Россия в ожидании icon

Россия в ожидании



НазваниеРоссия в ожидании
страница8/10
Дата конвертации30.08.2012
Размер2.52 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
^

ОЧЕНЬ СУБЪЕКТИВНЫЙ ПОРТРЕТ
РОССИЙСКОЙ РЕФОРМЫ


Еще более сложной задачей, нежели осознание квазисоциалистических отношений, является задача анализа хода реформ. Если настоящее, являясь результатом прошлого, позволяет хоть как-то определиться в отношении пройденного пути, то реальность может осознаваться только в отношении либо идеи, либо конкретного результата. Причем, и идеи позволяют, в основном, критиковать развитие реальности, и результат всегда двоится на наличный и ведущий к цели преобразований. В нашей безмерно запутанной ситуации безамбициозное осознание реальности не может не быть крайне относительным.

В данном случае наша задача заключается в анализе развития действительных событий в качестве предпосылок для решения главной для нас задачи — преодоления деградации рабочей силы, которое является главным условием возможности создания нового качества жизни, которое позволит осуществить прогрессивное воспроизводство всего социума.

Всякое скачкообразное изменение общественных отношений связано с деятельностью конкретных людей. Практика показывает, что усложнение общественных связей, которые подлежат управлению, влечет за собой формирование определенного типа лидеров, управленцев, исполнителей, воспитателей — определенного наполнения ролевых функций, которые необходимы при данном разделении труда.

Самые высокие требования ситуация конкретных форм предъявляет именно лидерам России. Это обстоятельство связано с тем, что кроме всех противоречий, присущих всем регионам бывшего социалистического мира, Россия является крупнейшим представителем этого потока реформ, имеет наиболее сложную ситуацию в сельском хозяйстве, несет на себе груз бывшей метрополии, имеет сложную национальную структуру. Данные обстоятельства требуют от России лидерства конкретных управленцев.

Что требует от лидера современная ситуация? Культуры, научной подготовки; понимания того, что необходимо делать; авторитета среди всех слоев населения; профессионализма; высотой нравственности высочайшей ответственности и т. д. Причем, если социализм предполагал проявление всех качеств лидера в той или иной мере только у самого высшего слоя номенклатуры, все остальные лидировали в выполнении команд сверху, то в настоящих условиях качества лидера не могут не распространяться и в горизонтальных слоях управления.

Ситуация заключается в том, что от лидера, который может справиться с задачами реформирования, требуются прямо противоположные качества, которые, культивировались и требовались в недавнем прошлом. Реформе нужны принципиально новые лидеры! В то же время всем ясно, что взять их неоткуда, — как и всегда мы располагаем только теми людьми, которые у нас есть.


Очередная проблема из череды бесконечных проблем! Имеет ли она решение? Так ставить вопрос мы не имеем права — не решив многих и многих проблем мы не добьемся успеха. Как она решается? До сих пор стихийно, в лучшем случае, при благоприятном стечении обстоятельств.

Господство стихии, которым управляет старое разделение труда, старый политический институализм, как в отрицательной, так и в положительной форме, неизбежно на начальной стадии реформирования, но при стабилизации положения, например, на выборный срок при отсутствии самого разветвленного набора противовесов — залог поражения. Новый институт лидерства, таким образом, в России выработан не бил, проблема эта серьезно не ставилась.

Стихийность формирования корпуса политических лидеров была умножена и закреплена способом формирования института управленцев среднего звена — он, в основном, был сформирован из состава старых структур, из людей, находившихся в «обойме» тех субъектов управления, которые вышли на лидирующий уровень. Формирование своих команд, опора на проверенных людей, включение в новые структуры управления кадров старого корпуса — это дело совершенно обычное в политическом процессе. В то же время в условиях перестройки российского управления все это осуществилось в форме ползучей стихийности — в один прекрасный день мы
увидели, что основная часть кабинетов «новой» администрации заполнена теми же людьми, что и старой. Никто до сих пор не знает, — почему именно они, обосновано ли это, с какой целью сделано и т. д.

К сожалению, не изменился и стереотип гражданского поведения. Ориентация на революцию «сверху» при невероятной покорности основной массы маргинализированных наемных работников, которые смутно осознают свою деградацию и лихорадочно цепляются за теневое довоспроизводство рабочей силы, не позволили развернуть низовую самодеятельность. Как и всегда в России: власти приказывают, подданные подчиняются, пытаясь делать вид, что они исполняют волю руководства. Такая форма гражданской жизни, может быть, обеспечит нейтрализацию уж слишком опрометчивых решений власти, но осуществить реформы без самостоятельного и сознательного участия большинства — явная утопия. Сон гражданского населения ничего, кроме химер породить не может.

Хуже всего обстоит дело с воспитателями. Ни чему учить, ни как учить мы пока, в сущности, не знаем. И, что самое прискорбное, — воспитанием вообще никто толком не занимается, махнув, в бессилии, на этот важнейший социальный институт рукой — мол, кривая вывезет.

Кадровый потенциал реформирования в России складывается достаточно стихийно, основой лидерства является до сих пор борьба с коммунизмом, несмотря на то, что основную часть субъектов власти составляют бывшие коммунисты. Такая ситуация допустима в начальной стадии переходного периода, но она явно затягивается, нанося тем самым удар по содержательной работе, которая, в сущности, с критической формой не совпадает. Особую проблему представляет гражданская самодеятельность, которая дальше митингового бунта и забастовочной волны (а это формы положительные только в тенденции, сами по себе они малосодержательны) развиться, фактически, не смогла.

Слабость субъектной основы реформирования во многом связана со слабостью ее идеологического основания. В данном случае мы идеологию понимаем в положительном отношении как интеллектуальную основу общественных преобразований.

Процесс изменения начинался как перестройка социализма. Данная идеология строилась с соблюдением всех теоретических иллюзий социализма. Делалась попытка сохранить положительную сущность при критическом освоении отдельных моментов целостности, которые необходимо и преобразовать. Выдвигалось несколько оснований перестройки, которые опирались на различную форму критики наличных отношений, например, экстенсивная экономика, административно-командный способ управления, казарменный социализм и т. д.

В то же время официальная идеология подвергалась самой резкой критике со стороны последовательных антикоммунистов. Это самое радикальное направление отрицало всякое социалистическое, т. е. реальное содержание, предлагая, в принципе, кардинальное преобразование общества, например, на рыночной основе.

Получился в результате идеологический поток, состоящий из двух парадигм: с одной стороны, приспособление квазисоциализма к новым отношениям, которые определяются наполовину исходя из пожеланий, а наполовину—из попытки копирования соседа; с другой стороны, идеология исходит из очевидности уже существующих, реальных отношений, которые осознаются как данные и самоочевидные.

В результате идеология, как целостность не существует, исчерпываясь двумя противоположными подходами, во-первых. Во-вторых, переход от одной противоположности к другой осуществляется исключительно через многочисленные программы позитивного характера, которые страдают одним недостатком — никто не может дать гарантии, что они реализуемы адекватно замыслу и до сих нор ни одна программа не была осуществлена хотя бы в одной законченной части —положительного реального результата мы так и не увидели. В-третьих, никто не может нам сказать, насколько все отрицательные и положительные формы идеологии соответствуют реальной действительности. В-четвертых, в реальной политике подобная картина приводит к тому, что нам вообще толком о программах власти ничего не сообщают, отделываясь, по благословенной памяти старинке, лозунгами, обещаниями и откровенной фальсификацией.

Складывается ситуация мирового уровня: буржуазное обществоведение никогда не занималось проблемой целостного эзотерического осознания социума, опираясь на естественноисторический реальный процесс, решая в его рамках те или иные частные задачи; квазисоциалистическое обществоведение занималось вуалированием действительных отношении, не только не развивая целостную эзотерическую социологию, а доведя обществознание до полного абсурда.

Реальные общественные отношения складывались через стихийную координацию процесса со значительной архаизацией как сущности, так и отдельных ее элементов. Критиковать различным образом эти реалии легко, а вот разобраться так, чтобы интеллектуально подготовить к реанимации — не удается.

Возникает следующее серьезное противоречие: глубина и беспрецедентность архаизации общества не может быть преодолена без достаточного интеллектуального основания, в то же время, в обществе не проводится активной целенаправленной деятельности по осознанию действительности с целью сознания интеллектуального основания для необходимых преобразований. Внешность, облегченность представлений о сферах и глубине преобразований приводит к тому, что предпринимаемые в этом отношении шаги не приводят к целеопределяемому результату, а, наоборот, к противоположному.

Вторым аспектом проблемы дефицитности идеологии является глубокая дезориентация населения в отношении социальных целей, идеалов и нравственных основ деятельности. Пожалуй, только те представители общества, которые Получили доступ к предпринимательству и успешно действуют в этой сфере имеют ясную и четкую цель, приспосабливая к ней свое мировоззрение.

Все остальные представители общества, за исключением немногих, эту цель могут иметь не в реальной, а в воображаемой жизни, т. е. в представлении, находясь в полной растерянности в современном социуме. Этот идеологический вакуум очень сильно способствует консервации деградации—кроме адекватной идеологии нам, как воздух сейчас необходим положительный результат, который бы вдохнул надежду на положительное развитие реформ!

Идеологическая слабость в качестве интеллектуальной основы преобразований в первую очередь проявляется в несуверенности правовой базы, которая в нашей ситуации призвана выступать в качестве пространства, которое создает условия для развертывания всех остальных процессов. Поскольку квазисоциализм сильнейшим образом исказил правовую основу, определяющую весь социальный процесс, архаизировав ее в содержательном отношении до сословного движения при значительном добавлении теневизацни во всех структурах, условием реформирования выступает коренное преобразование правовой основы для функционирования всех остальных новых структур в принципиально обновленной форме.

В содержательном отношении правовая основа может строиться на трех принципиальных основаниях: во-первых, посредством фиксации наличного состояния социума в форме, обязательной для всех; во-вторых, посредством создания необходимого пространства для деятельности групповых или атомарных субъектов, исходя из тех или иных идеологических конструктов, которые тем или иным образом в плане адекватности выражают наличное состояние; и, в-третьих, конструирование нормативной основы правового уровня, которое осуществляется через последовательное - опосредствование эзотерически осознанной наличности.

Причем, при детерминистском подходе к социальным отношениям в целом, к правовому пространству, в частности, в случае адекватности идеологии, содержание права, сформированного в любом из трех оснований, совпадает. При индетерминистском подходе содержание права может носить феноменологический характер в отношении содержания. В то же время, при любом подходе в случае адекватности правового пространства, сформированного любым способом, независимо от детерминистской парадигмы, содержательность права, по всей видимости, не должна выходить за рамки достаточно строгой определенности.

Мы настаиваем на том, что общество, являясь тонко - настраиваемой системой, не может в любых своих проявлениях, в частности, в праве, значительно отличаться от своего набора возможностей содержательного характера, т. е. от своей экономической основы. Как бы современники ни относились к Марксу, а с его мыслью, что право не может быть выше реальных отношений, нельзя не согласиться. Насколько право может быть примитивнее реальных оснований, сказать труднее, но очевидно, что отсталость права, как архаичность формы, будет всегда сдерживать движение содержания.

Если с подобных позиций проанализировать возможные действительные условия формирования правовой основы в нашей конкретной ситуации, то мы вынуждены констатировать, что создать право, опираясь на реальные отношения, мы не можем — их еще нет; эзотерическая парадигма формосозидания социума еще не освоена мировой цивилизацией, сами справиться с этой теоретической задачей мы не в состоянии; что касается третьей формы правосоздания через создание механизма для свободного движения субъектов, мы находимся в таком же затруднении, как и в первых двух случаях, поскольку вся социальная действительность строилась и продолжает строиться на несвободе деятельности субъекта, на создании таких условий, в которых он полностью зависит от институциональной структуры и прорвать эти объятия можно только либо при помощи зеркального бюрократического тарана такой же мощности, либо при помощи сверхэквилибристики в различных отношениях, либо, наконец, при помощи протекционизма на уровне монаршей воли.

Как видим, архаизация отношений в области права и политики создала такую же сложнейшую ситуацию в области реформирования, как и в экономике, где деградация рабочей силы и теневизаиия производственных отношений создают ряд проблем, трудноразрешимых по разным причинам, в том числе, и по причине недостаточности правового содержания.

Каким же образом формируется правовое отношение реального реформирования общественных отношений? На уровне сущности на этот вопрос можно ответить только как- исходя из политического представления о создаваемых отношениях, преломляемого через осознание депутатами процесса с позиций их собственного места в структуре разделения труда.

При существующем кадровом составе субъектов правотворчества и наличном состоянии идеологии, как, в общем, так и в субъективном отношении, другой субъектной основы просто нет и пока быть не может. Это обстоятельство связано с тем, что все мы обременены грузом социалистических идеологем н стереотипов, выйти за рамки которых не так-то просто.

Нет ясности в цели преобразований. Если отбросить лозунговую часть содержания программ реформирования, то окажется, что мы имеем очень смутное представление о целостности тех отношений, которые пытаемся создать. Так, например, очень расплывчатым представлением до сих пор обладают отношения, связанные с собственностью на средства производства. Еще меньше определенности в таких принципиальных вопросах, как производство прибавочного продукта, статуса рабочей силы, системы распределения в отношении воспроизводства и т. д.

Разделение труда, которое пронизало наше обществоведение, уничтожило суверенность мышления как отдельных представителей этого процесса, так и их сообщества — у нас нет институтов целостного осознания социума. Эта вульгаризация социологии при социализме в настоящее время мстит нам поголовным невежеством в тех отношениях, которые необходимо осознавать и формировать в процессе реформирования.

Централизация управления превратила всех граждан в бескультурных субъектов, которые действуют стереотипно только в пределах «своей» компетенции, которая представляет ничто иное, как полную подчиненность всех нас горизонтальному содержанию, ограниченному наличным разделением труда. При попытке выхода за эти границы субъект правотворчества попадает в зону содержательной дегражданственности как в содержательном, так и в нравственном, а также деятельностном отношении.

В логическом отношении такая позиция совпадает с господством здравого рассудка, который модифицируется, с одной стороны, прошлыми идеологемами, с другой стороны политизируется наличными интересами того или иного уровня представленности и идеологическими представлениями собственно субъекта правотворчества.

Есть все основания утверждать, исходя из реальной ситуации принятия законов, как Верховным Советом РСФСР, России, так и бывшим Верховным Советом СССР, что подавляющее большинство законов выражали то или иное коллективное представление о наличных отношениях и тех формах реформирования, которые могли бы привести к результативным преобразованиям.

Поскольку наше исследование основного противоречия тех отношений, которые подлежат реформированию, показывает, что наличное осознание действительной ситуации страдает поверхностностью, облегченностью, то и представления, которые выражаются в праве как юридическом пространстве, призванном к стимуляции развертывания новых экономических и политических отношений, оказываются недостаточными для их действительного осуществления.

Реформы чрезвычайно затрудняются тем обстоятельством, что противоречие между революционностью фразы в праве и революционностью дела оказывается таким глубоким, что не позволяет естественному процессу стать на ноги и развиваться. в создаваемом юридическом пространстве.

До сих пор идеология реформы не выходит за рамки упования на переход к рыночным отношениям. За рынок принимается все, что угодно, только не сами рыночные отношения, например, система управления, финансирования, ценообразования; достаточно вольное отношение к собственности на средства производства, налогообложения и т. д. Но вопрос ведь стоит совсем не так. Суть проблемы заключается в том, что рыночные отношения могут развиваться в той форме, которая позволит России вписываться в цивилизованное экономическое пространство планеты только тогда, когда удастся поставить реанимацию рабочей силы на прочную основу. Причем, процесс реанимации должен захватить если не всю рабочую силу во всех сферах товарной деятельности, то хотя бы, основную ее часть, достаточную для естественного прогрессирования всего общественного воспроизводства.

С достаточной определенностью можно оказать, что подобную задачу стихийно не разрешить. Никакие отдельные даже самые сильные, прорывы в реформировании успеха не принесут — нет естественной основы для развертывания эффективной экономики. Только целостный комплекс шагов, последовательно выражающих ту основу, на которой возможно осуществить необходимые преобразования, выраженный в качестве предпосылок, закрепленных в праве, может позволить справиться с той глубочайшей деградацией, которая до сих пор господствует в движении нашего социума.

Приведенные выше обстоятельства позволяют сделать вывод, что крайняя субъективность правовой основы не дает возможности всей политической структуре в своем статусе выйти за пределы переходной формы, которая, по существу, призвана к тому, чтобы создать предпосылки для формирования всех необходимых моментов политического пространства, достаточного для осуществления содержательного реформирования.

По отношению к тоталитарному политическому режиму прошлого новая политическая система не может не осуществить преемственность, которая заключается в необходимости организовать воспроизводство социума, с одной стороны. В то же время она не может не отличаться от нее принципиально, создавая основу для формирования принципиально нового политического пространства.

Альтернатива, таким образом, принимает следующую форму: либо наличная политическая структура объявляет себя достаточной для осуществления кардинальных преобразований всего социального пространства, либо она принимает статус переходной, основная цель которой в отношении реформирования — создание достаточных идеологических, правовых, политических и экономических предпосылок для более кардинального процесса реформирования.

Первая форма функционирования политической структуры, соответственно, предполагает безусловную ответственность правительства за все аспекты воспроизводства социума; вторая — за экономическое воспроизводство на переходном, т. е. примерно прежнем уровне, а также за создание условий для выработки новых управленческих и исполнительских структур.

Какая, парадигма была бы предпочтительна для реформирования в нашей конкретной ситуации? Стереотип, свойственный нашей привычной социалистической и постсоциалистической идеологии, подталкивает сознание к выбору действующего, суверенного развертывания политического пространства. Таким образом, фактически, пыталась все время действовать наша власть. Попытка развернуть реформы как революцию «сверху», создать абсолютную рамку для деятельности политических и экономических субъектов в новых условиях — вот основная парадигма деятельности наших политических структур.

Но реальные условия, .которые характеризуются глубокой вульгарностью представлений о действительном состоянии социума, и, следовательно, неадекватностью правовых форм и действий политиков, изменяют конкретный результат на прямо противоположный по отношению к замыслу. К этим результатам можно отнести и развал Союза, разгул насилия, потерю контроля над экономической и политической ситуацией со стороны власти и т. д.

Парадигма «действующей» власти превращается в свою противоположность, поскольку все время вынуждена отступать, под напором действительности, которая отторгает те шаги, которые осуществляются со стороны власти из-за их либо недостаточности, либо неадекватности по сравнению с подлинной необходимостью.

Подобная ситуация таким образом искажает ситуацию, что действующая парадигма не дотягивает в содержании деятельности даже до статуса, необходимого для переходной формы власти, В первую очередь, до сих пор необратимо падает воспроизводство социума, во-вторых — власть превращается из стимулятора преобразований в их тормоз.

Пожалуй, самым ярким проявлением несуверенности власти является ее безответственность перед населением. Если власть, осуществляемая КПСС, пыталась создавать хоть видимость своей ответственности за положение дел в стране, то нынешняя уклоняется от каких бы то ни было гарантий по поводу содержания своей деятельности, постоянно пытается уйти от ответственности за результативность управленческого процесса.

Без сомнения, в таком положении очень много объективных причин, которые не могут не осложнять деятельность политиков, но ситуация такова, что на карту поставлено слишком много, ошибки могут стать причиной невосполнимых бед для всей цивилизации — ведь не только абсолютное падение воспроизводства грозит катастрофой, но и цепная реакция гражданской войны на громадной территории является самой реальной угрозой культуре, не говоря о жизни людей. Гражданская война — результат просчетов и ошибок в реальной политике, она полностью должна быть отнесена к их совести.

Самое печальное, что у пас нет серьезных институциональных способов через содержание, культурными методами, корректировать политический процесс. До сих пор действенностью обладают в основном стихийные, зачастую, экстремальные способы, которые говорят о слаборазвитости демократических институтов.

Особо следует сказать о слабости института создания оппозиционного сознания и организации оппозиционного действия. Социализм практически полностью уничтожил этот важнейший политический институт. Это уничтожение было проведено самым последовательным образом по всем линиям. Наследства по этой причине, за небольшим исключением нет. Все нужно создавать заново.

В то же время политическая парадигма, которая господствует в реальном управлении, по ряду причин заставляет ограничивать этот процесс, вместо того, чтобы дать ему простор для развития. При скудных предпосылках из ничего может получиться только ничто!

До сих пор нет необходимой помощи со стороны нашего обществоведения — в этой сфере свой клубок проблем, нет лидеров, нет институальной организации, .которая была бы направлена на стимуляцию осознания реальности, пет ориентации на действенность научного сообщества — до сей поры действуют одиночки, тем или иным образом добившиеся возможности публикации своих выводов.

Средства массовой информации в таком же загоне — условия социализма журналистский корпус из социологов превратили в филологов, которые более или менее послушно выполняли свой социальный заказ, находясь вдалеке от суверенности осознания реальности. Традиция эта сохраняется по сию пору. По содержанию наши публикации не выходят за рамки либо регистрации событий, модифицированных политическими или иными пристрастиями, либо критики, не доходящей до позитива или реальных результатов.

До сих пор у нас нет политических организаций типа партий, которые могли бы осуществлять реальную оппозиционную деятельность в рамках закона по отношению к наличной власти. Зарождающиеся партии несут в себе ту же самую ограниченность, что и вся политическая система в целом, поэтому их становление займет продолжительное время. Самым серьезным препятствием в формировании действенной политической структуры с достаточной представленностью институтов, которые в состоянии будут развернуть необходимое политическое пространство, является, с одной стороны, наследственно-аморфная в отношении самодеятельности социальная
структура, с другой стороны — уничтожение в нашем обществе личностной основы в формировании мысли-деятельности.

В результате односторонности в формировании политического пространства оно не соответствует тем реальным условиям, которые обеспечивают его действенность, что приводит к состоянию безвластия, потере контроля над ситуацией возникновению предпосылок для интенсификации власти через административную жесткость и усиление насилия со всеми вытекающими из этого процесса негативными последствиями.

Складывается очередная парадоксальная ситуация: стихийно возникают такие политические отношения, которые менее приемлемы, тем те, с которыми борются новые структуры от демократии, как с позиций организации социального воспроизводства в целом, так и в отношении качества общего политического пространства.

В данной ситуации может спасти только надежда, что данные «непопулярные» меры приведут, наконец, к положительному результату, к развертыванию реформ. А если нет? А если это не тот путь? А если деструкция углубиться и мы сорвемся в пропасть гражданской войны? Никаких гарантий нет, а предпосылки и реальность говорят о неуправляемости ситуации.

Указанные обстоятельства и многие другие приводят к невероятно опасному состоянию общества в плане отношения к наличной власти со стороны населения, что резко снижает уровень, признания легитимности наличной власти. Хорошо известно, что без поддержки власти со стороны населения в экстремальные исторические периоды с ситуацией справиться невозможно.

Большевистская линия политики это обстоятельство учитывала всегда, добиваясь чрезвычайно высокого уровня поддержки со стороны населения. Как это осуществлялось — это совсем другой вопрос. Пореформенная власть сначала пыталась опираться на энтузиазм, всегда вызываемый положительными переменами или надеждами на них, продолжая использовать социалистические механизмы формирования

Поддержки власти; демократическая полна, сменившая посткоммунистическую, использовала для этих целой критику прошлого в том или ином отношении и, пять же, надежду населения на лучшее будущее. Постдемократическая или административная волна, вступив в полосу резкого падения уровня воспроизводства, выбрала путь обоснования необходимости всех этих явлений через неизбежную целительность непопулярных мер, также уповая на надежду населения в лучшем будущем.

Историческая ситуация такова, что народ на протяжении всей истории России, а, в особенности, в XX столетии, воспитывался на вере в ближайшее лучшее будущее, но практическая реальность и, в значительной мере, демократическая пропаганда, сделали все, чтобы мы перестали доверять вообще всякой власти. В то же время синдром почтения к любой власти, когда она взаимодействует с субъектом, въелся в нашу душу в качестве господствующего стереотипа образа жизни.

Это противоречие воспроизводит ситуацию не поддержки власти со стороны населения, а достаточно пассивного выжидания. Эта позиция в наших условиях оказывается губительной и обманчивой, как болото, в котором бесследно исчезают многие инициативы со стороны власти. Отсутствие оппозиции и активности населения лишат власть той опоры для деятельности, которая так необходима в подобный период.

Рецидивы лояльности по отношению к политической структуре осложняют ситуацию больше, чем воинствующая оппозиция, погружая процесс реформирования в неопределенность и 'бесконтрольность со стороны аморфизированной тотальности объекта политики.

Ситуация осложняется сохранением теневых отношений. Как воспроизводство рабочей силы, так и механизм осуществления власти, в настоящих условиях делают необходимой теневизацию многих элементов общего движения социума. Непонимание важности этой проблемы, отсутствие достаточных переходных шагов к ее нейтрализации, не только не улучшили ситуацию, но и усугубили ее — во многих политических структурах теневое управление превратилось в господствующий стиль работы, тесно связанный со многими обстоятельствами, в том числе, с резким усилением авторитаризма и администрирования, которые не могут существовать без тенденции.

Все приведенные обстоятельства имеют объективный, содержательный характер. Они неизбежны в нашей ситуации, в той или иной мере, постольку вызваны той необходимостью, которая постепенно созревала в недрах социализма и ходе попыток его преобразования. Другой результат, если он и был возможен, мог быть получен только при помощи субъективных сверхусилий культурного уровня, реальных предпосылок для .которых мы пока увидеть не можем. Подобное развитие противоречий в сфере субъективных отношений, идеологии и политики привели и к определенной экономической ситуации.

Поскольку основой реформирования является процесс реанимации рабочей силы, рассмотрим в этом отношении происходящие в наличии события.

На конец 1992 года частная собственность не получила развертывания, которое бы позволяло считать этот процесс основой, достаточной для господства закона стоимости, при функционировании производственных отношений. Одним из процессов, которые осуществляются в реальности, можно считать реформу ценообразования. Реформа цен или переход экономики к свободному их образованию, по замыслу авторов реформирования, должна послужить предпосылкой для стабилизации финансовой ситуации, которая, в свою очередь, откроет дорогу к развертыванию рыночных отношении через приватизацию, разгосударствление и другие меры подобного
характера.

В объективном отношении цены представляют собой форму выражения, во-первых, состояния средств производства; во-вторых, характера рабочей силы; и, в-третьих, способа их соединения. Для серьезных экономистов должно быть совершенно очевидно, что не форма цен определяет способ соединения предпосылок производства с рабочей силой, а, наоборот, последнее обстоятельство выступает в качестве определяющего в этом противоречии.

Мы уже говорили о том моменте, что система цен при социализме самым невероятным эквилибристическим образом приводила деформированные производственные отношения к какому-то равновесию. Это равновесие подтверждается, хотя бы тем, чти то повышение заработной платы, которое осуществлялось вплоть до самого краха «застоя», воспринималось основной частью населения как вполне реальное, хоть и недостаточное.

Мировая цена рабочей силы не только осознавалась в те времена, как фантастическая, но и продолжает, фактически, до сих пор восприниматься таким же образом, аналогично сведениям о жизни на других планетах. Разница в уровнях оплаты труда в России и развитых странах такая большая, что о ней серьезно никто не говорит, поскольку сама постановка проблемы для конкретного субъекта убудет означать выход за рамки реалистичности на грани потери здравого смысла!

Но проблема существует. И если мы доказываем, что социализм рухнул по той же самой причине, которая позволяла ему существовать столько десятилетий, то почему в нынешних условиях нужно считать, что можно строить политику выхода из кризиса на тех же основаниях— экономии на оплате труда?

Если стоять на позиции вхождения в рыночное пространство через отношения свободного формирования цен, то простая последовательность мысли требует, чтобы эти явления были распространены и на рабочую силу. Если цена на товары и услуги стихийно ориентирована на мировой уровень, а других действительных оснований просто не может быть при нынешней ситуации, то как дело обстоит с ценой на рабочую силу?

Эта проблема из-за ее совершенной неразработанности у нас на теоретическом и даже обыденном уровне не ставится до сих пор. Проблема реанимации рабочей силы подменена двумя самостоятельными при таком подходе процессами: с одной стороны, политикой цен на товары и услуги, в которые никоим образом не включается рабочая сила; и совершенно отделенной от нее, причем, поставленной совершенно абстрактно и фарисейски, проблемой социальной справедливости, защищенности и т. д.

Но суть проблемы заключается в том, что в рыночных, условиях проблема социальности выходит за: рамки оплаты труда в соответствии со стоимостью рабочей силы. Эта проблема имеет смысл либо в развитых странах по отношению к субъектам, по тем или иным причинам не вписывающихся в воспроизводство на основе стоимости рабочей силы, либо в слаборазвитых странах в плане благотворительности со стороны развитых.

В российской ситуации речь идти должна не о какой-то справедливости, а, ровным счетом, о глубочайшем нарушении законов функционирования рабочей силы, которые привело к фактическому разрушению социальности.

По поводу количественной определенности данных диспропорций можно спорить бесконечно. Для нас важно, что по сравнению с тем способом функционирования рабочей силы, который подвергся реформированию, экономия на оплате труда не только не уменьшилась, а, наоборот, увеличилась с тенденцией к нарастанию практически во всех сферах материального производства.

Особо следует сказать о случаях искусственного повышения оплаты труда по политическим причинам, например, работникам некоторых добывающих отраслей.

Мы связываем 'кардинальное изменение в оплате труда только с реанимацией рабочей силы. Поэтому сам по себе факт повышения оплаты труда еще ни о чем не говорит. Цель реформирования можно считать достигнутой только тогда, когда потребительная стоимость рабочей силы, вместе с ее стоимостью, будет соответствовать средне-мировому уровню.

По этой причине волевое изменение в оплате труда, нарушающее сложившийся реальный бизнес, не сопровождающийся, хотя бы, адекватными структурными изменениями в общем воспроизводстве, подпадают под законы монопольной цены. Это означает, что, рано или поздно, произойдет выравнивание искусственно созданных диспропорций, которое без реанимации рабочей силы, без строго соответствующего роста производительности труда, только усугубит ситуацию.

Наш реальный процесс реформирования, фактически, сняв ряд искусственных ограничений с цен на товары и услуги, с одной стороны, снизил уровень оплаты труда в несколько раз, с другой стороны, потребности реального воспроизводства рабочей силы, усиленные неравномерными выбросами роста оплаты, приводят к такому ее росту, который, в конечном итоге, опережает рост производительности труда.

Для того, чтобы осуществлять общее воспроизводство социума, в отношении бюджетно-фискальных интересов раскручивается спираль присвоения сверхприбыли, сохраняющая и умножающая деградацию рабочей силы. Интересы воспроизводства рабочей силы со стороны непосредственных производителей требуют увеличения оплаты труда в различных формах для сохранения производства.

В результате складывается чрезвычайная ситуация во всей экономике — достижение, максимальной эффективности в отношении атомарных производителей при сворачивании производства при монопольно высокой цене и создании обстановки сверхдефицитности обмена продуктами в условиях зарождающегося рынка.

Сохраняется, фактически, ситуация, характерная для застойной эпохи, когда производство становится невыгодным для производителей. Но старая политическая структура, которая обеспечивала «выколачивание» производства посредством одиозной административно-командной системы управления, отсутствует, поэтому происходит общее -падение производства при одновременном- лавинообразном росте цен и нарушении обращения в рамках всего общества.

Реформа никак не может в силу указанных и неуказанных причин выйти на уровень, дающий минимальное позитивное продвижение в сторону подлинной реанимации рабочей силы, что еще (больше запутывает ситуацию и усиливает теневое довоспроизводство, которое .коррумпирует политические структуры, еще больше парализуя власть.

Под лозунгами борьбы с социализмом и коммунизмом антикоммунистическая власть с нарастающим итогом воспроизводит те же отношения, которые лежали в основе социализма, перенося ответственность за подобное движение социума на кого-то, сама выражая глубокое недовольство результатами собственной деятельности и порождая недовольство основной части населения.

От подобного развития событий один шаг до образа врага народа и саботажника внутри страны в национальных границах и глубокого национализма по отношению к соседу—лучшего испытанного козла отпущения, к охоте, за которым нам не привыкать!

Мы еще раз подчеркиваем, что в нашу задачу не входит осознание отдельных элементов как истории, так и реальности. Мы абсолютно не отрицаем, что в тех отношениях, которые подвергаются резкой критике не было или нет положительных элементов. Тот же социализм имел ряд сторон, которые делали в этом отношении его предпочтительней по отношению к более развитым странам.

Но если говорить о сущности, то мы не можем оценить ее положительно ни по отношению к прошлому, ни по отношению к настоящему. Мы утверждаем, что реанимация деградированной рабочей силы и преодоление теневого ее довоспроизводства требует более глубокой основы в системе производственных отношений этой основы до сих пор нет. Что бы эта основа возникла и могла развернуться, необходим целый ряд предпосылок, которые, объективируясь, не могут не принять форму соответствующего политического и юридического пространств, обеспечивающего развертывание новых экономических отношений.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10



Похожие:

Россия в ожидании iconМихаил Ходорковский Россия в ожидании суда
Московского гувд владимира Пронина после восьми с половиной лет, когда считалось, что бюрократия не просто не должна, а не вправе...
Россия в ожидании iconДокументы
1. /Э. Лимонов. Другая Россия/~$кция_02.doc
2. /Э....

Россия в ожидании iconДокументы
1. /Э. Лимонов. Другая Россия/~$кция_02.doc
2. /Э....

Россия в ожидании iconВ. Н. Каразина Научно-исследовательский институт Биологии VIII международный симпозиум биологические механизмы старения тезисы
Куликов А. В. (Россия), Кульчицкий О. К. (Украина), Литошенко А. Я. (Украина), Мензянова Н. Г. (Украина), Наумов А. Д. (Белоруссия),...
Россия в ожидании iconHttp://www skopal narod ru
Конференция «Запад». Дивизион Боброва: «Динамо» (Респ. Беларусь, Минск); «Динамо» (Россия, Москва); «Динамо» (Латвия, Рига); ска...
Россия в ожидании iconМоральный кодекс в ожидании чуда

Россия в ожидании iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих россия
Россия: [Сб ст.]. – 3-е издание, исправленное. –– М: Международный Центр Рерихов, 2004.– 92 с
Россия в ожидании iconРоссия в период петровских преобразований
Россия была подготовлена к реформам прошедшим развитием. «Собирались в дорогу и ждали кого-то» (С. М. Соловьев)
Россия в ожидании iconДокументы
1. /В ожидании козы.doc
Россия в ожидании icon1-й товарищеский матч сборная Россия сборная Мира russia – world 15. 11. 2008-31. 08. 2009 Судья: Тихеева А. М.(Россия )

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов