Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья icon

Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья



НазваниеЗамечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья
страница1/3
Дата конвертации12.09.2012
Размер466.08 Kb.
ТипСтатья
  1   2   3

Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к законопроекту УПК Российской Федерации


 

Общие соображения

Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статьями 6 (части 1 и 2), 8 и 10 Европейской Конвенции о защите прав человека

1. Авторы Проекта всерьез поработали, чтобы привести текст УПК в соответствие с современными тенденциями уголовной политики, а уголовные процедуры приблизить к состязательной модели уголовного судопроизводства (такой подход принят сейчас в большинстве стран Центральной и Восточной Европы).

Например, предоставление потерпевшему большего объема прав ясно показывает стремление сделать участие в процессе лиц, непосредственно затронутых преступлением, более активным, чем это было на протяжении десятилетий.

В дополнение к положениям, гарантирующим права потерпевших на информацию, относящуюся к делу. Проект содержит ряд норм, содержащих противовесы монополии прокурора на определение направлений уголовного преследования по делу. Сторонам предоставляется намного больше прав определять ход производства по делу посредством соглашений или отказ от конкретных прав. Авторы Проекта также установили, что при наличии определенных условий примирение между потерпевшим и правонарушителем должно превалировать над строгим правилом обязательного уголовного преследования.

2. В то же время разнобой в подходах к уголовной политике дает противоречивые результаты, и, похоже, что авторы Проекта по некоторым позициям не смогли гармонизировать отличные друг от друга соображения уголовной политики.

а) Стремление наделить потерпевшего более широкими правами и стремление включить в процесс отправления правосудия представителей общественности может поставить под угрозу другую цель авторов Проекта, а именно – установление надлежащего баланса между обвинением и защитой, столь присущего состязательной модели уголовного судопроизводства. К тому же, расширенный объем прав потерпевшего усложняет уголовную процедуру, предусмотренную Проектом УПК, и может привести к затягиванию процесса. Поэтому можно посоветовать пересмотреть нормы Проекта относительно процессуального статуса потерпевшего и найти также такие формы защиты прав потерпевших вне уголовно-процессуального регулирования, которые могли бы более эффективно защитить их законные интересы, чем это предусмотрено в данном Проекте. К таким формам можно отнести, например, некие программы надлежащей защиты прав потерпевших, которыми ведали бы правоохранительные органы – с тем, чтобы избежать "повторной виктимизации" потерпевших, либо создание неких обязательных для исполнения планов возмещения ущерба, причиненного им в результате преступления.


b) Другой пример запутанности, вытекающей из отличных друг от друга целей уголовной политики: Проект сохраняет в силе существующую норму, разрешающую прокурору прекратить уголовное дело, если обвиняемый (впервые совершивший преступление) или предположительно совершенное им деяние перестали быть общественно опасными (статья 32)  1.

Прокурор наделяется дискреционным полномочием устанавливать, является ли преступление "небольшой или средней тяжести" или когда "общественная опасность" перестает существовать. Соответственно, статья 32 отражает принцип практической целесообразности, реализация которого нацелена на то, чтобы избежать стигматизации лиц, впервые совершивших преступление, и разгрузить суды. Этот принцип может пострадать в результате озабоченности авторов Проекта охраной интересов потерпевшего, поскольку статья 32 (3) устанавливает, что возражение потерпевшего против прекращения дела автоматически влечет за собой обвинение и судебное рассмотрение дела.

3. В некоторых отношениях – главным образом это касается досудебной стадии производства по делу – Проект, похоже, придерживается прежней, советской модели уголовного процесса. Это проявляется, среди прочего, в чрезвычайно детализированной регламентации этой первой стадии процесса и в широком объеме процессуальных прав следователя, который в дополнение к тому, что он производит большинство следственных действий на досудебной стадии, ответственен за составление обвинительного заключения.

Проект содержит институты общественного обвинителя и общественного защитника, которые в дополнение к заявлениям, характеризующим личность обвиняемого, и рекомендациям относительно приговора наделены правом выступать еще и по вопросам "доказанности обвинения". Практика покажет, как эти институты будут функционировать в новых социальных условиях.

4. Намерения авторов регламентировать все ситуации, которые могут иметь место в ходе уголовного процесса, вполне понятны. Детальной регламентацией авторы со всей очевидностью стремятся установить пределы усмотрению властей – устремление, вполне согласующееся с принципами верховенства права. Однако благое намерение имеет результатом Проект УПК, который труден для восприятия и работы с ним. Некоторые институты встречаются в нормах кодекса по несколько раз, и соотношение между этими нормами не всегда ясно. Поэтому зачастую крайне затруднительно уяснить, какие именно нормы применимы к той или иной конкретной ситуации. Текст уголовно-процессуального кодекса адресован не только органам расследования, прокуратуре и судам, но также и лицам, не имеющим юридических познаний. Усложненность Проекта и отсутствие ясности по некоторым позициям вызывают потому озабоченность по поводу доступности правосудия гражданам.

а) Проект содержит ряд положений, которые должны содержаться в других законодательных актах. Поскольку задача уголовно-процессуального кодекса состоит в регулировании процессуальных отношений между участниками уголовного процесса, нормы, регламентирующие внутриведомственные отношения внутри того или иного органа, не должны быть частью уголовно-процессуального закона. По этой причине из Проекта следует изъять те его части, которые, например, имеют отношение к обязанностям и компетенции "начальника органа дознания", и положения, наделяющие определенными полномочиями лиц, занимающих должности на различных уровнях конкретного учреждения (руководитель прокуратуры, его заместитель).

b) Намерение авторов Проекта ограничить дискреционную власть органов, включенных в уголовный процесс, очевидно. Этой цели служит среди прочих статья 5, содержащая разъяснения некоторых терминов, используемых в Проекте. Тем не менее, остается ряд положений, которые могут использоваться произвольно. Например, неясно, что означают понятия тяжкое преступление и особо тяжкое преступление, тогда как с этими понятиями связаны серьезные последствия (к последнему отнесены преступления, караемые пожизненным лишением свободы или смертной казнью, статьей 370, определяющей подсудность дел суду присяжных; в других же местах, однако, меры наказания не указываются).

В соответствии со статьей 159 прокурор вправе возбудить уголовное дело, если "сообщение о каком-либо преступлении имеет особое общественное значение" даже по тем делам, по которым в соответствии с общим правилом только потерпевший может возбудить производство. Это положение в дополнение к той озабоченности, которая возникает ввиду норм, установленных статьей 8 Конвенции, несет в себе риск произвольного отправления правосудия.

с) Не всегда легко установить, какие нормы Проекта надлежит применять в конкретной ситуации, поскольку не всегда ясно соотношение между положениями, содержащимися в различных частях Проекта. Очевидно, что нормы, изложенные в части "Общие положения" должны применяться на всех стадиях процесса, если только не предусмотрены отклоняющиеся (специальные) положения для конкретной стадии. Однако, в некоторых местах часть "Общие положения" содержит также и особую норму, подлежащую применению на конкретной стадии процесса. Статья 29, например, содержит перечень общих "препятствий" производству по делу, как на стадии расследования, так и на стадии производства по делу в суде, однако часть третья содержит специальную норму, применимую только на стадии рассмотрения дела в суде. Соответственно, суд обязан довести разбирательство дела до конца и постановить оправдательный приговор, если во время разбирательства установлено отсутствие события преступления или отсутствие в деянии состава преступления.  2

Положение схожего содержания относительно продолжения производства по делу в случае обнаружения двух упомянутых обстоятельств в ходе подготовки к судебному разбирательству помещено, однако, среди специальных норм главы 33, касающейся подготовки к судебному заседанию. В отсутствие конкретной статьи по поводу взаимосвязи положений, изложенных в различных главах, не ясно, в какой степени, например, нормы, содержащиеся в главе о подготовке к судебному заседанию, могут применяться на стадии судебного разбирательства  3 или нормы, регламентирующие производство в суде первой инстанции, могут применяться в апелляционном или кассационном производстве. Эти неопределенности поднимают серьезные вопросы с точки зрения соответствия идеям верховенства права.

^ Замечания Хартмута Хорсткотта (Германия), соотнесенные со статьей 6 (части 1 и 3) Европейской Конвенции о защите прав человека

По сравнению с уголовно-процессуальными кодексами стран континентальной Западной и Центральной Европы российский Проект Уголовно-процессуального кодекса весьма объемист, не столько за счет числа статей, сколько ввиду очень детализированной регламентации, что и привело к тому, что в нем есть статьи, примечательные по своей пространности. В огромном количестве статей, начиная со статьи 7(3), статьи 11(3) и статьи 12(1), содержатся перечисление участников процесса. Поскольку многие из этих перечней одинаковы, читатель может выпустить из внимания тот факт, что та или иная группа лиц опущена в том или другом перечне. Та же проблема возникает, когда большое число норм, применяемых к обвиняемому, повторяется в статье, относящейся к подозреваемому (статьи 41 и 42). Было бы проще перечислить нормы, применимые как к подозреваемому, так и к обвиняемому, и указать изменения в процессуальном статусе лица, когда подозреваемый становится обвиняемым. Отсылочные нормы используются намного реже, чем это могло быть. Более того, нормы, регулирующие один и тот же предмет, разбросаны по разным статьям, при этом некоторые из них появляются в ином контексте. Примером могут быть общие нормы Проекта, относящиеся к защитнику (статьи 44-46, 21, 5-22), 30, 18(4)). Вообще, нормы Части первой ("Общие положения") не настолько точны и абстрактны, что они могли бы освободить другие части Проекта от детальных норм. В отличие от уголовно-процессуальных кодексов стран Западной и Центральной Европы, Проект регулирует не только основную структуру процесса, права и свободу лиц, вовлеченных в уголовный процесс, и доступные средства защиты против неправосудия. Проект содержит множество правил, которые скорее должны содержаться в практических пособиях для дознавателей, следователей, прокуроров и судей. Такого рода нормы являются рецептами для практических действий, но не представляют собой и не гарантируют наличие необходимых элементов законности процессуальных действий. Например, в статье 189 нормативные элементы содержатся лишь в части 1 (присутствие понятых необязательно) и части 2 (вынесение постановления); в статье 187 части 3 и 4 лишены какого либо правового смысла. Другие примеры такого рода мы находим в нормах глав 22 и 23 и в статье 176.

Ясно, что в намерения авторов входило составить такой текст закона, который был бы ясен читателю, который не привык удерживать в уме всю систему уголовного правосудия и другие положения кодекса. И хотя достойно похвалы составлять законы, которые будут понятны каждому полицейскому и даже каждому гражданину, такой подход прячет в себе опасности – важные нормы остаются вне внимания, поскольку они скрыты под массивом слов. Не всегда легко уяснить, в какой мере различные словесные формулировки положений, относящихся к сходным вопросам, нацелены на достижение различных результатов, а в какой – на стилистическое разнообразие. Тем самым ясность юридической архитектуры теряется, и этот изъян никак не компенсирует доходчивостью текста.

Насколько мы понимаем, однако, основная законодательная техника, или "язык" Проекта являются старой традицией законотворчества, частично связанной с советскими временами, но в некоторых отношениях берущей свое начало еще во временах до 1917 года 4. Учитывая давность традиции, нелегко утверждать, что точный язык закона, то есть более краткий текст кодекса, будет достоинством при режиме верховенства права. Следует добавить, что язык законодательства европейских государств с недавнего времени значительно отошел от латинской краткости, не говоря уже о картезианской ясности.

Отталкиваясь от перевода, странные термины употреблены в статье 196 (6) и многих других аналогичных положениях – следователь и дознаватель имеют "право", вправе предпринимать или не предпринимать те или иные следственные действия. Для западного юриста термин "право" означает субъективное право личности. Это права обвиняемого, потерпевшего и свидетеля; их надо ограждать, поскольку они вовлечены в уголовный процесс не по своей воле. Их права должны ограждаться и сбалансированно соотноситься с интересами общества в борьбе с преступностью. В этом смысле УПК переводит конституционные права гражданина в повседневную практику. Даже "права" защитника, которые перечислены во второй и третьей частях статьи 48, нацелены на защиту прав обвиняемого – у защитника нет собственных прав. Уголовно-процессуальный кодекс – не тот документ, в котором следует запечатлевать субъективные права представителей системы уголовной юстиции. Он определяет полномочия государства по вмешательству в права граждан, и только в этом смысле действия дознавателей, следователей, прокуроров и судей легитимны. Представитель уголовной юстиции может, конечно, защищать себя от жалобы на то, что он действовал незаконно, ссылаясь на то, что его действия на самом деле соответствовали УПК.

^ Анализ положений проекта УПК с точки зрения конкретных положений Европейской конвенции о защите прав человека

Соответствие статье 5 Конвенции. Замечания Стефан Трекселя (Швейцария)

Вступление При подготовке данного документа я использовал следующую методику: отправной точкой для меня служили правовые нормы Европейской Конвенции о защите прав человека (Конвенция) как они истолкованы Европейской комиссией по правам человека и Европейским судом по правам человека в Страсбурге. Указанное является той шкалой, которой измеряется Проект УПК Российской Федерации. Центр внимания затем переместится на сам Проект с целью оценить, в какой мере он отвечает стандартам современного государства, основанного на уважении прав человека и верховенства права.

Прежде чем перейти к различным статьям Кодекса, позвольте мне в порядке вступления изложить некоторые соображения общего характера.

Во-первых, трудно не согласиться с тем фактом, что какой-либо законодательный акт или какой-либо кодекс – это одно дело, другое дело – практическое, ежедневное отправление правосудия как нижестоящими, так и вышестоящими судебными инстанциями. Не может быть сомнения в том, что "хороший" кодекс представляет собой огромную ценность, он совершенно необходим. Тем не менее, сам по себе он не гарантирует "хорошее" отправление правосудия. Конечно, прежде всего, требуется точное исполнение закона. Таковое исполнение закона должно следовать не только букве, но также и духу кодекса. Для достижения этой цели наиболее важно, чтобы должностные липа всех уровней – от патрульных милиционеров до судей высших судебных инстанций -обязаны были бы не только знать закон, но и были бы воспитаны в духе уважения к лицу, которое имеет иные жизненные установки, не просто общечеловеческие, но даже и отвратительно преступные. Это задача для юридических ВУЗов и для профессиональных организаций юристов в их деятельности по постоянному совершенствованию служения власти обществу.

Во-вторых, говоря о более технических вещах, в Проекте отсутствует норма о соотношении данного кодекса с другими смежными законодательными актами. В частности, я имею в виду Федеральный закон о порядке содержания под стражей лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений от 21 июня 1995 года (Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, No. 29, стр. 2759). Похоже, что последняя редакция УПК должна четко иметь высшую юридическую силу по отношению к данному закону, но полезно было бы пересмотреть его как можно скорее – он должен быть ограничен только вопросами порядка лишения свободы, а не фактами лишения свободы.

^ II. Статья 5 (1с) Конвенции: основания ареста и задержания подозреваемого

1. Существенные условия

а) Нормы Конвенции

Согласно статье 5 (1 с) арест и задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, обоснованы inter alia, если они произведены правомерно и "в порядке, установленном законом". При изучении конкретных законодательных актов на предмет их соответствия данным условиям может и не возникнуть никаких проблем. На самом деле, настоящее заключение должно исходить, конечно, из того, что в любом конкретном случае требования Кодекса будут соблюдаться. И все же отсылки к (национальному) закону, регулярно появляющиеся в тексте Конвенции, не означают, что правовые нормы Конвенции слепо воспринимают любые положения национального законодательного акта, указа и т.п. автоматически как "правовая норма" в том значении, каком она понимается Конвенцией. В решении по делу Sunday Times vs. UK от 26 апреля 1979 года (Series A No. 30), Европейский суд по правам человека установил два конкретных условия: правовая норма должна быть доступна для понимания (в данном случае проблем не возникает), и она должна быть в достаточной мере точной (loc.cit. параграф 50). Это тот критерий, которым следует руководствоваться при оценке Проекта УПК.

Далее, арест подозреваемого обоснован только в том случае, если имеет целью доставку арестованного "к компетентному судебному органу". Подозрение должно быть "обоснованным", то есть должно основываться на объективных фактах (сравните с решением Европейского суда по правам человека от 27 марта 1991 года по делу Fox, Campbell and Hartley vs. UK (Series A No. 190). В то время, как содержание под стражей до суда должно быть обосновано дополнительными причинами, такими как вероятность того, что обвиняемый скроется от правосудия, будет манипулировать доказательствами, совершит (новые) преступления или – это менее учитываемый фактор – будет представлять угрозу общественному порядку (сравните с решением Европейского суда по правам человека от 26 июня 1991 года по делу Letellier vs. France (Series A No. 207), для производства первоначального ареста, вопреки процессуальным традициям стран континентальной Европы, не требуется ни одной из этих конкретных причин.

b) Проект

Вопрос о "задержании"

Основания задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, изложены в Статье 87. Используется российский термин задержание. Две части статьи регламентируют два разных события.

^ Статья 87 (1) наделяет орган дознания, следователя или прокурора правом задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, при наличии обстоятельств, что по латыни именуется flagranti: когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения, когда очевидец прямо укажет на данное лицо, как на совершившее преступление, или когда на этом лице или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. Это вполне соответствует нормам уголовно-процессуальных кодексов многих западноевропейских стран. Я, тем не менее, должен добавить один комментарий. Во всех трех ситуациях важно, чтобы между совершением преступления и арестом был бы очень короткий промежуток времени. У меня нет сомнения, что авторы Проекта имели это в виду, но было бы желательно, чтобы текст отразил бы это достаточно четко – в представленном Проекте это не наблюдается. ...

Статья 90 далее перечисляет "основания освобождения лица, задержанного по подозрению в совершении преступления". Хотя сами по себе основания, перечисленные в данной статье, не за что критиковать, сама норма вызывает некоторое замешательство. Подход к лишению человека свободы с позиций охраны прав человека основывается на принципе praesumptio libertatis. Это означает, что в законе должны быть указаны (узко сформулированные) основания, которые допускают в исключительном порядке лишить человека свободы. Если эти основания отсутствуют, лицо должно быть освобождено. Освобождению не надо "быть на основании закона" или "законным" либо производиться "в порядке, предписанном законом".

^ Статья 90 (3) устанавливает сильное и потенциально очень эффективное средство охраны личной свободы человека в том смысле, что обязывает начальника места заключения ex officio освободить задержанного, если постановление о заключении под стражу не поступает в течение 48 часов. С удовлетворением можно отметить, что соответствующая норма содержится в статье 50 (3 подпункт) Федерального закона о содержании под стражей. ...

Далее, ^ Статья 92(3) делает исключение: "когда это диктуется особым характером дела, в целях надлежащего обеспечения соблюдения тайны первоначального этапа следствия, с санкции прокурора, его заместителя", "уведомления родственников или других лиц об аресте" возможно не производить вообще – пользуясь популярным международным выражением, арестованный может содержаться под стражей incomunicado. Это может создать проблемы ввиду статьи 8 Конвенции, на этот раз не с точки зрения охраны интересов личной жизни, а с точки зрения охраны интересов семейной жизни. Более серьезные проблемы в этой связи возникают ввиду права на защиту, гарантируемого статьей б Конвенции. В решении по делу John Murray vs. UK от 8 февраля 1996 года (Reports 1996, р.30), Суд усмотрел нарушение законности в отсрочке предоставления жалобщику по делу возможности связаться со своим адвокатом. В деле были конкретные обстоятельства, но можно исходить из того, что контакт с адвокатом должен быть обеспечен немедленно, поскольку такой контакт представляет собой важную гарантию для задержанного лица.

Что вызывает критику в статье 92 (3), это тот факт, что в ней нет указаний на характер исключительных обстоятельств. В этом смысле данная правовая норма не является достаточно четкой (сравните с решением Европейского суда по правам человека по делу Sunday Times vs. UK от 26 апреля 1979 года (Series A No. 30, § 50). Положение усугубляется тем фактом, что не указаны сроки изолированного содержания под стражей. Однако, если верно предположить, что задержание подозреваемого не может длиться дольше 48 часов, это не образует крупной проблемы.

Наконец, не могу не обратить внимания, что правила задержания подозреваемого повторяют то, что было уже сказано в статье 42(2) Проекта. Соответствующая норма статьи 42(2) должна быть просто изъята. ...

^ 2. Процессуальные требования в целом

a) Конвенция

Как указывалось выше. Конвенция требует, чтобы лишение свободы осуществлялось "в порядке, установленном законом". Однако, сама по себе она не регламентирует этот порядок. Тем не менее, две специальные гарантии содержатся в статье 5 (2) и в статье 5 (3) [первая часть параграфа]. Там устанавливаются право быть информированным о причинах ареста и право быть быстро доставленным к судье. Я вскоре вернусь к этим вопросам.

b) Проект

Статья 88 Проекта предписывает порядок задержания лица: она не содержит никакой информации относительно ареста, например, нормы о том, что не может применяться сила, кроме как в пределах абсолютной необходимости. В действительности, сами акт задержания лица остается полностью в тени – Кодекс не содержит даже намека на то, кто может производить арест, но зато начинает с предпосылки о том, что он имел место в некое неопределенное время. Порядок, похоже, регламентируется только с момента "доставления задержанного в орган дознания или в орган предварительного следствия".

И хотя нет оснований подозревать здесь какие-то ненадлежащие мотивы, я считаю этот пробел весьма опасным. Сам по себе он не является нарушением Конвенции, но он не содержит важных гарантий. "Арест", как его понимает Конвенция, не начинается только тогда, когда лицо доставлено в орган дознания или следствия, но в сам момент задержания. Это также тот момент, когда начинается отсчет времени, обозначенный словом "незамедлительно" в статье 5 (3), первое предложение. Я считаю это обязательным, чтобы существовала норма, относящаяся к самой первой фазе лишения свободы и ограничивающая период времени для доставления арестованного в органы дознания или следствия. ...

  1   2   3




Похожие:

Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconДокументы
1. /Работа Васильевой Венгрия/Паспорт работы Васильева Венгрия.doc
2. /Работа...

Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconДокументы
1. /Работа Чекова Венгрия/Паспорт работы Чекова Венгрия.doc
2. /Работа...

Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconНоминация «Барда – молодежный прорыв»

Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconМюзиклы Владислава Успенского «Музыка Петербурга» летний номер 2001 года Фотинья Мергель статья о человеке, как и статья
...
Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconПервое информационное сообщение международная конференция «Русский язык в начале XXI века. Проблемы развития, функционирования, преподавания» Венгрия, Печ, 6-8 декабря 2007 г
Вас принять участие в международной конференции «Русский язык в начале XXI века. Проблемы развития, функционирования, преподавания»,...
Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconШвеции судебное решение от 18 декабря 1984 г. (статья 50)
Заявители считали, что нарушено их право на защиту собственности (статья 1 Протокола №1 к Конвенции), право на справедливое судебное...
Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья icon29. 11(12. 12). 1927. 1-й вариант записи беседы "исторической делегации" из Петрограда с митрополитом Сергием (Страгородским)
Димитрием были даны митрополиту Сергию разные письма и бумаги (письмо И. Н., владыки И. и другие). Митрополит Сергий читал все это...
Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconИ н. Багдасарян В. Э. Закат Америки Статья
Статья опубликована: в сб.: Армагеддон: Актуальные проблемы истории, философии, культурологии. М., 2001. Кн. 9 (январь-март)
Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconВ. Э. Багдасарян «Теория консервативной революции» исоветский эксперимент. Статья
Статья опубликована в сб.: Армагеддон: Актуальные проблемы истории, философии, культурологии. М., 2000. Кн. 6 (январь-март)
Замечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья iconА. а доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики, к ю. н. Статья
Статья опубликована: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск восьмой). – Оренбург, 2005. – С. 393-406
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов