Россия в ожидании icon

Россия в ожидании



НазваниеРоссия в ожидании
страница7/10
Дата конвертации30.08.2012
Размер2.52 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
^

ЧТО ЖЕ ТАКОЕ ТОТАЛИТАРИЗМ?


По поводу политической ситуации, которая сложилась в странах, где осуществлялась попытка построения социалистических отношений, написано очень много58. Осознание политической ситуации осуществлялось оппонентами большевизма, пока они еще были живы или эмигрировали; попутчиками, которые по разным причинам осознали свое положение и скрылись от преследования за границей; создателями политического режима, до которых докатывалась волна репрессий; дессидентами, которые отважились бросить вызов государственной махине, не останавливающейся ни перед чем; представителями культурного слоя, не занимавшимися профессионально политикой, но осознающими ее; зарубежными мыслителями и профессионалами, которые находились в оппозиции к политике в странах социализма; творцами фольклора и другими мыслителями, занимающими ту или иную позицию по отношению к реальным событиям наличной политики.

В то же время можно отметить парадокс: в стране, где очень сильны традиции марксизма, пусть и вульгаризированные, практически нет работ, в которых бы критика политики осуществлялась с позиций осознанного движения прибавочного продукта. Мы считаем, что в той реальной ситуации, которая сложилась в настоящее время, а, как мы не раз уже отмечали, ее суть заключается в отсутствии естественно - исторической экономической и политической основы, которая бы позволила выбраться из тупика, понимание политики феноменальным образом не дает достаточного содержания для создания необходимого политического пространства, без чего неизбежен путь формального заимствования политического опыта, который накоплен на совсем другой социальной почве.

Данные соображения позволяют нам сконцентрировать внимание на тех моментах сущности политического процесса советского периода, которые выражают экономическую сущность и не могут не быть преобразованы в целях создания условий в развертывании новых социальных отношений за счет создания соответствующего политического пространства.

В исследованиях Хайека, например, делается вывод о том, что в основе тоталитарной политической системы лежит плановое начало экономики. С этим положением можно как соглашаться, так и не соглашаться, мы с этим мыслителем согласны в том, что то планирование, 'которое существовало в реальной экономике и выступало непосредственной основой административно-командной системы управления выполняло именно эту цель — связывания производителя для выполнения задачи, необходимей для воспроизводства данного социума в конкретной политической форме.

В то же время ответ на вопрос о причинах ситуации был бы неполон. Мы настаиваем на том, что фундаментом наличной политики выступала необходимость производства сверхприбыли или воспроизводство таких экономических отношений, которые позволяли осуществлять тотальную экономию на оплате рабочей силы.


Мы отмечали, что подобные производственные отношения привели к превращению всего населения в наемную рабочую силу по отношению к государству, которое превратилось в монопольного нанимателя рабочей силы, следовательно, получателя и распределителя всего официального прибавочного продукта.

В этом противоречии кроется трагедия диктатуры пролетариата, которая и разыгралась в нашей истории. Сущность диктатуры пролетариата в теоретическом плане заключается в таком преобразовании общественных отношений, в котором классовая структура позитивно преобразуется в бесклассовую в интересах наемных пролетариев.

В то же время в конкретных условиях произошло достаточно резкое разграничение формы и содержания диктатуры: в отношении насилия диктатура получила небывало гипертрофированное развитие, подчинив себе не только пролетариат, но и верхушку номенклатуры; в отношении содержания диктатура так и не стала пролетарской, поскольку последний подвергался такой же сверхэксплуатации, как и вся наемная рабочая сила. Единственный выход за рамки сверхэксплуатации осуществлялся этим классом тогда, когда он сам превращался либо в экспроприатора, либо в соэксплуататора по отношению к другим классам, превращаясь в люмпена, сотрудничающего с антиобщественной диктатурой.

Как бы то ни было, но задачей номер один по воспроизводству целостного социального пространства для политической системы является поддержание того разделения труда, которое обеспечивает оптимальное в конкретной ситуации производство прибавочного продукта.

Этот механизм политической структуры действовал на всем протяжении ее существования, действует без особых изменений и по сию пору. Историю развития воспроизводства разделения труда мы здесь описать не в состоянии, например, исследование террора, осуществленное в произведениях Солженицина — одна из десятков сюжетных линий этой социальной трагедии.

Обозначим только основные институты структуры по созданию необходимого разделения труда. Во-первых, всеобщая трудовая повинность по отношению к единственному работодателю — государству. По этому поводу можно возразить, что это, якобы, основной принцип социализма, либо принцип, любого цивилизованного общества. Все это верно. Но речь идет в данном случае о другом: какое реальное включение в социум предполагало действие этого принципа?

Обязанность трудиться, закрепленная законодательно, выполняла следующие функции: необходимость включаться в процесс производства, не зависимо от того, устраивают условия найма рабочей силы или нет; автоматический общественный остракизм в случае утери работы, из-за несогласия с условиями найма; необходимость найма на работу, вакантную на текущий момент, при заполненности более престижных ниш занятости, независимо от профессиональной принадлежности; организованного приоритета совокупного нанимателя по отношению к нанимаемым, как изолированным, так и объединенным в политически-профессиональные организации.

Подобный политический механизм .выполнял задачу, архаизировать товарное включение рабочей силы в процесс производства прибавочного продукта для создания условий извлечения сверхприбыли. Формальный владелец своей рабочей силы при такой организации найма вынужден подчиняться внешней для него системе социализации, может воздействовать на нее только в тек рамках, которые создает система, оказываясь один на один перед государственным колоссом найма в случае каких-либо конфликтов без надежды на успех при объявлений ей военных действий на серьезном уровне.

Во-вторых, в теории диктатура пролетариата предполагает дальнейшее развитие политической системы, основанной на равном праве. Развитие в данном случае означает распространение равного права в обыденной практике на основную массу населения, которая в теории представлена пролетариатом. Включение фактически всего населения в трудовой процесс в полутоварной форме рабочей силы по принципу делает равное право неприемлемым в качестве правовой основы для функционирования институтов политики. Основой политики становится фактическое бесправие индивидуумов по отношению к работодателю за счет образования двойственности права: формально конституцией провозглашено равное право между гражданами и государством, фактически действует узаконенное политической и общественной психологией сословное право.

Это обстоятельство господства в практике сословного права, которое ранжирует граждан во всех отношениях, кроме формального, в соответствии с тем реальным местом в разделении труда, 'которое они занимают, превращает человека в заложника этой формы социализации, которая делает сословный кодекс главным законом жизни индивида, группы, слоя, класса.

В реальной истории нашей революции никогда не было равноправия, поскольку разделение труда не только не было преодолено, но этот вопрос серьезно никогда и не ставился в гражданскую войну, например, считалось совершенно нормальным, что миллионы трудящихся умирают от голода, а революционное командование с царской пышностью разъезжает в штабных составах, составленных из спальных вагонов с челядью и кухней, двором и гаремом.

В то же время политическое основание сословности было различным. Оно начиналось с касты профессиональных революционеров, продолжалось через талантливых выходцев из различных слоев населения России, других стран, которые безраздельно отдавали себя делу революции, близилось к завершению через соединение классового происхождения, управленческих способностей и холуйства и закончилось пожизненной верностью сословному кодексу.

Двойственность процесса производства прибавочного продукта, невозможность выхода подобной экономики на среднемировой уровень, сословный характер реального права я политики, при их неизбежной и тотальной двойственности, порождают целый набор неизбежных последствий, которое как обеспечивают сохранение данного разделения труда, так и создают общий тон социальности.

Как уже отмечалось, одним из основных институтов общества, где осуществляется архаизация разделения труда по отношению к естественно - историческому основанию, а в нашем конкретном случае осуществляется полутоварное включение промышленной рабочей силы и люмпен —пролетаризированного сельского населения, выступает тотальная милитаризация политики и экономики.

Милитаризация пронизывает все общественные отношения, является имманентнейшим продуктом подобного производства прибавочного продукта. Функции этого института невозможно перечислить, их бесчисленное множество. К основным можно отнести: основание включения общественной системы в мировое сообщество, основание для извлечения сверхприбыли, способ увеличения мощи государственной машины для нейтрализации недовольства населения, основа, для создания обстановки сверхсекретности по отношению к любой информации в обществе, форма канализаций отрицательных сторон социума, основа управленческой структуры, мировоззрения, воспитания, типа дисциплины и т. д.

Реальные отношения складывались таким образом, что функция защиты отошла на задний план, превратилась идеологическое прикрытие основной функции милитаризации —создавать условия для осуществления сверхэксплуатации.

В то же время подобная ситуация создает невероятное количество противоречий, поскольку по мере развития милитаризации общество оказалось перед невозможностью полноценно воспроизводить этот институт, с одной стороны. А в процессе разложения общества социализма армия, всевозможные «органы», военно-промышленный комплекс превратились в такой обособленный продукт, который обществу переварить практически не по силам. Агонизирующий милитаризм, как сказочный дракон, бьющийся в конвульсиях, создает угрозу для всего мира, поскольку он становится излишним в условиях естественного производства прибавочного продукта, но, в то же время, представляет сферу занятости миллионов людей, подчиняется в своем движении собственным законам, требует от общества для собственной ассимиляции в позитивные отношения громадных затрат, на которые в нашем обществе ресурсов практически нет.

Институты милитаризации на всем протяжении осуществляемых преобразований создавали массу проблем, и являются миной замедленного действия по отношению к проводимым реформам, поскольку демилитаризация представляет собой клубок противоречий, которые разрешить будет невероятно сложно.

К милитаризованности примыкает политический террор. В своем развитии, как уже упоминалось, эта, по сути дела, теневизированная модификация проведения политики имела ряд форм. Но достаточно очевидно, что сущность террора неотделима от создания и поддержания определенной системы разделения труда и производства прибавочного продукта.

В целом террор в условиях социализма не прекращался, возникнув, ни на мгновение. Развившись через массовое уничтожение людей в страшной гулаговской форме, он эволюционировал в иезуитски - изощренную систему такого оболванивания всего населения, которая уничтожила понимание реальности, с одной стороны, и заставляла всех действовать наперекор собственному осознанию, хотя бы и извращенному, — с другой.

В то же время этот мелкий террор, уничтожающий человека как личность, всегда на заднем плане предполагает
своего милитаризированного собрата, который всегда готов вступить в действие. Жизнь в условиях террора деформировала нас как людей так сильно, что мы этого, зачастую, не замечаем, что создает невероятные трудности в реформировании форм деятельности.

Подобная экстремизированная политика преследует ряд целей. Поскольку террор и политика в целом опирается на двойственный характер производства прибавочного, продукта, который заключается в применении рабочей силы промышленным способом при распределении, основанном на физиологическом способе воспроизводства, подобная политика не может осуществляться при адекватном осознании. Внутреннее нарушение законов движения рабочей силы делает необходимым сокрытие, вуалирование этого факта, поэтому основание экстремизма политики необходимо находить в другом предмете.

При таком развертывании социального сценария политика и идеология не могут не иметь ирреального основания. Этот момент является, вообще-то, законом политики и идеологии, поскольку ограничение одних субъектов разделения труда по отношению к другим всегда осуществляется от имени всеобщего интереса. В то же время архаизация производственных отношений переводит процесс в плоскость необходимости гипертрофированной фальсификации.

В нашей реальной ситуации социальное пространство создавалось от имени научного осмысления действительных отношений, на самом же деле средства науки были использованы для того, чтобы скрыть реальность, исказить ее таким образом, чтобы архаизацию отношений выдать за их прогресс. Сверхэксплуатация выдавалась за ее преодоление – все было поставлено с ног на голову.

Основным механизмом действия политики , которая основана на фальсификации реальности, является подчинение всего общественного движения достижению цели. Причем, цели формируются в отрыве от реального наличного содержания, фактически они мистифицируются, а в качестве реализации цели обществу предлагается совсем другой процесс, зачастую прямо противоречащий цели политического и экономического движения.

Для того, чтобы политика могла осуществляться подобным образом, необходим ряд предпосылок. К ним можно отнести: уничтожение культуры, поскольку культурный человек осознает все общественные процессы и ведет себя в соответствии со своими убеждениями, а не указаниями администрации; фальсификацию сознания, которое не должно выходить за рамки фальсификации политики; полное подчинение средств информации и, в первую очередь, средств массовой информации задачам политической структуры; создание невозможности инакомыслия и оппозиционной деятельности во всех отношениях; дискретность мысли и действия по отношению к индивиду; замкнутость номенклатуры и т. д.

Фальсификацию политики необходимо не только создавать, но и поддерживать в действенном состоянии. Поддержание фальсификации является также сложным, гибким процессом, который всегда извращенным образом выражает наличные отношения. В этом плане перестройка, как она задумывалась авторами, явилась такой гениальной фальсификацией, основным назначением которой, была отчаянная попытка реанимировать рабочую силу, не прибегая к кардинальным изменениям политических и производственных отношений, которая, выйдя из – под контроля организаторов, погребла их под своими обломками, вырвавшись на простор стихии за пределы социалистической фальсификации.

Аспектами поддержания фальсификации политического процесса выступают: объекты отвлечения, формирование системы отчуждения индивида от его ниши в разделении труда, политические кампании, формирование идеологом, мировоззренческого, коммунального, психологического, культурного полей; социальный изоляционизм и т. д. Поскольку данное содержание не является разработанным феноменом политологии, остановимся на данных аспектах несколько подробнее.

Поскольку фальсифицированная политика осуществляется через фетишизированную телеологию, цель не может быть четкой, ясной, содержательной, определенной развернутым образом. В то же время для того, чтобы фетиш не был разоблачен, цель и процесс ее осуществления должны вуалироваться, в первую очередь через отвлечение общественного мнения от реальной политики на другой объект. Объекты отвлечения могут быть весьма разнообразными, например, прельщающими, шокирующими и т. д.

Одним из самых привычных для нас объектов отвлечения общественного внимания от наличного процесса является образ врага. Ответ на «происки», псевдопатриотизм, идеологическое шельмование, «борьба за чистоту», обострение классовой борьбы — привычные штампы отвлекающего объекта. В общественной науке — это борьба за чистоту марксизма - ленинизма, в естествознании — лысенковщина, которая обещала удвоить урожайность с сегодня на завтра. В эпоху перестройки — огульная критика и разрушение социальных институтов под предлогом борьбы с застоем. В современном процессе — это уродливый и страшный монстр гражданской войны.

Идеологический шум вокруг объектов отвлечения призван увести общественную психологию от постановки действительных проблем, которые существуют в обществе_ подменить их осознание всевозможными суррогатами, которые ничего кроме видимости деятельности при сохранении определенных структур власти не дают, обостряя и без того сверхсложную ситуацию. Политика временщиков, которая не выходит за границы осознания сиюминутных интересов, связанных, как правило, с борьбой за власть всегда рука об руку идет с набором подобных объектов, которые позволяют увильнуть от ясности в политике.

К объектам отвлечения очень близко примыкает практика политического кампанейства, суть которой заключается в такой формализации политического процесса, которая позволяет свести его к внешней форме, создавая видимость действия, ведущую к реализации цели исключительного иллюзорного характера. Смена одного предмета этого политического фарса, следующего за другим, позволяет выстроить настоящий экран, который до поры до времени позволял и продолжает позволять скрывать королевскую наготу.

В то же время, условием, которое выступает в качестве предпосылки для формирования устойчивой фальсификация политического пространства по отношению к тотальной наличности, является создание неустойчивого положения личности по отношению к своему месту в социуме, в первую очередь, к своей нише, месту в разделении труда. Индивид, имеющий любую прочную основу в социуме, как правило. Всегда имеет свое мнение по отношению к окружающим его событиям и действует в соответствии со своим представлением, тем или иным образом применяясь к ситуации.

Причем, характер этой основы может быть самим различным. Для возникновения устойчивой социальной ориентации достаточно сектантского мировоззрения, не говоря уже о культурном, политическом, научном, эстетическом, чувственном, религиозном, экономическом, семейном или другом социально признанном аспекте личности, который в нормальном обществе позволяет человеку иметь прочную почву под ногами, выступать в качестве достаточного субъекта. Именно такая социализация создает основу для превращения человека в лидера или участника процесса социального преобразования в том или ином смысле.

В условиях квазисоциализма подобный тип личности приемлем только в качестве участника политического процесса, т. е. подчиняющийся законам фальсификации в политике и извлечения сверхприбыли в экономике. Это обстоятельство обусловило выработку института дестабилизации личности, независимо от ее фактического положения в системе разделения труда. Наиболее отчетливо это обстоятельство проявил цикличный характер репрессий, при котором вчерашние лидеры революции становились классовыми врагами, а вчерашние палачи — жертвами террора сегодня. Пожалуй, эта безжалостность сталинских репрессий по отношению к их организаторам послужила одной из причин угасания террора.

В то же время необходимость формирования человека, лояльного по отношению к фальсифицированной политике, нанесла огромный вред всей цивилизации, нашему содержательному в отношении гуманизма укладу жизни. Воспитание социотипа, которому надлежало прожить всю жизнь в опрокинутом состоянии, принимая его за неудобное, но естественное и неизменное, требовало уничтожения культуры, самостоятельности чувств, мыслей и поступков; выработки иллюзорного осознания действительности под предлогом научного мировоззрения, невероятного терпения но отношению к тоталитарной политике и материальной нищете; нетерпимости ко
всякому отступлению от стереотипов, внушаемых с первого дня рождения и т. д.

Алояльность по отношению к фальсифицированной политике каралась с первого дня революции до самых последних вздохов социализма не только запретом на профессии, а запретом на жизнь, через запрет на место в разделении труда, на свободу и доброе имя, на Родину, на право жить так, как считает нужным культурный человек, как определяют международные нормы права.

Боязнь стать социальным изгоем въелась в нас сильнее, чем инстинкт самосохранения. Политическая покорность, бесконечное терпение являются одним из самых страшных наследий тоталитаризма, поскольку этот феномен делает невозможным никакой демократический процесс в политике, оставляя власть без всякого естественного противовеса, необходимой для функционирования любой демократической политической структуры, в виде конструктивной оппозиции.

Необходимость осуществления фальсифицированной политики через создание легитимности через покорность индивидов, организованных в структурные институты лояльного типа, превращала систему в безоппозиционную. Идеологический монизм, монопартизм с запрещением фракционности, атомарная структура всего социума в отношении самодеятельности — все эти моменты тоталитаризма были направлены на уничтожение оппозиционности как состояния политического пространства.

В сущности безоппозиционная политика отражала действительное социальное структурирование: превращение всего населения в наемную рабочую силу делало все слои населения бесправными по отношению к государству, расчленяя его уже в рамках этого бесправия по сословным и теневым признакам.

Из такой определенности политической реальности вырастает целый ряд необходимых следствий —свойств тоталитаризма. Произошла нейтрализация, а затем и полная ликвидация всякой ответственности власти по отношению к подданным. С самого начала диктатура власти приняла такую форму, когда процесс субъектно-объектных отношений. Был выстроен односторонним образом — от высоты пирамиды власти к ее основанию.

Единственными основаниями власти по отношению к населению были два момента: возможность осуществлять управление или наличие территориальных границ и воспроизводство социума в рамках этих границ при условии наличия населения и возможности производства, обеспечивающего сохранение границ и физического выживания
минимального количества населения, обеспечивающего данное воспроизводство.

Пока существовал хоть один комитет партии, один партийный секретарь, один солдат, один рабочий один колхозник, не считая милиционера — власть могла осуществляться так, как будто все идет своим чередом.

Невозможно найти прецедентов такого грубого развития безответственности институтов власти по отношению к населению, которое оказалось абсолютно бесправным по отношению к любой самой мельчайшей форме власти. До самого последнего времени население в России не имеет никакого способа влиять на власть, нет ни одного института, который бы содержательно мог выполнять эту функцию демократического процесса.

Осуществление безоппозиционной фальсифицированной политики не может осуществляться без жесткого противопоставления структур власти и населения. Подобная конфронтация в наших реальных условиях приняла буквально абсолютный характер, а демаркационная линия между властью и подданными проходит через все властные отношения.

Подобный тип институализации политического процесса приводит к келейному способу выработки политических решений, когда, с одной стороны, политический курс становится анонимным, в частности, под названием коллективного руководства, в то же время, решения строго регламентируются действительным кабинетом, который действует под надежным прикрытием тайны — с другой. Второй стороной проблемы является усиление нейтрализации какой бы то ни было самодеятельности со стороны подданных, даже при совпадения их деятельности с интересами субъектов власти.

Содержанием этого аспекта тоталитарности является всесторонняя борьба структур власти за монопольность распоряжения теми процессами, которыми управляет последняя.

Практически все описываемые моменты тоталитаризма осуществляются за счет всесторонней и глубокой бюрократизации всей социальной жизни, в первую очередь, политической. Бюрократизацию как необходимое следствие разделения труда и неизбежного слияния субъекта разделения с социальным содержанием, которое он выражает в процессе воспроизводства в отчужденной форме, при социализме многократно усиливают уже описываемые экономические и политические процессы.

Сословность отношений разграничивает субъектов всех процессов на бесчисленное множество страт, каждая из которых вынуждена замыкать свою исключительность, через бюрократическое капсулирование для создания ореола святости. Планомерно организуемая теневизация многих элементов политической структуры, требует кланового засекречивания их, в частности, через бюрократическое экранирование. Стихийная теневизация, переходящая в преступную даже сословных позиций, воспроизводит коррумпирование, круговую поруку, возникновение мафиозных структур и т. д.

Необходимость постоянного воспроизводства фальсификации политики, как мы помним, она неизбежно вытекает из необходимости извлечения сверхприбыли под предлогом создания гармоничных общественных отношений, еще больше усиливают бюрократизацию уже в масштабах всего политического процесса, который выплескивает это явление на все отношения, осуществляемые со стороны государства. Заговор всех против всех, осуществляемый со стороны государственных структур, превращает буквально все население, за редким исключением, в заложников бюрократизированного уклада жизни.

Для того, чтобы тоталитаризм мог осуществляться в благопристойной форме, он всегда должен иметь благородный фасад. Двойственность желаемого и действительного проходила через все моменты политической и всех остальных форм жизни, превращая всех субъектов в создателей и участников фарса, цена которому — нормальная человеческая жизнь.

Постоянная необходимость фальсифицировать общественное сознание привела к уничтожению в значительной мере институтов осознания общественного процесса и формирования общественного мнения. В частности, у нас, практически, не стало института выработки общественной стратегии. Разобщенность таких структур, как управление, академическая наука, образовательная наука, журналистика, политические институты, привела к тому, что исчезла взаимосвязанная система общественного сознания, которая складывается из большого числа дифференцированных элементов, и, в то же время, работает как единый организм.

Подобная положительная система культурного осмысления была заменена на спекулятивную, в структурах которой складывалось фальсифицированное сознание, а позитивная в практическом отношении система осознания была обособлена и сконцентрирована в недрах засекреченных партийных структур. Разрушение партии привело 'к тому, что общество осталось без действующего института осознания и программирования общественной деятельности.

Еще более печальная участь постигла нашу журналистику — она, практически прекратила свое существование как действующий социальный институт. Сущность проблемы заключается в том, что журналистика предполагает следующие компоненты в качестве предпосылок положительной деятельности: культурный статус, свободу выражения своего мнения, социологический и филологический профессионализм. Наша журналистика, в сущности, в результате существования в условиях тоталитаризма, осталась с багажом суррогатного свойства в части культуры, а также обществознания и литературно-языковой подготовки, причем, неравномерно распределенной среди субъектов корпуса. Что касается свободы, то она была отбита так, что дальше некуда — единственная форма, которую мы до сих пор можем воспроизвести — это критика взахлеб.

Тоталитаризм воспроизвел систему воспитания, которая была направлена на создание соответствующих системе индивидов. Основным противоречием воспитания была задача создать активного исполнителя политической воли, который не понимает, в каком обществе он живет и что он делает в рамках целого. В политико-экономическом отношении это должен быть человек, который, подвергаясь сверхэксплуатации, должен быть доволен этим обстоятельством.

В реальной действительности после всех перипетий развития внутренних противоречий воспитания, которые совпадали с основными политическими этапами всей жизни, у нас получился парадокс — воспитательная система стала создавать нам потребителя, ориентированного на теневую инфраструктуру, в худшем случае, или человека, живущего в мире иллюзий, подвергаемого жесточайшему обману — в лучшем. Ни потребитель, ни простофиля, тем более не проходимец, не могли стать массой наемных полурабов, которые бы работали так, чтобы можно было получать необходимую для общества массу прибавочного продукта. Этот необходимый результат условий социализации также стал одной из причин краха всей системы и нынешнего тяжелейшего положения.

Тоталитаризм не мог не решать проблему нейтрализации деградации рабочей силы. Данная задача может быть решена не только за счет вуалирования действительного положения дел, в первую очередь, явления бесперспективности сверхэксплуатации в качестве способа развития социума, но и необходимости превращать вое эти вещи в предмет фетиша и веры. Так вера в божественно-возвышенное была замещена на попытку, в спасительность самого утилитарного оболванивания.

Подобная вульгаризация еще больше запутывает узел противоречий, превращая подобную идеологию, с одной стороны, в общее поле сознания, которое всех субъектов мысли превращает в своих заложников, поскольку тотальность иллюзий и лжи пронизывает все здание мировоззрения, и для того, чтобы их преодолеть, необходимо либо пассивно уходить во внутреннюю оппозицию, либо осуществлять частичную критику, либо становиться диссидентом того или иного толка. Мы все это так запутали, что до сих пор стоим перед этим поверженным идолом в состоянии оцепенения.

С другой, стороны, если к этой извращенной идеологии подойти непредвзято, не позиций человека, всю жизнь прожившего в этом обществе, то она окажется наимахровейшей глупостью, в которую верить мог, пожалуй, только умственно отсталый или бесконечно замордованный человек.

Кроме идеологических способов нейтрализации деградации рабочей силы типа Соревнований, починов, месячников, деградация преодолевалась самыми примитивными меркантильными мерами, вплоть до теневых и безнравственных, усугубляя весь этот фарс разлагающим всех и вся образом. Распыл личности и цинизма — плоды этих отношений.

Политическая структура, являясь автором и исполнителем самого мощного за всю историю существования общества теневого процесса, вынуждена была сама же с ним и бороться. Это обстоятельство не менее противоречиво, чем все остальные явления политики и экономики. С одной стороны, реальное разделение труда, процесс производства и обращения прибавочного продукта, предполагали совсем не то распределение продукта, которое существовало/официально. Система официального распределения была неумелой попыткой гармонизировать то, что гармонизировать нельзя. Многое из того, что существовало в теневом процессе, является естественной необходимостью тех отношений, которые существовали реально.

В то же время, поскольку политическая структура и масса других субъектов разделения труда официально создавали правовую основу и реализовывали ее в тело общества, и сами же нарушали свои собственные установления, карая при этом представителей подчиненных структур за нарушения закона менее серьезного характера, то их деятельность приобретает характер уголовного преступления — с другой стороны.

Данное противоречие делает всю власть преступной, что не влечет за собой автоматической ответственности всех и каждого — личная ответственность определяется конкретными делами в конкретных условиях, причем разобраться в этом можно будет только тогда, когда в обществе нашем будет, наконец, наведен порядок, поскольку, еще один парадокс, новые политические структуры не в состоянии в одночасье преодолеть все противоречия реформируемых отношений. Это обстоятельство заставит любую власть, которая у нас будет, еще долго тащить за собой грязный хвост старых безобразий. Выход из положения для новой власти, пожалуй, один — отрыто признавать эти вещи и давать в них отчет подданным, чтобы опираться в преодолении этих противоречий на прочную легитимность.

Приведенный краткий анализ политической структуры, которая сложилась на экономической основе сверхэксплуатации, не даст возможности сомневаться в том, что совершенно некорректно на теоретическом уровне ставить, как это зачастую делается, вопрос: экономические процессы определили тоталитаризм, либо наоборот, политика определяла данную экономическую структуру.

Реальная ситуация такова, что сначала была сделана попытка сконструировать социализм по абстрактной схеме при помощи политических способов в форме военного коммунизма. Затем была предпринята попытка приспособить диктатуру к реальному экономическому основанию в форме НЭПа. Развитие в этой форме выявило все противоречия данного достаточно искусственного симбиоза, и история была повернута в новое русло — попытки осуществить социальный бросок за счет пролетаризации крестьянства, тотальной экономии на заработной плате всего населения, превращенного в наемную рабочую силу у государства полутоварного уровня при развертывании массовых репрессий по отношению к держателям материальных ценностей, диссидентам и свидетелям преступлений, а также широким применением бесплатного труда заключенных в условиях, приводящих к смерти этих несчастных.

Экономика, которая была основана на архаизации условий использования людей в 'качестве рабочей силы и политика, которая при помощи насилия обеспечивала воспроизводства этих отношений через бесчисленное множество механизмов, являлись моментами одного и того же целого, которое эволюционируя по своим собственным, имманентным именно данной целостности законам, заводило общество в тупик, выбраться из которого нам и предстоит.

Последний вопрос, который мы должны прояснить в этой главе, касается партии, которая весь этот период была единственным режиссером-постановщиком нашей трагедии. Эта проблема является для нас актуальной в отношении использования того материала, который в настоящее время, имеется в реальном социуме. Поэтому мы в аналитической части ограничимся констатацией тех аспектов ее деятельности, которые вытекают из проделанного уже исследования экономических и политических отношений.

Партия большевиков сознательно, опираясь на военную силу, осуществила захват власти и больше семидесяти лет занималась организацией общественных отношений в соответствии с той программой, которую она создавала сама и при помощи насилия пыталась воплотить в действительность. Партия, по этой причине, является главным субъектом, на котором лежит ответственность за все те события, которые произошли в нашем обществе, поскольку вся деятельность, которая стала исторической реальностью была задумана, санкционирована, организована и одобрена партией.

Партия руководила и фактически осуществляла всю теоретическую, идеологическую, правовую, политическую, экономическую, международную, культурную, семейную, воспитательную, бытовую — все формы социальной деятельности являлись предметом руководства со стороны партии. Нет этому ни малейшего повода для попытки уйти партии как субъекту управления обществом от какой бы то ни было ответственности.

В то же время нельзя не признать, что эта власть воспроизвела целый ряд положительных моментов. Без теоретического понимания противоречия с этой проблемой не справиться. В данном случае нельзя не говорить о трех моментах проблемы: сущности, отрицательных моментах деятельности партии и моментах положительного характера.

Проблема на уровне сущности, по нашему мнению, заключается в следующем. Партией была выдвинута основная задача: создать общественные отношения, которые преодолевали бы эксплуатацию. Миллионы и миллионы людей прожили свою жизнь ради этой возвышенной цели, страдали, были готовы на лишения, ограничивали себя во всем, осуществляли насилие по отношению, к другим, т. е. жили нашей привычной социалистической жизнью. Задача эта решена не была.

Реальный процесс и теоретический анализ позволяют сделать вывод, что на пути архаизации общественных отношений эту невероятно сложную задачу разрешить нельзя—только восходящая деятельность, содержание которой совпадает с целью в каждодневной практике на культурном основании, очевидно, позволит в будущем приблизиться к этому идеалу.

Фактическое состояние дел обстоит следующим образом: партия, которая в своей деятельности опиралась на жесточайшее насилие по организации сверхэксплуатации, т. е. отношений, которые программно должна была преодолеть, и в борьбе с оппозицией, в том числе и позитивной, и культурной, не только не достигла своей цели, но и завела общество в разрушительный тупик, прекратив свое существование в результате внешнего воздействия, проявив неспособность перестроиться в качестве положительной содержательной политической силы, при наличии достаточного количества предпосылок.

Ни то обстоятельство, что Россия не готова была к созданию социалистических отношений, ни тщетность упований на мировую революцию, ни империалистическое окружение, ни коварство народа, который не стал служить этой власти не за страх, а за совесть никакие обстоятельства не могут служить оправданием в данной ситуации. Смягчающим обстоятельством — может быть.

Как ни подходи к проблеме, а горькую истину нужно признать —деятельность партии большевиков в сущности была отрицательной, в своем конечном итоге она принесла цивилизации варварские последствия, невероятные страдания людей.

Отрицательные моменты деятельности многообразны, они достаточно известны, в частности, перечислены и в нашем исследовании. Что касается положительных сторон деятельности партии как организатора социума, то они также достаточно многообразны, но очень противоречивы. Так, мы уже отмечали, что на всем протяжении своей деятельности эта структура обеспечивала воспроизводство социума в качестве самостоятельной державы на уровне мирового сообщества, с которой нельзя было не считаться. В то же время, при этом данное воспроизводство осуществлялось со степенью эксплуатации более высокой, чем при капитализме, который выкорчевывался с трескучим пафосом.

Страна победила во всех войнах, в которых участвовала, но при этом милитаризация легла тяжелым грузом на все общественные процессы подчинила в значительной мере политический процесс и частную жизнь граждан, не говоря уже об экономике.

В стране всегда была сильная, достаточно дееспособная власть, но она носила подавляющий, тоталитарный характер, противореча интересам большинства населения.

Мы всегда гордились своей наукой, но когда оглянулись, то и здесь ужаснулись: никакой свободы научной деятельности, обществознание срослось с партократией, естествознание — с ВПК, все мозги просвечены тайной полицией.

Что касается национальной проблемы, оказалось, что она настолько подавлялась, что в настоящее время превратилась в основу для большинства стихийных социальных процессов—здесь и национализм, и сепаратизм, и фашизм, и варварство, и гражданская война — и все это под лозунгами восстановления национального содержания и возрождения национальной и региональной культуры.

И что бы мы ни взяли, за всем положительным содержанием тут же появляется черный призрак отрицательной сущности, который невозможно отделить, спрятать, как человеческую тень.

Одни берут только отрицательное, другие — только положительное, третьи пытаются доказать, что будет еще хуже, четвертые, — что везде плохо. Но ведь дело заключается не столько в оценке, сколько в понимании того, что же делать для исправления ситуации, 'как изменять наличную действительность, чтобы не получалось вообще обвала, как это, зачастую, бывает при нашем реформирований.

В целях извлечения максимального содержания для позитивного использования потенциала партии, в которой был сконцентрирован достаточно представительный слой наиболее способных к управлению людей, необходимо учитывать следующие противоречия.

Во-первых, противоречие, отражающее реальное разделение труда в партии. Имеет смысл выделить следующие ее слои: руководство или элиту, средний свой или наемную по отношению к партии рабочую силу; партийную прослойку, а точнее, массу государственного аппарата, особенно, связанного с вуалируемой деятельностью; рядовых коммунистов, имеющих профессиональную подготовку в идеологической, политической, организационной и т. д. видах деятельности; рядовых коммунистов, участвующих в разделении труда неполитического плана.

Во-вторых, противоречие, отражающее профессиональную зрелость бывших членов партии в плане организационных и теоретических возможностей. Особенно привлекательна та часть старых кадров, которая находилась во внутренней оппозиции к официальному процессу, а значит, как правило, не продвинулась в иерархическом отношении, но обладает открытым культурным сознанием и достаточными организаторскими способностями.

В-третьих, партийный процесс вовлекал в свою орбиту людей не только для того, чтобы выполнять непосредственные задачи, связанные с функциями государственной партии, но и для того, чтобы связывать возможную оппозицию партийным кодексом. В этом положении оказалось очень много людей, которые практически не связаны с той антизаконной деятельностью и вульгарной стороной партийного процесса, которые в настоящее время являются предметом деятельности конституционного суда.

Ни практически, ни теоретически, контингент бывшей партии выключить из процесса реформирования политики и экономики — явление невозможное даже преступное. В то же время бывших членов партии, сохранивших старые вульгарно-социалистические убеждения, можно привлекать только. К элементарной организаторской работе. Все остальные функции не могут не выполняться людьми, которые в состояния проявить себя адекватно в интеллектуальном отношении при профессиональной работе в сфере политики и организации.

Эта проблема представляет собой одно из узловых условий возможности позитивного развития реформирования, оно ни в коем случае не предполагает отсутствие у управленцев идеологии, напротив, идеология в содержательном отношений — вот, что является единственно возможной основой в современной политической работе, чего у нас до сих пор совершенно нет.

Проблема бывшей КПСС ничем, фактически, не отличается от всех остальных проблем, связанных с политической структурой. Данный феномен так же противоречив, как вся политика организации производства сверхприбыли; и при любом развитии событий не может не подлежать серьезнейшем реформированию с целью ассимиляции данного политического поля в новое политическое пространство.

Попутно следует оказать, что попытки реанимаций большевизма в той или иной форме при сохранении вульгарного подхода к социальной ситуации, ничего, кроме реакционности в действительности дать не могут. Эта связь большевизма и реакции неизбежна потому, что единственным содержанием этой деятельности, кроме борьбы за власть, которая можете носить либо эфемерный, либо реакционный характер, может быть борьба за экономические интересы маргинализированной иди люмпенизированной части наемной рабочей. силы, которая будет не способствовать реформированию и реанимации рабочей силы, а тормозить и, может быть, делать невозможным этот процесс.

Политическая структура социалистического общества по содержанию и по форме соответствовала экономическим условиям, в основе которых лежало полутоварное использование рабочей силы, в которую было превращено все население страны с целью воспроизводства социума за счет тотальной экономики на оплате труда. Единство этих противоположностей носило необходимый характер и попытки реформирования отдельных моментов системы приводили лишь к модификации этого единства без кардинальных изменений отдельных элементов,

Такие элементы конкретной формы тоталитаризма, как сверхмилитаризация, сращивание высших эшелонов номенклатуры в монопольный социальный институт, сословная основа организации классов и политического процесса, теневизация распределительных отношений при формальной уравнительности в оплате труда, уничтожение института оппозиции в сферах политики и экономики тотальная дефицитность социальной информатики, господство тотального контроля над обществом и индивидами со стороны официальных и неофициальных структур, уничтожение культурной основы при осознании общественных отношений, вульгаризация идеологии, уничтожение ответственности; политической структуры по отношению к населению и т. д.—несли строго определенную социальную нагрузку обеспечивая создание, поддержание определенной формы разделения труда, организации соответствующего производства и обращения прибавочного продукта, распределения материальных благ для личного потребления, организации воспроизводства рабочей силы, социума в целом, семьи, воспитания и т. д.

Преобразование политической структуры не может строиться на простом отрицании «наследия тоталитаризма», недостаточно и эклектичного заимствования каких бы то ни было демократических политических институтов, которые возникали на иной экономической основе.

Реформируемая политическая структура не может не обеспечить такую форму новых производственных отношений, которая создаст движение к реанимации рабочей' силы при нейтрализации и ассимиляции теневого процесса в официальные отношения.

Реформирование политической структуры только тогда сыграет свою прогрессивную роль, когда оно выстудит в качестве политического пространства, в котором получит естественное развертывание система новых производственных отношений.

Первичность политического пространства предполагает сознательное его выстраивание со, значительным количеством элементов стихийной самодеятельности, которая дополнят неизбежную концептуальную, ограниченность развитием естественности экономического пространства.

Концепция реформирования не может не развертываться как целостный план, основа которого, скорее всего, в содержательном отношении должна быть плодом одного мыслителя, на которого в условиях научной свободы и политической оппозиции должен работать весь интеллектуальный потенциал, который необходим и имеется в наличии. Вполне возможно, что подобную концептуализацию возможно осуществить в рамках международного разделения интеллектуального труда и политического процесса.

Сущностью реформирования политического процесса необходимо признать сознательное развертывание политического пространства, содержание которого выступит в качестве достаточной совокупности предпосылок для осуществления такого изменения производственных отношений, которое позволит осуществить реанимацию рабочей силы, т. е. производительность и качество труда привести в соответствие с международным уровнем.

Для подобного реформирования закрыт путь стихийных политических преобразований, путь манипулирования утопическими, идеологемными, мифологическими, фетишистскими, эклектическими концепциями и отдельными элементами политической целостности. Поскольку 'естественной основы для разрешения основного противоречия производственных отношений в практике для России фактически нет, политическое пространство может строиться только сознательно с четкой телеологической установкой, ориентированной на конкретный, достаточно проработанный и вполне дифференцированный экономический план.

Исходя из подобного основания, рассмотрим в существенной форме ход реального процесса реформирования.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10



Похожие:

Россия в ожидании iconМихаил Ходорковский Россия в ожидании суда
Московского гувд владимира Пронина после восьми с половиной лет, когда считалось, что бюрократия не просто не должна, а не вправе...
Россия в ожидании iconДокументы
1. /Э. Лимонов. Другая Россия/~$кция_02.doc
2. /Э....

Россия в ожидании iconДокументы
1. /Э. Лимонов. Другая Россия/~$кция_02.doc
2. /Э....

Россия в ожидании iconВ. Н. Каразина Научно-исследовательский институт Биологии VIII международный симпозиум биологические механизмы старения тезисы
Куликов А. В. (Россия), Кульчицкий О. К. (Украина), Литошенко А. Я. (Украина), Мензянова Н. Г. (Украина), Наумов А. Д. (Белоруссия),...
Россия в ожидании iconHttp://www skopal narod ru
Конференция «Запад». Дивизион Боброва: «Динамо» (Респ. Беларусь, Минск); «Динамо» (Россия, Москва); «Динамо» (Латвия, Рига); ска...
Россия в ожидании iconМоральный кодекс в ожидании чуда

Россия в ожидании iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих россия
Россия: [Сб ст.]. – 3-е издание, исправленное. –– М: Международный Центр Рерихов, 2004.– 92 с
Россия в ожидании iconРоссия в период петровских преобразований
Россия была подготовлена к реформам прошедшим развитием. «Собирались в дорогу и ждали кого-то» (С. М. Соловьев)
Россия в ожидании iconДокументы
1. /В ожидании козы.doc
Россия в ожидании icon1-й товарищеский матч сборная Россия сборная Мира russia – world 15. 11. 2008-31. 08. 2009 Судья: Тихеева А. М.(Россия )

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов