Владимир Третьяков icon

Владимир Третьяков



НазваниеВладимир Третьяков
страница1/3
Дата конвертации05.09.2012
Размер439.98 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

Владимир Третьяков.

Возвращение на обитаемый остров.


Глава 1.


Противный, словно пищащий комар, зуммер видеофона, способный разбудить даже мертвецки усталого человека, буквально, подбросил Максима на постели. Он посмотрел на светящееся табло часов и увидел там цифры - 4: 30.

«Какого черта!», - пробормотал Максим и, сгоняя остатки сна, крепко потер руками лицо. Затем всунул ноги в шлепанцы и подошел к аппарату.

Все еще недоумевая по поводу столь раннего звонка – такого не бывало с момента его возвращения на Землю, он надавил клавишу приема. Экран засветился, и на нем появилось лицо человека, которого Максим менее всего ожидал сейчас увидеть. Это был знаменитый Рудольф Сикорски, он же Странник собственной персоной! Прошло уже больше года с того времени, когда произошло их расставание, причем дружеским его никак нельзя было назвать. Говоря точнее, разошлись они почти врагами: Сикорски так и не простил экс - сотруднику ГСП его грубого вмешательства в дела резидентуры землян на планете Саракш и отправил Максима в изгнание примерно с теми же выражениями, которые обычно произносит хозяин нашкодившего на кухне кота. Сделано это было очень грубо, да еще и в присутствии таких людей, у которых Мак Сим считался непререкаемым авторитетом. Вторая сторона конфликта также не осталась в долгу, вспылив от незаслуженных оскорблений, и в ответ, наговорив много нехороших слов, чего до этого никогда в отношении старших себе не позволяла, но уж очень ей было обидно тогда. И вот теперь, спустя уйму времени, обидчик звонит и, наверняка, вовсе не для того, чтобы просить пардону за прошлые обиды. Извинения в четыре тридцать утра, вряд ли не смогут сгладить конфликт, скорее наоборот, еще больше усугубят нанесенное ранее оскорбление. Нет, скорее всего, жажда примирения здесь все же вторична, а на первом плане у Странника что-то другое.

Максим прикоснулся к клавише «ожидание», отошел на несколько шагов назад, прислонился к спинке кровати и не без злорадства принялся изучать на экране изображение унылой физиономии Сикорски.

«А ведь Странник, гроза всех Неизвестных Отцов, самый непонятный и непредсказуемый для них человек в их же собственной стране, довольно здорово сдал за этот год, - подумал Максим. – Вроде даже как постарел. Хотя, возможно, это у него от недосыпу».

Сикорски, действительно, выглядел неважно. На его лысом как коленка черепе ясно просматривались темные пигментные пятна, говорящие о том, что резидент КОМКОНа, итак не страдающий избытком здоровья, в последнее время стал уделять ему непозволительно мало внимания.

Вдоволь насладившись изучением внешнего вида своего оскорбителя, Максим, наконец, вздохнул, переключил видеофон на холл, заботливо поправил одеяло на разметавшейся во сне Раде, и вышел из спальни, плотно затворив за собой двери.


-Добрый вечер, Рудольф! – Максим постарался вложить в свое приветствие весь сарказм, на который только был способен в этот момент.

- Вечер? – растерянно произнес Сикорски, поднимая на него глаза. – А, ну да! Прошу прощения за то, что потревожил тебя… - он потер пятерней лысину и, без всякого намека на смущение, добавил:

- Еще раз извини, но мой звонок вызван обстоятельствами настолько чрезвычайными, что я не счел возможным откладывать его до более подходящего времени. Можешь поверить, у меня сейчас на счету каждая минута.

- А почему вы считаете, что ваши «считанные минуты» идут хоть в какое-то сравнение со временем моего отдыха? – Максим откинулся на спинку кресла и постарался придать голосу полное безразличие к собеседнику. – Мне помнится, некоторое время тому назад вы вполне определенно и категорично, в уничижительном тоне высказались по поводу моего возраста, а моих же умственных способностей. С тех пор я повзрослел незначительно, да и, надо полагать, остальные мои качества увеличились не на много. Так что же произошло с вами, Рудольф, неужели вы готовы взять свои прежние слова обратно и, наконец-то, извиниться передо мной. Ведь я вам теперь зачем-то понадобился, или я опять не прав, а?

- Я знаю, что обидел тебя, - поспешно ответил Сикорски. – Все сказанное мною, было выплеснуто в запале и я, возможно, не отдавал себе отчета в том, что говорил. Да, я, действительно был зол на тебя, но на то имелась причина. Еще бы, разрушить такую стройную систему! Столько лет упорного и кропотливого труда швырнуть Бобику под хвост! Так что, сам понимаешь, я не робот, а живой человек, со всем набором соответствующих эмоций. Но если ты считаешь себя оскорбленным, то постарайся понять меня и извинить. А сейчас, довольно ребячиться и становиться в позу, потому что мне без тебя нынче не обойтись. Было время, когда мы уклонялись от взаимных объятий, а теперь должны протянуть друг другу руки. Кстати, - Сикорски постарался изобразить на лице подобие улыбки, хотя чувствовалось, что это ему дается не без труда. – На Саракше в определенных кругах тебя считают … м-м-м… как бы это поточнее сказать… Ну, в общем, ты там, в каком-то смысле, национальный герой, что ли. Я думаю, тебе приятно будет узнать об этом.

Это была откровенная лесть и в этот момент Максим вдруг почувствовал, что больше не испытывает ни капли ненависти к этому бесконечно усталому и раздраженному человеку. Да и позвонил он неспроста. Не станет Рудольф Сикорски от нечего делать вести праздные разговоры и совершать реверансы просто так. Чего-то ему нужно, причем позарез и не от кого-нибудь, а именно от него, Максима Каммерера. Что-то у него там, на Саракше стряслось, и он, тот, кого на этой планете знали как Странника, сейчас нуждается в помощи бывшего легионера, подпольщика, каторжника Мак Сима. Ему вдруг стало стыдно за свое чересчур амбициозное поведение, он смутился и не без труда выдавил из себя:

- Не стоит… Я слушаю вас. Что там случилось?

Сикорски, казалось, только и ждал этого вопроса. Он заговорил быстро, но отчетливо, тщательно проговаривая каждое слово, как будто перед этим долго репетировал свою речь.

- Мак, мне нужно немедленно встретиться с тобой. У нас там, на Саракше, произошло нечто такое, о чем бы мне не хотелось говорить по видеофону. Нужен непосредственный контакт с тобой.

- Но почему именно я? – немного растерянно спросил Максим.

- Этого в двух словах не расскажешь, нужно обязательно увидеться. Ты не против?

- Ну, раз такое дело, то, пожалуй… - Максим, не ожидавший такого напора, сдался.

- Как мне найти твой дом? – Сикорски уже превратился в прежнего Странника и заговорил тоном делового человека. От его прежней усталости, казалось, не осталось и следа.

- Мой номер вы, надеюсь, знаете. От «нуль» кабинки направо по тропинке. Там есть доска с указателем. Усадьба «Мак Сим». Если хотите, я вас встречу минут через пять.

- Нет, не получится. Сегодня на вашем направлении нуль – транспорт не работает – профилактика. Я буду у тебя на флаере, минут через сорок.

- Тогда ориентируйтесь на юг от города. Я включу над моим домом красно – зеленый маячок. Его будет видно издалека.

- Ну, хорошо, тогда жди! – сказал Сикорски и отключил связь.

С минуту Максим сидел в задумчивости, переваривая все услышанное. Поняв, что все сможет проясниться только после того, как Рудольф приедет, он перестал ломать голову, шлепнул себя ладошками по голым коленкам и направился в бассейн.

Прохладная вода сомкнулась над ним и, не выныривая, Максим проплыл до противоположной стенки, оттолкнулся от нее ногами, и дальше уже шел по инерции, лишь слегка шевеля ногами. В центре бассейна он всплыл на поверхность, и немного полежал на спине, отдыхая.

Да, с момента окончания эпопеи на его Обитаемом Острове пролетело чуть больше двух лет. Помнится, вернулся он тогда на Землю совершенно ошеломленным и смятенным. Путешествовать где бы то ни было, Максиму больше не хотелось – впечатлений, полученных на Саракше, хватило надолго и с лихвой. Другой работы, которая бы захватила, увлекла его всерьез и надолго, в ближайшем обозримом будущем не предвиделось. Тогда он решил взять тайм – аут, и какой-то период жизни посвятить себе и той, за которой был теперь в ответе. Максим вряд ли смог бы сейчас ответить на вопрос, когда же в нем проснулась любовь к Раде. Там, на Саракше, в чужом и, порой, страшном мире, она и ее брат Гай стали для него самыми близкими существами. Еще тогда Максим поймал себя на мысли, что думает о них как о людях, а не как о жителях другой планеты. Это была или какая-то необъяснимая загадка природы, или нечто другое, но опять же загадка, которую еще предстояло разгадать ученым, но представители Саракша в генетическом плане ничем не отличались от землян. И все же они уступали своим собратьям – атомная война, недавний голод и лишения не могли не наложить отпечатка на некогда красивую расу. Немного позднее Максим узнал, что эта планета не единственная, где наблюдается подобный феномен. Надежда, Гиганда – здесь также жили гомо сапиенс. Некоторые ученые пытались объяснить эту подобную диковинку промыслом неких «высших сил», очень давно осуществивших в Галактике «Великий посев» и подобное заявление даже породило кое - где религиозный всплеск, впрочем, незначительный. Возможно, такие предположения были верны, но Максиму вовсе не хотелось ломать себе голову над этой проблемой. Его любви к Раде она никак не касалась. Есть глобальная проблема, а есть конкретная любовь, и точка. А уж как там все когда-то получилось – при посредстве, или же как-то само по себе, не суть важно.

От праправнучек Евы Рада все же отличалась, но не внешностью, (тут она уступала многим) а, скорее, духовно. Возможно, именно такими были женщины Земли несколько веков тому назад, когда умели посвящать себя любимому человеку целиком и полностью, а в случае необходимость могли и защитить его от различных напастей. Таких теперь уже, наверное, и не осталось – институт семьи постепенно изжил себя, и это вполне объяснялось настоящим равенством не только обоих полов, но и всех людей. Да к тому же, когда в мире так много всего интересного, чего ты еще не видел собственными глазами, не трогал руками, и все это можно посмотреть, пощупать, забота о единственном человеке неизбежно отступает куда-то на задний план, становится лишь одной из граней огромного и прекрасного кристалла под названием Жизнь.

Рада была совсем другой. Для нее Мак, особенно в самом начале их знакомства, был чем-то вроде божества. Она, правда, никогда не падала перед ним на колени и не возносила к нему молитвы. Даже наоборот, бывало, поругивала за некоторые мелочи, вроде брошенной как попало обуви или неубранной посуды, которые он, со свойственной ему привычкой мыслить глобально, частенько допускал. Но даже в такие моменты ее огромные серые глаза излучали такое количество душевного тепла, от которого нельзя было не растаять. Так на Максима смотрела только мать.

Рада оказалась на редкость прилежной и способной ученицей. Уже через месяц упорных занятий она вполне сносно говорила по-русски, а небольшой акцент, мягкость произношения, совсем не портил ее речь, и напротив, придавал ей какое-то особенное очарование.

Параллельно с учебой молодая семья начала строить дом. Место для него было выбрано в малолюдном месте, подальше от чудес цивилизации. Сделал это Максим специально из опасения за психику, как ни крути, а Рада, прибыла на Землю с отсталой планеты. Конечно, он много рассказывал ей о том мире, в котором ей предстояло отныне жить, но когда воочию видишь величие технического прогресса собратьев по разуму, буквально, на каждом шагу, с непривычки это как-то угнетает и вполне может вызвать приступ депрессии. Опасения Максима оказались напрасными. Период адаптации Рада перенесла стойко. Она не особенно удивлялась тем бытовым чудесам, которые окружали ее, и большинство из них стремилась переиначить на свой лад. Хотя не обошлось и без некоторой доли комичного. В первый же день пребывания на Земле, когда молодые супруги поселились в пустующем коттедже на берегу реки, Максим на несколько минут отлучился, а когда вернулся, увидел Раду сидящей на шкафу. Подтянув колени к подбородку, она убеждала робота – уборщика не трогать ее, причем автомат, при звуках незнакомого для него языка, что называется, «завис» и, забыв о своей основной работе, бесцельно елозил по полу взад - вперед. Максим пнул робота, чем привел его в нормальное состояние, а снятой со шкафа Раде еще раз прочитал лекцию о том, чего нужно бояться, а чего нет.

Дом у них получился потрясающим. Он сочетал в себе привычные для Рады формы зданий Саракша, кстати сказать, отличавшихся очень рациональной архитектурой, и имел полный набор удобств, привычных для Максима, включая крытый бассейн и небольшой зимний сад. Против последнего Рада категорически не возражала.

Строили сами, и только в особо тяжелых случаях призывали на подмогу киберов. Иногда на стройку захаживали любопытные соседи. Кто-то восхищенно ахал, кто-то, напротив, недоуменно пожимал плечами, совершенно искренне не понимая, зачем нужно тратить драгоценное время и силы на подобную стройку, когда вокруг полно пустующих коттеджей.

Кухню Рада целиком планировала сама, причем настояла на том, чтобы Максим установил в ней привычную для нее электроплиту, вознамерившись готовить самостоятельно. Линии доставки пищи она не доверяла, говоря, что в любое блюдо, если хочешь сделать его вкусным, повар обязательно должен вкладывать кусочек своей души. «А у вас готовят бездушные автоматы, потому и пища такая безвкусная!».

Максим, уже знакомый с ее кулинарными способностями, вынужден был согласиться с такой железной логикой, и занялся поисками необходимой плиты. Это потребовало прямо таки гигантских усилий и, в конечном итоге, ему не удалось найти ничего удовлетворительного. Пришлось заказывать промышленный агрегат и самостоятельно переделывать его, подгоняя под размеры помещения. Но зато теперь Рада закармливала мужа разнообразными вкусностями, умело сочетая поварской опыт сразу двух миров.

Другим ее увлечением были зимний сад и небольшой огород, разбитый на заднем дворе. Рада где-то доставала семена совершенно немыслимых овощей и с любовью и тщанием выращивала их. Максим поначалу посмеивался, а потом начал помогать, и совершенно неожиданно для себя втянулся в это увлекательное занятие. Потом Рада начала его учить готовить и небезуспешно. Так незаметно, в трудах и хлопотах, как-то удивительно гармонично, пролетел эти два года, и, казалось, ничто эту гармонию не сможет нарушить. А вот сегодня этот ранний звонок…

Максим перевернулся на живот, в несколько мощных гребков, доплыл до стенки бассейна, выбрался из него и, набросив на голое тело купальный халат, отправился на кухню готовить завтрак.


Глава 2

- Это ты здорово придумал – насчет завтрака, - Сикорски поддел вилкой кусок поджаренной ветчины и отправил его в рот. – Признаться, сейчас не могу даже припомнить, ел ли я хоть что-нибудь за эти двое суток. Хотя спорамину за это время мною изничтожено огромное количество - никак не меньше упаковки. На одном спорамине и держусь. Но питаться одними лишь таблетками – это сам понимаешь…

Он аккуратно промокнул корочкой хлеба остатки яичного желтка, прожевал, затем отхлебнул из кружки кофе и, оглядевшись по сторонам, добавил:

- И вообще, хорошо тут у тебя. Наверное, такую технику нынче можно найти лишь в музее. Сам творил?

Максим усмехнулся и любовно огладил сверкающий никелем агрегат:

- Что-то сам, а что-то пришлось изуродовать до неузнаваемости. Вот эту микроволновку, к примеру. Но, в общем-то, да, все своими руками.

- Замечательно! – еще раз восхитился Сикорски. – Ничего не скажешь, руки у тебя растут, откуда надо. – Он отставил кружку в сторону и, посерьезнев, сказал. – А теперь – к делу.

Расстегнув молнию на куртке, резидент КОМКОНа полез во внутренний карман, достал оттуда несколько кусочков картона и протянул их Максиму:

- На, посмотри.

Это были фотографии. Но не привычные стереоснимки, а обычные, плоского изображения, правда, цветные, очень хорошего качества. Максим взял их и начал рассматривать. На всех фотографиях центральным персонажем представал один и тот же молодой человек, почти во всех случаях в военной форме. Лишь на первом он был в плавках и стоял на пляже в компании двух весьма привлекательных девушек. На заднем плане виднелась прогулочная яхта. Все трое улыбались и пребывали, надо полагать, в довольстве собой и выпавшим на их долю отдыхом. Максим смотрел на снимки, отмечая, что лицо парня кажется ему знакомым.

- Где-то я, по-моему, его уже видел, - пробормотал Максим, вновь перебирая снимки.

Он остановился на том, где военный был снят на фоне какого-то старинного здания, стоявшего на набережной.

- Черт, - вырвалось у Максима. – Но ведь это же офицер флота Островной Империи. И откуда, в таком случае, я могу его знать? – Он перевел глаза на следующий снимок, где моряк был уже не один, а в группе ему подобных офицеров. Они стояли на пирсе, а фоном им служила…

- Белая субмарина… - как завороженный прошептал Максим.

- Что, знакомая штучка? – деловито осведомился Сикорски.

- Еще бы – незнакомая! - воскликнул Максим.- Осязал, можно сказать, вот этими самыми ладошками. И даже в чреве одной такой побывал, правда, подбитой.

- Это где же ты успел? – живо поинтересовался Сикорски.

- На побережье, - ответил Максим. – Мы тогда с Гаем, братом Рады, сбежали с каторги и решили попутешествовать немного. Дошли до моря и наткнулись. Она, видно, на мель попала, а тут береговая охрана подоспела. Поковыряли ее из танков прилично. М-да… Было дело… - он еще раз перебрал фотографии и с задумчивым взглядом бросил их на столешницу.

- Кстати, а как там твоя Рада? - поинтересовался Сикорски.

- Она вовсе не там, а в спальне, - отшутился Максим. – Нормально, Рада. Гораздо лучше, чем можно было ожидать. Похоже, что все блага нашего мира ее как-то не очень и тронули. Хотя, со своей стороны, я постарался сделать все, чтобы ее не захлестнула волна чрезмерных впечатлений.

- Вас, а вернее сказать, ее, как я слыхал, пытались даже… м-м-м… как бы, исследовать? Шутка ли – первый брак между представителями разных планет…

- Ага, пробовали, - мрачно произнес Максим. – Потом перестали пробовать. Это когда один из этих исследователей ступеньки на моем крылечке собственным копчиком пересчитал.

- Суров ты, однако. Что так?

- Я их сразу честно предупредил, чтобы они не лезли в мою личную жизнь со своими приборами и вопросами. Это для них она инопланетянка, а для меня Рада, прежде всего, жена, такая же, как у любого из этих ученых. Человек, а не бессловесный кролик для опытов. Не хотим мы, чтобы над нами ставили всякие дурацкие эксперименты. Хотим просто жить и любить друг друга. Она, потому что роднее меня у нее никого не осталось, а я, потому… да просто потому, что, черт побери, люблю, и все тут. Только вот…

- Что? – живо поинтересовался Сикорски.

- Да ребенка она хочет, - тихо произнес Максим. – Да и я, собственно, не против. Но… пока что-то у нас не получается. Не знаю в чем причина – у каждого из нас порознь, вроде бы все в порядке, а вот вместе – пока никак. Еще в самом начале доктора нам сказали, что между нашими расами никаких различий нет.

- Наверное, все же какие-то есть, - сказал Сикорски. – Хоть и немного, но и этого, незаметного даже для микроскопа, порой, бывает достаточно. Другой состав атмосферы, фон, опять же… Они ведь там у себя еще сравнительно недавно атомными игрушками баловались, так что… да даже рацион питания способен в ряде случаев… - Он ободряюще улыбнулся. – Ничего, не унывайте, получится у вас! В крайнем случае, медицина поможет. Она у нас на многое способна, да и народ там, все больше пытливый и любознательный. Им только свистни, так они мигом прибегут, забудут враз, каким местом ступеньки считали.

- Не, - твердо сказал Максим. – Я хочу сам. Чтобы все шло естественным порядком. Пока, во всяком случае. А там видно будет.

Он вновь перевел взгляд на фотографии, взял их в руки, перебрал раз, другой и сменил тему:

- И все же я никак не могу отделаться от чувства, что где-то видел этого типа...

- Видел? – Сикорски был явно доволен произведенным эффектом. – Пожалуй, что да, ты мог его видеть, причем ежедневно. Ну-ка подойди к зеркалу и посмотри на него еще раз.

- Точно! – воскликнул ошеломленный Максим. – Вылитый я! Только у него волосы потемнее и глаза… Массаракш! – вырвалось у него ругательство от которого он так и не избавился со времен, проведенных на Саракше.- Нет, ну как похож, как будто нас родила одна и та же мать! Так значит, в Империи проживает мой двойник?

- До недавнего времени так и было, проживал, - флегматично отозвался Сикорски.

- То есть? – не понял Максим. – А сейчас он где?

- Этот твой двойник, вот уже… - Сикорски вскинул руку к глазам, - вот уже как находится у нас… как бы это сказать… в плену, пожалуй, но об этом пока еще не знает, потому, как пребывает в данный момент в бессознательном состоянии.

- А подробнее можно? – хмуро спросил Максим. – От начала и до конца, ибо родилось у меня ощущение того, что вы, с вашим богатым, но несколько гипертрофированным умом, замышляете в отношении меня и этого парня какую-то комбинацию.

- Я попросил бы тебя не оскорблять мой ум, хотя я не очень-то и обиделся. На этой проклятой планете уже через несколько месяцев начинаешь думать совсем иначе, чем у нас. Как ни крути, а бытие - определяет сознание, и от этого никуда не денешься. А в отношении плана ты прав. План есть. – Сикорски пододвинул кружку. – Ну-ка плесни мне еще кофейку, а потом я тебе расскажу, чего я замыслил.

Максим машинально налил кофе и приготовился слушать.

- Тебе, наверное, известно, - продолжил Сикорски, - что все наши попытки внедрить на Островах хотя бы одного агента до сих пор заканчивались полнейшим провалом?

- Да, слышал, - подтвердил Максим. - Павлов, потом, кажется еще, этот, как его, Гривс? – Он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить другие фамилии.

- Гржимек, - подсказал ему Сикорски. – Иржи Гржимек, Эндрю Робсон. Они погибли, пытаясь проникнуть на Острова. Джонни Гривс, во всяком случае – это уж точно. Радио Островов сообщало о его казни, а об остальных у меня просто нет сведений. Они исчезли, пропали, как будто их и не было. Все правильно, попытки проникнуть туда закончились ничем, а попасть туда и закрепиться на Островах нам крайне необходимо. Мы ведь до сих пор не имеем об Империи почти никаких достоверных сведений – так, одни ветхозаветные легенды. Радиоперехваты их передач нам мало что дают. Там, по большей части, обычная пропагандистская трескотня. Предположительно – у власти находятся военные – верхушка командования флотом. Они-то и способствуют постоянному нагнетанию в стране милитаристской истерии, запугиванию населения опасностью военного вторжения к ним. Мол, если враг завоюет их страну, то разрушит не только веками создававшееся гармоничное государственное устройство, но и самобытную культуру народа. С другой стороны – Островная Империя сама является постоянным источником агрессии. Несколько попыток массированного десанта ликвидированы уже при мне, а, сколько их было до меня, и сколько их предпримут еще!? Так что – человек там нам нужен, буквально, позарез, и никакой-то простолюдин, а обязательно знатного происхождения, в идеале, даже, с примесью императорской крови. Что бы он мог как-то снабжать необходимой и достоверной информацией из самых верхов, а при необходимости – мог влиять на те или иные события. Короче, нужен не просто шпион, а супер – агент. Но… Острова окружены практически непроницаемой обороной. Их система ПВО сбивает все летящие предметы, величиной крупнее голубя, да и по морю тоже… все настолько густо заминировано… А коды они меняют круглосуточно.

- Да,- задумчиво протянул Максим, - плохо дело. Не зная коду – не суйся в воду. Значит, выходит, что у нас с Гаем и по воздуху туда добраться не было ни единого шанса?

- А вы что, пытались? Это когда же? – Сикорски удивленно вскинул брови вверх.

- Да все тогда же, - Максим откинулся на спинку стула. – Когда я с каторги сбежал, да заодно и Гая с собой прихватил. Мы ведь как на побережье-то оказались? Мы ведь на Острова на бомбовозе летели. Да не долетели – сбила нас ракета – автомат. Вот мы и рухнули, аккурат, возле берега.

- На бомбовозе?! – изумился Сикорски.

- Точно так! – подтвердил Максим. – После побега мы попали к «мутантам», и они подарили нам изумительный самолет. Личный бомбовоз принца… не то Кирту, не то – Вирку, сейчас уже и не вспомню. А назывался он «Горный орел». Это запомнил. Страшно громадный, величественный, но тихоходный. Это его и подвело. Так что не судьба, нам тогда была до Островов добраться. Так и так сбили бы. Но, извините, я, кажется, вас перебил?

- Угу, - мотнул головой Сикорски. – В общем, попасть на Острова у нас не было никакой возможности. Но, лишь, до вчерашнего дня.

- А что же произошло вчера, - подобрался Максим, - Я весь внимание.

- Вчера наши ребята засекли одну белую субмарину. Всплыла он недалеко от берега – километрах в пяти. Наша команда прибыла на место, но никаких активных действий не предпринимала – просто сидели на прибрежных камнях и ждали. Через пол - часа дождались. Внутри субмарины раздался взрыв и она начала медленно тонуть. Наблюдатели не растерялись, на лодку, на всякий случай, опустили силовой купол, затем обследовали субмарину и обнаружили там трех еще живых моряков, находящихся в бессознательном состоянии. Среди них был и твой двойник. Вскоре на место происшествия прибыл я, и когда увидел того офицера, то понял, что имею тот самый шанс, которого ждал так долго. Похож он на тебя – изумительно!

- То есть, я так полагаю, что вы хотите каким-то образом осуществить подмену, так? Но… - Максим встал, взъерошил еще немного влажные после купания волосы, сделал несколько шагов по кухне, снова сел. – Но как? Я ведь даже языка не знаю, не говоря уже обо всем остальном. Обычаи там, другие специфические особенности, включая владение в совершенстве профессией офицера подводника! Да одна лишь подготовка всего этого перечня займет чертову уймищу времени. Я ведь не самоубийца, и прекрасно понимаю, что мало одной лишь похожести. Здесь нужно быть похожим идеально, до единой, даже самой мельчайшей родинки. Но и тогда остаются такие существенные «мелочи», как отпечатки пальцев, радужная оболочка глаза и тому подобное, образцы которого, при их-то режиме секретности и тотальной бдительности, наверняка, хранятся где-нибудь в Имперском Адмиралтействе в большом сейфе. Да и, кроме того, у этого парня есть какие-то индивидуальные особенности, всем известные привычки, любимые словечки, наконец, о которых знает весьма узкий круг людей, и которых не буду знать я. Да меня же там расколют в два счета! Нет, Рудольф, по-моему, вся эта ваша затея очень сильно попахивает авантюрой в чистом виде.

- Во! – Сикорски торжествующе поднял указательный палец вверх. – Ты зришь в самый корень, и тысячу раз прав. Есть целый набор индивидуальных особенностей, на изучение и овладение которыми можно угробить очень много времени, но идентичности добиться все же не удастся. Можно «сделать» тебе новые отпечатки пальцев, радужку глаз, скопировать все родинки с искомого образца. На это уйдет не так много времени. Но на знание языка, профессии, любимых словечек, индивидуальных черт характера… Тут ты прав. Но, и не прав. Есть один человек, который, в буквальном смысле, за пару часов способен превратить тебя в кого пожелаешь, в том числе и того, кто нас в данный момент интересует. Ты про институт мозга что-нибудь слышал?

- Нет, - подумав несколько секунд, ответил Максим, - такого что-то не припоминаю.

- Оно и неудивительно. Его деятельность уже давно свернули, а сам институт ликвидировали после одного достаточно трагического инцидента. Случилось он уже довольно давно. Но осталась лаборатория, о которой знает лишь очень ограниченный круг лиц. Так вот, опыты в этой лаборатории не прекращались ни на один день и, надо сказать, они там добились весьма впечатляющих результатов.

Сикорски сделал паузу, посмотрел на Максима, который сидел, слегка приоткрыв рот, и продолжил:

- Так вот, руководит этой лабораторией мой однокашник и старый приятель Ян Комарницкий. Я уже связался с ним и вкратце, не особенно вдаваясь в детали, обрисовал ситуацию. Он внимательно меня выслушал и подтвердил наш достаточно давний разговор о возможности совмещения в одном теле двух мыслящих субстанций. Не стану пудрить тебе мозги специальными терминами, я и сам там далеко не все понимаю, скажу только, что Янек умеет как бы «подселять» «Я» одного человека в мозг другого. Поначалу это задумывалось на тот случай, если вдруг, скажем, умирал какой-нибудь гений. Чтобы продлить ему жизнь, всю информацию с его мозга, все, что он знает и умеет, должны были пересаживать другому человеку. При этом тот оставался самим собой, но, одновременно получал колоссальный опыт, навыки и знания гения. Ну что, теперь понял?

- Чего уж тут не понять! – хмуро отозвался Максим. – После того, как вы мне все так просто и доходчиво объяснили…

- Но могут возникнуть два вопроса, - не обращая внимания на иронию собеседника, сказал Сикорски. – Первый: не сможет ли разум «гения» подчинить себе «нормального»? Отвечаю на него отрицательно: нет, не сможет. Я специально этим интересовался. Ян что-то делает для того, чтобы тот, кого подсадили, оставался личностью подчиненной. Второй вопрос, пожалуй, наиболее щекотливый. Как ты, человек с нормальной, здоровой психикой, сумеешь «переварить» личность в чем-то ущербную?

- Не понял…?

- Ну, как бы тебе объяснить! – Сикорски покусал губы. – Никто ведь не знает что внутри у того парня. Вдруг он садист, растлитель малолетних детей, убийца, наконец, ну и так далее… Как отреагирует твоя психика на его память, привычки? Это ведь, я тебе скажу, перегрузки, почище любой центрифуги. Сможет ли твоя здоровая психика перебороть дурные инстинкты, и не приведет ли этот эксперимент к печальному финалу? На этот вопрос я могу тебе дать только один ответ: не знаю. Не знаю, братец! – он нервно забарабанил пальцами по крышке стола. – Тут последнее слово – за тобой. Давить на тебя я не могу и не хочу, ты личность свободная, мне не подчиненная и присягу на верность никому не дававшая. Скажешь – «да» - будем пробовать. Откажешься – никто тебя не осудит.

Сикорски замолчал. Молчал и Максим, обдумывая ситуацию. Он прекрасно понимал, что его собеседник, да и вся миссия землян на Саракше ждали этого случая очень давно и, если сейчас его упустят, то неизвестно, сколько еще времени уйдет на бесплодное ожидание другого такого шанса. С другой стороны – даже если все пойдет удачно, и он сумеет благополучно попасть на Острова и закрепиться там, то выполнение задания может растянуться не на один – два месяца. Возможно, понадобится даже не один год. Но возможен и другой вариант, когда все с самого начала сложится плохо. Оставить Раду в такой ситуации одну – об этом даже страшно подумать.

Сикорски, похоже, угадал направление его мыслей:

- Я понимаю, как нелегко тебе сейчас принять решение. Молодая жена, новый дом… Но ты ведь не сможешь вечно так жить! Если бы я не знал твоего характера… Месяц, может быть год пройдет – ты все равно станешь искать себе работу. И не простую, а рискованную, чтобы адреналин клокотал и фонтанировал. От этого ты никуда не уйдешь, не убежишь. На Земле, или на Саракше, но ты будешь искать приключений, опасных приключений, потому что мирный труд огородника – это не твое. Ну, так как? – и выжидающе посмотрел на Максима.

Тот, сидевший потупившись, поднял глаза и сказал:

- Конечно, вы правы, я не создан для спокойной жизни и рано или поздно... Как я понимаю, времени на раздумье у меня нет, и окончательный ответ вы хотите получить прямо сейчас, сию минуту?

- Да, - деревянным голосом произнес Сикорски. – Именно так, времени на долгие размышления нет.

- В таком случае…, - Максим выдержал небольшую паузу и решительно закончил. - Я принимаю предложение и готов приступить к работе под вашим началом в том качестве, которое вы мне определите.

- В таком случае – почему ты до сих пор еще сидишь, а не бежишь переодеваться? Вперед! Или ты решил поехать к Комарницкому в этом халате?

Они встали, и в это момент дверь кухни открылась и на пороге появилась заспанная Рада.

- Мак… Ой! – вскрикнула она, заметив постороннего, и в смущении подалась назад.

- Подождите! – бросил Максим. – Я сейчас… - и вышел вслед за супругой.

Сикорски остался один и от нечего делать принялся разглядывать натюрморт, висевший на стене. Через несколько минут дверь открылась и Максим, уже одетый, окликнул его:

- Идемте, все улажено!

Они вышли из дома и двинулись по мокрой от росы траве на площадку флаеров. Сикорски сел первым, включил двигатель и только потом оглянулся на садящегося сзади Максима:

- Что ты ей сказал, правду?

Тот, смущенно глядя в сторону, выдавил:

- Я сказал ей… только часть правды. То, что улетаю на Саракш. Но, при этом я умолчал, насколько это может быть опасным, - помолчав немного, он добавил:

- По-моему, она все поняла, и я сейчас чувствую себя последней сволочью.

- Почему, ведь ты ей не соврал? – Сикорски недоуменно вскинул брови.

- Знаете, что она мне сказала? Что любит меня, и будет ждать сколько угодно долго, потому что с ней остается частица меня.

- Как это, тебя…?

- А так. Ребенок у нас будет! Вчерашний тест оказался положительным.

- Да ты что! – Сикорски в изумлении покачал головой, а затем положил свою ладонь на руку Максима

- Ничего, все нормально, сынок! – сказал он. Не бери в голову – все будет хорошо.


  1   2   3




Похожие:

Владимир Третьяков iconДокументы
1. /МРБ 0601. Зайцев В.А., Третьяков В.А. Срок службы радиоламп- Справочник.djvu
Владимир Третьяков iconДокументы
1. /Князь Владимир/Князь Владимир.doc
2. /Князь...

Владимир Третьяков iconВанкин владимир Алексеевич
Иванкин владимир Алексеевич, капитан-механик нис-7 (нефтемусоросборщика) Мурманского морского рыбного порта в 1982 году
Владимир Третьяков iconМитриев владимир Д
Дмитриев владимир Д., капитан на судах Териберского промыслового отряда. В конце 1960-х годов руководимый им экипаж рс-5253 выполнил...
Владимир Третьяков iconЕщадим владимир Прокофьевич
Нещадим владимир Прокофьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1970-х годов возглавлял экипажи бмрт "Вышгород",...
Владимир Третьяков iconМеркулов владимир Евгеньевич
...
Владимир Третьяков iconИцкий владимир Кузьмич
Яицкий владимир Кузьмич, капитан срт-19 «Ходовариха» Мурмансельди. Экипаж ударно потрудился в 1962 году на промысле трески и сельди....
Владимир Третьяков iconРоссиянин Владимир Мулявин родился и вырос в Свердловске (ныне Екате­ринбурге). Музыкальная биография
Вокально-инструментальный ансамбль «Песняры» Руководитель народный артист СССР владимир Мулявин Белорусская Государственная филармония,...
Владимир Третьяков iconЕзиор владимир Константинович
Езиор владимир Константинович, капитан на судах Северного бассейна. В 1960-е годы руководил экипажами траулеров «Плутон», «Гридино»,...
Владимир Третьяков iconГолованов владимир Николаевич
Голованов владимир Николаевич, капитан на судах Северного бассейна. В 1960 году возглавлял экипаж траулера «Мацеста», в 1970-м «Капитан...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов