Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего icon

Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего



НазваниеНад городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего
Дата конвертации05.09.2012
Размер260.31 Kb.
ТипДокументы

ТУЧА

Глава 1


Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего. Огромная, свинцово – серая туча внезапно сгустилась в небесах, и спустя несколько минут из нее низверглись водные потоки, соизмеримые, разве что, с тропическим ливнем. Чудовищной силы молнии одна за другой распарывали вечернее небо снизу доверху и со страшным грохотом ударялись в землю. Поднявшийся ветер с невероятной силой ломал деревья как спички, срывал все плохо закрепленные предметы и уносил их прочь неведомо куда. Оцепеневшие от первобытного ужаса, знакомого их далеким предкам, бессильным некогда перед подобными природными катаклизмами, жители города наблюдали за невиданной бурей из окон своих домов. Те же горожане, которые были застигнуты разбушевавшейся стихией врасплох, стремились побыстрее найти себе убежище в ближайшем подъезде, опасаясь оставаться на открытом пространстве или в автомобиле. Не отставали от людей и животные, стремясь забиться в какую-нибудь щелочку, и там, прикрыв глаза, в трепете ожидать окончания этого кошмара. Удивительнее же всего было то, что еще накануне никакие народные приметы не предвещали ничего страшного. И местный метеоцентр, которому иногда все же можно верить, сулил «сухую, солнечную и безветренную погоду» без малейших намеков на какие-либо, даже ничтожные осадки. Но природа в очередной раз преподнесла неприятный сюрприз и теперь, как бы издеваясь над всеми живыми существами, вовсю веселилась в своем адском танце.

Все происходящее очень напоминало пресловутый конец света, и некоторые наиболее богобоязненные старушки уже начали было класть земные поклоны за спасение своих душ, как вдруг, ровно в четыре часа ночи гроза неожиданно прекратилась. Причем это произошло как по мановению волшебной палочки, словно кто-то там, на небесах, вдоволь натешившись, закрутил огромных размеров водопроводный кран и вырубил электрический рубильник.

Перепуганные донельзя всем происшедшим горожане, поняв, что конец света откладывается, начали понемногу успокаиваться и укладываться спать. В их числе, конечно же, были и жители дома номер 47 по улице Возрождения, пожалуй, самого знаменитого в Колдобине. Уже давно люди с воображением заметили, что в этом городе довольно часто происходят события, которые принято называть невероятными. Нельзя сказать, что в других населенных пунктах планеты не бывает ничего подобного, того, что не могло бы привлечь внимания научных кругов и общественности, но все же количество подобных случаев, происходящих в Колдобине, превосходит все пределы случайного. Данный феномен чрезвычайно заинтересовал одного столичного ученого, который, побывав здесь в командировке, сделал открытие, выходящее за пределы традиционной физики.
Профессор, произведя необходимые измерения и вычисления, выяснил, что старинный город находится идеально точно в географическом центре огромной страны и, похоже, что данное обстоятельство концентрирует в этом месте невидимые и пока еще плохо изученные силовые поля, а те, в свою очередь, способствуют проявлению всевозможных редких событий. А уже упомянутый дом под номером 47 по улице Возрождения располагался как раз в самом центре Колдобина, и именно с его жителями и происходила львиная доля всего очевидного и невероятного. Случившаяся буря, прошедшая вопреки всем прогнозам, была событием хоть и не рядовым, но все же не самым интересным. В Колдобине порой происходят дела покруче.

Спустя два часа после того как стихия утихомирилась, а горожане уже спали тревожным, но крепким сном, случилось и первое пробуждение. Гражданин Чекушкин, сорока пяти лет от роду, разведенный, в недавнем прошлом рабочий завода по розливу знаменитой минеральной воды «Колдобинская», а ныне безработный, проснулся в собственной постели, а вернее, пришел в чувство после загула, которые с ним за последние пару лет случались довольно часто. В принципе, Вася Чекушкин был человеком неплохим, а знавшие его близко друзья и коллеги по работе, характеризовали как очень доброго, отзывчивого, бескорыстного, всегда готового помочь знакомым, малознакомым и вообще незнакомым людям. Руки у него были, поистине, золотыми и любая работа в них, буквально, горела. Одно слово, слесарь высшей квалификации. Правда, отмечалась и редкостная бесхребетность Василия, слабохарактерность и неумение отстоять собственную точку зрения. Через эти отрицательные черты характера он и был после десяти предупреждений сокращен на родном заводе, да и супруга, уставшая бороться с мужем, забрав с собой двух детей, ушла от него. Падение Васи, начавшееся уже давно, с некоторых пор стало напоминать сход снежной лавины. Правда, до дна пропасти было еще далеко, и в этом процессе случались остановки. Чекушкин брался за ум, ухватывая предлагаемый ему «калым» и выполняя работу по привычке аккуратно и в срок. Но появление у слесаря денег всегда притягивало к нему собутыльников, которые слетались с разных сторон как мухи на мед, и пока в Васиных карманах оставалась хоть малая толика наличности, падение снежного кома продолжалось.

Итак, Чекушкин очнулся у себя в постели и некоторое время лежал, пытаясь вспомнить, как же развивались события в предыдущие дни и какое сегодня вообще число и какого месяца. Так и не приведя свои воспоминания в порядок, Вася постарался оценить состояние своего здоровья. Как ни странно, но все признаки похмельного синдрома отсутствовали, а сама мысль о продолжении банкетирования показалась нашему герою где-то даже противной и идущей в разрез с его понятием о человеческом достоинстве.

Почесав давно не мытую голову и в последний раз сладко потянувшись, Василий решил, что хватит уже валяться, пора вставать и заниматься чем-то полезным, как, например, приведением собственного жилища в более менее божеский вид и дальнейшим самосовершенствованием, а для этого, как минимум, надо сделать зарядку и умыться.

Это был даже не каприз избалованной души, а именно потребность, но в тот момент Чекушкин не ощутил этой разницы, а послушно, как и всегда когда получал чье-то распоряжение, принялся осуществлять намеченную подсознанием программу, не отклоняясь от нее ни на микрон, но в то же время, творчески переосмысляя. К примеру, объединив в единое целое уборку жилого помещения и зарядку. В самом деле, какой смысл без толку дрыгать руками и сгибать туловище, если и без того фронт работ велик, а все действия потом придется так или иначе повторять? Сказано – сделано. Вася собрал в большое мусорное ведро остатки былых пиршеств, состоявшие из заплесневелых корок, пустых консервных банок и стеклотары, утрамбовал все это поплотнее и направился к выходу. Он жил на верхнем пятом этаже дома, и данное обстоятельство побудило в нем еще одно желание – попрыгать по ступеням лестницы на одной ноге, дабы тем самым продолжить зарядку собственного организма. Все также находясь под властью скорее чувств, чем разума, он, не задумываясь, начал беззаботно прыгать вниз, иногда даже допуская некоторую лихость, перескакивая не через одну, а сразу две ступени. Все это доставило Чекушкину неописуемое удовольствие. Когда-то в молодости он занимался спортом, но уже давно забросил это дело, и теперь, чувствуя, что ноги еще кое - что помнят, невольно заулыбался.

Выйдя из подъезда, Вася не мог не обратить внимания на последствия прошедшей бури, а так как он не являлся очевидцем страшных событий по причине нахождения в алкогольной нирване, то увиденное поразило его до глубины души. Старый клен, посаженный еще первыми жильцами дома номер 47, оказался сломанным какой-то неведомой, но по всему видно, страшной силой. При падении дерево разрушило беседку, где по вечерам резались в карты пенсионеры, а по ночам целовались влюбленные парочки. Объект особой любви женщин возраста, идущего сразу за бальзаковским - цветочная клумба с астрами, гладиолусами и анютиными глазками, превратилась в страшное грязное месиво. Не лучше выглядел и тот угол двора, где на небольшом пустыре располагались мусорные контейнеры. Они были перевернуты и разбросаны рукой неведомого гиганта – хулигана в разные стороны, а лежавшие в них отбросы, рассеяны по значительной территории. Одним словом, уютный и любимый с раннего детства дворик изменился до неузнаваемости, и ощущение от этого вида создавалось неприятное.

Вася несколько минут обозревал все это безобразие и решительно не понимал, как такое могло случиться и почему для него все увиденное стало сюрпризом. Так и не найдя ответов на свои же вопросы, он, тщательно обходя лужи, дошел до ближайшего бака, придал ему искомое положение, и высыпал туда содержимое ведра.

Но еще большее потрясение Чекушкин испытал когда, повернув обратно, машинально бросил взгляд на окна собственной квартиры. На привычном месте угла пятого этажа, зияло… пустое пространство. Тут уж было от чего оторопеть. Ведь только что человек вышел с мусорным ведром из дверей собственного жилья, а спустя каких–то пару минут обнаружил, что его квартиру у него нагло сперли из под самого носа. Вася стоял в нерешительности, не зная, что же ему предпринять. Наконец, решив, что все это не более чем плод больного воображения, и что таким образом организм мстит его хозяину за неумеренное пьянство, Чекушкин помотал головой и скорым шагом направился в подъезд, желая убедиться изнутри в правильности своих чувств.

Чем выше он поднимался по лестнице, тем медленнее становилась его поступь, и тем сильнее колотилось сердце в груди. Понятное дело – терять крышу над головой за просто так всегда тяжело, а особенно, если нет никакой перспективы взамен получить другую.

Вот и пятый этаж. Тут Вася еще раз, но теперь уже приятно, удивился. Дверь квартиры находилась на прежнем месте. Она была слегка приоткрыта, а вместо зияющей пустоты, которую все же можно было ожидать, ясно виднелся кусочек интерьера до мелочей знакомой и родной прихожей.

Чекушкин, все еще находясь в состоянии душевного трепета, осторожно раскрыл дверь, на цыпочках прошел на кухню, поставил на место ведро и бессильно опустился на стоящий в уголке табурет. «Допился, - подумал он с горечью. – Уже всякая ерунда мерещится. И не мудрено, что жену пропил вместе с детьми. Друзей, опять же настоящих не осталось – так, хмыри всякие. Если и дальше продолжать в таком духе, то скоро здесь черти зеленые строем начнут маршировать. Нет, пора завязывать».

Теперь, имея еще большее желание изменить свою жизнь к лучшему, Вася поднялся, но тут же решил еще раз спуститься вниз, чтобы посмотреть на собственную квартиру с улицы. Чуть ли не бегом он спустился вниз, поднял глаза… квартиры на месте не было. Вновь пробежка на пятый – там все в порядке. Вниз – квартиры нет. И только после третьего рейса изрядно запыхавшийся Чекушкин разглядел, что пустота на месте его жилья, на самом деле таковой не является. Что-то там все же присутствовало, и по своему виду Оно напоминало легкое, почти прозрачное облачко, с одной стороны непонятным образом скрывавшее розовую штукатурку дома, а с другой, не мешавшее видеть кусок голубого неба. Правда, приглядевшись повнимательнее, Вася обнаружил одну интересную деталь. Небо в облаке выглядело заметно ярче, чем вне его. Но ломать голову над подобным пустяком ему совершенно не хотелось – впечатлений и без того хватало. Главное, что квартиру никто не спер, а облако… со временем рассеется.

Успокоенный этой мыслью Чекушкин вернулся домой, прошел в комнату, которую у нас принято называть залом, и направился к окну, с намерением привести его в порядок. Он посмотрел на стекло, которое уже давно не соприкасалось с тряпкой, и внезапно похолодел. Вместо знакомого до мелочей пустыря с мусорными контейнерами, привычного за годы жизни в этом доме пейзажа, в окне теперь виднелось нечто совсем другое – все пространство рамы заполняли огромные зеленые листья какого-то невиданного доселе растения. Такого преображения окружающей действительности, данной ему в ощущениях, ослабевший от предыдущих потрясений организм Васи уже не выдержал и, отпустив сознание погулять на волю, сам грохнулся в обморок.


Глава 2

Очнулся Чекушкин небыстро. Когда же это произошло, то еще некоторое время Вася пытался осмыслить ситуацию. Может он сейчас в плену Морфея, и эта буйная зелень за окном ему снится? Да нет же, традиционный в таких случаях проверочный тест в виде щипка за нос дал отрицательный результат, убедив Чекушкина в том, что он бодрствует и находится в нормальном состоянии.

Вася еще немного посидел на полу, окончательно приходя в себя, а затем встал, решительно подошел к окну и, открыв щеколды, распахнул настежь обе створки. В тот же момент ему в лицо ударила волна теплого влажного воздуха, наполненного какими-то неведомыми доселе запахами и звуками. Пахло болотом, а где-то совсем рядом раздавалось равномерное бульканье, потом прозвучал крик, напоминающий птичий, но только более пронзительный и с неприятным, режущим слух скрежетанием. Затем издалека донеслись тяжелые удары, как будто в землю забивали тяжелые сваи. А может, это шел какой-то гигант?

Создавалось полное ощущение того, что находишься рядом с лесом, но не привычным с детства сосновым или березовым, а каким-то совсем другом. «Неужели это тропики? – подумал Вася. – Но, черт возьми, откуда, каким образом они здесь появились? Ведь я только что был во дворе и из всей растительности, заслуживающей хоть какого-то внимания, видел там только старый клен, да к тому же еще и сломанный!»

Вася потянулся к ближайшему листу, и не без дрожи в руках, оборвал его. Он оказался на ощупь очень упругим и в то же время каким-то мясистым, а своим видом напоминал папоротник, только очень большого размера. Немного поколебавшись, Чекушкин все же решился и попробовал его на вкус. Пожевав кусочек листа, он понял, что не ошибся. Это действительно был папоротник, но своими размерами значительно превышавший своих собратьев, растущих в обычных лесах.

Резкий звонок в двери, раздавшийся неожиданно и прозвучавший подобно пистолетному выстрелу, вывел Васю из раздумий по поводу всего происходящего и напугал настолько, что сорванный листок сам собой выпал у него из рук, а от макушки до пяток пробежал неприятный холодок. Коротко ругнувшись, Чекушкин пошел открывать. На пороге стоял Шура Наливайко, сосед и старинный приятель, живущий этажом ниже. Они оба выросли, живя в этом доме, вместе ходили в школу. Но в отличие от Васи Саша Наливайко был более цельной натурой, не подверженной вредным привычкам. Он много читал специальной литературы, стремясь направить полученные знания на благо своей семье. О таких говорят, что они прекрасные хозяева. Сейчас же на его лице ясно читалась озабоченность.

- Фу, слава богу, - сказал он, вытирая со лба капельки пота. – Может быть, хоть ты объяснишь мне, что произошло в городе?

- А что такое?

- Я, понимаешь, позавчера на мотоцикле своих в деревню к сестре увез, а сейчас возвращаюсь и не узнаю родных мест. На улицах все кувырком, деревья поломаны, лужи стоят, не объехать, и не души, как будто все вымерли. А ведь восьмой час уже, пора бы и просыпаться. Подъезжаю к дому нашему, а он какой-то не такой. Глянул и собственным глазам не поверил: твоей квартиры нет. Думал, может, какая беда стряслась.

- Ты, это, проходи, не стой в дверях, - Вася сделал рукой приглашающий жест.

Шура вошел, потоптался на месте и, заметив небольшую табуреточку, опустился на нее.

- Жарковато что-то с утра, - констатировал он и еще раз вытер пот со лба. – Так что тут у вас?

- Сейчас, - ответил ему Вася, доставая из кармана пачку «Примы» и закуривая сигарету. – Ты знаешь, если честно, сам ни черта понять не могу. Я ведь уже несколько дней как… того. Ну вот, просыпаюсь утром, а последствий гудежа - никаких. Свеженький, как молодой огурчик. Ну, то есть, желания поправляться нет и в помине. Бодренько так встал, даже зарядку хотел сделать, но потом одумался и решил ограничиться одной уборкой. Вышел с ведром во двор, смотрю, и тоже ничего не могу понять, как будто ураган прошел. Неужели я так крепко спал, что ничего не слышал? А ведь грохот, если судить по разрушениям, был приличным.

- А что с квартирой?

- Тут еще хуже. Поначалу думал, что глюк поймал. Потом разглядел, что тот кусок дома, где находится моя квартира, окружен какой-то пеленой и понял, что я еще в порядке. Но самый обалдеж начался, когда я посмотрел в окно комнаты. Пройди, ты сейчас тоже в осадок выпадешь.

- Ну-ка, ну-ка, - оживленно сказал Шура, встал с табуреточки и направился вслед за хозяином. – Интересно, что тут у тебя?!

С минуту он молча рассматривал буйную зелень за окном, а затем глубокомысленно произнес:

- М - да, не хреново. Я, пожалуй, на твоем месте также засомневался бы насчет состояния собственной психики. Такое с перепою увидеть - хоть кому дурно станет.

Он приблизился к окну, потрогал папоротники, а потом слегка подпрыгнул и, перевесившись через подоконник, констатировал:

- Слышь, Василий, а ведь стены-то дома нет. Мы в воздухе висим.

Чекушкин подошел к нему и с опаской также посмотрел вниз.

- Точно, нет, - произнес он упавшим голосом. – Е – п – р – с – т… Ну и где же тогда, по твоему, мы сейчас находимся?

- А кто его знает, - ответил Шура. – Такое ощущение, что за этим окном совсем другой мир, но чтобы все понять, надо слазить туда, посмотреть, пощупать. Хотя, чувствую нутром, что это прогулка может быть не самой безопасной. Слышишь, какие звуки?

За окном опять раздались тяжелые удары и тот же скрежещущий крик, заставлявший мурашек бежать по спине на максимальной скорости.

- Интересно, а это кто или что? – спросил Чекушкин, без всякой надежды получить ответ.

- Ну, не знаю я. Пошли, вспомним детство и поиграем в разведчиков, - отозвался Наливайко. – А? Или, может быть, ты струсил?

- Ничего я не струсил, - хмуро отозвался Вася, стараясь не показать, как же ему не хочется лезть в неизвестность и, тем самым, подвергать опасности свою жизнь, которую он только что начал с чистого листа. – Просто думаю, как мы с такой высоты спускаться будем. Чтоб ты знал: парашюта у меня нет, да он ведь только в одну сторону работает, а как нам потом обратно забираться? Нет, тут нужно какую-то лестницу придумать.

- А чего ее придумывать, - Шура взял у соседа из рук сигаретную пачку и задымил «примину», выпуская дым в открытое окно. – У меня в гараже целая бухта веревки. Сейчас принесу, навяжем петель, и будет тебе лестница.

- А что у тебя там за веревка, уж не бельевая ли? – с опаской спросил Вася. – А - то, как не выдержит?

- Ты что, бельевая, скажешь тоже, - возмутился Шура. – Самый настоящий нейлоновый трос. Да на нем отсюда слона спускать можно.

- Ладно, давай, - неожиданно для себя решился Вася. – Отчего бы и не посмотреть.

- Я только домой заскочу, посмотрю все ли там в порядке, - сказал Шура и поспешил к выходу.

Оставшись один, Чекушкин решил немного подкрепиться перед предстоящим рейдом. Он быстренько вскипятил чайник и к возвращению соседа, уже заканчивал немудреный завтрак, состоявший из последнего куска зачерствевшего хлеба, посыпанного солью и стакана чая без сахара.

- Ну вот, смотри! – Шура сбросил на пол здоровенную бухту троса. – Тут метров сто, наверное. Хватит на три такие лестницы. Сейчас я тебе покажу, как нужно правильно ступеньки делать, а сам еще раз домой схожу, поем маленько.

Он присел на корточки и начал споро перебирать трос, через каждый метр увязывая на нем особым способом петли – ступеньки.

- Ловко у тебя получается! - восхищенно сказал Вася. - Прямо как у настоящего альпиниста. Ты случайно не баловался этим делом?

- Мы всем немножко баловались, - рассеяно ответил Шура. – Вот так, значит, они делаются, ничего сложного нет. Понял?

Вася вместо ответа лишь мотнул головой в знак согласия, присел рядом, перехватил трос и старательно, хотя и медленно навязал первую петлю.

- Нормально, - одобрил его работу Шура. – Ладно, продолжай в том же духе, а я скоро вернусь.

Он отсутствовал минут тридцать, а когда вновь появился, Вася, войдя во вкус, уже навязал много лишнего.

- О, заканчивай, самородок! – осадил его Наливайко, снимая с плеча рюкзак в котором звякнуло что-то металлическое. – Разогнался… Все, хватит, тут даже с запасом. – Он присел на табурет и закурил еще одну сигарету из соседской пачки. - Там уже народ появился. Такое про вчерашний вечер рассказывают! Говорят, страшная буря здесь прошла, света белого не видно было. Но я все равно ничего понять не могу. Ездил ведь всего-то на двадцать километров, а там все было тихо – ни ветерка, ни капли. Блин, мистика какая-то. – Шура затушил в пепельнице окурок, взял в руки увязанный конец троса и начал проверять качество петель.

- Кстати, - сказал он. – Там, я говорю, уже народ на улице появился.

- Ну и что?

- Да ничего. Просто смотрят наверх и интересуются насчет твоей квартирки.

- А кто там интересуется?

- Кто? Да хоть бы наш участковый, капитан Полищук.

- Ну, и что ты ему сказал?

- Да ничего. Постоял, языком поцокал, да в гараж пошел.

- А он?

- А что он? Ничего. Сказал, что сейчас устал после дежурства, а когда отдохнет, так обязательно зайдет тебя попроведовать.

- Пусть заходит. Я окно шторой завешу, и пусть он на них пялится, сколько ему влезет. А, может, и дальше порога его не пущу: это моя квартира и я сам выбираю, кто может в нее войти, а кто – нет.

- Ну – ну! – с сомнением сказал Шура. – Ты, видать, еще Полищука плохо знаешь. Этот вроде того Анискина, всюду пролезет, и что нужно вынюхает.

Он закончил проверку троса, затем взял конец с петлями и начал травить его вниз. Когда тот достиг земли, Шура привязал второй конец к батарее под окном и сказал:

- Так, у меня все, можно начинать штурм неведомого.

- Ну, что же, тогда поехали, - вздохнув, пробормотал Вася.


Глава 3

Едва ноги путешественников коснулись земли, как под ними зачавкала грязь.

- Что-то никак не пойму, куда же мы с тобой попали? - пробормотал Шура и, потянув носом воздух, добавил. – Сыровато здесь. Да и запашок того...

- Да, похоже, что мы рядом с болотом, - вторил ему Вася опасливо. - Не вляпаться бы…

- Эт точно… Опасно тут без страховки ходить. Надо бы нам жерди выломать, чтобы почву щупать.

Шура огляделся по сторонам и, не нашел ничего подходящего: огромные папоротники не подходили для нужной цели. Наливайко на несколько секунд задумался и, наконец, нашел решение проблемы. Он снял с плеч рюкзак, достал из него остаток троса и огромным охотничьим ножом отхватил от него изрядный кусок.

- На, обвяжи вокруг пояса, - сказал Шура, протягивая один конец приятелю. – Будем идти на манер альпинистов, в связке.

Вася понимающе кивнул головой и, обернув трос вокруг талии, завязал крепким узлом. То же самое проделал со своим концом Шура.

- Готово, - сказал он. – Потопали.

- А куда? – спросил Вася.

- Туда, - махнул рукой Шура, показывая направление.

- Туда? – переспросил его Чекушкин опасливо. – А почему именно туда?

- Ну, ведь нужно же куда-то идти, - резонно заметил Наливайко. – Пусть будет туда. Не все ли равно…

- Слышь, а как мы найдем обратную дорогу? – все тем же слегка дрожащим голосом спросил Вася.

- Вот как! - тоном бывалого искателя приключений произнес Шура, обнажая запястье правой руки. – Я ведь догадался захватить с собой компас. Ты что думаешь, я жизни не знаю?

- Ничего я не думаю, - обиженно ответил Вася, - Просто проверить тебя решил. Слушай, дай мне твой нож.

- Это еще зачем?

- Да так, - нарочито безразличным голосом, в котором ясно прослушивалось опасение за собственную жизнь, сказал Вася, - На всякий пожарный… Мало ли…

Наливайко внимательно на него посмотрел и с некоторым колебанием все же протянул клинок. Себе же он достал из рюкзака внушительный топорик, заткнул его за пояс и осторожным шагом, щупая ногой почву, двинулся вперед. Вася поплелся следом за ним, время от времени взмахивая ножом как мачете и срубая им побеги папоротника. Он не особенно доверял компасу и старался оставить заметки, по которым возможно было найти обратную дорогу и, как потом выяснилось, делал это не напрасно.

Пробираться сквозь заросли гигантских папоротников было достаточно сложно. Да к тому же влажный горячий воздух, который жарил не хуже чем в сауне, быстро сделал свое дело. Вскоре с обоих путешественников сошло немало пота, и они изрядно притомились.

- Шура, давай привал, - хриплым голосом взмолился Василий, - больше не могу…

Шедший первым Наливайко остановился, некоторое время молчал, переводя дух, а затем вынужден был согласиться с предложением.

- Давай, посидим маленько.

Они выбрали место посуше и уселись, опершись спинами о толстый побег папоротника и прислушиваясь к идущим со стороны болота булькающим звукам.

- Есть хочешь? - спросил напарника Шура.

- Не, - ответил тот, едва ворочая языком. – Попить бы…

Наливайко достал из рюкзака флягу, отпил несколько глотков и протянул другу.

- На, только не увлекайся, - сказал он. – А то ведь неизвестно, сколько нам еще топать.

- Да я бы уже и вернулся, - едва слышно пробормотал Вася, делая большой глоток. – Ничего интересного здесь нет и, наверняка, не будет.

- Что, вернуться в самом начале пути!? – воскликнул Шура. – Ты же сам хотел посмотреть…

- Расхотел что-то…

- Ну, знаешь! Так, брат, дела не делаются. Я, понимаешь, только во вкус начал входить, а ты отвалить решил. С чего ты взял, что тут ничего интересного нет. Вон, посмотри!

Шура показал пальцем в сторону. Вася посмотрел в указанном направлении и, увидев там какое-то мерцание, напоминающее сияние кристаллов, сразу же оживился.

- Точно, что-то блестит, - почти прошептал он. – Айда, глянем.

- Ну, вот, совсем другое дело, - удовлетворенно хмыкнул Шура. – Давно бы так. А-то развел, понимаешь, нюни… «Не хочу я каши манной! Мама, я хочу домой!». Тут, может быть, алмазы и золотые слитки на каждом шагу валяются, а он… Пошли смотреть, чего там для нас мать наша природа приготовила.

Они поднялись и направились к замеченному сиянию. На этот раз Вася шел первым и в его глазах ясно виднелся алчный блеск, присущий всем авантюристам, когда-либо отправлявшимся на поиски сокровищ.

Таинственный предмет был уже рядом. Он лежал на почти идеально ровном поле, казалось, манил, приглашал подойти поближе и взять его в руки. Вася, позабыв про усталость, почти бежал и тащил за собой привязанного к нему приятеля. Канат мешал, а потому, не думая о возможных последствиях, Чекушкин рванул узел, освободился и устремился к находке еще быстрее. До кристалла оставалось сделать всего несколько шагов. Вася наступил на поле и тут же земля ушла у него из под ног, и он по грудь провалился в вязкую трясину.

- А-а- а… - что есть мочи завопил Чекушкин. – Шура, помоги!

Одновременно с этим он сделал попытку выбраться на твердое место, но провалился еще глубже. Жуткое оцепенение охватило его, из глотки вырвался даже не крик, а вопль, который издает смертельно раненный зверь, чувствующий свою близкую кончину.

- Держи! – услыхал Вася. В его раскрытую ладонь упал конец каната, за который он тут же крепко ухватился.

Рывок, другой, руки касаются твердой поверхности, спасительный глоток воздуха…

- Уф, - перемазанный донельзя Вася сплюнул комок грязи и опрокинулся на спину. – Я уже думал все, больше мы в этой жизни не увидимся, - сказал он через пару секунд.

Пока едва не сгинувший в трясине Чекушкин лежал на земле, приходя в себя, его спаситель при помощи веревочной петли пытался достать коварный кристалл. Но, несмотря на все старания, тот никак не желал цепляться, вытягиваться и становиться добычей людей. Аркан скользил по поверхности «цветка» и срывался с него. Болото никак не желало отдавать людям свою красоту.

- Брось, хватит, ну его к лешему, - попытался урезонить приятеля Вася. – Пойдем, хватит на наш век богатств.

- Сейчас, дай еще раз попробую, - с мальчишеским азартом возразил ему Шура. – Все, последняя попытка.

Очередной бросок закончился ничем, после чего Наливайко с плохо скрываемым разочарованием отошел от края топи.

- Ладно, пошли, не судьба видать… - хмуро сказал он, протягивая конец троса напарнику. – На, обвяжись и больше не развязывайся. В другой раз спасать не стану. Хочешь тонуть – тони.

Вася внимательно на него посмотрел, восстановил связку и лишь после этого сумел найти слова благодарности:

- Шур, ты, это, не обижайся на меня. Я, честное слово, не знаю, как оно со мной получилось. Как-то само – собой… Я больше не буду, правда.

Последняя фраза получилась настолько трогательной, что Наливайко даже рассмеялся.

- Да ладно, ты еще начни целоваться со мной, Квазимодо…

Вася внимательно себя осмотрел, потом понюхал и сказал:

- Такое чувство, что я провалился в сортир.

- М-да, - поморщившись, сказал Шура. – Запашок от тебя действительно того… Ну, что, может развернем оглобли обратно домой? Как–то здесь опасно…

Последняя фраза прозвучала с едва заметной хитрецой.

- А вот хрен тебе, дорогой сосед, - неожиданно взвился Чекушкин, - Пока не отмоюсь, никуда я отсюда не уйду.

- Отмываться нужно в чистой воде, да где ж ее тут взять, - резонно заметил Шура.

- Будем искать, - Вася был полон решимости.

- Ну-ну… - покивал головой Наливайко, шагая следом. – Ищущие, да обрящут.

Искатели приключений вновь двинулись через заросли папоротников и через какую-то сотню метров увидели в них просвет и вскоре вышли на открытое пространство. Глазам их предстала холмистая равнина, на которой то тут, то там росли группы невысоких кустарников. Вдалеке виднелся горный массив, от которого в небо поднимался столб дыма, имевшего явно вулканическое происхождение. А где-то совсем рядом слышалось журчание водного потока.

- Это там, - произнес Шура, указывая рукой в сторону едва заметной низинки. – Сейчас ты сможешь смыть с себя это дерьмо.

Они спустились вниз. Идти по невысокой ярко-зеленой траве было удивительно приятно. Она пружинила под ногами, словно приглашая снять обувь и пройтись по ней босиком. Чекушкин так и поступил. Он сбросил свои видавшие виды кроссовки и с видимым удовольствием прошелся по изумрудно зеленому ковру, а потом несколько раз подпрыгнул.

- Давай, давай, попрыгай… - сказал Шура с усмешкой. – Сейчас какая-нибудь мелкая мерзость тебе попрыгает. Куснет и привет – прощай… Тут тебя и похороню. Вот только музыки не будет.

- Да ну тебя с такими шуточками, - обиделся Вася, но кроссовки все же обул и, не завязывая шнурков, широко расставляя ноги и низко наклонив голову, как бы высматривая что-то на земле, устремился к ручью.

Он уже сбрасывал одежду, но внезапно где-то высоко в небе раздался едва слышный шорох, а вслед за ним уже знакомые противные скрежещущие звуки. Как будто провели наждачной шкуркой по стеклу. Друзья подняли глаза и обомлели. Прямо на них с высоты пикировало страшное крылатое чудовище. Первым опомнился Шура. Сбив Василия с ног под растущий на берегу кустарник, он также упал и откатился в противоположную сторону. Страшная «птица», промахнувшись, жалобно заверещала столь громко, что даже ушам стало больно. Поняв, что добыча от нее ускользнула, она коротко разбежалась, вновь поднялась в воздух. Сделав еще один короткий вираж, химера приземлилась неподалеку от людей, сложила огромные кожаные перепончатые крылья и короткими прыжками начала приближаться к Васе. Вид у этой двухметровой и лишенной всякого оперения махины был очень угрожающий.

- Ты это чего!? – испуганно закричал Чекушкин на «птицу», заползая подальше в кустарник. – Вали отсюда, несъедобный я! Проспиртованный я, отравишься!

Однако хищника такой довод совсем не убедил. Похоже, он имел намерение во что бы то ни стало пообедать, несмотря на столь серьезное предупреждение. Вот он приблизился к кустикам вплотную, занес для разящего удара свой страшный клюв… Вася сжался и от ужаса закрыл глаза, но вдруг услыхал глухой удар, после которого «птица» как-то удивленно вякнула и отпрянула в сторону. Разомкнув веки, Вася понял, что его спас камень, брошенный меткой рукой Шуры и попавший в голову хищнику. Придя в себя, он развернулся и устремился было на нового врага, но второй камень, брошенный еще точнее первого, и попавший прямо в глаз, окончательно отрезвил агрессора. Расправляя на ходу крылья, «птица» разбежалась и устремилась подальше от места, где ей оказали столь решительный отпор.

- Фу! – сказал Шура, после того, как угроза миновала. – Я уж было думал, что все, трандец тебе пришел. Долбанет, подхватит и потащит тебя на прокорм своих детушек гадских.

- Я тоже уже с жизнью попрощался, - поддакнул Вася, обессилено сидевший на траве. – Спасибо сосед, второй раз ты меня от верной смерти спас. Не забуду, сколько жив буду.

Он поднялся на трясущиеся ноги и кое-как поплелся к ручью.

- Слышь, чего-то мне совсем расхотелось дальше здесь гулять, - донесся до Шуры едва слышный голос. - Сейчас, я только ополоснусь маленько, одежонку простирну, и двинем обратно. Ждать пока высохнет, даже не будем. Тепло здесь, можно и нагишом пройтись. Все равно, подглядывать здесь за мной, кажется, некому.

- Ты поосторожнее там, - предупредил товарища Наливайко. – Кто его знает, чего в том ручье плавать может. Может крокодилов кишмя кишит. Ухватит за ручонку и утащит.

- Да нет, - отозвался Вася. – Вроде чисто. Рыба какая-то большая плавает, а крокодилов не видать.

- С рыбой тоже аккуратнее. Хрен ее разберет тутошнюю живность.

Вася, вошедший было в ручей по колено, опасливо отошел обратно к берегу, зачерпывая там ладонями воду и смывая с себя болотную грязь. Покончив с этим, он собрал одежду в охапку и начал ею болтать в ручье, не особенно заботясь о капитальности стирки.

- Кажется, я понял, куда мы попали, - внезапно произнес Наливайко едва слышно. – Смотри.

Вася оглянулся, посмотрел в ту сторону, куда показывал сосед и едва не опрокинулся в ручей. Из близлежащего папоротникового леса величаво и плавно выходило несколько огромных животных. Росту в них было добрых метров десять, если считать до непропорционально маленькой, относительно огромного туловища, головы, сидящей на длинной мощной шее. Гиганты передвигались на четырех мощных как колонны лапах, помогая себе при этом длинным и мощным хвостом. Гордо и независимо, не оглядываясь по сторонам и изредка наклоняясь до самой земли, чтобы отправить в пасть очередную порцию травы, они двигались вперед.

Мгновенно присев, Шура приблизился к кустарнику и залег там рядом с Василием.

- Оперный бабай! – прошептал он одними губами. – Ни черта не понимаю.

- Чего ты не понимаешь? – Так же шепотом ответил Вася. – В прошлом мы. И в таком прошлом, что лично мне даже страшно подумать в каком мы сейчас году торчим. А это динозавры. Недавно фильм по телевизору шел про таких же.

- Но как…

- Пес его знает. Как-то, помнится, я читал, что в принципе такой провал в старину возможен. Наверное, это как-то буря повлияла. Ладно, потом разберемся, что к чему. А сейчас линять надо отсюда. Не хочу я погибать в черт его знает каком году, под лапой зверя, который наступит и даже не заметит.

- А, может, минуют? Вид у них вполне мирный. Давай переждем, нас ведь здесь не видно. Когда еще такое доведется увидеть!

- Может, и минуют. Если только эти зверушки пить внезапно не захотят. В нем одном веса, как в хорошем грузовике. Ты хочешь умереть задолго до своего рождения?

- Нет, не хочу, - Шура начал было отползать подальше от места возможного водопоя, но в тот же миг ужас вынудил его остановиться. На открытое место мгновенно и внезапно, как черти из табакерки, один за другим выскочили еще три ящера. Внешне они здорово отличались от длинношеих, передвигались только на нижних конечностях, да и ростом были не столь велики. Но то, что это были хищники, а не травоядные, видно было сразу. На короткой шее сидела огромная голова, большую часть которой занимала пасть с острыми, как кинжалы зубами, предназначенными для того, чтобы рвать и терзать живую плоть. Троица моментально оценила обстановку, выбрала жертву – молодого и неопытного динозавра и приступила к охоте. Двое начали кружить возле взрослых травоедов, отвлекая их внимание, а третий набросился на юнца и, не давая ему опомниться, подпрыгнул, вцепился в шею и, увлекая своим весом, опрокинул. Фонтаном взметнулась к верху струя темной крови, беспомощно застучал по земле мощный, но уже бесполезный хвост и началась агония.

Увидев, что цель охоты достигнута, оба хищника оставили стадо в покое и утратили внимательность. Один из них тут же поплатился за беспечность. Удар хвоста самого рослого травоеда, скорее всего, вожака, хлестанул его наотмашь и отбросил далеко в заросли папоротников. Раздался хруст ломаемых стеблей, пронзительный и короткий визг, на который участники схватки, впрочем, не обратили особого внимания. Стадо устремилось подальше от опасного места, а оставшиеся там охотники, принялись пировать. Они отрывали от туши огромные куски и, не пережевывая их, жадно проглатывали целиком. Насытились хищники быстро. Они одновременно оторвались от своей жертвы, шумно понюхали воздух и, наклонив окровавленные морды к земле, как это делают охотничьи собаки, неспешно потрусили вслед за бежавшими с поля боя травоедами.

Некоторое время друзья, до этого боявшиеся пошевелиться, лежали молча. Наконец Вася пришел в себя.

- Все, уходим отсюда и быстрее, - прошептал он. – Что-то мне не хочется быть чьим-то завтраком.

- Погоди минутку, - ответил ему Шура. – Я сейчас…

Он выхватил из рюкзака топорик и, пригнувшись так, как обычно передвигаются пехотинцы под огнем противника, бегом направился к лежавшей невдалеке туше. Вернулся он быстро, держа на вытянутых руках кусок филе, килограммов на пять весом.

- А вот теперь рванули! – крикнул он, запихивая мясо и свое оружие в рюкзак.

Друзья развили такую скорость, что обратный путь не занял у них много времени. Очень помогли зарубки, оставленные Васей, так что на сей раз приключений удалось избежать.

Перевалившись через подоконник, они некоторое время отдыхали. Потом Шура вытащил из кармана пачку «Примы», пошарил в ней пальцем, выудил сигарету, прикурил ее и с видимым удовольствием вдохнул ароматный дымок.

- Последняя… - констатировал он, тем самым, давая понять приятелю, что он может рассчитывать лишь на несколько последних затяжек.

- Оставишь чуток, - отозвался тот по давней, еще армейской, привычке. – Хотя, не надо. Я, если честно, жрать хочу страшно. Только дома не осталось ни крошки.

- Ха, ни крошки!? – воскликнул Шура. – Да у нас же офигенный кусок мяса в рюкзаке. Сейчас мы его поджарим и наедимся до отвала.

Вася внимательно посмотрел на рюкзак, вспомнил, как хищники рвали это мясо, и поморщился.

- Чего ты морду воротишь? – усмехнулся Наливайко.

- Да ну его, - махнул рукой Чекушкин, стараясь скрыть неприятные ощущения. - Вдруг отравимся…

- Мясо, как мясо, - пожал плечами Шура, развязывая веревку на рюкзаке. – С какой стати им травиться?

Он достал кусок, бросил его на стол и понюхал.

- Нормальное мясо, - повторил Наливайко. – Чем-то похоже на курятину, только костей нет. Пять кило сплошного филе! Давай, кончай бабиться, нарезай пока, а я сейчас вернусь.

Пока Чекушкин, сдерживая тошноту, управлялся с мясом, Шура смотался домой и притащил оттуда растительного масла, хлеба и здоровенную головку лука.

- Все, хорош! – остановил Наливайко Васю. Нарезанные куски он бросил на раскаленную сковородку, а остатки мяса уложил в холодильник. Вскоре по кухне распространился аппетитный запах, от которого у друзей помимо воли началось повышенное слюноотделение. Впрочем, снимать пробу никто из них не рвался. Наконец Василий не выдержал голодной пытки.

- А, будь что будет! – махнул он рукой и, подцепив вилкой приличный кусок, отправил его в рот. – Ни-и-во, - произнес он напевно, одновременно пережевывая горячее мясо. – Па-дет!

Шура наблюдал за его действиями с плохо скрытым ужасом, видимо ожидая, что вот-вот у Чекушкина начнутся судороги, он брякнется с табурета и в страшных мучениях отдаст концы. Однако ничего не происходило. Вася спокойно прожевал первый кусок, подцепил вилкой следующий. Тут и Шура не выдержал, прекратил созерцать и принялся торопливо нагонять упущенное.

- М-да, действительно неплохо, - согласился он с товарищем. – Лично я ничего подобного до этого не едал. Не знаю какой вкус у страусятины, но почему-то мне кажется, что он должен быть именно таким.

- Блин горелый, а я знаешь, о чем подумал? – перебил его Вася. – Вот мы сидим здесь, кушаем жаркое из филе доисторического зверя, который погиб много миллионов лет тому назад. Парадокс, да и только…

- Слушай, я все никак не могу понять, каким образом мы очутились в тех временах? – спросил Шура, продолжая торопливо есть.

- Да не мы, - поправил его Вася. – Тут, брат, сложная конструкция вырисовывается. Два времени, как бы, совместились, или соприкоснулись, если хочешь. Такое, говорят, бывает. Природа, способна на всевозможные чудеса, и понять их все просто невозможно. Давай-ка мы лучше сейчас обмозгуем одну чисто практическую вещь.

- Какую?

- В тридцати минутах ходьбы от нас валяется совершенно бесхозный кусок мяса, весом в несколько тонн. Хотя бы часть его просто необходимо доставить сюда.

- Зачем, холодильник и так ломится.

- Да, не умеешь ты думать перспективно, - притворно вздохнул Вася. – У меня есть несколько знакомых шашлычников, так что растолкать товар между ними по нормальной цене – это пара пустяков. И все будут довольны. Поставки можно сделать постоянными, а наш заработок стабильным. Я так чувствую, что охота друг на дружку у этих монстров в порядке вещей, можно сказать, как на конвейере. Ну, как?

- Заманчиво, - откликнулся после небольшой паузы Шура. – Вот только…

- Что еще?

- Да таскать тяжело.

- Я и об этом подумал. Можно, в принципе, технику поднапрячь.

- Твой мотоцикл? – догадался Шура.

- Точно так, - подтвердил Вася. – На нем мы этого мяса гораздо больше сможем увезти. Ночью втянем его в квартиру, спустим в окно и, давай. «Вперед комсомол!» на крейсерской скорости. Ездить по тамошним дорогам вполне возможно. А если так случится, что придется удирать, так за моей машиной ни одна тварь не угонится.

На том приятели и порешили. Дождавшись, когда ночная тьма скроет новоявленных предпринимателей от посторонних глаз, они спустились во двор, выкатили из гаража мотоцикл, предварительно отсоединив от него люльку и, стараясь действовать как можно тише, покатили его к подъезду. Дальше дело пошло тяжелее. Пыхтя и отдуваясь, Вася и Шура преодолевали одну ступеньку за другой, не позволяя себе ни секунды отдыха. Ну, вот последний лестничный марш преодолен, мотоцикл поставлен в прихожей и появилась возможность передохнуть.

- Тяжелый, зараза, - хрипло произнес Шура, тяжело дыша.

- Ничего, своя ноша не тянет. Главное – справились.

Остаток ночи был посвящен устройству на подоконнике спускаемого механизма. Он состоял из нескольких блоков, через которые перебрасывался крепкий нейлоновый трос. Проверка конструкции показала, что мотоцикл она выдержит. С рассветом «железный конь» начали спускать на землю другого измерения.




Похожие:

Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconВоспоминания командира 45 ртбр
О важности и значимости ртв гсвг (пяти армейских батальонов, 40 и 45 ртбр) просто сказать, это значит не сказать ничего
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconФ. Ницше о пользе и вреде истории для жизни (с купюрами)
«Почему ты мне ничего не говоришь о твоем счастье, а только смотришь на меня?» Животное не прочь ответить и сказать: «Это происходит...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconМесяц, который никак не может кончиться2 Исторический смысл и уроки «Великого Октября»
Октябрьская революция остается до сих пор частью современности и потому можно сказать — остается до сих пор еще незавершенной. В...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconСоветы психолога Как помочь ребенку сказать «Нет» алкоголю и наркотикам
Они запомнят все, что вы делаете или говорите, и им кажется, что это хорошо и для них! Если вы выпиваете, делайте это умеренно. Тем...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconЗачем был нужен 37 год?
Он, конечно, не просто оригинальничал: он намекал на то, что «если звезды зажигают, значит, кому-то это нужно». Раз он спрашивает,...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconПять правил, как говорить «нет» и не чувствовать себя виноватым
Не торопитесь с ответом. Это не значит, что надо тянуть или уклоняться. Это значит, прежде чем сказать «да» или «нет», согласиться...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconИсторическая концепция А. С. Пушкина
Пушкина, нельзя не учитывать, что сам он как великий поэт и мыслитель, как выразитель мировоззрения русской нации был явлением историческим....
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconСлед на земле Только сейчас на­чинаю осознавать всю глубину этого фи­лософского изречения. Не хочу сказать, что я никогда не задумывалась над этим
Все действительно так просто и прекрасно. Но уже тогда я знала: буду только учителем. Трудно сказать, почему так сложилось Мо­жет...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconСарыбин борис Викторович
«Ударник». Рыбацкая газета писала о капитане: «Сказать о том, что он опытный судоводитель, значит, сказать очень мало. Борис Викторович...
Над городом Колдобин бушевала гроза. Но, если сказать, что это был обычный акт непогоды, характерный для летнего времени, значит не сказать ничего iconВедь это Мулявин создал их!
Вспоминая Володю, я прежде всего хочу сказать, что он для меня всегда был и остается Легендой советской эстрады, Человеком, Твор­ческой...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов