І. теории организационного устройства индустриальной экономики icon

І. теории организационного устройства индустриальной экономики



НазваниеІ. теории организационного устройства индустриальной экономики
страница1/6
Дата конвертации09.09.2012
Размер1.38 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6


І. ТЕОРИИ ОРГАНИЗАЦИОННОГО УСТРОЙСТВА ИНДУСТРИАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ


    1. А.Смит, К.Маркс, немецкая историческая школа,

российские исследователи


На протяжении длительного времени, примерно с конца XVIII по конец XIX века экономическая организация редко выделялась как самостоятельный объект исследования. С одной стороны, это связано с младенчеством самой экономической теории, еще "не успевшей" обратить на нее внимание. С другой стороны, хотя уже начало XIX века считается временем становления так называемой "крупной промышленности", что сильно поражало современников, в эту эпоху, как мы увидим, господствовали, по современным меркам, достаточно ма­ленькие организации, структура управления которых была совершенно нера­з­ви­та. Для начала – середины XIX века были характерны размеры организации в сред­нем до 1000 работников, во главе которых стоял предприниматель-ка­пи­та­­лист, или их партнерство и несколько наемных инженеров-менеджеров (2-3 человека). По сравнению с каким-нибудь автогигантом середины-конца ХХ века это совершенно незначительная величина. Не было никакого различия между линейным и топ-менеджментом в силу того, что не было никакого линейного и топ-менеджмента. Стратегические функции брал на себя капиталист-пред­при­ни­матель, оперативное управление осуществлял наемный инженер-ме­нед­жер. В этих условиях незрелости индустриальных организационных форм на первое мес­то выходили вопросы прав владения активами фирмы, проблемы распределения произведенной стоимости (доходов), а сама фирма мыслилась как фирма су­губо предпринимательская, то есть капиталистическая, у которой не было иных организационных альтернатив. Казалось невозможным организовать крупное индустриальное производства (использовать машинные технические системы, которых практически не было до этого в истории человечества) по иному, нежели на основе массового наемного труда под командованием капиталиста-пред­принимателя, обладавшего правом распоряжения рабочей силой и всей стоимостью, созданной на предприятии.

Конфликты между рабочими и капиталистами стали основным стержнем социальной напряженности, и связывались они в первую очередь с принципиальной порочностью асимметричного распределения прав собственности на про­изводственные активы, а не временными историческими или внутриорганизационными "провалами", которые могут быть каким-либо образом разрешены эволюционным путем. Отношения капиталист-менеджер, менеджер-менеджер и менеджер-рабочий как бы еще не отпочковались в самостоятельное отношение, так или иначе влияющее на результат производства, хотя эта нераз­де­лен­ность лишь кажущаяся.
Но тем не менее капиталист-собственник стоял по отношению к рабочему как будто неприкрытый никакими опосредствующими процессами и потому создавалось впечатление, что формирование отношений собственности есть основной, главный стержень происходящей социальной трансформации в ходе Промышленной революции.

Такой взгляд, предполагающий безальтернативность, естественность капиталистической формы организации производства собственно и является главной чертой концептуальных подходов к анализу организации индустриальной экономики начального периода. Это восприятие сформировало особый фатализм детерминистского характера: развитие машинной технологии непосредственно и почти автоматически вело к фабричной (капиталистической, иерархической) организации труда и производства в целом. Особенно это характерно для тех исследователей, которые пытались учитывать историчность, эволюцию экономики, прежде всего для К.Маркса, представителей немецкой исторической школы, таких как К.Бюхер, Г.Шмоллер. Но начнем мы рассмотрение первых экономических теорий организации с А.Смита.

А.Смит. Основоположник экономической теории, начинавший свою книгу гимном разделению труда, задал и загадку, до сих пор не разгаданную: почему разделение труда? Что в нем такого, что с него надо начинать фундаментальное учение о "богатстве народов"? Почему в качестве единственного средства повышения производительности труда в знаменитой булавочной мануфактуре А.Смит приводит не очень понятные для современного читателя и как кажется очень незначительные характеристики экономической деятельности, тогда как совершенно не упоминает другие, более значимые1?

А.Смит начинает с утверждения о том, что весь объем необходимых средств существования доставляется обществу трудом [101, с.5]. Прогресс об­щес­т­ва – это рост фонда средств существования, а так как он зависит от производительности труда, то следовательно, необходимо рассматривать те факторы, которые ее определяют. А определяют ее, по Смиту, при неизменном состоянии знаний и опыта ("искусств, умения и сообразительности") соотношение числа праздных агентов и рабочих [101, с.6]. Само же количество рабочих зависит от количества капитала, затрачиваемого на организацию производства и "от особого способа его употребления", то есть организации труда [101, с.6-7]. Вот тут Смит и приводит свой знаменитый пример булавочной мануфактуры.

Он говорит следующее. Необученный одному виду труда рабочий в том случае, если он осуществляет все технологические операции по изготовлению бу­лавки сам, мог выпустить в день не более 20 штук. Когда же весь тех­но­ло­ги­ческий процесс был разбит на 18 отдельных операций, каждую из которых стал выполнять отдельный работник, реальная производительность выросла до 48 тысяч штук в день. [101, с.10-11]. Что повлияло на изменения выпуска? А.Смит выделил три фактора, позволяющих повысить производительность в столь большой степени, связав их с разделением труда [101, с.13-16]:

1) увеличение ловкости (dexterity) каждого производителя: рабочий, долгое время занятый одним простым видом труда, всегда выполняет его быстрее, чем неспециализированный производитель;

2) сбережение времени при переходе от одного вида труда к другому: ра­ботник, вынужденный сам выполнять все восемнадцать операций по произво­д­ству булавок, теряет некоторое время при переходе от операции к операции на "психологическое переключение" из-за того, что они расположены в разных ме­стах и выполняются разными орудиями труда;

3) облегчение введения машин: благодаря разделению труда производственный процесс делится на столь простые операции, что очень легко создать машину, совершающую эти простые движения и заменяющую рабочего2.

Однако приведя эти расчеты, А.Смит достаточно неожиданно обрывает свои рассуждения и переходит к макроэкономическим последствиям разделения труда: выделению отдельных крупных отраслей, состоящих из множества производителей, проблеме пропорций обмена (стоимости) между ними, и происхождению денег [101, с.25 и далее]. Микроуровень, уровень отдельного производителя (организации) как источника роста про­из­во­ди­тель­но­с­ти труда он забывает.

Выражается это еще и в том, что, как отметил О.Уильямсон, у А.Смита совершенно не ясно, в какой организационной форме происходит производство булавок в мануфактуре [111, с.335-336]. Что это – капиталистическая предпринимательская компания или кооператив, в котором 18 рабочих сами решают, как распределять и координировать труд по производству булавок? Cудя по тому, как впоследствии пишет А.Смит, можно думать вместе с О.Уильямсоном, что речь идет именно о капиталистической организации труда и наемном труде. В качестве же единственной альтернативы такой форме организации производства он рассматривает самостоятельное и последовательное выполнение одним работником всех операций. Это как раз и говорит о том, что для А.Смита господство капиталистической формы организации, ее безаль­тер­на­тивность были естественными, исходными предпосылками хозяйственной системы. Об этом свидетельствует также то, что А.Смит совершенно не рассматривает то, каким образом общество, еще вчера состоявшее из ремесленников, выполняющих все операции самостоятельно, или же дикарей, о которых страницей ранее он пишет, могло бы в одночасье или постепенно перейти к производству булавок на основе глубокого разделения труда, кем был задуман и как осуществлен этот переход3.

Позже Д.Стиглер утверждал, что при огромном количестве ссылок на пассажи о разделении труда и булавочную мануфактуру за двести пятьдесят лет со времени выхода "Богатства народов", никто не развил и не использовал теорию разделения труда [349, р.1209-1210]. Следовательно, никто не может толком объяснить, почему А.Смит под первоисточником экономического прогресса имел ввиду именно разделение труда. Так в чем великий смысл этого примера, не смотря на ограниченность теоретических конструкций автора?

А.Смит впервые увидел, почувствовал, что те­перь, то есть с его времени и до настоящего момента, основные эко­но­ми­чес­кие про­цессы будут самым тесным образом связаны с организацией, с ее внутренним миром. Поскольку с начала Промышленной революции ос­нов­ное "богатство наций" (ВНП) производится не в семье и не семьей, а в ав­тономной, специализированной производственной единицей, организацией, то именно это увидел А.Смит: те выигрыши от разделения труда, которые мы перечислили, есть ни что иное, как виды так называемой "внутренней экономии" (internal economy), обеспечивающие рост объемов производства и снижение издержек, а следовательно, создание новой сто­имости и рост доходов (в данном случае – прибыли капиталиста-предпринимателя). Это –"повышающаяся отдача от масштаба" (increasing return on scale), являющаяся персоной нон грата в неоклассике, к которой принадлежал и сам Д.Стиглер4. И А.Смит показал, что внутренняя экономия возникает только в достаточно крупных "командах" субъектов, таких как булавочная мануфактура. Таким образом, он поставил до конца и сегодня не решенную задачу теоретического анализа внутреннего мира экономической организации в ее связи с генерацией экономического роста.

К.Маркс. Следующий, кто обратил пристальное внимание на организационные формы производства, был, конечно, К.Маркс. Глобальная социологическая система Маркса значительно масштабнее смитовской как в целом, так и в частностях, и прежде всего в отношении организации производства или труда. У Маркса, в отличие от А.Смита, присутствует эволюционное, историческое восприятие общества и экономических процессов, его концепция впервые ввела в экономическую теорию логическую систему категорий, описывающих эволю­цию форм организации труда. К сожалению, эта система, видимо ввиду ее пер­вичного, пионерного характера, оказалась весьма несовершенной. Ее несовер­шенство заключается в выделении неверных этапов организационной эволю­ции и излишне жестком детерминизме представлений о логике эволюционных изменениях этих форм. К.Маркс фактически шел вслед за А.Смитом, не оставив капиталистической фабрике, иерархии наемных отношений никаких альтернатив, конкурировавших с ней за господство на рынках индустриальной экономики.

Логика Маркса может быть интерпретирована следующим образом. Хозяйствен­ная эволюция – это ряд изменений в системе разделения и кооперации труда5. Кооперированный труд порождает коллективную производительную силу труда ("производительную силу общественного труда"), то есть синергетический эффект объединения многих рабочих сил в единую "команду" всегда больше, чем если бы они работали самостоятельно [69, с.328-332].

Маркс различает два логически взаимосвязанных исторических типа кооперации: простую и кооперацию, основанная на разделении труда [69, с.328-376]. Первый тип с его точки зрения может быть присущ любой экономической системе и заключается в том, что много лиц планомерно и совместно участвуют в одном том же процессе труда. Уже здесь, по Марксу, рождается производительная сила коллективного труда, так как несколько рабочих могут выполнить работу, которую один из них или они по одному в принципе выполнить не могут никогда, масштаб их сил в результате объединения увеличивается. Простой кооперации соответствовал период господства в Средневековье мелкого ремесла, то есть мелких семейных мастерских, в которых мастер-ремесленник вручную, своими инструментами и при помощи небольшого количества помощников осуществлял все или часть технологических операций производства продукта.

Второй тип кооперации, в отличие от первого, как по-видимому считает Маркс, возникает на основе сознательного предшествующего разделения труда. Второму типу кооперации соответствовала мануфактура, большая мастерская, в которой уже под командованием капиталиста много специализированных рабочих в одном помещении инструментами капиталиста производят множество взаимосвязанных технологических операций, наподобие того, что имеет место в булавочной мануфактуре Смита. Мануфактура как форма организации труда, в которой кооперация рабочих уже базируется на детальной специализации трудовых функций, господствовала, по Марксу, с середины XVI в. до последней трети XVIII в. [69, с.343-376].

На смену ей с конца XVIII в. приходит капиталистическая машинная фаб­ри­ка, которая заменяет кооперацию людей кооперацией машин, подчиняя полностью последних себе, сама оставаясь подчиненной воле капиталиста [69, с.376-510]. Таким образом, Маркс вводит схему стадийной эволюции форм организации производства "ремесломануфактурафабрика", в которой как раз и виден жесткий детерминизм его концепции, линейность и стадийность.

Откуда капиталист возникает в экономической системе? Кооперированный труд всегда и везде для своего осуществления требует управления. На одном из этапов общественного развития, соответствующего мануфактуре, фу­н­к­ция управления кооперированным трудом срастается с жиз­не­деятельностью соб­ственника производственных активов и крупных финансо­вых фондов, превращая его в промышленного капиталиста. Собственность срастается с управлением:


"С развитием кооперации многих наемных рабочих командование капитала становится необходимым для выполнения самого процесса труда, - действительным условием производства. Команда капиталиста на поле производства делается теперь столь же необходимой, как команда генерала на поле сражения" [69, с.337].


Ф.Энгельс позже объяснил этот процесс как "вклинивание" капиталиста, собственника средств производства, в экономику:


"При той форме товарного производства, которая развива­лась в средние века, вопрос о том, кому должен принадлежать продукт труда, не мог даже и возникнуть. Он изготовлял­ся отдельным производителем обыкновенно из собственного сырья, часто им же самим произведенного, при помощи соб­ственных средств труда и собственными руками или руками семьи… Следовательно, право собственности на продукты покоилось на собственном тру­де…Но вот на­чалась концентрация средств производства в больших мастер­ских и мануфактурах, превращение их по сути дела в обще­ственные средства производства. С этими общественными сред­ствами производства и продуктами продолжали, однако, посту­пать так, как будто они по-прежнему оставались средствами производства и продуктами отдельных лиц … капиталистический способ производства вклинился в общество, состоявшее из товаропроизводителей, отдельных производителей, общественная связь между которыми осуществлялась посредством обмена их продуктов" [127, с.274, 276].


Таким образом, характеристики социальной роли капиталиста у Маркса следующие: (1) капиталист не создал производительную силу коопе­ри­ро­ван­но­го труда, он лишь помог ей родиться на ранней стадии индустриального раз­ви­тия, придя как бы со стороны со своими деньгами, наг­ра­б­ленными в колониях, и лишив непосредственных производителей (мелких ремесленников) собственности на средства производства, (2) с тех пор он без всякого на то основания присваивает плоды использования производительной силы кооперированного, коллективного труда, не выполняет никаких уп­рав­лен­ческих, координационных функций в про­из­вод­ст­ве, (3) капиталист сознательно подчиняет деятельность рабочих своим целям, эксплуатируя тем самым производительную силу коллективного труда и присваивая себе плоды ее действия. Его воля замещает неорганизованную волю самих рабочих [69, с.336-342].

Правда, в III-м томе "Капитала" есть несколько другое объяснение генезиса промышленного капиталиста. Мы позволим себе пространную цитату, так как она мало известна русскоязычному читателю-теоретику:


"Переход от феодального способа производства совершается двояким образом. Производитель становится купцом и капитали­стом в противоположность земледельческому натуральному хозяй­ству и связанному цехами ремеслу средневековой городской про­мышленности. Это действительно революционизирующий путь. Или же купец непосредственно подчиняет себе производство… Таким образом, напр., еще до половины настоящего столетия фабрикант во фран­цузской шелковой промышленности, в английской чулочной и кружевной промышленности по большей части лишь номинально был фабрикантом, в действительности же – просто купцом, который предоставлял ткачам работать их старым раздробленным спо­собом и господствовал над ними только как купец, на которого они фактически и работали…Собственно капиталистом является здесь купец, который кладет себе в карман большую часть прибавочной стоимости. Сходное явление наблюдается при переходе в ма­нуфактуру тех отраслей, которые раньше велись ремесленным способом или как побочные отрасли сельской промышленности. В зависимости от технического развития этого мелкого самостоя­тельного производства, – там, где оно само уже применяет ма­шины, допускаемые ремесленным производством, – совершается и переход к крупной промышленности; машина приводится в дви­жение уже не рукой, а паром, как это, напр., происходит в послед­нее время в английском чулочно-вязальном производстве.

Итак, переход совершается трояким [?- только что речь шла о двух путях – М.Б.] образом: во-первых, купец прямо становится промышленником; это имеет место в от­раслях ремесла, основанных на торговле, в отраслях, произво­дящих предметы роскоши, отраслях, которые вместе с сырым материалом и рабочими ввозятся купцами из-за границы… Во-вторых, купец делает своими посредниками мелких мастеров или прямо покупает у самостоятельного производителя; номи­нально он оставляет его самостоятельным и оставляет без изме­нения его способ производства. В-третьих, промышленник ста­новится купцом и непосредственно производит в крупных размерах для торговли" [70, с.347-348].


Это уже не похоже на "вклинивание" некоторого чужеродного тела, но скорее на органическое прорастание социальной фигуры капиталиста из предшествующих индустриальным, форм организации производства. Однако такого типа логика Марксом не развивалась.

В марксовой схеме "ремесломануфактурафабрика" есть серьезные "провалы". Прежде всего, никакой эпохи мануфактур в истории и эволюции индустриального капитализма не было, и Маркс собственно не приводит никаких доказательств ее господства в XVI – XVIII вв. Был скорее сложный бульон из конкурирующих организационных форм, который мы рассмотрим в Разделе II (см. также Приложение А).

Во-вторых, несовершенной является терминология Маркса, что сви­де­тель­ствует о незаконченности его концепции организационной эволюции. Так, он выделяет простую кооперацию и кооперацию, основную на разделении труда. Но формально-логически это неверно: второй тип кооперации сам может быть как простым, так и сложным. Большая разница есть между булавочной мануфактурой А.Смита с ее 18-ю операциями и оружейным заводом Керрона, который выпускал пушки недалеко от места, где жил А.Смит, о котором упоминают Уильямсон и Эштон6. Так что противопоставлять простой кооперации то, что само может быть как простым, так и сложным, ошибочно. Вернее было назвать второй тип кооперации просто сложным.

Когда же Маркс обращается к капитализму, то он вовсе отбрасывает категорию разделения труда и машинная стадия экономики оказывается лишенной связи с последним. Может быть в этом Маркс прав, но лишь отчасти. Возможно, с началом Промышленной революции на первое место как источник внутренних выгод вышли машины (скорее только к середине-концу XIX в.), но специализация и рекомбинация рабочих в стиле булавочной мануфактуры никак не исчезает, тем более, что сам Маркс констатирует углубление разделения труда в эпоху машин [69, с.377-392]. Так что и машинная стадия должна была бы быть подведенной под категорию разделения труда.

Но Маркс совсем путает дело, когда пишет о том, что разделение труда есть само по себе особый вид кооперации [69, с.345-346]. Это совсем уж неверно, так как разделение труда – это расчленение, дифференциация единого технологического процесса, а кооперация – это "обратная" интеграция разделенного труда (координации), формы которой могут быть очень разными, что не дает отождествить первое и последнюю.

Кроме того, как ни странно, Маркс не дает определения фабрики. Он ссылается на Э.Юра и приводит два даже не определения, а две общих характеристики, говорящих лишь о том, в каком отношении рабочие стоят к машине, из которых одну, наиболее, видимо, походящую ему по духу теоретической концепции, приписывает именно капитализму7.

В-третьих, Маркс практически не развил далее теорию выигрышей от разделения труда, лишь прибавив к перечню видов внутренней экономии сокращение времени на переход между операциями и массовое, коллективное использование оборудования и помещений [69, с.329-336]. На фабрике же, по всей видимости, сами машины для него были "естественным" источником высокой производительности и потому не подлежали экономическому анализу.

Оставил Маркс проблему и в части теории прибавочного продукта (прибавочной стоимости). Он признает, что капиталист существует только как эксплуататор коллективного труда и что капитализм собственно начинается там, где под командованием одного капиталиста собирается множество рабочих [69, с.330]. Но тогда надо было бы ожидать того вывода, что прирост стоимости продукта над затратами ресурсов (прибавочная стоимость и ее носитель – прибавочный продукт) есть результат труда рабочих всей организации, то есть всех рабочих мануфактуры или фабрики, участвующих в технологическом процессе производства ("частичных рабочих"). Однако знаменитый пример из первого тома "Капитала", раскрывающий процесс отчуждения капиталистом у рабочего прибавочной стоимости, рисует картину индивидуального отношения капиталиста и рабочего, в котором эта прибавочная стоимость и рождается [69, с.193-202]. Где же остальные рабочие, где их кооперация, где продукт, который может быть рожден только всем коллективом, а никак не одним "частичным рабочим"? Кому и за что не доплачивает капиталист за шесть часов работы, чтобы извлечь прибавочную стоимость?

Схема эволюции организационных форм "ремесломануфак-турафабрика" Маркса предполагает линейность и жесткий детерминизм: только фабрика и капитализм впервые создают(1) реальную коллективную производительную силу, которая может уже обеспечить все общество необходимыми и растущими объемами средств существования и (2) делает производство общественным, социализированным, то есть лишает опоры частную собственность на ресурсы и продукт. Не пройдя этих последовательных стадий вызревания, как бабочки из куколки, ни одна экономика не может ожидать изменения социальной структуры и организационных форм производства (думается, что в свои собственные поздние указания русским народникам на коммунистические перспективы крестьянской общины он и сам не верил).

В итоге можно сказать, что Маркс своей теорией эволюции впервые насытил экономическую науку историческим походом, введя как составную часть своей глобальной концепции идею стадийной эволюции производительных сил как эволюции форм организации труда. Он дал очерк этих стадий, которые развивались в направлении капитализма: ремесло, мануфактура, фабрика. Однако сделал он это слишком жестко, линейно-детерминистски, не оставив места ни конкуренции организационных форм, ни их многообразию.

К.Бюхер. В современной литературе, касающейся развития теории фирмы, нет упоминания об очень важной дискуссии о формах организации производства (труда), которая активно велась в конце XIX - начале XX вв. Основной тон в ней задавали, да собственно и дали начало, представители немецкой исторической школы: К.Бю-хер, В.Зомбарт, Г.Шмол­лер, написавшие несколько крупных теоретических работ и множество исторических обзоров форм организации труда [13], [14], [32], [33], [343]. Отзывались на нее и русскоязычные авторы, такие как М.И.Туган-Барановский, И.М.Кулишер, и др. [61], [105]. Целую теоретическую схему эволюции организационных форм, которые сменились в экономике России, раз­ра­ботал А.Корсак [56]. Для нас важным было ввести в оборот, буквально воскресить этих забытых ныне и очень важных исследователей экономической организации. Их идеи о разделении труда как основе создания организации, как впрочем и Маркса, не попадающие в обзоры теории фирмы, имеют важнейшее значение для теории организации, позволяя связывать все ор­ганизационные процессы цепочкой единой логики.

Активное участие немецких исследователей в обсуждении связано с тем, что Германия позже Англии втяну­лась в индустриальное развитие, смена организационных форм происходила тут достаточно бы­стро и ярко, и сама по себе экономическая наука была значительно более развита по сравнению с концом XVIII в., когда началась Промышленная революция и когда работал А.Смит. Поэтому процесс трансформации организационных форм вызвал большой интерес, так как он был равносилен изменению всей социальной структуры общества и был уже наработанинструментарий для научного анализа этого процесса.

Наиболее ярким участником дискуссии, собственно во многом ее основоположником, был К.Бюхер. Его схема в свое время была очень популярна, подвергалась сильной критике и, видимо, не выдержала проверки временем. Не все работы его, а также Г.Шмол­лера, В.Зомбарта, А.Гельда, А.Корсака нам были доступны, поэтому не всех мы сможем полностью охарактеризовать. В любом случае, ни немцы, ни русские ученые не дали общей теории организационной эволюции, очерчивая лишь ряд важных ее элементов, но не до­водя их до степени всеобщности. Bo-многом и те и другие свели дискуссию к уточнению названий и классификаций форм организации труда и к спору о последовательности прохождения той или иной экономикой этой последовательности. В этом чувствовалось влияние системы Маркса, которая им всем была хорошо известна. Однако же важнейший положительный результат, который нужно было бы сохранить из той давней стадии развития экономической теории – указание на эволюционность основных форм организации производства, их пластичность, те­кучесть, изменяемость.

В самом общем плане Бюхер, как А.Смит и К.Маркс, видит развитие эконо­мических систем и общества в целом как эволюцию разделения труда. Он ввел ставшую достаточно известной в то время классификацию видов разделения труда, выделив расчленение, специализацию и разложение труда [13, с.76-77, 83]. Расчленение – это распадение социума на ряд крупных видов деятель­ности, каждый из которых становится отдельной самостоятельной от­раслью производства (отделение городского ремесла от сельского хозяйства). Вто­рой вид разделения труда – специализация, она означает распадение каждой отрасли на ряд самостоятельных и технологически последовательных отраслей, а третий вид – разложение труда – это внутриорганизационная специализация в булавочной мануфактуре А.Смита.

Второй пункт теории К.Бюхера – его схема последовательно сменявших друг друга исторических форм организации промышленности в Европе от самых простых до капиталистической фабрики [13]. И хотя К.Бюхер сознательно отказывается от жесткого эволюционного детерминизма организационных форм в стиле Маркса, видимо, он все же не может полностью уйти от этого принципа, сводя "богатство исторических форм промышленного развития" к пяти исторически последовательным простейшим формам.

Основным критерием, по которому он осуществил классификацию, – расстояние, проходимое полуфабрикатом от места производства до потребителя [13, с.101-103]. Сначала в Европе господствовало замкнутое натуральное хозяйство, когда каждая семья работала для удовлетворения потребностей своих членов или членов общины. Расстояние "производитель-потребитель" было совсем коротким. Затем ему на смену пришла работа по заказу, когда производитель стал работать по заказу более-менее удаленного потребителя, но рыночных отношений как таковых еще не было. Путь "производитель-потребитель" увеличился. Затем возникло ремесло. Ремесленник – это производитель, который владеет соб­ст­вен­ными средствами производства, собственным помещением и сам или с не­боль­шим количеством помощников (членов семьи или принятых со стороны) осу­ществляет процесс производства продукта и, по Бюхеру, сбывает его на не­оп­ределенном рынке [13, с.74]. Постепенно эта система в Европе сменяется ра­бо­той на скупщика или в терминологии Бюхера Verlagsystem. В последствии эта система организации труда получила англоязычное название putting-out sustem (система "выкладывания сырья") и будет играть в нашей работе значительную роль8.

Эта система выглядела следующим образом: работник (ремесленник), как правило своими орудиями производства и в своем помещении (но также и в помещении купца-заказчика), производил продукт из сырья, переданного ("выкладываемого") ему заказчиком, как правило купцом, после чего передавал, точнее продавал готовый продукт этому купцу, получая плату в виде рыночной цены продукта за вычетом стоимости сырья [13, с.85]. Эта система, как показали историки еще в начале ХХ в., была очень распространена в Европе, так как что Бюхер был прав, придавая ей важное значение в эволюции форм организации производства.

Последней в его схеме стоит капиталистическая фабрика, в которой производство осуществляют собранные в одном помещении рабочие, предоставившие право капиталисту, собственнику помещения и орудий труда, на основе добровольного контракта (найма) распоряжаться своей рабочей силой и самим продуктом их труда [13, с.81-83, 90-95]. В качестве разновидности фабричного, то есть крупного производства, Бюхер выделяет и мануфактуру, в отличие от Маркса не придавая ей значения отдельной эволюционной фазы производства. Он говорит, что мануфактура, как и фабрика, является разновидностью крупного производства, характеризующегося наличием разделения труда в пределах самого предприя­тия [13, с.82, 91]. Фактически, у него в этом случае более правильная классификация двух форм организации труда, подводящая их под одну категорию крупного производства, основанного на внутриорганизационном разделении труда, независимо от того, что фабрика эксплуатирует машины, а мануфактура – нет.

Конечным итогом теоретической системы К.Бюхера было представление о глобальной экономической (мы бы сказали макроэкономической) эволюции, для чего, собственно, он и рассматривал эволюцию форм организации труда. Так, первая фаза рассмотренной нами схемы организационных форм относится Бюхером к эпохе замкнутого домашнего хозяйства, работа на заказ, ремесло и система "выкладывания сырья" – к эпохе городского хозяйства, а формы крупного производства – к возникновению и устойчивому функционированию народного хозяйства, то есть экономической системы, преодолевшей регионализм и замкнутость отдельных мелких производителей и создавшей рынок по крайней мере в масштабах больших национальных государств [32, с.112-114, 229-230].

Однако, Бюхер не просто вводит историческую последовательность организационных форм, он пытается, совершенно в стиле новой институциональной теории, хотя и совершенно другими методами, оценить сравнительную эффективность каждой из этих форм и выяснить, почему одни из их проиграли другим конкурентную борьбу и отошли на периферию индустриальной экономики [13, с.101-103]. Правда, делая это, Бюхер несколько отходит от своего жесткого детерминизма форм, и у него появляется рядоположенность некоторых из них, хотя согласно его схеме они должны следовать друг за другом.

Мы уже отметили, как Бюхер описывает фабрику и мануфактуру. Для него это были новые формы, причем обе – крупных промышленных предприятий. Однако он тут же подводит под категорию крупных и систему "выклады­вания сырья" [13, с.84]. Это действительно так, потому что исторические данные говорят о сотнях и тысячах работников в Европе ХVIII-XIX в. выполнявших в рамках этой системы заказы одного купца [61, с.42, 98]. Разница только в том, считает К.Бюхер, что фабрика и мануфактура – это формы центра-лизованно­го крупного производства, а система "выкладывания сырья" – децентрализован­ного [13, с.91]. Централизация – это термин, означающий, что рабочие выполня­ют все технологические операции не у себя дома, а в помещении, принадлежа­щем капиталисту-пред-принимателю, сосредоточившему в своих руках всю ком­мерческую часть производства. В этих условиях предприниматель ко­н­тролирует весь процесс труда, тогда как при децентрализованной системе "вы-­к­ладывания сырья" рабочие трудятся в своих собственных домах и капиталист мо­жет контролировать только конечный продукт (качество) их труда.

Поэтому Бюхер утверждает, что система "выкладывания сырья" не может считаться зародышем крупной фабричной промышленности просто в силу того, что она сама есть форма крупного производства [13, с.98-99]. Ее достоинства с предпринимательской точки зрения заключаются в том, что капиталист может перенести большую часть предпринимательского риска на самого рабочего: в условиях резких колебаний спроса, в моменты, когда он уменьшается на товары, производимые в системе "выкладывания сырья", предприниматель не несет потерь от простоя оборудования, которые полностью переносятся на собственников-рабочих. Отсюда и главный упор Бюхера не на причины победы фабрики над системой "выкладывания сырья", а крупной промышленности в обоих вышеуказанных формах над мелким ремеслом и попытка дать анализ сравнительных преимуществ двух форм организации производства.

С его точки зрения ремесло не справляется с массовым производством при резком росте спроса и не может адаптироваться к резко увеличившемуся разнообразию потребительских благ, ощущавшимся во времена становления индустриальной экономики [14, с.8-10]. Здесь можно увидеть отголосок взглядов А.Смита об определяющей роли масштаба рынков для экономического роста: Бюхер считает, что "изменения [рост] в народнохозяйственном характере современного спроса" привели к упадку ремесла" [14, с.89]. Изменения или рост спроса основывались на росте населения в Европе, увеличении числа масштабных производственных проектов (строительством кораблей, напр.) и ростом динамики спроса, вызванным резким сокращением времени выполнения работ. Бюхер не приводит каких-либо обоснований, и в качестве автономной исходной причины для изменения характера спроса из его текста можно вывести только рост населения. Тем не менее точка зрения его достаточно реалистична, так как структура ВНП, динамика производства и структура потребностей в целом в Новое время (собственно после начала Промышленной революции) резко изменились, что отмечали многие исследователи [34].

Последнее, на что надо обратить внимание при ретроспективном обзоре работ К.Бюхера, это его взгляд на появление капиталиста-пред­при­ни­ма­те­ля, концентрирующего в своих руках права распоряжения производством. В этом вопрос он близок к идеям Маркса, высказанным в III-м томе "Капитала", согласно которым промышленный ка­питалист XIX в. был социо­ге­не­ти­чес­ким потомком мастера-ремесленника сред­невековья. Только он раскрывает более подробно процесс его вызревания, не оставляя этот пункт случайной заметкой в своей работе. Прежде всего, К.Бюхер указывает, что предприниматель, в отличие от того, как представлял его деятельность Маркс (напомним, как социальную "пустышку"), осуществляет ряд ключевых хозяйственных функций: планирует производство, осуществляет общий контроль за его ходом, занимается сбытом продукции, привлекает рабочую силу [13, с.84]. Как же он возник, этот капиталист-предприниматель, как он пришел на смену мелкому ремесленнику в городах Европы?

Зародыш промышленного капиталиста – купец-скупщик системы выкладывания сырья, порожденный эволюцией разделения труда (специализации) [13, с.86-95]. В Средневековье, благодаря постепенной специ­а­ли­за­ции промышленности, то есть как мы помним, развитию новых самостоятельных от­раслей городской промышленности, возникает проблема сбыта продукта этих отраслей. Попросту говоря, ремесленники сталкиваются все больше с труд­ностями сбыта продукта собственного специализированного производства на узком местном рынке (вспомним также и вышеперечисленные изменения спроса, которые давали о себе знать уже в то время). Выход они стали искать в посещении более отдаленных рынков (ярмарок), вступая тем самым в отношения с более широким и менее знакомым кругом потребителей. Но у мелкого производителя для таких действий часто не хватало средств и времени: посещение им самим с небольшим запасом товаров отделанных рынков отрывало его надолго от производства и было совершенно нерентабельным (малодоходным). Выгоды от поездки не покрывали затрат на нее [13, с.86]. Поэтому они начинали поручать сбыт своих изделий за вознаграждение купцу или более состоятельному и коммерчески мобильному товарищу по ремеслу, который после возвращения с ярмарки снова становился за работу наравне с остальными. Он вез свои товары и товары своих коллег по ремеслу. Ознакомившись со вкусами покупателей на тех рынках, которые он посещал, он понимал, что выгодно будет самому давать заказы мелким специализированным ремесленникам, концентрируя в своих руках большую массу разнообразных товаров. Постепенно он стандартизовал контракты с поставщиками продукции, формировал из нее партии, давал ссуды мелким ремесленникам, доставлял им сырье. Естественно, что доходы от его оптовой торговли резко отделяли его от остальных ремесленников, которые впоследствии становились простыми наемными работниками на службе у предпринимателя. Так происходила фундаментальная трансформация мелкого и слабоцентрализованного производства, и возникла система "выкладывания сырья" как форма капиталистического и децентрализованного производства, а после, по мере кардинальных изменений спроса, и фабрика [там же].

Так в своей теоретической концепции К.Бюхер подчеркнул эволюционный характер форм организации производства, их неразрывную взаимосвязь и пластичный, изменчивый характер, попытался раскрыть внутренние факторы, обеспечившие победу ряда этих форм над другими в ходе европейской Промышленной революции, указал на значимость предпринимательских (капиталистических) функций в организации. К сожалению, его теоретическая конструкция не была лишена серьезных недостатков, которые вызывали в свое время ожесточенную критику оппонентов. Прежде всего схема последовательных стадий эволюции организационных форм: работа на заказ, ремесло и система "выкладывания сырья" прак­ти­чес­ки трудно различимы и границы между ними настолько нечеткие, что вы­де­лять их именно как три по сути последовательные формы организации нельзя; да и принцип длины пути между производителем и потребителем является поверхностным и не раскрывает логику эволюции форм организации про­из­вод­с­т­ва. Однако вопреки этим недостаткам его подход мог бы быть использован в даль­нейшем, но оказался забытым после установления господства неоклассики и марксизма.

Еще одним, практически неизвестным сегодня писателем в области исследования организационных форм был немецкий экономист А.Гельд. Его работы не были столь популярны, как бюхеровские, и мы можем отметить только один немаловажный для нас аспект, ясно подчеркнутый в его книге "Фабрика и ремесло". Он выделяет три формы организации производства, которые были характерны для европейской экономики с конца Средних веков: ремесло, систему "выкладывания сырья" и фабрику [24, с.12-17]. При этом он подчеркивает, что сис­те­ма форм промышленности как бы "завершается" в общем государственном устройстве (то есть фактически, институциональная система скрепляет формы организации труда, обслуживает их), что границы между самими формами нечеткие, пластичные и, самое главное, что организационные формы ведут конкурентную борьбу за одну и ту же хозяйственную территорию. В этой борьбе ни одна форма не имеет шансов на вечное существования и даже не смотря на то, что сейчас она победила, завтра она может снова отойти на периферию экономической системы или вовсе исчезнуть [24, с.19].

Безусловно, стоит упомянуть как участника дискуссии и Г.Шмоллера, однако из тех ссылок на его работы, которые существуют и которые имеют отношение к интересующей нас теме (например, статья "История развития предприятия") нам не удалось получить доступ ни к одной [343]. Единственное, что можно было прочесть на русском языке – главную книгу Г.Шмоллера "Народное хозяйство", которая может с полным основанием считаться книгой институционального направления, но там нет теории или по крайней мере схемы эволюции форм организации, хотя автор явно активно разрабатывал и ее и теорию разделения труда [124].

Зомбарт. Следующим, кто заслуживает внимания среди участников дискуссии о формах организации производства конца XIX – начала ХХ в., безусловно, является В.Зомбарт. Книга этого автора, "Современный капитализм", служила чуть ли не учебником капиталистической экономики и издавалась не раз в СССР вплоть до начала 30-х гг. [34]. В этой и в ряде других работ, В.Зомбарт, во-первых, дает сжатое описание всей дискуссии, включая работы Маркса, которого считал своим учителем, Бюхера, Шмоллера и др., во-вто­рых, он предлагает свою классификацию форм организации промышленности, име­ющую достаточную эвристическую силу и вполне пригодную до сих пор к использованию. Однако как и все участники тех споров по данной проблематике, он впадал в заметный схематизм, увлекаясь скорее внешними классификациями, нежели анализировал внутреннюю логику эволюции организационных форм.

Как Маркс и Бюхер, основным источником развития общества для Зомбарта выступает разделение труда: развитие представляет собой эволюционно сменяющие друг друга формы специализации (разложения) и кооперации труда [33, с.31-32]. Специализация или дифференциация труда является элементом развития производительных сил, так как она повышает производительность труда [32, с.238-239]. В нарастании специализации Зомбарт видит "непреложный закон" общественного развития [там же]. Однако форма и степень специализации хозяйственной деятельности определяет степень и формы кооперации субъектов разделения труда или, как выражается Зомбарт, степень обобществления ("степень дифференциации определяет степень интеграции") [32, с.240-241]. Поэтому, по Зомбарту, степень обобществления отражает степень развития производительных сил. Эта концепция явно навеяна теорией Маркса об определении производственных отношений производительными силами.

Зомбарт вводит ряд оригинальных понятий для того, чтобы иметь возмо­ж­ность классифицировать формы организации труда. В этом вопросе он впол­не действует в духе современного институционализма: самой общей катего­рией у него является строй хозяйства, представляющий собой совокупность всех норм, извне регулирующих хозяйственную деятельность человека [32, с.98-102]. Далее Зо­м­барт различает форму производства и форму хозяйства. Форма производства – это, судя по пространным и не совсем четким пояснениям автора, совокупность технологических параметров упорядочения производственной деятельности людей, определенный способ соединения рабочих сил в производстве, объединение и урегулирование процесса труда с целью создания потребительских благ [32, с.103-104]. В качестве примера формы производства Зомбарт берет фабрику как соединение в одном помещении для производства значительного числа рабочих, которые преимущественно при помощи машин совместно производят один и тот же продукт [32, с.196-197]. Форма хозяйства – это, вероятно, совокупность отношений между всеми рабочими и другими субъектами производства, которые только и объединяют их всех в единую организацию, а также задают все взаимосвязи между организацией и окружающей средой. Так, беря фабрику как пример формы хозяйства, Зомбарт говорит о том, что прежде упомянутое объединение специализированных рабочих сил в единую организацию осуществляется владельцем фабрики, концентрирующим в своих руках доставку полуфабриката, собственно привлечение (найм) рабочей силы, сбыт продукции, а также мобилизацию средств производства. Форма хозяйства определяет способ привлечения к производству необходимых факторов, способы влияния участников производства на его структуру и ход, способ реализации продукта и форму распределения доходов [32, с.205-206].

Далее Зомбарт вводит непосредственно классификацию эволюционных форм организации производства, используя ее, как и Бюхер, в целях построения общей глобальной системы эволюционных стадий экономического развития. Так как основным признаком этой эволюции у него является обобществление (кооперация), то и классифицирует он организационные формы по этому признаку. Он делит эволюцию экономики на три больших (макро-) стадии: эпоху индивидуального производства (производство и потребление происходит в одном и том же хозяйстве), эпоху переходных форм (производство частично отделено от потребления и потребности удовлетворяются частично за счет других хозяйств) и эпоху общественного хозяйства (производство полностью отделено от потребления, дифференциация хозяйств и их слияние в единое целое завершены) [32, с.155,243]. К первой стадии экономической эволюции относятся следующие формы организации производства: одиночное, семейное и производство с помощниками. Ко второй – расширенное с помощниками и общественное в средних размерах. Третья стадия – это стадия крупного производства, к которому относятся фабрика и мануфактура [32, с.155]. Зомбарт даже строит "родственное дерево общественных (крупных) производств", возглавляет которое капиталистическая фабрика [32, с.182].

Дает Зомбарт представление и о функциях предпринимателя, выделяя среди них организационные (объединение многих людей в одной целое для выпуска сложного продукта), торговые (ведение коммерческих переговоров о поставках ресурсов и сбыте продукции) и счетоводно-хозяйственные (рациональные учет, исчисление каждого контракта в денежной сумме) [34, с.318-320].

Пожалуй, такого рода классификации – самое значительное в концепции организации производства, предложенной В.Зомбартом.


  


На этом мы завершим обзор дискуссии о формах организации производства конца XIX – нач. ХХ вв. Кроме перечисленных систем, более не было предложено чего-либо значимого. В первой четверти ХХ в. произошел упадок немецкой исторической школы, а в СССР ненаучными методами канонизирована только одна схема – марксистская, со всеми ее недостатками. В Западном академическом мире победила неоклассическая теория, которая, как мы увидим, совершенно не интересовалась и не интересуется внутренней организацией производственной деятельности, поэтому дискуссия прекратилась сама собой, ее предмет просто перестал быть интересен экономистам.

В русскоязычной литературе того периода эпохи были исследователи, которые также весьма активно участвовали в обсуждении вопросов эволюции форм организации труда, но они практически не разрабатывали собственно теоретические системы. Они скорее пытались приложить подходы Маркса или Бюхера к конкретным историческим данным и либо подтвердить их, либо отвергнуть, прежде всего оценивая экономическую историю России. Так, в 1861 г. была издана книга Корсака "О формах промышленности вообще и о значении домашнего производства (кустарной и домашней промышленности) в Западной Европе и России", посвященная эволюции форм организации труда в России, в которой он доказывал тот факт, что предшествовала капиталистической фабрике в России не мануфактура, а кустарная промышленность, по сути являвшаяся аналогом европейской системы "выкладывания сырья" [56].

И.М.Кулишер активно оценивал релевантность всех вышеперечисленных систем и однозначно отверг с позиций исторических данных, накопленных уже к началу ХХ в., марксистскую концепцию мануфактурной стадии развития капитализма [61]. Историк М.М.Ковалевский, в свое время знакомый с Марксом, давал оценки в своих исследованиях схемам Бюхера [50]. М.И.Туган-Ба­ра­новский может быть назван участником дискуссии, практически полностью разделявшим марксистскую схему, но пытавшимся подправить ее в "Русской фабрике…". Он полагал, что в России система "выкладывания сырья" (кустарная промышленность) родилась из крупной фабрики [105]. На самом деле, он просто слишком сильно доверился марксовой схеме стадий экономической эволюции, тогда как работавший с ним в одно время Кулишер вполне яс­но показал, что именно система "выкладывания сырья" была предшественницей фабрики как в Европе, так и в России, а "фабрики" XVIII в., из которых Туган-Барановский выводит свою кустарную промышленность, никогда не госпо­д­ствовали в России9 [61].

В целом же, подводя итог рассмотрению дискуссии о формах организации производства конца XIX – нач. ХХ вв., нужно сказать следующее. Так же как К.Маркс и А.Смит, ее участники видели основу организационной эволюции в развитии разделения труда. Разделение труда или разложение, специализация труда повышает производительность труда, но явно детерминирует необходимость "обратной" интеграции субъектов дифференцированного труда. Эта "обратная" интеграция, точнее ее форма и есть форма организации труда, форма упорядочения процесса специализированного производства. Формы организации труда проходят определенную эволюцию, в ходе которой выявляются их сильные и слабые стороны, и в ходе борьбы за экономическое пространство одни из них побеждают, становятся господствующими в удовлетворении потребностей населения, другие отмирают или отходят на периферию хозяйства. Границы форм организации труда пластичные, не застывшие, между формами нет непроходимых барьеров, они могут взаимодействовать и эволюционировать. Эволюция идет от более индивидуалистических форм к более коллективистским, от менее централизованных к более централизованным.

Однако все вышеперечисленное так и не сложилось в общую продуманную и связанную единым принципом теорию организационной эволюции и, выродившись в род схематизма, отошло в учебники по истории экономической мысли.


    1. ^ Неоклассическая теория


"В классической и неоклассической экономической теории рынки являются центральной фигурой. Агенты на этих рынках – рабочие и потребители (иногда объединяемые в домохозяйства), фирмы, собственники ресурсов, правительства и возможно кто-то еще. Экономический мир неоклассических учебников есть мир трансакций, и эти трансакции включают обмен товарами и услугами и/или деньгами, которыми обе стороны каждой сделки находят выгодным обменивать…Описание этих сторон трансакций является минимальным. Однако, поскольку фирмы все же рассматриваются как нечто большее, чем просто узлы в сети трансакций обмена, как производители, трансформирующие "факторы" в продукт, то перед теорией встают важные и трудные вопросы".

^ Г.Саймон "Организации и рынки" [345, р.25]


К моменту написания нашей книги прошло уже более двухсот лет с момента начала Первой промышленной революции, то есть с того времени, как индустриальный капитализм вышел из латентной фазы и стал набирать обороты своего развития. Однако господствующая практически половину этого времени в академической науке Запада неоклассическая теория оказалась неспособной предложить цельную, логическую теорию экономической организации (фирмы)10 [224].

Неоклассическая экономикс рассматривает поведение отдельной хозяйственной организации (фирмы) как поведение отдельного индивида. Это означает, что она не рассматривает в принципе и не придает значения внутренней структуре социальных отношений, складывающихся между субъектами организации: отношения между менеджерами и собственниками, менеджерами и менеджерами, менеджерами и рабочими не интерпретируются как факторы, вли­я­ю­щие на конечный результат деятельности фирмы. Так как фирма в неоклассике все же производит продукт, реагирует на изменение рыночных параметров, то кто-то должен осуществлять все это. Кто? Неоклассика, говоря о фирме, имеет ввиду предпринимателя, индивида, стремящегося максимизировать прибыль. Индивид-предприниматель – вот "организация" неоклассики. Она поэтому не может быть полным аналогом потребителя и не может быть хотя бы потому, что функция полезности, которую максимизирует последний, невыразима четко ни в каких физических величинах (разве что в учебниках для студентов ее обозначают в ютилях). Фирма же выпускает продукт, на производство которого идут вполне материальные, посюсторонние ресурсы, поэтому их затраты можно измерить, причем как в натуральных величинах, так и в стоимостных. Поэтому поведение фирмы хотя и аналогично в неоклассике поведению индивида, описывается другими функциями и зависимостями.

Фирма в неоклассике – это трансформатор ресурсов в продукт. Однако так как его внутреннее строение не рассматривается, то трансформатор этот является "черным ящиком", то есть единицей неопределенного внутреннего стро­е­ния, на вход в которую подаются ресурсы, а на выходе получаются готовые про­дукты (как правило, один). Для описания этого процесса служит производст­венная функция (например, Кобба-Дугласа). Она задает количественную зави­симость объема производства от количества ресурсов и считается, что описы­вает технологию производства. Ресурсы подаются на "вход" "черного ящика" име­ющими определенную цену, предприниматель комбинирует их так, чтобы получить максимальную разницу между выручкой и затратами на приобретение факторов производства (прибыль):


"…предприятием (осуществляющем превращение факторов производства в продукты) можно назвать обособленную экономическую единицу, функционирование которой не связано с личными потребностями предпринимателя. Оно приобретает производственные факторы и продает продукты; цель предприятия состоит в максимизации разницы в стоимости факторов и продуктов" [115, с.138].


Технологические множества сочетаний факторов заданы изоквантами (кри­вые, показывающие, какие сочетания ресурсов дают одинаковый объем про­дукта), а влияние цен факторов – через фиксированный бюджет (капитал) фирмы и максимальное количество факторов, которое может быть на него приобретено (бюджетное ограничение или изокоста).




  1   2   3   4   5   6




Похожие:

І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconВопросы к экзамену по Теории экономического развития (кроме зачеркнутого)
«Теории экономического развития» в качестве самостоятельной дисциплины (выделение «Теории экономического развития», или «Экономики...
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconИ. Л. Майзель Исполнительный директор Ассоциации производителей и потребителей трубопроводов с индустриальной полимерной изоляцией, канд техн наук
...
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconТематика курсовых работ экономики социальной сферы мгу имени М. В. Ломоносова Кафедра экономики социальной сферы ауд. 546, тел. (+7 495) 939-2940 molchanov@econ msu ru
Роль общественного сектора в распределении доходов и основы теории общественного благосостояния
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconПериферийных устройств
Периферийные устройства делятся на устройства ввода и устройства вывода. Устройства ввода преобразуют информацию в форму понятную...
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconI вариант индетерминистские теории периодизации модель современной рыночной экономики

І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconНаучно-педагогическое досье доктора экономических наук, доцента И. Н. Молчанова Молчанов Игорь Николаевич
Мгу имени М. В. Ломоносова. Специалист в области экономики, статистики образования, экономики общественного сектора, экономики сферы...
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconСписок использованной литературы
Айкс Б., Риттерман Р. От предприятия к фирме: заметки по теории предприятия переходного периода // Вопросы экономики. – 1994. – №8.–...
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconIv – V тема телеконференции по теории экономического развития
Экономическая трактовка дуальности как сущностной характеристики структуры национальной экономики на ранних стадиях развития
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconЗенков М. Ю., доцент кафедры государственного и муниципального управления Сибагс
...
І. теории организационного устройства индустриальной экономики iconСостав организационного комитета

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов