Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова icon

Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова



НазваниеЭлементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова
страница1/5
Дата конвертации30.08.2012
Размер0.68 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5

Константинов Михаил Сергеевич

Элементы ИНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ЭВОЛЮЦИО­ННой ТЕОРИи в социальной философии М.К. ПЕТ­РОВА



Константинов М.С. Элементы институционально-эволюционной теории

в социальной философии М.К. Петрова. - Ростов н/Д: Изд-во РГПУ, 2005.


Творчество М.К. Петрова «представляется на сегодняшний день сферой малоизученной» (8, с. 7).

Даже поверхностного взгляда на публикуемые материалы о Петрове достаточно, чтобы отметить любопытный факт: исследуются только философская, историко-философская, науковедческая, культурологическая и лингвистическая составляющие петровского наследия, и упускается из виду социологическая, политико-философская и политологическая проблематика. После известной работы С.С. Неретиной (см.: 10), представляющей из себя важную для петрововедения попытку систематизации его взглядов, сложилась устойчивая интерпретация Петрова не только как философа и науковеда, но и как культуролога. Подобная интерпретация оставляет в тени социологическую теорию Петрова и ядро этой теории – концепцию социальных институтов. «Необходимый парадокс» культурологической концепции Петрова, отмечаемый В.С. Библером и С.С. Неретиной, который состоит в отказе Петрова от изучения сущностной «чтойности» культуры во имя анализа того, «каким образом» функционирует культура (см.: 3, с. 428-429; ткж.: 10, с. 20), является главным аргументом в пользу социологической и политико-философской интерпретации петровского наследия. Концепция социальных институтов Петрова и есть ответ на последний вопрос. Иначе говоря, если представить наследие М.К.Петрова как научно-исследовательскую программу (в смысле И.Лакатоса, см.
: 9), то она будет выглядеть следующим образом:

  1. Человек есть единственный субъект социального творчества и истории;

  2. В деятельности человека находят выражение две составляющих индивидуального сознания: социальный опыт и знание, интернализованные им в процессе социализации, и способность человека к творчеству;

  3. Поэтому в основе анализа лежит методологический дуализм индивид-социальная структура;

  4. Основой социума и социальной структуры является культура1, понимаемая как трансляция и трансмутация знания о том, «как жить сообща» и о том, как производить необходимые для выживания общества материальные ценности;

  5. Культура закрепляется в знаковой форме и интернализуется индивидом в процессе социализации;

  6. Знак есть социальный аналог биологического гена и по сути является компенсацией биологической недостаточности человека;

  7. Трансляцию знания в процессе социализации индивида осуществляют социальные институты;

  8. Поскольку знание фиксируется в знаке, то отбор нового знания и фиксацию в знаке для трансляции следующим поколениям конечных и смертных индивидов также осуществляют социальные институты;

  9. Следовательно, анализ культуры (непосредственно того, что зафиксировано в знаковой форме) заменяется анализом социальных институтов, транслирующих и позволяющих трансмутировать социальное знание.

Как видно из вышеизложенного, анализ и понятие культуры находится скорее на периферии исследовательской программы М.К.Петрова, а ядром этой программы выступают социальные институты. Поэтому разделяя интерес культурологов к наследию М.К. Петрова, я рассматриваю этого автора не как культуролога, а как социального и политического философа. Это позволяет сместить акценты и выявить в социокультурной теории Петрова оригинальную концепцию социальных институтов.

Сравнительный анализ концепции социальных институтов М.К. Петрова и теории институтов и институциональных изменений Д. Норта2 (см.: 12-14). привёл к более широким обобщениям: конструируя динамическую модель общества, М.К. Петров использовал институционально-эволюционный подход. Надеюсь, что результаты моего исследования привлекут внимание сторонников этого подхода к наследию М.К. Петрова.

Данная работа делится на три части:

- общую, включающую рассмотрение теоретико-методологических оснований и фундаментальных элементов институционально-эволюционной теории в контексте общей теории культуры Петрова;

- специальную, посвящённую рассмотрению основных свойств институтов и институциональных изменений в концепции социальных институтов М.К. Петрова;

- прикладную, демонстрирующую объяснительные возможности концепции социальных институтов М.К. Петрова для анализа исторических фактов. К сожалению, лимиты данной работы, равно как и отсутствие исследований, посвящённых этой теме, не позволяют продемонстрировать прогностические возможности рассматриваемой теории.

^

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ТЕОРИЯ

И МЕТОДОЛОГИЯ М.К. ПЕТРОВА




Книга «Язык, знак, культура» начинается с критики социологического актуализма3, использующего методологический принцип восхождения от регулярностей поведения к структуре, «поднимаясь по лесенке уровней»: индивид – роль – ролевой набор – институт – социальное целое. Результат такого исследования – социальная данность  представляется в форме объекта, в форме «чертёжно-скелетного» исследовательского полупродукта, репрезентирующего социальную структуру, но не объясняющего происходящие изменения в самой этой структуре4. И дело не только в том, что «актуализм в социологии – теоретическое оправдание апологетики по отношению к любой социальной действительности» (15, с. 24), но и в самом «полупродукте», его неадекватности и теоретической незавершённости.

Термин М.К.Петрова «социологический актуализм» вполне сравним с термином Р.Будона «ловушка реализма». Суть будоновского (восходящего к М.Веберу и Г.Зиммелю) понятия «реализм» заключается в попытке «выдать умозрительную схему за реальность, т.е. в смешении формы и реальности или … в уподоблении «рационального» «реальному». …Все эти интерпретации приводят либо к прогнозам, которые впоследствии опровергаются фактами, либо к утопическим представлениям об изменении» (4, с. 266). Однако, по Будону, самое важное (на что указывал и Петров), что эти умозрительные схемы нельзя признать ложными по самой их сути: «напротив, они могут оказаться необходимыми при объяснении социального изменения. Трудности возникают лишь тогда, когда мы начинаем интерпретировать эти схемы в реалистической манере, т.е. как описывающие реальные механизмы или различия, и не видим того, что их нельзя прилагать к тому или иному частному объекту без предварительного уточнения и адаптации» (4, с. 267). «Актуализмом» и «реализмом» грешат не только социологические теории. Бихевиоризм в психологии и политологии, системные теории, «…-линейный» эволюционизм в антропологии, неоклассическая теория в экономике …  вот лишь несколько дисциплинарных направлений, которым можно вменить в вину актуализм, как его понимает М.К.Петров. По его мнению (как и по мнению Р.Будона), актуализм суть следствие подражаний общественных наук наукам естественным.

На позитивистскую ориентацию социальных наук как один из ключевых факторов их кризиса указывал также другой знаменитый социолог  А.Гоулднер: «…Системы сбора информации или исследовательские методы всегда предполагают существование и использование определенной системы социального контроля. Дело не только в том, что предоставляемая ими информация может использоваться системами социального контроля, но в том, что они сами по себе являются системами контроля» (6, с. 78). Смысл этого утверждения состоит в том, что социальные науки представляют людей в форме объектов, «с которыми можно обращаться и которые можно контролировать в основном таким же способом, каким другие науки контролируют свои внечеловеческие объекты» (6, с. 78). Однако А.Гоулднер идёт дальше Р.Будона, он не только констатирует факт объективизма, но и выявляет его идеологическую природу: «Если рассмотреть ее с определённой точки зрения, «методология» представляется чисто технической задачей, не имеющей отношения к идеологии; как представляется, она имеет дело только с методами получения от мира надежной информации… Однако она всегда нечто большее, ибо она обычно пронизана идеологически созвучными предпосылками относительно того, что представляет собой социальный мир, что такое социолог и какова природа их взаимоотношений» (6, с. 78).

По Петрову, актуализм социальных наук есть результат исторического развития науки вообще, её христианских корней5. Возникшая в европейском очаге культуры «пиратская (одиссеева) установка» на прогноз и контроль природы, сегодня переносится на общество. Особую опасность в данном случае представляет европейская ментальная установка на отчуждение программ поведения в слово (слово капитана пиратского корабляномосаБоганауки) и точная реализация этих программ в поведении6. Это может порождать социальную пассивность, попытку переложить ответственность за свои действия на Бога, героя, … социальные науки. С этим связана целая группа гносеологических и методологических проблем. Назовём лишь некоторые из них:

1. Проблема понимания природы социальности и познавательной позиции социального учёного: «а) либо мы признаём за социальными институтами… тот же статус нечеловеческого или «естественного» установления, что и за вещами окружения и за собственной человеческой природой, и тогда познавательная позиция по отношению к социальным объектам ничем в принципе не отличается от познавательной позиции в естественнонаучных дисциплинах; человек в этом случае столь же мало ответственен за состав, способ функционирования, свойства, изменения социальных институтов, как и за законы природы или за специфику собственного физиологического устройства;

б) либо мы не признаём этого статуса «естественности» или «божественности» за социальностью, выделяем её структуры, институты, все составляющие «суммы обстоятельств» общественной жизни, в том числе и проблемы, в особый класс объектов, сотворённых … усилиями предшественников живущего поколения, тогда познавательная позиция по отношению к социальным объектам, не отменяя и не подменяя «открывающую» позицию учёного  социальность достаточно инерционна, должна быть дополнена позицией активного вмешательства в эти структуры, институты и иные составляющие социальности  позицией очевидно невозможной по отношению к «естественным» объектам; в этом случае человек ответственен за социальность ровно настолько, насколько к ней приложима такая вторая позиция активного вмешательства» (19, с. 394-395).

2. Проблема «глубины дисциплинарной вечности в социальных науках». От глубины дисциплинарной вечности напрямую зависит глубина предвидения и прогнозирования социальных процессов и, соответственно, обоснованная политика в отношении этих процессов: «Если вечность не ограничена, как это имеет место в естественных дисциплинах, не ограничено и предвидение» (19, с. 396). В социальных науках имеет место ограниченность дисциплинарной вечности мерой социальной инерции, что также усугубляется длинной лага-задержки (управляющего сигнала). В этом же блоке находится петровская дистинкция административной и научной процедур принятия решений: первая оперативна и эффективна в решении типизированных и освоенных в опыте задач, вторая действует только на базе «полной информации». Обе процедуры неэффективны в решении современных таймированных проблем: первая в силу неспособности решать новые проблемы традиционными средствами, вторая ввиду недостижимости идеала «полной информации». Всё это в совокупности приводит к весьма печальным выводам о возможности эффективного управления обществом и решения социальных проблем.

3. Осознание социальными исследователями двух первых проблем привело к релятивизации социального знания. Отсюда  проблема двух крайностей в анализе социума  релятивизма и функционализма: «…Именно здесь, в подчёркивании своеобразия социальных институтов (Мид, Бенедикт) или в абсолютизации системного характера ритуала (Малиновский), коренятся теоретические предпосылки крайних выводов о несовместимости культур, их неповторимости, непроницаемости для внешних влияний, о невозможности теоретического обоснования идеи культурного прогресса и о многом другом» (16, с.13).

Для решения названных проблем Петров предлагает оригинальный ход. Основное внимание он фокусирует на институтах трансмутации, на способах их включения в механизм трансляции. Именно это является ключом в его анализе: «Анализ институтов обновления ритуала важен… для общей типологии мышления и для понимания социальной механики культурного прогресса. От институтов обновления зависит мера подвижности ритуала, скорость накопления в нём нового качества, движение социальной определённости и системы ценностей, способность общества адаптироваться к меняющимся условиям окружения и т.п.» (16, с. 14). Возможность социальных изменений Петров видит только в срезе взаимоотношений социальной системы и индивида.

С XVII в. (Гоббс versus Вико, Руссо и Гердер) в этом срезе обычно противопоставляются индивидуализм, или элементаризм (атомизм), и холизм (органицизм). По Э. Геллнеру, «исторические корни возникновения атомистической модели мира просматриваются в научной революции XVII столетия, в философских творениях её вдохновителей и толкователей. Свое классическое выражение атомизм находит у просветителей XVIII в. Романтическая, или органистическая, модель была выработана сознательно как реакция на Просвещение, хотя мыслители, предложившие эту модель, разумеется, утверждали, что она существовала и действовала всегда: человеческие сообщества всегда жили в соответствии с этой моделью, точно так же, как месье Журден всю жизнь говорил прозой, не подозревая об этом. Необходимо было лишь официальное подтверждение уже существующего в защиту от посягательств неких новых веяний, несущих с собою новый взгляд на мир» (5, с.149; выделено мной  М.К.). Итак, первый подход выводит свойства системы из свойств составляющих её элементов (изолированных индивидов). Второй подчёркивает важность связей между элементами для формирования свойств как самих элементов, так и системы в целом, т.е. обращает внимание на преобладание социальных отношений над психофизическими качествами индивидов, что определяет сущностные свойства самой системы. Петров придерживается дуалистического подхода. С этой точки зрения каждый элемент системы обладает независимыми свойствами как автономная единица, стремясь функционировать как «самоцелостность» и поддерживать указанные свойства; и зависимыми свойствами, определяемыми принадлежностью элемента к системе. Таким образом, с одной стороны, система лишь частично определяет свойства входящих в неё элементов, и, с другой стороны, система, вбирая в себя характеристики образующих её элементов, приобретает и особые свойства, не представленные ни в одном из элементов. Системный дуализм, вытекающее из него противоречие стабильности/изменчивости, с одной стороны, и зависимость системы от влияний внешней среды,  с другой, востребуют принцип эволюционизма.

Культуру/социум Петров рассматривает как эволюционную открытую систему, испытывающую постоянные воздействия окружающей среды. С философской точки зрения эволюционный подход противопоставлен телеологическому и опирается на три принципа: наследственность, изменчивость и естественный отбор. Соответственно, наука, воспринимающая эти принципы, должна ответить на вопросы: каковы механизмы наследования и изменчивости, механизмы и критерии отбора. Именно на эти вопросы отвечает теория социокультурных типов М.К. Петрова (сходство прослеживается и на терминологическом уровне: «ген», «социальная наследственность», «трансмутация», «селекция» и т.п.).

Однако ни системный подход, ни системный дуализм, ни эволюционизм не делают теорию Петрова оригинальной. Идея системности, как и идея эволюции проникают в социологию на самых ранних этапах её развития и сопровождают по сегодняшний день. Например, основоположник институционализма в политической экономии Т.Веблен в начале своей научной карьеры испытал серьёзное увлечение эволюционизмом. Известно также, что в ответ на обвинения в консерватизме7, фатализме и преувеличении власти социальных институтов над поведением индивидуального агента, Т. Парсонс обратился к эволюционной теории, синтезировав структурный функционализм и неоэволюционизм. Эти примеры можно умножить. Однако, по П.Штомпке, в социологическом неоэволюционизме превалировала заимствованная Контом и Спенсером у Ч.Дарвина идея органического роста, а не дарвиновского естественного отбора: «Лишь недавно8 социология всерьез обратилась к дарвиновскому наследию. Вместо прежних теорий, известных как «теории развития», или «онтогенетические теории» и «теории стадий», или «теории органической дифференциации», некоторые неоэволюционисты предложили «теорию естественного отбора» и теории «социокультурного изменения» и «селективного сохранения». Их авторы убеждены, что «дарвиновская модель обнаруживает фундаментальные аналитические сходства между биологической и социокультурной эволюцией» и что можно «описывать механизмы социокультурной эволюции по аналогии с дарвиновской моделью случайного изменения и отбора». Фактически главные аналогии и модели, составляющие основу эволюционной теории, были полностью переведены на ее собственный язык» (33, с. 166).

Терминологический и методологический анализ тестов Петрова показывает, что его социокультурная теория имеет прямое отношение к структурному функционализму. Петрову была известна критика этой социальной теории за недостаточное внимание к социальным изменениям и пассивную роль личности в социальной системе. Приведённая выше цитата о недостаточности «социологического актуализма» свидетельствует о том, что Петров согласен с этой критикой. Поэтому смещение акцента к креативному аспекту человеческой деятельности, а также к институциональной организации этого вида деятельности – к институтам трансмутации – выглядит вполне логичным. Вероятно, внимание Петрова к институциональному уровню исследования и к институциональным дисфункциям был обусловлен также его интересом к творчеству Р.Мертона.

Три ключевых принципа эволюционной теории идентифицируются у Петрова с конкретными социальными механизмами на институциональном уровне:

- наследственность – с социальными институтами, транслирующими социально-необходимое знание и оказывающими на индивидов уподобляющее воздействие;

- изменчивость – с деятельностью индивидов и с открытием индивидами в процессе деятельности нового знания с последующей социализацией этого знания в механизмы наследственности. Симптоматичные сложности возникают у Петрова в следующем: некоторые социальные институты могут оказывать не только уподобляющее воздействие, но и стимулировать индивидов к изменению status quo. Поэтому включение таких институтов в анализ изменчивости позволяет не только разделить социальную структуру на стабилизирующую и трансмутирующую составляющие, но и включить в эндогенные факторы изменений часть социальных институтов, что опять-таки сближает Петрова с институционально-эволюционной теорией;

- естественный отбор – чтобы существовать, система должна реагировать на изменения внешней среды. Из возможных релевантных реакций должны отбираться лучшие или, по крайней мере, адекватные. Петров указывает на существование в социальной структуре особых селекционирующих институтов. Кроме того функционирование этих институтов может блокироваться стабилизирующими институтами, что приводит к стагнации. И, наконец, институты селекции могут однажды сделать неправильный выбор (в соответствии с принципом случайности выбора в нелинейной модели развития общества). Этот неправильный выбор под влиянием интернализованных индивидами субъективных моделей (идей и идеологий) может делаться систематически, следствием чего является эффект, в институционально-эволюционной теории называемый «хреодным» (описание этого эффекта см. ниже).

Реализация двух основных методологических принципов (системного дуализма и эволюционизма) в социокультурной теории М.К. Петрова может быть сопоставлена с институционально-эволюционной теорией, поскольку последняя также опирается на два указанных принципа (см.: 11) и объектом её анализа также является институциональный уровень социальной системы. Данный тезис нуждается в детальной демонстрации на терминологическом и содержательном уровнях.

Смещение акцентов к структурно-институциональной составляющей социокультурной теории М.К. Петрова, позволяет выявить и обосновать следующий вывод: Петров, всегда выступавший против любых форм фетишизма вообще, и институционального фетишизма, в частности, сформулировал основной тезис современного неоинституционализма: социальные институты не только являются стабилизирующими опорами преемственного существования и изменения общества, но и сами суть зависимые переменные. Этот вывод мы и будем иметь в виду в нижеследующей экспликации основных положений социокультурной теории М.К. Петрова с акцентом на её структурно-институциональной составляющей.

В основу теоретических построений Петрова положен принцип функциональной однородности, полноты и достаточности любого набора действующих в обществе институтов9, гарантирующий их сравнение по единому функциональному основанию.

Указанный постулат даёт право сравнения и классификации по единому институционально-функциональному основанию10 всех современных (или когда-либо существовавших) обществ с последующей разработкой на базе данной классификации действительно эффективных теорий социального изменения и применения этих теорий на практике.

По указанному основанию Петров выделяет в современном мире три типа социальности – доземледельческий (первобытный),  земледельческий (традиционный),  европейский (современный),  каждый из которых обладает своим особым набором социальных институтов. И хотя все типы социальности функционально идентичны, это не означает идентичности структурной: «именно особенности структуры распределения корпуса социально необходимой деятельности по социально-значимым ролям, ролевым наборам, институтам образуют типологические различия, поэтому понятие социального и культурного типа есть прежде всего понятие структурное. Структурные различия лежат и в основе «культурной несовместимости»: набор институтов любого из социальных типов образует замкнутую, целостную и устойчивую во времени систему, так что попытки убрать из системы тот или иной институт или, напротив, ввести в систему инородный институт вызывают различного рода «системные эффекты» и её «защитные реакции»» (см.: 15, с. 23).

Итак, определив предметом исследования структурные сходства и различия в типах социальности, или, что то же, сходства и различия в наборах социальных институтов, Петров в основание классификации кладёт принцип системного дуализма, или, по его словам, восходящее к Марксу членение предмета на две взаимосвязанные и противоречивые составляющие – на инерционную составляющую социального наследования (воспитание-наследование созданной предшественниками «суммы обстоятельств» и реализация этой суммы в текущей деятельности людей) и преобразующую познавательную составляющую.

^ Универсальные основания для классификации различных культур:

1) основание целостности, исходная определённость, ритуал, социальная преемственность11 – функционально стабилизирующая сторона культуры. Это совокупность социальных институтов и связей, образующих форму преемственного существования поколений (16, с. 9), «передачи от поколения к поколению накопленного предшественниками и закреплённого в социальных институтах опыта совместной жизни, разделения труда, обмена, познания, обогащения социальных структур и трудовых навыков новым знанием» (см.: 15, с. 22).

«Наличная сумма обстоятельств» (К. Маркс), социальная наследственность (М.К. Петров) обнаруживает «двухполюсность культуры» (С.С. Неретина, 10, с. 22), существует в двух взаимосвязанных формах:

- деятельности,  конечной, единичной, «актовой» форме, основанной на повторе, бесконечной серии идентичных актов;

- знаке, лишённом отметок пространства, времени, единичности, который суть знание. Кодирование знания в знаке с последующей передачей новым поколениям суть компенсация недостаточности человеческого биокода, генетического кодирования.

Для любого общества на любом этапе его развития сохраняется необходимость взаимодействия с окружающей средой. Социальный ритуал задаётся объёмом и составом совокупной социальной потребности и распределяется в «мозаику технологий»,  т.е. в социальное знание как сумму различений в системе практических отношений к миру. Потребность более устойчива, чем «мозаика технологий», которая находится под трансформирующим воздействием институтов обновления.

Возникает вопрос: почему знание представляет из себя мозаику – мозаику технологий? Почему организованная социальными институтами в стабильную форму деятельность людей организуется именно фрагментарно, мозаично? Отвечая на этот вопрос, Петров разрабатывает концепцию человекоразмерности – накапливаемое знание, проходящее фильтр воспитания-наследования, всегда превышает физическую и/или ментальную вместимость субъекта деятельности. Поэтому его необходимо фрагментировать по рамкам этой вместимости в посильные для индивидов части. Таким образом вводится дополнительный субъективный определитель социальной структуры – воспитуемый индивид.

В (нео)институционализме по ходу критики теории рационального выбора было разработано понятие ограниченной (процедурной) рациональности субъекта социального действия (см.: 29-30). При этом внимание акцентировалось на двух основных проблемах: а) на сложности окружающего мира; б) на проблеме выбора при сортировке фактов этого мира по важности для оптимального выбора. При решении обеих проблем агенты социального действия опираются на социальные институты, структурирующие повседневную жизнь, и субъективные (часто неосознаваемые) модели, интернализованные в процессе социализации. Иначе говоря, в силу сложности окружающего мира, индивиды осуществляют не наилучший из возможных выбор (как предполагало понятие рационального индивида, максимизирующего полезность), а выбор, диктуемый социальными институтами. Поэтому анализ институтов и идеологий является в неоинституционализме важнейшей частью решения проблемы индивидуального выбора.

Следует заметить, что феномены «человекоразмерности» и «дисциплинарности» массива знания у Петрова, как и проблема сложности выбора и личной ответственности за выбор также могут быть интерпретированы как пересмотр понятия рациональности субъекта деятельности, как признание фрагментарности, частичности этой рациональности, определяемой в зависимости, с одной стороны, от сложности окружающего мира и, с другой стороны, от «интерьера» деятельности (институциональной организации деятельности). «Человекоразмерность», оставаясь субстанциональным качеством человека, может изменяться в процессе развития индивида, обнаруживая обратную зависимость «человекоразмерности» и вспомогательных институтов. Детальное сравнение понятий «ограниченной (процедурной) рациональности» Г.Саймона и «человекоразмерности» и «дисциплинарности» массива знания М.К.Петрова ещё ждёт своего исследователя. Здесь же следует только отметить весьма симптоматичное замечание Д.Норта, который опирался на разработки Г.Саймона, однако «не встречал работ, в которых целенаправленно изучалась бы связь между институциональными структурами … и стимулами к приобретению чистого знания. Между тем важным фактором развития Западной Европы явилось постепенное осознание практической пользы от чистой науки» (12, с. 99). Однако именно это было основным предметом исследований М.К.Петрова!

Так или иначе, понятие «человекоразмерности» у Петрова востребует «введения» в теорию институционального фактора и его анализа. Поэтому следующим шагом анализа культуры будет выяснение способа, которым человек включён в социальную определённость, ключевых структур и институтов распределения деятельности по индивидам, положение человека в ритуале12. При этом Петров обращает внимание на тип технологий, доминирующих в данной культуре и связанных в систему социально необходимых практических отношений к миру, а также на эволюцию технологий. Технологии бывают ситуативными (коллективными, игровыми) – доземледельческое общество, личными – земледельческое общество или автоматическими – современное общество.

Каждая ячейка матрицы социально необходимого знания представляет собой адрес закодированной в знаке деятельности. Такими индивидуализирующими адресами распределения выступает институт имён13. С помощью имён создаются ролевые наборы социальных институтов, фиксируются отношения участников друг к другу в совместной деятельности (преподаватель – студент, продавец – покупатель, водитель – пассажир и т.п.) (19, с. 284). По связи с институтом имён и другими институтами социальной преемственности (т. е. с точки зрения структур и способов интеграции человека в социальное целое), Петров выделяет три типа семиотического кодирования социально-необходимых видов деятельностииндивидуально-именной (племенной), профессионально-именной (традиционный) и универсально-понятийный (европейский),  которые оказываются жёстко соотнесёнными с тремя типами социальности (доземледельческий, земледельческий и современный), более того,  обуславливают последние.

Каждому типу социального кодирования соответствуют функционально идентичные трансляционно-трансмутационные институты: для первого типа – старцы и обряды посвящения в имя; для второго – семья и непосредственное участие в деятельности старших поколений; для третьего – институты формального образования, от детского сада до аспирантуры. С учётом вышеизложенного вполне понятно внимание Петрова к системам образования и к «тезаурусным характеристикам» социальности. Следует подчеркнуть, что анализ систем образования не является независимой или случайной концепцией у Петрова, он также находится в контексте целостной институционально-функциональной теории. Особое значение в концепции образования М.К.Петрова имеет анализ развития и социализации ребёнка в возрасте «от 2 до 5» лет. Это обусловлено пониманием «программирующей», уподобляющей значимости этого возраста для последующей социализации индивида14.

Здесь возникает противоречие между традиционным институтом трансляции знания по кровно-родственной связи  семьёй  и институтами формального образования  от детского сада до аспирантуры. Трансляция знания в семье осуществляется по принципу «делай как я»  путём имитации деятельности старшего поколения. Эффективной оказывается трансляция, а не трансмутация знания. Формальное образование транслирует универсальное теоретическое знание, которое легко поддаётся трансмутации, но не всегда эффективно усваивается индивидом. Если семейное образование противоречит образованию формальному, последнее (а не первое) оказывается неудачным. Поэтому формальное образование должно быть дополнено образованием семейным. Тем не менее, именно европейская система науки-образования (при всех её недостатках) наиболее адекватно организует соотношение производства и трансляции знания15. При этом особенно подчёркивается роль начального, а не высшего образования16. Парадоксом современных систем образования является то, что они, как и многие другие социальные институты, оказывают на индивида уподобляющее воздействие с целью его подготовки к профессиональной деятельности. Однако в современных видах деятельности (и особенно  в науке) возрастает значимость способности человека к творчеству, которая выхолащивается системой образования.

Итак, анализа матрицы стабилизирующих институтов оказывается недостаточно. Жёсткий институциональный подход не выводит за рамки социологического актуализма, вскрывает лишь кибернетическую репродуктивную характеристику гомеостазисного типа, социальную статику. Между тем, социальной структуре необходима способность приспосабливаться к меняющимся условиям среды, характеристика продуктивная, т.е. социальная динамика. Поэтому необходимо второе универсальное основание классификации и сравнения культур  институты и способы обновления ритуала17.

Здесь следует обратить внимание на один примечательный факт, а именно: в более поздней книге «Язык, знак, культура» вторым основанием классификации выступают не «институты и способы обновления ритуала», а человекоразмерность, описанная выше. Что это – подмена оснований классификации? Или феномен человеческой «вместимости» в любом обществе не только влияет на формирование трансляционных институтов, но и получает институциональное оформление – в «интерьере деятельности»18? Или от организации данного интерьера зависит оформление институтов трансмутации? (15, с. 33-35). Просто рациональность действующих индивидов пересматривается в соответствии с концепцией «человекоразмерности». Абстрактно в различении оказываются элементы треугольника: институты трансляции (фрагмент знания) – интерьер деятельности (индивид) – институты трансмутации (новое знание) – институты трансляции (интеграция нового знания в целостность различений знания существующего и передача этого знания новым поколениям на правах абсолюта)19. При этом в силу соотнесённости институтов трансляции и институтов трансмутации, парадигмы исторического творчества соответствуют трём типам социального кодирования (19, с. 287).

Я склоняюсь ко второму решению. Двуединый процесс взаимообуславливаемости человекоразмерности и трансляционно-трансмутационных институтов имеет фундаментальную роль в теории М.К. Петрова. В целом в основе обновления лежит схема направленной селекции: индивидуальное творчество создаёт ситуацию выбора, специальные институты – селекционируют.

«Ритуал и институт обновления ритуала образуют… универсальные характеристики любого типа культуры: на сохранение или на обновление ритуала функционально ориентированы все виды деятельности и соответствующие социальные институты» (см. 16, с. 15).

Выделив институты трансмутации как средства изменения массива знания и обновления общества, Петров рассматривает саму «сущность» обновления – деятельность  и предлагает различать (по типу, формам продукта, ориентации) два вида человеческой активности:

- деятельность (поведение), направленную на извлечение из окружения средств к существованию;

- общение, ориентированное на изменение знания и, через изменение знания, на изменение принятых в данном обществе и передаваемых от поколения к поколению способов деятельности и организующих эту деятельность институтов.

Дистинкция двух видов человеческой активности у Петрова соотносима с критикой неоклассической теории человеческого поведения в неоинституционализме (см. 12, с. 36-37). Постулаты неоклассической поведенческой модели mutatis mutandis идентичны понятию (репродуктивное) «поведение» у Петрова. Признание в неоинституционализме возможности многочисленных уникальных ситуаций, требующих выбора при недостатке информации и неопределённости результатов, признание сложности мотивации человеческого поведения, проблемы устойчивости преференций, слабости и беспорядочности обратной информационной связи, – соотносится с описанием Петровым проблемы ответственного социального выбора в нестабильном мире и единственным возможным решением – активизацией человеческого общения в противопоставлении поведению. При этом в неоинституционализме и в теории Петрова акцент делается на социальных институтах, а их основной функцией признаётся структурирование человеческого поведения и общения.

С понятием знака, знания и непосредственно связанных с ним институтов тесно связан другой ключевой термин – социокод  «основная знаковая реалия культуры, удерживающая в целостности и различении фрагментированный массив знания, расчленённый мир деятельности и обеспечивающие институты общения» (15, с. 39).

Функционирование социокода связано с тремя основными видами общения: коммуникацией, трансляцией и трансмутацией, каждый из которых имеет соответствующие институты.

- коммуникация обеспечивает координацию деятельности живущего поколения людей, прошедших процедуру социализации и унаследовавших определённый фрагмент знания. Поэтому коммуникация функционирует в режиме отрицательной обратной связи, «работает на закрепление и стабилизацию реалий социокода, …на поддержание и сохранение однозначных соответствий между массивом знания и миром деятельности» (15, с. 41). Коммуникация возникает между сторонами с высокой степенью подобия. Как вид общения коммуникация нейтральна: «даже радикальные изменения в социокоде могут и не отразиться на составе институтов и механизмов коммуникации – в том же режиме отрицательной обратной связи и с тем же рвением они будут внедрять в сознание и закреплять, стабилизировать новые нормы и правила» (там же).

- трансляция направлена на социализацию входящих в жизнь поколений средствами соответствующих институтов и механизмов. В трансляции преемственно воспроизводятся и передаются от поколения к поколению социальные структуры, институты, формы деятельности и наличные знания (19, с. 241). Основной режим трансляции – обучение, в котором степень подобия сторон низка. Характерные ролевые наборы для институтов трансляции: воспитатель – воспитуемый, старший – младший, учитель – ученик. Школа и университет – два основных института в европейском механизме трансляции. В восточном – институт семьи и непосредственное участие в деятельности старших. Все культуры имеют институты изоляции фрагментированной информации по трансляционным потокам20, препятствующие проникновению информации из других потоков (механизмы таких институтов многообразны - от бога-покровителя фрагмента знания до научной дисциплины). Институты изоляции информационных потоков также функционируют в соответствии с принципом человекоразмерности и ограничивают рациональность субъектов деятельности. Более того, разрушение институтов дисциплинарности знания о пяти «ремёслах» традиционного общества (пирата, земледельца, воина, писаря и царя) привело к возникновению в бассейне Эгейского моря европейской цивилизации. Однако при этом качество знания было утеряно до тех пор, пока европейская цивилизация не выработала свой собственный механизм трансляции и трансмутации знания  университет и науку, тотчас же выстроив институты дисциплинарности.

- трансмутация – «все разновидности общения, в результате которого в социокоде, в одном из фрагментов и в соответствующем канале трансляции появляются новые элементы знания, или модифицируются наличные, или одновременно происходит и то и другое» (15, с. 44). Режим функционирования трансмутации – объяснение, который решительно отличается от обучения21. Акцент данного термина ставится не на проблемах фронта, а на проблемах тыла22. Именно в этой сфере концентрируется проблематика эффектов «культурной несовместимости», на которых сфокусировано внимание Петрова. В восточных странах трансмутация привязана к традиционным институтам и каналам трансляции, каждый из которых информационно изолирован и защищается от внешнего знания. Поэтому она совершенно неспособна принять европейский институт трансмутации – науку. И снова проблематика М.К. Петрова замыкается на институциональную организацию человеческой деятельности и общения, социума и культуры.

Выявив три основных вида общения, Петров эксплицирует его единицы и закономерности. Высшей содержательной единицей общения признаётся текст. Он всегда находится в совместном владении двух или большего числа индивидов живущего поколения. Это позволяет тексту переживать своих владельцев и в актах речи изменять смысл, сдвигать значение, трансмутировать (эффекты ретроспективы). По наукометрической аналогии, необходимость удержания растущего текста в рамках «человекоразмерности» определяет ряд закономерностей общения: запрет на плагиат, квота цитирования и ранговое распределение по закону Ципфа (связь нового Т1 с наличным Т0), грамматический априоризм – каноника (в соответствии с гипотезой глубины Ингве), обязательная гласность.

Из сказанного выше можно сделать предварительный, но очень важный вывод: оптимальное общество у Петрова институционально организовано в соответствии с двумя типами человеческой деятельности: поведение организовано стабилизирующими институтами (коммуникативно-трансляционными), а общение – институтами трансмутации. Функционирование последних должно соответствовать (текстуальным) закономерностям человеческого общения. Любые нарушения в этой модели могут привести к нарушению оптимальности и стагнации общества.

Итак, социокультурная теория М.К. Петрова имеет множество параллелей с современной институционально-эволюционной теорией. В институционально-эволюционной теории «социальным геном» является информация, передаваемая посредством институтов во времени в процессе социализации индивида (путём имитации и обучения). Способность институтов к передаче информации обеспечивается «генным» свойством «непрерывности» (наследственности) институтов, представляющих собой самоподдерживающиеся, самовоспроизводящиеся социальные феномены. У Петрова социальная преемственность также производна от инерции социальных институтов (19, с. 281). С другой стороны, как и гены, институты обладают изменчивостью, причём они менее устойчивы, чем биологические гены. Рассмотрим свойства институтов в концепции социальных институтов М.К. Петрова.

  1   2   3   4   5




Похожие:

Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconФилософия Н. Бердяева Николай Александрович Бердяев (1874-1948). Основатель социальной философии – «философии свободы»

Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев методологические проблемы определения предмета социальной философии прошедшая в 2002–2004 гг на страницах журнала «Личность. Культура. Общество»
К. С. Пигров, В. Е. Кемеров, К. Х. Момджян, П. К. Гречко, В. Н. Шевченко, концептуального прорыва не произошло, и авторы ограничились...
Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconМ. Ю. Принцип насилия в социальной философии
Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов кафедры философии мпгу. Выпуск V. М., 1999. С. 200 203
Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconПроблема человека в социальной философии русского консерватизма 09. 00. 11. Социальная философия
Работа выполнена на кафедре философии и культурологии Северодвинского филиала Поморского государственного университета имени М. В....
Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconНатуралистические представления в социальной философии

Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconТомский научный центр со ан СССР кафедра философии
Ожесточенные споры вокруг новой теории, вызванные релятивизацией указанных понятий, привели в конечном счёте к канонизация теории...
Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость

Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconТематика курсовых работ экономики социальной сферы мгу имени М. В. Ломоносова Кафедра экономики социальной сферы ауд. 546, тел. (+7 495) 939-2940 molchanov@econ msu ru
Роль общественного сектора в распределении доходов и основы теории общественного благосостояния
Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость. Стр. 8-39. Начало см

Элементы институционально-эволюцио­ННой теории в социальной философии М. К. Пет­рова iconЗамятин А. П., Ливчак А. Б. Элементы математической теории информационных систем: выразимость и вычислимость. Стр. 40-60. Начало см

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов