Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР icon

Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР



НазваниеВсесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР
страница6/14
Дата конвертации12.09.2012
Размер2.77 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Глава 4

^ ОСНОВАНИЯ ОТМЕНЫ И ИЗМЕНЕНИЯ ПРИГОВОРА


§ 1. Содержание и пределы кассационного произвол ства определяются, главным образом, кругом тех об­стоятельств, которые закон рассматривает, как основания отмены и изменения приговора и под углом зрения кото­рых кассационная инстанция проверяет каждое данное дело. Обстоятельства эти обычно называют кассацион­ными поводами, но термин этот не может быть признан точным. Речь идет не о поводах, а о тех допущенных по делу нарушениях, которые дают вышестоящему суду основание признать неправильным вынесенный по делу приговор и его отменить или изменить; поэтому правиль­нее говорить о кассационных основаниях или — что то же — об основаниях отмены и изменения приговора.

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (ст. 26) устанавливают следующие основания отмены и изменения приговоров: «а) такое нарушение форм судопроизводства, которое помешало суду всесторонне рассмотреть дело и повлияло или мог­ло повлиять на вынесение правильного приговора, б) нарушение или неправильное применение законов Союза ССР или союзной республики, если при этом до­пущенная судом ошибка повлекла за собой назначение иной меры социальной защиты, нежели та, которая дол­жна была быть определена судом при правильном при­менении закона». Эти два основания отмены и изменения приговоров, как установленные общесоюзным законом, приняты кодексами всех союзных республик. Но наря­ду с этим, согласно той же ст. 26 Основ уголовного су­допроизводства, законодательством союзных республик могут быть установлены также другие кассационные основания, и действующие уголовно-процессуальные кодексы значительно расширяют круг этих оснований, хотя и формулируют их далеко не всегда одинаково.


- 98 -


Согласно ст. 413 УПК, РСФСР основаниями отмены и изменения приговора в кассационном порядке являются:

«I) недостаточность и неправильность проведенного следствия; 2) существенное нарушение форм судопроиз­водства; 3) нарушение или неправильное применение закона; 4) явная несправедливость приговора», причем в последующих статьях (414—417) содержится разъяс­нение сущности этих кассационных оснований. Таковы же положения кодексов Грузинской ССР (ст. ст. 412— 416), Азербайджанской ССР (ст. ст. 402—406), Армян­ской ССР (ст. ст. 373—377), а также кодекса Белорус­ской ССР (ст. ст. 413—416), который хотя и не приме­няет термина «явная несправедливость приговора», но, как и другие кодексы, предусматривает в качестве кас­сационного основания назначение наказания, резко не соответствующего содеянному.


Иную формулировку получают кассационные осно­вания в УПК Украинской ССР, который указывает, что приговор подлежит отмене или изменению в следующих случаях:

«I) если приговор не соответствует требованиям су­дебной политики пролетарского государства; 2) если мера социальной защиты, назначенная судом, не соот­ветствует социальной опасности осужденного и совер­шенного им преступления; 3) если остались невыяснен­ными обстоятельства, выяснение которых могло бы вне­сти существенные изменения в выводы, сделанные судом в приговоре; 4) если приговор содержит существенные противоречия с установленными по делу данными или существенную неясность или неполноту; 5) если при рассмотрении дела допущены нарушения или неправиль­ное применение закона, в частности, правил судопроиз­водства, которые существенно влияли на приговор» (ст. 348).

Согласно ст. 118 УПК Таджикской ССР «приговор подлежит отмене в случаях: а) существенного нарушения судом правил настоящего УПК или других действующих законов; б) недоследованности дела на предваритель­ном или судебном следствии или недоброкачественности доказательств, на которых основан приговор; в) несоот­ветствия приговора имеющимся в деле фактическим данным».

Гораздо более краткими являются относящиеся к


- 99 -


данному вопросу постановления УПК Узбекской ССР, который не содержит в себе перечня кассационных ос­нований, а вместо того в ст. 154 указывает общим обра­зом, что «в кассационно-ревизионном порядке подлежат рассмотрению вопросы о таких существенных нарушениях закона, допущенных по делу в стадии предвари­тельного расследования или судебного разбирательства, которые повлияли на правильность приговора по сущест­ву. Приговор подлежит отмене только в том случае, если он является по существу неправильным, и кассационная инстанция не имеет достаточных материалов для его исправления, согласно статье 157 Уголовно-процессуального кодекса. В остальных случаях приговор изменяется или оставляется в силе». Аналогичные положения содер­жит в себе УПК Туркменской ССР, где в ст. 163 указа­но, что вышестоящие суды «кроме обсуждения доводов, изложенных в жалобе или протесте, обязаны рассмотреть все дело в ревизионном порядке, т. е. по собственной инициативе выяснить и обсудить все допущенные по делу нарушения закона, а равно соответствие назначен­ной меры наказания — степени социальной опасности преступления и осужденного. Приговор или иные опре­деления суда по делу подлежат отмене только в том случае, если они являются неправильными по существу и в рассматриваемом деле не имеется достаточных ма­териалов для их исправления. В остальных случаях при­говор или определение изменяются или оставляются в силе. В отношении оправдательных приговоров, при уста­новлении их неправильности по существу, допускается только их отмена».

Несмотря, однако, на все это разнообразие постано­влений кодексов союзных республик об основаниях отме­ны и изменения приговоров, основания эти фактически всюду являются одинаковыми, хотя и не всегда находят свое выражение в тексте закона.

Так, кодексы всех союзных республик рассматривают неправильное применение уголовного закона и сущест­венное нарушение закона уголовно-процессуального как обстоятельство, при наличии которого вышестоящий суд обязан отменить приговор, либо соответствующим образом его изменить. Таким же основанием отмены и изме­нения приговора по законодательству всех союзных республик является назначение наказания, которое хотя


- 100 -


и не выходит за пределы, установленные законом, но не соответствует тяжести преступления, личности и степени вины преступника и потому является чрезмерно суровым, либо, напротив, чрезмерно мягким. Далее, неполнота ис­следования дела предусмотрена в качестве кассационного основания кодексами всех союзных республик, кроме УПК Узбекской ССР и УПК Туркменской ССР. Но оба эти кодекса говорят об отмене приговора неправильного по существу, а так как одним из обстоятельств, влекущих за собой вынесение неправильного, необоснованного при­говора, является неполное исследование дела, то непол­нота исследования должна и здесь рассматриваться, как одно из кассационных оснований, хотя прямое указание на это в кодексах отсутствует.

Наконец, неправильность приговора по существу пред­усмотрена в качестве основания отмены приговора, ко­дексами Украинской ССР, Таджикской ССР, Узбекской ССР и Туркменской ССР; другие же кодексы — РСФСР, Белорусской ССР, Грузинской ССР, Азербайджанской ССР и Армянской ССР о неправильности приговора по существу особого упоминания в себе не содержат. Пер­вый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 г. указывал в ст. 363, что «приговор признается явно не­справедливым: 1) когда он, не находя себе никакого подтверждения в данных судебного следствия, является совершенно голословным и 2) когда наказание, хотя и не выходит за законные пределы, но по размеру своему резко не соответствует содеянному». Тем самым кодекс относил к числу кассационных оснований как назначение чрезмерно сурового или чрезмерно мягкого наказания, так и неправильности приговора по существу. Впослед­ствии, при издании ныне действующего УПК РСФСР в редакции 1923 года, понятие явной несправедливости было значительно изменено и по смыслу ст. 417 УПК РСФСР охватывает только те случаи, когда судом в пре­делах санкции уголовного закона назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности и степени вины осужденного.

Отсюда, однако, не следует, что тем самым непра­вильность приговора по существу исключена из числа кассационных оснований. Если бы судебная практика стала на этот путь, то вышестоящие суды вынуждены были бы в значительной мере отказаться от проверки


- 101 -


правильности приговора по существу и от реального контроля над деятельностью судов первой инстанции. Совершенно очевидно, что такой отказ от проверки су­щества дела противоречил бы самой сущности касса­ционного производства в советском уголовном процессе, и потому кассационная практика признала необходимым проверять приговоры с точки зрения их правильности по существу л отменять эти приговоры, если они не соот­ветствуют обстоятельствам дела и не основаны на дока­зательствах, имеющихся в деле. Но так как основания такой отмены приговора прямо в законе не указаны, то ' практика рассматривала вынесение необоснованного при­говора как нарушение ст, 319 УПК РСФСР, т. е. как процессуальное нарушение, выражающееся в вынесении приговора, не основанного на рассмотрении всех обстоя­тельств дела в их совокупности. Тем самым неправиль­ность приговора по существу фактически продолжала оставаться основанием отмены приговора, хотя и полу­чала внешне иное процессуальное оформление.

Закон о судоустройстве СССР, союзных и автоном­ных республик (ст. 15) возлагает на вышестоящий суд проверку законности и обоснованности приговора, выне­сенного судом первой инстанции.

Законность приговора — это соблюдение уголовно-процессуальных законов при расследовании и рассмот­рении дела, а также правильное применение уголовного закона при решении вопроса о преступности деяния и о его квалификации.

Обоснованность приговора означает соответствие выводов суда о виновности или невиновности подсуди­мого всем обстоятельствам дела и всем доказательствам, в этом деле имеющимся, причем для вынесения такого обоснованного приговора требуется всестороннее и пол­ное исследование дела. Вместе с тем обоснованность приговора означает также правильность его в части на­значения наказания подсудимому, признанному виновным в совершении преступления. Тем самым в Законе о судо­устройстве СССР, союзных и автономных республик, получили свое выражение все известные советскому уголовному процессу кассационные основания, а именно:

1) нарушение процессуального закона; 2) неполнота исследования дела; 3) необоснованность приговора; 4) нарушение уголовного закона и 5) назначение нака-


- 102 -


зания, не соответствующего тяжести преступления, лич­ности и степени вины преступника. Ввиду этого задача вышестоящего суда заключается в том, чтобы решить в каждом отдельном случае вопрос о наличии или отсут­ствии в деле указанных кассационных оснований и, в зависимости от этого, — об оставлении приговора в силе, либо об его отмене или изменении. Такое рассмотрение дела вышестоящим судом под углом зрения всех касса­ционных оснований вытекает из самой сущности касса­ционного производства и производства в порядке судеб­ного надзора в советском уголовном процессе и обеспе­чивает всестороннюю проверку деятельности органов расследования и суда и проверку правильности пригово­ра, как конечного результата этой деятельности.

§ 2. Советская уголовно-процессуальная форма, т. е. установленный уголовно-процессуальными законами порядок расследования и рассмотрения уголовных дел, обеспечивает всестороннее и полное исследование этих дел и правильное разрешение их по существу, а также обеспечивает охрану прав и законных интересов сторон.

Нарушение уголовно-процессуального закона означает несоблюдение установленного этих законом порядка расследования и рассмотрения дел, что может иметь своим последствием стеснение или ограничение прав сторон и вынесение неправильного приговора по делу. Именно поэтому советский уголовный процесс придает такое значение нарушению уголовно-процессуального закона как кассационному основанию. В соответствии с этим вышестоящий суд при кассационном пересмотре приговора должен каждый раз решить, были ли допу­щены по делу какие-либо процессуальные нарушения и являются ли они существенными, т. е. привели ли они к нарушению прав и законных интересов сторон и могли ли они повлиять на исход данного дела, на правиль­ность приговора по существу.

То или иное процессуальное нарушение может ока­заться существенным в одном деле и несущественным — в другом, в зависимости от конкретных обстоятельств этого дела. Так, например, ст. 278 УПК РСФСР обязы­вает председательствующего в судебном заседании разъяснить подсудимому его право заявить отвод судьям, прокурору и секретарю судебного заседания и спросить подсудимого, заявляет ли он такой отвод. He-


- 103 -


соблюдение этого требования закона несомненно являет­ся процессуальным нарушением, но если подсудимый не имел никаких оснований к отводу судей и заявлять та­кой отвод намерения не имел, то данное процессуальное нарушение не повлечет за собой отмену приговора. Если же при рассмотрении дела в кассационной инстанции будет установлено, что подсудимый имел основания для отвода кого-либо из судей, но отвода не заявил потому, что не знал об этом своем праве, и оно ему не было разъяснено, то в этом случае приговор будет отменен как вынесенный при неправильном составе суда.

Таким образом вопрос о существенности или несу­щественности допущенных по делу процессуальных на­рушений разрешается вышестоящим судом при рассмот­рении каждого данного дела.

Но наряду с этим встречаются такие процессуальные нарушения, которые выражаются в несоблюдении основ­ных, исходных положений советского уголовного процес­са и которые поэтому всегда влекут за собой отмену приговора. Это так называемые безусловные кассацион­ные поводы или — правильнее — безусловные касса­ционные основания. При наличии в деле какого-либо из этих процессуальных нарушений, вышестоящий суд не входит в рассмотрение вопроса о существенности этих нарушений, о том влиянии, какое они могли оказать на исход дела, но обязан отменить приговор.

Согласно пп. 1—4 ст. 415 УПК РСФСР, приговор всегда подлежит отмене при наличии следующих процес­суальных нарушений: 1) при неправильном составе суда; 2) в случае непрекращения дела судом при наличии условий, обязательно влекущих прекращение; 3) при рас­смотрении дела в отсутствии подсудимого, когда такое рассмотрение по закону не допускается и 4) в случае рассмотрения без участия защитника дела, в котором участие защитника является обязательным.

Такие же положения содержат в себе кодексы Бело­русской ССР (ст. 415), Грузинской ССР (ст. 414), Армян­ской ССР (ст. 375), Азербайджанской ССР (ст. 404) и Таджикской ССР (ст. 119).

а) Неправильный состав суда. Согласно Закону о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик и ст. 41 УПК РСФСР участвовать в рассмотре­нии дела могут только судьи и народные заседатели, из-


- 104 -


бранные в установленном порядке. Поэтому, если в рас­смотрении дела принимало участие лицо, не являющееся судьей или народным заседателем, то вынесенный этим составом суда приговор не .может быть оставлен в силе.

Это процессуальное нарушение привело к отмене при­говора по делу Питеркина и других, которое было рас­смотрено областным судом с участием гражданина Никитина, который не состоял в списках народных засе­дателей1, а также по делу Варданяна, по которому при­говор был вынесен с участием лиц, не избранных народ­ными заседателями2.

Каждый судья и народный заседатель вправе участ­вовать в заседаниях только того суда, в который он избран. Поэтому рассмотрение дела судом с участием судьи или народного заседателя другого суда влечет за собой отмену приговора. «Вопреки ст. 56 Закона о судо­устройстве дело рассматривалось линейным судом не с участием народных заседателей этого суда, а с участием народных заседателей народного суда... В данном случае суд допустил не только формальное нарушение закона, но и существенным образом нарушил право обвиняемого на защиту, так как специальный состав народных засе­дателей, избираемых в линейный суд, обеспечивает их знакомство со специальными условиями железнодорож­ного транспорта». Ввиду этого приговор был отменен и дело передано на новое судебное рассмотрение3.

Состав суда является неправильным и тогда, когда дело рассмотрено судьями и народными заседателями, избранными в установленном порядке, но кто-либо из этих лиц не вправе был участвовать в рассмотрении именно данного дела ввиду наличия оснований к отводу этого судьи или народного заседателя. Таким основа­нием к отводу является, в частности, заинтересованность судьи в исходе дела, а также предшествующее какое бы то ни было участие судьи в этом деле.

Приговором народного суда Гордеева была признана


- 105 -


виновной в том, что, работая кладовщицей колхоза, при­своила различные продукты. — «В составе суда, рас­сматривающего дело,—указывает Верховный суд СССР,— участвовал в качестве народного заседателя председатель колхоза «Красный Октябрь» Машуков. Привлечение его для участия в составе суда было до­пущено с грубым нарушением закона. Необходимо при­знать, что руководящие работники организации, являю­щейся гражданским истцом по делу, не могут участво­вать в составе суда, рассматривающего дело, так как они заинтересованы в исходе дела и, следовательно, подлежат отводу в силу ст. 43 УПК РСФСР. Участие в составе суда председателя колхоза Машукова тем более неправильно, что он участвовал в составлении тех до­кументов, на основании которых против Гордеевой было возбуждено уголовное преследование. Вследствие этого следует признать, что данное дело рассмотрено в неза­конном составе суда и поэтому, в силу п. 1 ст. 145 УПК РСФСР, приговор подлежит безусловной отмене»1.

Лицо, допрошенное в качестве свидетеля, не может, конечно, участвовать в рассмотрении этого дела в ка­честве судьи. Но возможны случаи, когда то или иное лицо не было еще допрошено в качестве свидетеля, однако обладает сведениями, имеющими значение для дела, в частности, было очевидцем того деяния, которое составляет предмет судебного рассмотрения. Вправе ли это лицо участвовать в рассмотрении дела в качестве судьи? Хотя формальных препятствий к этому, казалось бы, не имеется, но, исходя из смысла закона, устанавли­вающего основания отвода судей, на указанный вопрос следует ответить отрицательно.

При рассмотрении в порядке надзора дела Синелобова, признанного виновным в хулиганстве и в нанесе­нии грубых оскорблений Каракиной, было установлено, что в состав суда входил в качестве народного засе­дателя Еремин, который по заявлению потерпевшей, был очевидцем хулиганских действий Синелобова. Верховный суд СССР признал, что Еремин не мог входить в состав суда, рассматривающего данное дело. «Согласно п. 3


- 106 -


ст. 43 УПК РСФСР судья не может участвовать в рас­смотрении дела, если он участвовал в деле в качестве свидетеля. Смысл этого правила заключается не только в том, чтобы устранить из состава суда то или иное лицо исключительно по формальному признаку участия этого лица в качестве свидетеля. Требование закона в этой части вызывается тем соображением, что судья, будучи очевидцем инкриминируемого действия или без­действия, еще до проверки всех обстоятельств по делу является в суд с уже заранее сложившимся мнением, что препятствует ему, при всей его добросовестности, быть беспристрастным судьей, обязанным вынести ре­шение по своему убеждению, основанному на рассмо­трении всех обстоятельств дела в их совокупности (ст. 319 УПК РСФСР). Таким образом, по смыслу за­кона, мнение судьи, выраженное в решении по делу, должно сложиться не до рассмотрения дела, а исключи­тельно в результате рассмотрения и оценки всех дока­зательств по делу. Поэтому сопоставление ст. ст. 43 и 319 УПК РСФСР заставляет придти к выводу, что тре­бование п. 3 ст. 43 УПК РСФСР распространяется не только на те случаи, когда лицо участвовало в деле в качестве свидетеля, как это буквально выражено в за­коне, но и на те случаи, когда лицо, являясь очевидцем инкриминируемого преступления, могло бы участвовать в деле в качестве свидетеля, что вытекает из общего смысла и духа закона. Помимо изложенного, такой вы­вод оправдывается и практическими соображениями, так как в процессе рассмотрения дела всегда может воз­никнуть необходимость допроса лица, участвующего судьей в деле, в качестве свидетеля по делу, что долж­но повлечь за собой отложение дела и назначение дру­гого состава суда». По этим основаниям, а также ввиду неполноты исследования дела, приговор был отменен и дело передано на новое расследование2.

б) Непрекращение судом дела при на­личии условий, обязательно влекущих прекращение. При наличии в деле обстоятельств, указанных в ст. 4 УПК РСФСР, уголовное дело не мо-


- 107 -


жет быть возбуждено, а дело, которое уже было воз­буждено, должно быть прекращено в любой стадии про­цесса, следовательно, и в стадии судебного разбиратель­ства. Поэтому, если суд, несмотря на наличие в деле какого-либо из указанных обстоятельств, все же дело это рассмотрел по существу и вынес приговор, то при­говор этот должен быть кассационной инстанцией отме­нен и дело производством прекращено.

Таким же — хотя прямо законом и не предусмотрен­ным — основанием обязательной отмены приговора и прекращения дела является наличие вступившего в за­конную силу приговора в отношении того же лица по об­винению в том же преступлении (ст. 3 УПК РСФСР).

в) Рассмотрение дела в отсутствии подсудимого, когда такое рассмотрение по закону не допускается. Участие подсуди­мого в судебном разбирательстве является одним из условий полного и всестороннего исследования дела. Вместе с тем участие это обеспечивает подсудимому возможность защищаться путем дачи показаний и объяснений и путем участия в допросе других подсуди­мых, свидетелей и экспертов. Поэтому советский уго­ловный процесс требует, по общему правилу, присутст­вия подсудимого при рассмотрении дела по существу и допускает заочное рассмотрение дела судом первой ин­станции только в виде исключения в немногих случаях исчерпывающе указанных в законе (ст. 265 УПК РСФСР). Во всех же остальных случаях рассмотрение дела по существу в отсутствии подсудимого предста­вляет собой такое процессуальное нарушение, которое лишает подсудимого права на защиту и влечет за собой отмену приговора.

При пересмотре в порядке надзора дела Кольковой, Верховный суд СССР установил, что наряду с другими процессуальными нарушениями, суд первой инстанции допустил также нарушение, выразившееся в том, что подсудимая, отказавшаяся давать показания, была уда­лена из зала заседания и дело было рассмотрено заочно. «Согласно ст. 259 УПК РСФСР, — указывает Верховный суд СССР, — удаление подсудимого из зала допускает­ся только в случаях нарушения подсудимым порядка заседания, а также при неподчинении его распоряжениям председательствующего. Между тем отказ подсудимого


- 108 -


от дачи показаний не является обстоятельством, подпа­дающим под признаки ст. 259 УПК, так как дача пока­заний является правом, а не обязанностью подсудимого и зависит исключительно от его желания, как это, в ча­стности, явствует из ст. 282 УПК РСФСР. Подсудимый, отказавшийся от дачи показаний, не может быть поэтому лишен права участия в судебном заседании, в частности, принимать участие в допросе свидетелей и других под­судимых, возбуждать ходатайства перед судом и т. д. Заочное рассмотрение дела по мотивам отказа подсуди­мого от дачи показаний представляет собой также на­рушение ст. 265 УПК РСФСР, содержащей исчерпываю­щий перечень случаев возможности заочного рассмо­трения дела, среди которых отказ подсудимого от дачи показаний не указан. Поэтому заочное рассмотрение дела Кольковой было допущено с грубым нарушением права обвиняемого на защиту»1.

По аналогичным основаниям был отменен приговор по делу Бурова и Фадеева, осужденных за кражу. Дело это было рассмотрено судом заочно, несмотря на то, что подсудимые содержались под стражей в том же го­роде, где заседал суд. Однако суд нашел возможным рассмотреть дело по существу потому, что хотя подсу­димые не были доставлены в судебное заседание, но адвокат не возражал против слушания дела в отсут­ствии подсудимых.

«По делу установлено, — указывает Верховный суд СССР,— что подсудимые не могли скрываться от суда, так как находились под стражей; вместе с тем в деле отсутствуют какие-либо данные о том, что сами подсу­димые выразили согласие на то, чтобы дело слушалось заочно. Адвокат, мотивировавший свое согласие на это только тем, что подсудимые не были доставлены в суд, грубо нарушил право подсудимых на защиту и превы­сил свои полномочия, так как, не имея прямого поруче­ния от подсудимых сделать подобное заявление, он с последним выступить не мог»1.


- 109 -


Приговором линейного суда Белорусской железной дороги Лукомлянская была признана виновной в растра­те 4103 руб. и осуждена по ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголов­ной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Железнодорожная коллегия Верховного суда СССР своим определением от 18 янва­ря 1949 г. отменила приговор, указав что «линейный суд в нарушение ст. 265 УПК РСФСР, рассмотрел дело по обвинению Лукомлянской заочно неосновательно, так как в деле нет данных, из которых было бы видно, что Лукомлянская уклоняется от явки в суд. Лукомлянская, как это видно из дела, находилась под подпиской о не­выезде и проживала в г. Новосибирске»2.

г) Рассмотрение без участия защитни­ка дела, в котором участие защитника обязательно. Право на защиту обеспечивается об­виняемому ст. 111 Сталинской Конституции и является одним из основных положений Советского уголовного процесса. Защитник участвует в деле каждый раз, когда он приглашен для этого подсудимым; кроме того, закон устанавливает ряд случаев, когда участие защитника является обязательным и когда, поэтому, суд обязан обеспечить участие защитника в деле без особого о том заявления или ходатайства подсудимого.

Следует отметить, что уголовно-процессуальные ко­дексы РСФСР (ст. 55), Белорусской ССР (ст. 55), Гру­зинской ССР (ст. 54), Армянской ССР (ст. 54) и Таджик­ской ССР (ст. 76), перечисляя случаи обязательного уча­стия защитника в деле, не упоминают о делах, в которых подсудимыми являются несовершеннолетние. Но, учиты­вая особо важное значение, какое имеет оказание юри­дической помощи несовершеннолетним подсудимым, На­родный Комиссар Юстиции СССР и Прокурор СССР своим приказом от 11 июня 1940 г. № 67/110 предписы­вают «не допускать рассмотрения в суде дел о престу­плениях несовершеннолетних без участия защиты»3. Ко-


- 110 -


дексы же других союзных республик предусматривают обязательное участие защитника по всем делам, где подсудимыми являются несовершеннолетние: ст. 53 УПК Украинской ССР, ст. 52 УПК Азербайджанской ССР, ст. 88 УПК Узбекской ССР и ст. 11 УПК Туркменской ССР.

Таким образом, рассмотрение дела о несовершенно­летнем подсудимом без участия защитника является безусловным кассационным основанием, т. е. является та­ким нарушением, которое влечет за собой обязательную отмену приговора1.

Отказ подсудимого от защитника не препятствует участию в том же деле прокурора (ст. 55 УПК РСФСР). Но там, где не последовал отказ подсудимого от за­щитника, рассмотрение дела с участием прокурора и без участия защитника является нарушением основных на­чал советского уголовного процесса и исключает воз­можность оставления приговора в силе.

Рассмотрев в порядке надзора дело Черепанова и Красильникова, Верховный суд СССР нашел, что «при рассмотрении дела в судебном заседании участвовал прокурор и адвокат-защитник интересов подсудимого Красильникова; защита же Черепанова, интересы кото­рого находились в противоречии с интересами Красиль­никова, судом не была обеспечена. Черепанов в судеб­ном заседании не отказался от защиты, а, наоборот, обращал внимание суда на необеспеченность его, Чере­панова, защитой и просил об истребовании документов. Прокурор, участвовавший в процессе, просил суд откло­нить ходатайство Черепанова, и суд необоснованно хо­датайство подсудимого отклонил, одновременно предо­ставив ему право самозащиты, чем грубо нарушил ст. 55 УПК РСФСР и ст. 111 Конституции СССР». По этим основаниям приговор был отменен и дело передано на новое судебное рассмотрение2.


- 111 -


По тем же мотивам был отменен приговор по делу Проничева. «В то время, — указывает Верховный суд СССР, — как дело рассматривалось с участием прокуро­ра, адвокат подсудимому назначен не был. Отметка в протоколе судебного заседания, о том, что подсудимый отказался от защиты, вызывает сомнение, так как она сделана в виде приписки и в ненадлежащем месте. Кро­ме того, осужденный Проничев в поданной им надзор­ной жалобе не только не подтверждает своего отказа от защиты, но и прямо ссылается на нарушение судом ст. 55 УПК РСФСР. При таком положении вещей нельзя признать приговор законным»3.

Рассмотрение дела с участием прокурора и без уча­стия защитника возможно только тогда, когда отказ от защитника был прямо и ясно выражен подсудимым и притом по его собственной инициативе, но не по пред­ложению суда, так как в последнем случае вызывает сомнение добровольность этого отказа.

При пересмотре в порядке надзора дела Матайса было установлено, что в связи с неявкой адвоката в судебное заседание суд обратился к подсудимому с вопросом, не возражает ли он против слушания дела без защитника, на что подсудимый выразил согласие, после чего дело было рассмотрено по существу. «Согла­сно ст. 55 УПК РСФСР, — указывает Верховный суд СССР, — рассмотрение дела с участием прокурора и без участия защиты допускается только при отказе подсуди­мого от защиты. Между тем все указанные выше обстоя­тельства, сопутствовавшие выраженному подсудимым согласию на слушание дела без защиты, не дают осно­вания рассматривать согласие подсудимого как отказ, предусмотренный ст. 55 УПК РСФСР, предполагающий инициативу самого подсудимого на отказ от защиты». По этим основаниям приговор был отменен и дело пере­дано на новое судебное рассмотрение1.

Если защитник назначен или допущен к участию в деле, то рассмотрение этого дела без защитника являет-


- 112 -


ся неправильным и нарушает право обвиняемого на за­щиту. Согласно определению подготовительного заседа­ния дело Кольбова должно было рассматриваться с участием прокурора и защитника. Однако прокурор в судебное заседание не явился и суд вынес определение о слушании дела без участия представителей обвинения и защиты, мотивируя это тем, что прокурор, будучи за­нят по службе, не может выступить по делу. Верховный Суд СССР признал, что «этим определением .суд не толь­ко нарушил ст. 268 УПК РСФСР, которая без всяких изъятий предписывает отложение дела слушанием при неявке обвинителя или защитника и невозможности за­мены их другими лицами, причем независимо от того, вызвана ли неявка их в судебное заседание уважитель­ной или неуважительной причиной. Исключая своим опре­делением участие сторон в судебном заседании, суд тем самым исключил участие защитника, лишив, таким об­разом, обвиняемого, вопреки ст. 8 Закона о судоустройстве, права иметь защитника». Ввиду этого, а также учитывая наличие в деле других нарушений, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР своим определением от 14 июня 1947 г. отменила при­говор и передала дело на новое расследование2.

Советский уголовный процесс обеспечивает обвиняе­мому не только право иметь защитника, но и право избрать защитника по своему усмотрению. Поэтому в тех случаях, где участие защиты обязательно в силу закона, подсудимый может отказаться от назначенного ему защитника и пригласить того защитника, которому он желает доверить охрану своих законных интересов в суде. При рассмотрении в суде первой инстанции дела Суровой подсудимая возбудила ходатайство о пригла­шении защитника по ее выбору; прокурор дал заключе­ние об отклонении ходатайства подсудимой на том осно­вании, что в деле участвует адвокат по назначению. Суд подсудимой в ходатайстве отказал и рассмотрел дело по существу.

«Тем самым суд признал,—указывает Верховный суд СССР, — что подсудимый лишен права пригласить защитника по своему выбору в том случае, если в деле


- 113 -


участвует защитник по назначению. Такой вывод нахо­дится в несоответствии с принципами советского уго­ловного процесса, согласно которым суд в требуемых законом случаях назначает защитника только в том случае, если защитник не избран самим подсудимым по соглашению (ст. 250 УПК). Замена защитника в случае неявки последнего может быть произведена судом толь­ко с согласия обвиняемого (ст. 268 УПК). Таким обра­зом, советский закон неукоснительно и последовательно обеспечивает право самого обвиняемого на выбор за­щитника из числа лиц, имеющих право по закону вы­ступать в качестве защитников на суде (ст. 53 УПК). Суд же лишил этого права подсудимую, грубо нарушив тем самым ее право на защиту». Ввиду этого нарушения, а также неполного исследования дела приговор был от­менен1.

Согласно ст. 251 УПК РСФСР при противоречии ин­тересов нескольких подсудимых каждый из них должен иметь отдельного защитника, так как только при этом условии подсудимым может быть обеспечено их право на защиту. Поэтому если один защитник был представи­телем интересов двух или более подсудимых, чьи инте­ресы противоречивы, налицо такое же процессуальное нарушение, как если бы защитника в деле вовсе не было, почему приговор в этом случае безусловно подле­жит отмене.

Рассмотрев в кассационном порядке дело Музыкина, Кошеленко, Носова и др., Военная коллегия Верховного суда СССР оставила приговор в силе, лишь частично изменив его, и при этом вынесла частное определение, в котором указала Военному Трибуналу, что им допущено нарушение ст. 251 УПК РСФСР, так как ввиду некото­рых разногласий между отдельными подсудимыми сле­довало допустить по настоящему делу не двух, а трех адвокатов, но что «приговор не отменяется лишь только потому, что указанное выше нарушение не отразилось на правильном рассмотрении дела по существу».

Пленум Верховного суда СССР признал это опреде­ление Военной коллегии неправильным и указал, что


- 114 -


«... согласно ст. 415 УПК РСФСР приговор подлежит безусловной отмене в случае рассмотрения без участия защитника дела, в котором участие защитника является обязательным. Совершенно очевидно, что к числу слу­чаев рассмотрения дела без участия защитника должен быть отнесен и тот случай, когда один защитник назна­чен для защиты двух или более подсудимых с противо­речивыми интересами, так как такая организация защиты равносильна оставлению другого подсудимого или всех их без защиты». По этим основаниям, а также ввиду неполноты исследования дела приговор военного трибу­нала и определение Военной коллегии были отменены и дело передано на новое расследование2.

Равным образом был отменен в порядке судебного надзора приговор по делу Баба и Гашимова потому, что «суд при рассмотрении данного дела допустил ряд на­рушений норм УПК Азербайджанской ССР. В частно­сти, при наличии противоречий в интересах обвиняемых суд назначил им одного адвоката, чем нарушил ст. 251 УПК Азербайджанской ССР»3.

Как было указано выше, перечень безусловных кассационных оснований содержат в себе лишь уголовно-процессуальные кодексы РСФСР, Белорусской ССР, Грузинской ССР, Армянской ССР, Азербайджанской ССР и Таджикской ССР; кодексы же Украинской ССР, Узбекской ССР и Туркменской ССР не говорят особо о тех процессуальных нарушениях, которые обязательно влекут за собой отмену приговора. Однако, исходя из основных положений советского уго­ловного процесса, единых для всего советского уголовно-процессуального законодательства, следует признать, что рассмотренные выше процессуальные нарушения должны всегда влечь за собой отмену приговора в судебной практике и тех союзных республик, кодексы которых перечня безусловных кассационных оснований в себе не содержат.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14




Похожие:

Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconТворческое наследие воспоминания и размышления о театре
Всесоюзный научно-исследовательский институт искусствознания Министерства культуры СССР
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconСНиП 02. 03-84
Л. Гугель), Южгипрошахтом Минуглепрома СССР (Е. М. Дуров, А. М. Парецкий), вними минуглепрома СССР (кандидаты техн наук И. И. Добкин,...
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconА. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья
Некоторые аспекты реализации принципа диспозитивности в рамках производства по делам частного обвинения
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconСтроительные нормы и правила защита горных выработок от подземных и поверхностных вод сниП 06. 14-85 издание официальное
Шахтспецстрой и треста Союзшахтоосушение Минмонтажспецстроя СССР (инженеры Я. И. Фэйгин, Э. В. Олизаревич, Л. Н. Московская). Всегингео...
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconТезисы докладов том I
Экономические предпосылки необходимости создания министерства охраны природы е. А. Тюгашев Институт экономики унц ан СССР
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconЕ. А. Тюгашев, А. А. Часовских институт экономики унц ан СССР (г. Свердловск)
Госплан cссp госкомтруд СССР цсу СССР еженедельник ЦК кпсс "Экономическая газета"
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconУказ Президента РФ от 13 октября 2004 г. N 1313 "Вопросы Министерства юстиции Российской Федерации"
В целях совершенствования деятельности Министерства юстиции Российской Федерации по защите прав и свобод человека и гражданина и...
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconCНиП 01. 09-91
Усср (канд техн наук А. А. Петраков; канд техн наук Ю. Л. Бучинский), Киевзнииэп госкомархитектуры (канд техн наук В. Б. Шевелев),...
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconА. С. Сливков, преподаватель кафедры военной администрации, административного и финансового права Военного университета, кандидат юридических наук, капитан юстиции
Ти государственной политики в области материального обеспечения военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы, связанные с...
Всесоюзный институт юридических наук министерства юстиции СССР iconДействительный член Академии исторических наук
Ссср, так и самого СССР. В силу названных причин эти люди не столько перестали ухаживать за «виноградником», сколько активно принялись...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов