Сабир Кехлеров icon

Сабир Кехлеров



НазваниеСабир Кехлеров
Дата конвертации12.09.2012
Размер136.65 Kb.
ТипКодекс

Сабир Кехлеров


КОММЕНТАРИЙ К ИЗМЕНЕНИЯМ В УПК РФ


"Заказные" дела - под сокращение


     Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации действует уже целый год. Почему-то большинство граждан и даже правоприменителей в новом УПК увидели только одно новшество: санкции на арест граждан дает не прокурор, а суд. Фактически же в правовой системе страны произошел крутой поворот.
     В механизме обеспечения законности, прав и свобод человека и гражданина многое изменилось. Появились ранее неизвестные звенья правоохранительной системы, новые субъекты обеспечения законности. Существенные перемены произошли в содержании и формах правоприменительной деятельности.
     И прокурорам, и следователям, и судьям приходится по-новому исполнять свои обязанности. Конечно, не все и не везде проходит гладко. Ведь вся система, которая действовала с 60-го года, сломана. А такую огромную страну, как наша, трудно в одночасье развернуть на 180 градусов. Проблемы есть, но они разрешаются совместными усилиями правоприменителей.
     На стадии обсуждения УПК многие возражали против положения о том, что уголовное дело возбуждается с согласия прокурора. Оказалось, что законодатель был абсолютно прав. Став процессуальной нормой, это правомочие прокурора способствовало тому, что дел сразу стало возбуждаться меньше. Это первое.
     Второе... Стало значительно меньше дел, возбуждаемых по "мелочи". То есть пресловутых дел о краже "двух куриц или мешка пшеницы". Сократились случаи возбуждения так называемых "заказных" дел.
     Чего греха таить... возможность беспрепятственно начать уголовное преследование нередко использовалась для целей, далеких от настоящего правосудия.
     Имеется и прикладной результат. Новое правомочие заставило прокуроров по-настоящему включаться в расследование на самом первом этапе уголовного преследования. На этапе, где с точки зрения судебной перспективы решается если не все, то очень многое.
     В целом год работы показал, что новый УПК РФ "работает" успешно.
     И надо помнить, что новый УПК принимался не для того, чтобы следователям, прокурорам и судьям было удобно работать, а для обеспечения реальной защиты прав и свобод наших сограждан.
^

Слежка за УПК - обязательна


     1-я годовщина действия нового Уголовно-процессуального кодекса (1 июля) ознаменовалась для правоприменителей, а также тех, кто в том или ином качестве вовлечен в сферу уголовного судопроизводства, подписанием Президентом России блока поправок, принятых Государственной Думой и одобренных Советом Федерации.
     Именно блока, т.к. из 473 статей действующего Кодекса и поправки коснулись более чем 100.
Кроме того, внесены изменения и в бланки процессуальных документов, являющихся приложением к Кодексу
     Во второй половине июня под эгидой Совета Федерации была проведена Всероссийская научно-практическая конференция на тему: "Мониторинг правого пространства и правоприменительной практики: методология и мировоззрение".
     Конечно, никто не может возражать против мониторинга. Таковой нужен как исполнителям, так и законодателям.
     Первым - чтобы выявлять "узкие места" того или иного закона на практике, вторым - чтобы вовремя вносить в законы необходимые коррективы.
     Так вот, УПК - единственный закон, за применением которого с момента принятия установлен мониторинг. Специальная рабочая группа отслеживает ситуацию, встречаясь и обсуждая проблемы с практиками, вносит предложения по совершенствованию.
     Конечно, многих ошибок можно было избежать, если бы последний вариант УПК не принимался в спешке.
     Это уже третий "заход" с момента принятия УПК РФ.
     Первые поправки были внесены в УПК еще до вступления его в действие.
     Конечно, не все вносимые изменения носят принципиальный характер, но ряд из них заслуживает того, чтобы о них поговорить.
     Читатели, наверное, помнят, когда началась работа над проектом УПК, Генеральную прокуратуру "выставляли" чуть ли не главным противником нового закона, только тем и занимающимся, что отстаивающим свои ведомственные интересы.
     Да, мы выступали против скороспелых, непродуманных, ущемляющих интересы граждан решений, которые к тому же с неизбежностью должны были неоправданно затруднить судопроизводство. Мы выступали против искусственного переноса в наши законы новелл из западных правовых систем; мы выступали против умаления прав потерпевших, сравнительно с правами подозреваемых и обвиняемых. Мы считали и считаем, что участников уголовного процесса ставить в неравное положение попросту несправедливо.
^

Больничная палата уже не поможет


     Как только закон был подписан Президентом, все разговоры о недостатках УПК были прекращены. В системе органов прокуратуры была проведена масштабная перегруппировка сил в целях безусловного обеспечения исполнения требований закона.
     Тем не менее практика показала, что большинство наших предложений, отвергнутых на стадии подготовки УПК, были правильными.
     На отдельных из них хотелось бы остановиться. Вовсе не для того, чтобы показать, какие мы "прозорливые", важно, чтобы об этих изменениях узнало как можно больше правоприменителей и в насколько возможно короткие сроки.
     Хотя было немало случаев и неправильного применения действовавших положений, но столь же немало эти случаи были обусловлены и недостаточной определенностью закона.
     Вот вам в качестве примера конкретное дело.
     1 час ночи 7 августа 2002 года. Москва. Двое приезжих (один с Украины, другой - из Тамбовской области) дождались в подъезде дома, когда одна из его жительниц открыла дверь своей квартиры, и ворвались вслед за ней. Избили женщину до сотрясения головного мозга, связали ноги и руки за спиной электропроводами и стали душить, требуя при этом сообщить о том, где находятся ценности и деньги.
     В последующем, при попытке скрыться с места происшествия преступники получили травмы, были доставлены в больницу и прооперированы.
     С учетом тяжести содеянного, личности каждого из подозреваемых, отсутствия у них постоянного места жительства прокурор, обратился в суд с ходатайством об их аресте. Так как в соответствии со ст. 108 УПК такое ходатайство рассматривается с обязательным участием подозреваемых, а они согласно заключениям врачей были не транспортабельны, прокурор предложил суду провести заседание непосредственно в больнице.
     Суд не согласился (закон его к этому не обязывает), и, поскольку участие подозреваемых в суде не было обеспечено, отказал в аресте.
     Мы дошли до Президиума Верховного суда Российской Федерации в попытках оспорить явно необоснованное решение суда. Высшая судебная инстанция признала наши доводы правильными, но... к этому времени (а прошло более 6 месяцев) подозреваемые уже скрылись.

Почему я привел этот пример?!

     Потому что законодатель и при разрешении ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей предусмотрел обязательное присутствие последнего в суде. А как быть, если человек по состоянию здоровья или иным уважительным причинам объективно не может быть доставлен в суд? Освободить из-под стражи? Будет ли этот обвиняемый ждать суда или поступит так же, как в приведенном выше примере.
     Чтобы таких вопросов не возникало, ст. 109 УПК дополнена двумя новыми частями (13-й и 14-й).
     Теперь ходатайство о продлении срока содержания обвиняемого под стражей в случае нахождения обвиняемого на стационарной судебно-психиатрической экспертизе и иных обстоятельствах, исключающих возможность его доставления в суд, что должно быть подтверждено соответствующими документами, может быть рассмотрено в его отсутствие.
     Такое решение законодателя ни в коем случае не ущемляет права обвиняемого, тем более что участие защитника обвиняемого в суде является обязательным.
^

Задержим, но уже законно


     Согласно ч.10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей зачисляется и время, "в течение которого лицо содержалось под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи или о выдаче его Российской Федерации".
     На первый взгляд норма выглядит совершенно справедливой. Какая разница гражданину, где он сидит в тюрьме - у нас или в другом государстве. Условия содержания могут быть и разные, но для него-то главное заключается в том, что он лишен свободы.
     Реально процедура выдачи очень длительна по времени, к тому же в разных странах осуществляется по-разному. Рассмотрение же таких ходатайств может длиться годами.
     На практике может получиться так, что если установленные УПК сроки истекли, то органы следствия, даже получив согласие другого государства на выдачу, обязаны освободить его из-под стражи. Возможные последствия этого нетрудно представить. Вся предыдущая работа просто обессмысливается.
     В принятой поправке законодатель предусмотрел, что при истечении предельного срока и при необходимости производства предварительного следствия суд вправе продлить срок содержания под стражей, но не более чем на 6 месяцев.
^

Тем, кто любит долго читать


     Разумные изменения внесены в ст. 217 УПК.
     Действовавшая ее редакция содержала положение, в соответствии с которым обвиняемый и его защитник не могли ограничиваться во времени, необходимом для ознакомления с материалами уголовного дела.
     Злоупотребления правом знакомиться с делом бесконечно долго стали не редкостью, наработались и самые разнообразные способы заволокичивания процедуры.
     Дело, на расследование которого ушло 3 - 5 месяцев "изучается" по 1 - 1,5 года. Последствия известны: свидетели забывают подробности, притупляется общественное восприятие, находятся подходы к потерпевшим и т.п.
     Новая же редакция предоставила возможность, "если содержащийся под стражей обвиняемый и его защитник явно затягивают время ознакомления с материалами уголовного дела", на основании судебного решения, принимаемого в порядке ст. 125 УПК, устанавливать определенный срок. А если без уважительных причин в этот срок ознакомление не завершено, следователь вправе принять решение об окончании данного процессуального следствия.
     Тем самым следствие получило реальный инструмент воздействия на тех, кто под любым предлогом пытается уклониться от суда.
^

Обвинительное заключение для "уклонистов"


     Кстати, в тех же целях достаточно активно со вступлением в действие нового УПК стали использоваться и положения статей 222, 226, 237 УПК, обязывавшие прокурора с направлением дела в суд обеспечить вручение обвинительного заключения или акта обвиняемому. Если же он этого не сделал, дело не могло быть назначено судом к рассмотрению. В понимании этого немалое число обвиняемых, из тех, кому была избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы, начали уклоняться от получения названных документов.
     В настоящее время в соответствии с измененными редакциями вышеперечисленных статей прокурору предоставлено право в том случае, "если обвиняемый отказался от получения копии обвинительного заключения либо не явился по вызову или иным образом уклонился от получения копии обвинительного заключения", направлять дело в суд с указанием причин, по которым копия не была вручена.
     Полагаю, что данное обстоятельство позволит заметно ускорить судопроизводство.
     Кстати, совсем другое будет дело, если этот же "уклонист" попробует не явиться в суд. У суда есть право привести туда принудительно.
^

Верните дело прокурору


     В статье 237 УПК появилось довольно неожиданное изменение, в соответствии с которым у суда появилось право возвращать дело прокурору, если есть основания, предусмотренные ст. 153 УПК, для соединения дел.
     Существо этих оснований сводится к следующему.
     "В одном производстве могут быть соединены уголовные дела в отношении:
     1) нескольких лиц, совершивших одно или несколько преступлений в соучастии;
     2) одного лица, совершившего несколько преступлений;
     3) лица, обвиняемого в заранее не обещанном укрывательстве преступлений, расследуемым по этим уголовным делам".
     Совершенно разумная поправка. Но на практике возникнут вопросы и вот почему.
     Исходя из содержания этого изменения следует, что дело прокурору будет возвращаться лишь для того, чтобы он сугубо механически объединил несколько дел в одно и направил их в суд.
     Почему механически, да потому что в связи с сохранением положений ч. 2 ст. 237 УПК относительно 5 суток, которые даются прокурору на исполнение предписаний суда, он ничего другого сделать за это время не в состоянии.
     Но каждый следователь, прокурор и судья знает, что соединение уголовных дел с неизбежностью сопряжено с необходимостью проведения множества следственных действий. За 5 суток сделать это вряд ли удастся.
     Кроме того, в соответствии с другими поправками, внесенными в эту же статью наряду с предыдущей, "производство каких-либо следственных или иных процессуальных действий, не предусмотренных настоящей статьей, по уголовному делу, возвращенному прокурором, не допускается", т.е. соединять дела можно, а сделать что-то еще уже нельзя. Как можно не перепредъявить обвинение, если при соединении дел, например, человек будет обвиняться в совершении не одного, а нескольких преступлений?!
     Представляется, что для "механического" соединения возвращать дело прокурору нет никакой необходимости. Это можно было бы сделать и в суде, если бы он имел такие полномочия. Сейчас он их не имеет. Правильнее было бы их именно ему и предоставить.
     Очень важное дополнение внесено в ст. 306 УПК, в соответствии с которым суду предписывается в тех случаях, когда он прекращает уголовное преследование в отношении конкретного лица за его непричастностью к совершению преступления, а также в иных случаях, когда лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено, решать вопрос о направлении уголовного дела прокурору для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
     Без этого дополнения работа над раскрытием преступления, которое, как это признал суд, на самом деле оказалось нераскрытым, или совсем не велась, или была чрезвычайно затруднена.
^

Приговор по взаимному согласию


     Изменения коснулись и особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Причем изменения принципиального характера, если ранее в таком порядке, т.е. без проведения судебного разбирательства, могли рассматриваться дела о преступлениях, за которые могло быть назначено наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, то в настоящее время - не превышающее десяти лет.
     Десять лет - это очень серьезно. На наш взгляд, с этим нововведением спешить не следовало, хотя бы потому, что опыт применения особого порядка еще не наработан и соответственно не изучен.
     Меж тем есть определенные опасения относительно того, что согласие с предъявленным обвинением может быть получено не всегда в строгом соответствии с законом. Причем получить такое "не совсем добровольное" согласие от человека тем легче, чем суровее грозящее ему наказание.
     Возможно, эти опасения и чрезмерны, но не иметь их в виду было бы легкомысленно. По крайней мере прежде чем столь масштабно расширять круг дел, которые могут быть рассмотрены в особом порядке, следовало основательно разобраться в том, насколько этот особый порядок оправдан.
^

Если свидетель все "забыл"


     Как свою, пускай и относительную победу, мы расцениваем те изменения, которые внесены в ст. 281 УПК.
     В ее прежней редакции она исключала возможность оглашения показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного или судебного разбирательства, а также демонстрацию фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки допросов без согласия сторон. Совершенно очевидно, что получить такое согласие стороны, если это не в ее интересах, было практически невозможно. И понятно, что чаще всего этим правом пользовалась сторона защиты.
     При широкой распространенности ситуаций, в которых потерпевшие и свидетели по тем или иным причинам, и в т.ч. из-за запугивания, радикально меняют в суде свои первоначальные показания, рассматриваемые положения ст. 281 УПК по сути аннулировали результаты такой самостоятельной стадии уголовного процесса, как предварительное расследование.
     Проведенная следователем работа теряла практическую значимость. Государственный обвинитель оказывался обезоруженным. Принцип состязательности превращался в пустую декларацию. Виновные, в т.ч. и убийствах, с легкостью уходили от ответственности. Примеров на этот счет можно было бы привести предостаточно.
     Так, одним из областных судов были оправданы убийцы. И в основном из-за того, что свидетели все "забыли". Напомнить же им их собственные показания не позволила сторона защиты.
     Нередко обеспечить явку свидетеля обвинения в суд не удавалось из-за того, что он просто-напросто скрылся, опасаясь за свою жизнь. Или тяжело заболел. А то и умер. Огласить их показания также было невозможно, все по тем же причинам. В итоге явно виновные становились оправданными. Подобные факты имели место в судах Алтайского края, Тюменской области, республик Татарстан и Удмуртия и других.
     Видя все это, мы стали настаивать на основательной корректировке ст. 281 УПК. Законодатель прислушался. Сейчас в этой статье, в частности, содержатся такие положения, которые позволяют суду по ходатайству стороны принять решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования либо в суде, при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде. Согласия другой стороны на оглашение уже не требуется.
^

Когда адвокат не нужен?


     Вместе с тем не удалось нам добиться внесения изменения в ст. 75 УПК, положения которой запрещают использовать в качества доказательств показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника и не подтвержденные им в суде.
     Причем недопустимыми признаются и те показания, которые были даны в случае, когда подозреваемые или обвиняемые, воспользовавшись своим правом (ст. 52 УПК), сами отказались от защитника.
     Как я уже отмечал, законодатель не пошел на изменение данного положения в ст. 75 УПК. Но вместе с тем, видимо, понимая, какие последствия оно влечет, решил поправить ч. 2 ст. 52 УПК. Если раньше отказ подозреваемого, обвиняемого от защитника был необязателен для дознавателя, следователя, прокурора лишь в исключительных случаях, то сейчас он стал необязателен во всех случаях.
     Возможно, следователи и будут пользоваться этим правилом в целях предотвращения развития событий в том направлении, которое предопределила ст. 75 УПК. Но в этой связи напрашивается вопрос: правильно ли подозреваемому или обвиняемому навязывать защиту, от которой он отказывается, с которой не хочет иметь дело?
     В соответствии со ст. 48 Конституции пользоваться услугами адвоката - есть право гражданина, а не обязанность.
^

Как смотреть в глаза жертве?


     Изначально широкая дискуссия возникла по поводу ст. 405 УПК, содержащей запрет на пересмотр в порядке надзора решений суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также на пересмотр оправдательного приговора либо решения суда о прекращении уголовного дела.
     Калининградский областной суд некоего гр-на Ю., помимо прочего, признал виновным и по ст. 167 УК, а наказание по ней не назначил. Явная ошибка, замеченная только после того, как дело было рассмотрено в кассационной инстанции. В надзорном порядке исправить ее уже было нельзя.
     Одним из судов Республики Ингушетия был оправдан гр-н, обвинявшийся в незаконных действиях с наркотиками. Причем оправдан был только из-за того, что в одном из процессуальных документов была допущена, очевидно, техническая ошибка. Пересмотреть этот приговор также не удалось.
     Подобного рода примеры можно было бы приводить и приводить.
     На протяжении последних двух лет Генеральная прокуратура Российской Федерации неоднократно обращалась в Государственную Думу и к различным субъектам права законодательной инициативы с аргументированными предложениями о внесении изменений в эту статью. К сожалению, наши усилия пока не увенчались успехом.
     По нашему глубокому убеждению, данная норма противоречит основополагающему принципу уголовного судопроизводства - равенству всех граждан перед законом и судом, гарантированному Конституцией и статьями 15 и 244 УПК.
     Не соответствует она и требованиям международного права. Так, п. 2 ст. 4 Протокола N 7 к международной Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией, прямо предусматривает возможность повторного судебного разбирательства дела, когда в ходе предыдущего рассмотрения были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела.
     Наиболее болезненно положения ст. 405 УПК сказались на участи потерпевших от преступлений.
     Если обвиняемый имеет правовую возможность оспаривать свой приговор по сути до бесконечности, то доступ к правосудию потерпевшего, не согласного с тем, что к человеку, который причинил ему непоправимый вред, применили неоправданно мягкий закон, пресекается уже в суде второй инстанции.
     Нелегко смотреть в глаза родителей, не способных смириться с чрезмерно гуманным наказанием убийцы их сына, и при этом объяснять, что мы бессильны помочь им - закон, дескать, не позволяет.
     Или как, допустим, объяснить это родителям двухлетнего ребенка, погибшего из-за упившегося врача.
     Это не надуманные примеры, они из конкретных дел.
     Аргументы в обоснование того, что положения ст. 405 УПК неконституционны, несправедливы и т.п., можно было множить. Только вряд ли это уместно делать в данной публикации.
     Генеральная прокуратура в свое время предложила внести в данную статью изменения, в соответствии с которыми было бы позволено пересматривать судебные решения в течение года по вступлению их в законную силу, если в ходе предыдущего судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела существенные нарушения уголовно-процессуального или уголовного закона.
     Наши предложения, как уже было отмечено, пока не нашли поддержки у законодателя.
     Но мы не собираемся останавливаться. Кроме того, мы ждем, когда кто-нибудь из жертв преступлений обратится в Конституционный суд и поставит вопрос о конституционности ст. 405 УПК.
     Не должны в государстве иметь право на существование приговоры, содержание которых противоречит самому смыслу правосудия.

Сабир Кехлеров
заместитель Генерального
прокурора
Российской Федерации,
государственный советник
юстиции I класса




Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов