Россия в ожидании icon

Россия в ожидании



НазваниеРоссия в ожидании
страница9/10
Дата конвертации30.08.2012
Размер2.52 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
^

ПЕРСПЕКТИВЫ РЕФОРМИРОВАНИЯ


Та ситуация, которая реально сложилась в бывшем социалистическом мире, в частности, в России, с достаточным основанием может считаться если не безвыходной, то архисложной. Разрешение противоречия рабочей силы требует эффективнейщей политической системы, которая была бы в состоянии создать необходимое политическое пространство для осуществления экономических реформ. В то же время, политическая система ограничена теми же процессами, что и экономика и в ближайшем будущем ожидать от нее необходимой эффективности — быть безбрежным оптимистом.

Требуется катализатор, если хотите, буксир для осуществления реформ. В чем мы можем найти ту основу, тот рычаг, который позволит вырвать ситуацию из болота безысходности, поставить наше общество с головы хотя бы на колени, с которых можно будет подняться во весь рост? Рассмотрим ряд проблем, которые необходимо разрешить, выбираясь на твердую почву позитива.
^

Общественный идеал


Если анализировать современный общественный процесс в отношении общественного идеала, то можно сделать вывод, что без него общественный прогресс неосуществим.

Гипертрофированные претензии рационалистической идеологии на такое осознание общественного движения, которое преодолевает необходимую потребность в общественном идеале, основанном на вере и человеческой субъективности, реальным историческим движением до сих пор не подтвердились.

Наличная социалистическая идеология, вульгаризировав положение Маркса о том, что коммунизм является не идеалом, а результатом реального движения, превратила идею коммунизма в абстрактный идеал, спекулятивно отождествленный с наличной властью. Фактически все варварство социалистических отношений было освящено идеей и вульгаризированным идеалом коммунизма.

В этом отношения, таким образом, возник следующий парадокс: идеал коммунизма как феномен общественного сознания в настоящее время дискредитирован вместе с подвергнутой остракизму наличной социалистической идеологией; в то же время, идеологически и психологически цель более реалистичная, но менее возвышенная, не может восприниматься бывшими советскими гражданами в качестве общественного идеала.

В наличной реформаторской идеологии наметилось несколько заменителей коммунистического идеала. К ним можно отнести, во-первых, ряд идеалов демократического плана, таких, как свобода, равенство, социальная справедливость, плюрализм и т. д.
; во-вторых, идеалы редукционистского плана, такие, как религиозные ценности, историко-культурные, национальные, этнографические, сословно-территориальные; в-третьих, неокоммунистические, которые тем или иным образом осуществляют синтез теоретического марксизма с наличной реальностью; в-четвертых, идеалы культурного уровня: гуманизм, просвещение, восстановление культурности на различных уровнях.

Все эти ценности в той или иной мере выражают ориентацию общественного процесса, в то же время, являются достаточно ограниченными.

Так, демократические идеалы страдают высокой степенью идеологичности, поскольку возможность их реализации в обществе, зачастую, отсутствует. Это обстоятельство приводит к тому, что в реальности практика противоречит лозунгам. Население сразу видит, что демократические идеалы очень мало отличаются от большевистских, и они не могут стать той общественной силой, которая смогла» бы объединить и скоординировать последние на реализацию реформ.

Редуцированные идеалы также не в состоянии выполнить эту функцию, поскольку чужды для большинства людей из-за сознательного и целенаправленного уничтожения христианских, российских, буржуазных, старо-патриотических и других ценностей. Реанимация их в том масштабе, который требуется для мощного идеала, неосуществима, да, практически, и невозможна из-за достаточной основы для них в реальной жизни.

Неокоммунистические идеалы не имеют перспективы, поскольку, во-первых, они дискредитированы исторически и только в силу этого обстоятельства в ближайшем будущем не смогут стать притягательными для большинства населения, и, во-вторых, не имеют основы для воплощения в действительности, поэтому не смогут и теоретически вырваться из плена идеологии, которая себя развенчала.

Идеалы культурного уровня ограничены в силу бескультурья, которое господствует в нашем обществе, поэтому они могут иметь очень узкое хождение в массах маломощных ниш разделения труда, что делает их тоже неприменимыми в качестве всеобщих идеалов.

Вторым парадоксом в области общественного идеала выступает то обстоятельство, что в реальной действительности на смену коммунизму тем или иным образом приходит буржуазная идеология. Буржуазная идеология имеет реальное основание в системе производственных отношений. Так, рынок, частная собственность, капитал — та реальность, мимо которой идеология и, соответственно, ее кристаллизованная форма — общественный идеал, пройти никак не смогут, и по этой причине будут воспроизводиться, хотим мы этого или не хотим.

Для субъектом, которые будут присваивать или уже присваивают себе прибыль, эта идеология и является, и представляется вожделенной. Идеал подобного рода выступает в качестве популярного лозунга восстановления попранной большевиками исторической и культурной необходимости. Для части населения, выступающей в качестве капиталиста такой идеал выступает вполне оправданным и соответствует реальному месту данных субъектов в разделении труда, которое складывается в настоящее время.

Но для эксплуатируемой массы, для субъектов наемного труда данный идеал малоприемлем во всех отношениях, в первую очередь, в отношении сущности, поскольку эксплуатируемая масса вынуждена объективно преследовать цель превращения ее в товар, что никак не может восприниматься в реальных условиях в качестве идеала. Восстановление товарности рабочей силы может восприниматься только как ликвидация последствий грандиозного исторического обмана, насилия над трудящимися от имени самих трудящихся, которая может спасти общество от коллапса, но никогда не принесет свободы и процветания в привычно-идеологическом значении.

Тот процесс, который реально происходит, по содержанию имеет такую специфику, которая сильно затрудняет формирование такого общественного феномена в области общественного сознания, который мог бы выполнить роль общественного идеала, организующего население на объединение усилий по реализации общественно-значимой задачи, которая сформулирована и воплощается институтами власти в качестве программы реформирования общества.

В наличной действительности в отношении идеологии и общественного идеала дело обстоит именно подобным образом: старая идеология разрушена, по поводу новой идеологии никакой ясности нет, за исключением отдельных разорванных и размытых, в основном, вербальных, а не практических элементов.

В то же время достаточно очевидно, что говорить серьезно об абсолютной идеологизации общества в настоящий период исторического движения — политический инфантилизм, поскольку реальность требует значительной консолидации всех слоев населения вокруг общественных преобразований. До тех пор, пока общество не сможет воспроизводить свое содержание на своей естественной основе, без идеологии не обойтись. Пока сознание как в целом в рамках общества, так и в головах отдельных индивидов не суверенно по отношению к реальности, пока это сознание не может быть адекватно социализировано в свободной фортке, мы не можем обойтись без факторов, которые призваны гармонизировать общественный процесс, воздействуя на социализацию внешним образом.

У автора нет никакого сомнения в том, что мы должны незамедлительно восполнить этот пробел общественного воспроизводства, поскольку стремление оставить общество без всякой идеологии, даже с целью воспрепятствовать реанимации тоталитаризма, который в наших условиях вполне может быстро вылупиться из официальной идеологии, которая не соответствует реальности, но является программной основой деятельности политической структуры.

Предпосылками суверенной идеологии, которая гармонизирует общественный процесс при достаточно свободном развертывании политического пространства, являются такие моменты, как возможность свободного обсуждения вопросов истории и теории в рамках научных, политических, религиозных и других социальных институтов, соответствующий научный и культурный статус подобной деятельности, паритетное взаимодействие в этом процессе различных структур, в первую очередь, научных и политических при лидерству субъектов, интеллект которых наиболее соответствует стоящим задачам и т. д.

Таких предпосылок, которые можно было бы считать достаточными для разработки идеологии, в настоящее время в России еще нет, а развитие событий позволяет сделать вывод, что и не предвидится в ближайшем будущем — власть, которая не контролирует ситуацию, не в состоянии обеспечить свободу в обществе, не говоря уже о финансировании оппозиционных исследований. То, что формирование идеологии означает скрупулезную препарацию наличной действительности, невзирая на личности и институты, предполагает высокий уровень оппозиционности в самом конструктивном понимании этого политического явления, делает в условиях конкретной России этот процесс если и возможным, то очень проблематичным.

Отсутствие внутренних ресурсов и необходимость, с другой стороны, наконец-таки адекватно определиться с нашими возможностями и перспективами, овладеть позитивным общественным сознанием, сформировать интеллектуальную основу для жизни миллионов людей, которые не могут социализироваться успешно, не имея цели в жизни, вытесняют этот процесс на глобальный уровень.

Крайне странно, имея в мире громадный, по отношению к отдельным, сильно изолированным в настоящее время странам бывшего социализма, интеллектуальный, культурный политический потенциал, даже не пытаться использовать его для выравнивания- ситуации, сложившейся в мировой цивилизации к концу XX вежа.

Человечество никак не может понять, что оно представляет собой уже давно единую популяцию, которая абсолютно не вмещается в рамки, по сути дела, территориально-племенной, называемой гордо национально-государственной организацией.

Да! По сравнению с древним и средневековым миром национальное государство, как крепость охраняла развитие устойчивого производства, рыночных связей, самобытной культуры и т. д. В то же время, интенсивность всех процессов в нашем столетии так возросла, что рассматривать цивилизацию, как механический агрегат национально-исключительных, отвечающих только перед собой в своих государственных границах, элементов — не соответствующий действительности архаизм.

Данный механизм, закрепленный в головах землян с прочностью предрассудка, лежащий в основе всех без исключения общественных институтов, включая и ООН, становится не только тормозом в развитии цивилизации, но и наносит значительный вред Планетарному сообществу в отношении таких моментов его, как военная конфронтация, экология, неравномерность развития стран, а в настоящее время в особенности, крушение социалистической системы.

Речь в данный момент идет не об отдельной помощи в каких-то изолированных областях, например, в интеллектуальной, типа экспертизы экономических программ или даже их разработки, а о всеобщем процессе в обычной практике. До сих пор Мировая Цивилизация воспроизводит себя как сообщество национальных или наднациональных, но все равно локальных, социально-атомарных образований, жизнь которых 'свободна и священна в их собственных границах.

Данные обособленности или социо-монады тем или иным образом в зависимости от конкретных, достаточно специфичных по отношению ко всему социуму, условий вступают друг с другом в достаточно произвольные отношения, которые регламентированы очень случайно и необязательно. Подобная обособленность досталась миру от истории, развитие которой было связано с тем, что человечество вписывалось в пространство планеты, заполняя его постепенно, двигаясь от случайных и неустойчивых форм ко все более и более необходимым и жестко воспроизводимым.

В настоящее время, как было отмечено в начале исследования, достигнут такой уровень включенности социальности в космопланетарный процесс, который характеризуется глобализацией деятельности не только национально-государственных образований, но и единичных актов внутри и даже независимо, и вопреки им.

С другой стороны, национально-государственная организация была оправдана тем способом воспроизводства, который базировался на применении физической рабочей силы к тому или иному географически определенному телу планеты. Государственность с той или иной степенью справедливости и защищенности канализировала результаты труда той популяции, которая его затрачивала на производство богатства.

Современный прогресс всю свою энергию направляет на интеллектуализацию процесса создания общественного богатства. Эффективность экономики уже зависит не столько от количества физической энергии и географических предпосылок, а от степени применения человеческой силы, оплодотворенной Интеллектом.

Появляется возможность выравнивания различного уровня развития стран нетрадиционным для истории путем через глобализацию культурно-экономического уровня, достигнутого человечеством. Это обстоятельство подкрепляется тем обстоятельством, что и интеллектуальные достижения, и культура— достояние всего человечества, а не отдельных наций, поэтому возможность монополизации практического применения этих достижений по тем или иным причинам обособленными субъектами — очередной архаизм, который получает основание исключительно в неразвитости социальных отношений.

Глобализация организации социума уже достаточно назрела. В то же время, и политикам и обывателям достаточно ясно, что осуществить подобную революционизацию социума чрезвычайно сложно, а при внешнем рассмотрении и невозможно. Да, к сожалению, дело обстоит именно так.

Подобные операции в отношении к человеку осуществляют только тогда, когда нет другого выхода — либо хирургическое вмешательство, либо летальный исход. Но обществу, согласитесь, не нужно ждать, когда мы дойдем до этой черты, пора активнее привлекать интеллект к решению подобных, хоть и новых, невероятно сложных в исполнения проблем.

Мы уже указывали, что есть, как минимум, три глобальных процесса, которые требуют соответствующей мировой организации: мировой рынок, экологическая и военная проблемы. К этим трем добавляется проблема ассимиляции мировой цивилизацией последствий неудавшегося социалистического эксперимента. Если учесть тот факт, что развитие мирового рынка в условиях неравномерности развития, которая породила до сих пор неразрешенную проблему «третьего мира», невероятно деформируется еще и постсоциалистическим воздействием с обилием, противоречий в функционировании рабочей силы, при обострении военных и экологических процессов в устрашающем масштабе, то станет ясно, что миру -просто невозможно пытаться спрятаться в раковину национально-государственных форм организации.

Назрел следующий парадокс мирового развития: военное противостояние воспринимается традиционно как серьезное Препятствие консолидации стран в единую ассоциацию, в то же время, как раз военная конфронтация, развившаяся на наших глазах до абсурда, до своей предельной границы во всех отношениях, кроме одного — реальной наличности сверхконфронтации, является достаточной основой для перехода на глобальный уровень организации с целью преодоления феномена войны в человеческой практике.

Формирование новой идеологии и нового идеала и нашем обществе непосредственно упирается в мировой порядок. Мировой порядок тем или иным образом выражает ту форму социума, которая складывалась исторически на своем реальном основании. Это основание переросло свои границы во многих отношениях, но изменить его и опасно и сложно. В то же время ряд жизненно важных процессов получил такое развитие, которое не может быть гармонизировано в рамках старой национально-государственной организации.
^

Военная конфронтация


Нет в мире конца нынешнего столетия более серьезной проблемы, нежели проблема войны. Нет предмета в мировой политике, который не обсуждался бы так заинтересованно практически всем населением. Нет проблемы, которая содержала бы такое обилие тайн. Профессионалы очень не любят, когда за этот вопрос берутся дилетанты. Все это верно. В то же время, военная конфронтация — вопрос не для военных, даже вопрос не для политиков. Это проблема общецивилизационная, поскольку при том развитии войны, которое она получила в наше время, затрагиваются все без исключения стороны социо-культурной целостности.

Если взять мир в целом в данном отношении, то окажется, что разрешение противоречий между людьми посредством военного насилия приносит не только горе и смерть громадному числу людей, но и заставляет общество отчуждать у самого себя невероятное количество социальной энергии в такой форме, которая превратилась в непосредственную возможность уничтожения всей цивилизации.

Слишком большую цену человечество платит за сохранение этого самого древнего, самого архаичного способа, выяснения отношений. Кризисность современного мира, с одной стороны, и концентрация энергии уничтожения в одиночной форме, которая достаточна для глобального воздействия—с другой, делают необходимым способ контроля и нейтрализации подобного локального воздействия на любую часть, не говоря уже о целом, мирового сообщества.

Подобную функцию до сих пор выполняют военные ассоциации через доктрину конфронтации и сдерживания. Появились прецеденты нейтрализации потенциальной агрессии через военное уничтожение превентивного характера по решению мирового сообщества. В то же время подобные способы до сих пор носят зачаточный характер, и основываются на условиях локальной, а не глобальной безопасности.

Современный мир нуждается не только в гарантированной безопасности отдельных стран. Специфика текущего момента заключается в том, что миру необходима гарантированная безопасность, независимо от наличия военной силы данной страны или блока государств.

Мир в значительной мере изменит свое лицо, если Планетарному сообществу удастся создать такую организацию не обороны, а безопасности, которая позволит любую страну включать в сообщество на условиях безопасности, которую гарантирует, независимо от наличной военной силы конкретного государства.

Подобная форма организации коллективной безопасности, являясь переходной .ко всеобщему разоружению, логически вырастает из той системы военного противостояния, которая исторически сложилась в отношениях между странами капитализма и социализма, между двумя сверхдержавами США и СССР.

Общественное сознание давно зафиксировало то обстоятельство, что как капитализм, так и социализм на уровне
сущности воспроизводят милитаризм. Конфронтация развела это осознание по разным квартирам — сознание буржуа ответственность возлагало на социализм, утверждая, что активной стороной является именно он, а свободный мир капитализма защищаться, сознание граждан мира социализма было ориентировано прямо противоположно.

В настоящее время взаимные симпатии, которые возникли на обломках социализма и, в первую очередь, на обломках бывшей «империи» зла, старый расклад фактически не изменили — каждый думает только о своей безопасности, при любом повороте событий пытаясь сохранить какое-то преимущество.

Независимо от побуждений, которые выступают в качестве основы шагов по разоружению, результат этой деятельности абсолютно не соответствует той необходимости, которая возникла в результате текущих событий.

Наше исследование показывает, что милитаризация бывшего социализма была связана с необходимостью оборони достаточно косвенным образом. Главной причиной милитаризации общества выступала необходимость производства сверхприбыли. Все экономические и политические отношения своей неизбежной противоположностью предполагали момент милитаризации.

Милитаризм был основой организации существовавшего воспроизводства рабочей силы, граница паритетной милитаризации, которая из-за деградации рабочей силы и других процессов стала непреодолимой, стала толчком и основной причиной осуществления реформ. В то же время противная сторона имеет такую же мощь милитаризма, как и социализм. В данном отношении совершенно не важно, кто кого провоцировал и каково реальное качественное и количественное соотношение элементов бывшего и наличного милитаризма у каждой из сторон.

Важно другое: если милитаризация значительно деформировала отношения в высокоразвитых странах, например, США, если страны, которых миновала злая судьба милитаризма, имеют более предпочтительную общесоциальную конъюнктуру, то в социалистических странах, особенно в СССР, милитаризация была вплетена во все отношения, непомерным грузом лежала и на производстве, обращении, распределении и потреблении прибавочного продукта; и на структуре всего экономического хозяйства, и на способе организации бюджетного воспроизводства, политике, воспитании, мировоззрении, службе безопасности — все отношений, какие бы мы не взяли, несут на себе и сейчас неизгладимый отпечаток соответствующего клейма.

Это обстоятельство делает необходимым самое кардинальное реформирование военно-политической и военно-экономической доктрин бывших стран социализма, с одной стороны, и самого кардинального изменения тотального отношения к моменту милитаризации во всем мировом сообщества с другой.

Первое обстоятельство связано с особенностям внутреннего воспроизводства социума бывшего социализма, в первую очередь, его экономического воспроизводства. В то же время экономическая специфика опосредствуется как в политике, так и во всех остальных общественных сферах, включая самые глубинные психологические стереотипы.

Если поставить цель минимизировать, а лучше вообще исключить милитаризацию из отношений России, то телеологически это можно сделать двумя путями: либо исключить данную форму мировоззрения из обихода, либо стать на почву отодвинутого реваншизма. Первый путь сложен из-за кардинальности и беспрецедентности, второй — бесперспективен и в конечном итоге Преступен. Альтернативы переходу к новому демилитаризованному мировому порядку фактически нет.

С другой стороны, достаточно очевидно, что реальное состояние военной ситуации таково, что проблема минимизации затрат социальной энергии странами бывшего социализма на оборону невероятно противоречива. Во-первых, громадная армия и ВПК даже на простое арифметическое сокращение реагирует болезненно. Связано это со многими обстоятельствами, в первую очередь, с тем, что подобная процедура требует громадных затрат.

Во-вторых, состояние гражданской войны на периферии бывшего Союза разгорается как пожар и подбирается все ближе и ближе к центральным районам. Это опаснейшее явление, являясь в значительной мере результатом нарушения общественного воспроизводства в ходе неумелого реформирования, представляет как непосредственную угрозу всей цивилизации, так и лишает нас надежд на какое-либо позитивное развитие постсоциалистического социума. Состояние войны означает автоматическую невозможность осуществления прогрессивных изменений и неизбежный мрак неконтролируемой деградации общества неизвестно до какого предела — реанимировать рабочую силу посредством насилия можно будет только в самой варварской форме, которая не может не быть сверхмилитаризирована, чего допустить человечеству никак нельзя!

В-третьих, милитаризация бывших контрагентов социализма, ориентирована, на традиционно сформированное собственное обеспечение военной мощи, пусть даже сугубо оборонного характера, хотя это совершенно не так, что продемонстрировали события в Ираке. Даже при взаимном разоружении по привычным схемам демилитаризация России будет означать автоматическое ослабление ее оборонной мощи, поскольку у нас нет предпосылок для того, чтобы одновременно действительно реанимировать экономику и, как показывает практика конверсии, пропорционально и организовано оптимизировать, а не разрушать оборонный комплекс.

Другими словами, проблема войны так запуталась, что при попытках осуществить изменение ситуации в мире традиционными методами, неизбежны такие явления, которые в силу дисбаланса отношений приведут, как к затруднениям в ходе политического урегулирования процессов, так и к препятствиям в ходе реформирования в практической сфере.

Приведенные обстоятельства позволяют сделать вывод, что ситуация складывается таким образом, что назрел процесс реформирования не только стран бывшего социализма, но всего Мирового сообщества, поскольку глубина и обстоятельства изменений общественных отношений принимают такой оборот, который не позволяет цивилизованным странам, всему сообществу ограничиться ролью сторонних наблюдателей, доброжелателен, благодетелей, экспортеров капитала, победителей соперничестве двух систем и т. д.

Хотим мы этого или не хотим, но мир в настоящее время стоит перед выбором: либо завоевания цивилизации резко вывести из зоны негативного воздействия на общепланетарную и общесоциальную ситуацию общими усилиями, либо вернуться к исходным рубежам в результате потери контроля над одной из нескольких назревших глобальных катастроф, которой будет вполне достаточно для давно ожидаемого конца света.

Для подобных позитивных действий недостаточно тех интеллектуальных и организационно-политических предпосылок, которые до сих пор выступают в качестве основы для осуществления политического взаимодействия стран в национально-государственной или регионально-государственной привычной парадигме. Качественное изменение масштабов политического процесса потребует и новых оснований, и новых способов осознания. Какими они будут мы не знаем, фантазировать по этому поводу смысла нет. Можно кое-что сказать о предпосылках подобного подхода, исходя из требований содержания этой политики, но в данном исследовании это сделать возможности нет.

Скажем лишь о тех, на наш взгляд, необходимых моментах содержания, без развертывания которых затруднительно говорить о результативности шагов к Планетарной цивилизации, которая окажется в состоянии ассимилировать последствия как крушения квазисоциализма, так и отрицательных последствий того промышленного переворота, который неравномерно распространился из Европы по всему миру, значительно конфликтизировав цивилизационные отношения к концу нашего столетия.
^

Нейтрализация последствий милитаризации


Реформы в России, как и в других нынешних странах бывшего социализма, вплотную стали перед проблемой преодоления той гигантской сети общественных отношений, которые создавали ту форму включения социалистической системы в мировое сообщество, которая позволила экономически и политически несовершенной, по отношению к передовым странам, социальности достаточно полноценно фигурировать в качестве политического партнера.

Вся система данных отношений в .конечном итоге основывалась на гиперэкономии на оплате труда наемных работников всех без исключения уровней разделения труда, пронизывая все остальные отношения, в особенности, политические начиная с, подкупа коммунистических сил за рубежом и кончая непосредственной военной агрессией, эта политическая форма организации выполняла функции как сохранения архаичных, по отношению к производительным силам, производственных отношений внутри системы, так и функционирования в рамках мирового сообщества в качестве мощной военно-политической организации, с которой нельзя было не считаться, несмотря ни на какие обстоятельства.

Суть данной политики сфокусировалась на милитаризации экономических, политических и всех других отношений. Поэтому речь идет не только о сокращении, например, военных расходов, армии или объема производства ВПК, а о коренной реформе политической и экономической системы отношений , включая и принципиальное преобразование военной доктрины, о которой так настойчиво говорят некоторые военные.

Подобного масштаба демилитаризации имеет множество сторон, аспектов и уровней. Она беспрецедентна по объему содержания как реформа. Подобная акция невероятна по сложности ее исполнения, поскольку она затрагивает сложнейшую проблему безопасности в ситуации, которая характеризуется ослаблением власти, утерей контроля над ситуацией и накатом вала гражданских войн. И в то же самое время без этой реформы обойтись нельзя, она является одним из центральных условий позитивного развертывания общей реформы нашего социума.

К важнейшим аспектам демилитаризации следует отнести: изменение структуры экономического воспроизводства; резкое сокращение армии как политического института; ассимиляцию наличного вооружения; реформирование социальных институтов, обслуживавших милитаризированные отношения. Остановимся на существенных моментах каждого аспекта в отдельности.

Вся система экономического воспроизводства социализма не в последнюю очередь, России, была ориентирована на обслуживание т. н. оборонного комплекса. Эта проблема будет в свое время исследована самым детальным образом. В отношении нашего исследования проблема заключается в том, что структура экономики была сформирована таким образом, что она не обеспечивала общество главным — продуктом производства, которые необходимы для полноценного социального потребления, включая и предпосылки для потребления духовного, а также основу для обеспечения функционирования институтов социальной сферы.

Другими словами, непомерные усилия экономики, направленные на обеспечение милитаризма, осуществлялись за счет производства прибавочного продукта в условиях сверхэксплуатации, с одной стороны, а структурный перекос экономики усиливал противоречие за счет хронической дефицитности из-за недопроизводства продуктов потребления, с другой стороны.

Таким образом, проблема реанимации рабочей силы не может не решаться, соответственно двояким путем: с одной стороны, экономика, демилитаризируясь, начинает выполнять свою основную функцию, обеспечивая материальную составляющую воспроизводства социума через организацию соответствующего потребления, за счет восстановления товарного воспроизводства рабочей силы; и, с другой стороны, гуманизация экономики позволит обеспечить возросшую оплату труда продуктами потребления не импортного, а собственного производства.

В то же время попытки осуществить конверсию в реальных условиях показали, что ее проведение не может быть осуществлено автоматически. Даже атомарная, элементарная переориентация производства на предприятиях ВПК требует капиталовложений и соответствующего изменения социальных отношений, выступающих в качестве пространства для развертывания необходимых реформационных изменений.

Если же говорить об экономике в целом, а она была бесчисленным количеством отношений выстроена в направлении тщательно вуалируемого милитаризма, то она может быть преобразована либо на основе тщательно разработанной программы, которая была бы вписана в общую программу реформ, либо на основе мощнейшего естественного механизма с тщательно организованным, соответствующим целям, предпосылочным пространством.

В практике наша экономика как способ экономического воспроизводства при доминировании милитаризированных процессов и минимизированных моментов воспроизводства общественного продукта, предназначенного собственно для общественного потребления, никогда не исследовалась, следовательно, программно преобразования ВПК формируются без содержательного выделения, на уровне самого абстрактного представления. Самый мощный экономический потенциал в результате подобного подхода из основы преобразований превращается в могучий тормоз и социальную обузу, источник для воспроизводства социальной напряженности и растраты сил.

Специфика ситуации такова, что напрашиваются следующие выводы. Во-первых, без глубокой демилитаризации экономики никаких реформ осуществить не удастся. Во-вторых, именно ВПК выступает в качестве главного экономического процесса, подлежащего всестороннему реформированию. В-третьих, без полного разгосударствления никаких реформ осуществить не удастся. В-четвертых, связь государства с данными предприятиями не может не осуществляться на основе рыночных отношений — через госзаказ, который выгод-
ней для производителя, чем остальные связи с потребителями по тем или иным основаниям. В-пятых, та часть экономического процесса, которая при реформировании, может быть вписана во внутреннюю экономику, будет дополнена сектором, который эффективной вписать в международное разделение труда по любым производственным основаниям, возможно, и старому, милитаризационному профилю.

По нашему мнению, подобная двойственность экономической реформы неизбежна и в нашей ситуации представляется одним из немногих спасительных выходов. Такой тип конверсии возможен при двух условиях соответствующем состоянии армии и синетического социального пространства, которое в достаточной мере будет способствовать развертыванию этих отношений.

Вторым важнейшим моментом демилитаризации, как было выяснено, выступает армейская реформа. Она самым тесным образом связана со всем воспроизводством социума, в отношении экономики армия выступает как потребитель, так и основа ее милитаризации. В этом отношении они два противоположных момента одной и той же целостности, и это обстоятельство определяет условия преобразования данного института.

Важность разрешения этого противоречия очевидна, реальная политика за годы попыток реформирования не раз упиралась в эту проблему, часто спотыкаясь на ней.

Те события по отношению к армии, которые происходили в СССР и происходят до сих пор в странах СНГ, других бывших социалистических странах, показывают, что в реальной политике смешиваются два совершенно различных момента: во-первых, армия является узловым элементом политической системы социализма, основанного на производстве сверхприбыли, во-вторых, армия, представляя собой очередной социальный институт, выступает в качестве элемента общественного воспроизводства в целом, значительного слоя разделения труда, и, следовательно, связана с жизнью большого числа людей, которые непосредственного отношения к политической системе не имеют, будучи включены в нее как наемная или мобилизационная субъектная основа.

Складывается очередное трудноразрешимое противоречие: с одной стороны, глубокое реформирование общественных отношений не может не осуществиться без соответствующего изменения способа производства прибавочного продукта, следовательно, без изменения политической структуры, в первую очередь, без преобразования и кардинального, сокращения военного момента политики, армейского института, в частности; в то же время редкое сокращение армии, осуществляемое в практике, вызывает к жизни целый ряд обстоятельств, которые препятствуют проведению реформ в силу того, что приводят к десоциализации большую часть населения. -

Но этим противоречиям не исчерпывается круг проблем, связанных с реорганизацией армии. Вторым серьезнейшим обстоятельством, которое обостряет процесс, является предел, до которого можно и нужно осуществлять демилитаризацию. Ясно, что конверсия рама по себе в первую очереди зависит от того уровня армейской мощи, которая должна воспроизводиться в обществе в целях обеспечения обороноспособности последнего.

Демилитаризация экономики, таким образом, зеркально воспроизведет преобразование армии, если процесс будет развиваться пропорционально. А преобразование армии не может не быть как обеспечивающим достаточную оборону, так и глубоким, поскольку от глубины реформирования армии в значительной мере зависит ход экономических, политических и всех остальных реформ.

Таким образом, вся система демилитаризации при ее изменении предполагает выполнение следующих условий: во-первых, демилитаризация выступает в качестве основы для изменения структуры общественного воспроизводства экономики; во-вторых, она может быть осуществлена только при ресоциализации большого числа представителей соответствующих структур разделения труда, которые будут вытесняться при подобных преобразованиях в-третьих, преобразование армии выступает основой для конверсионного преобразования производственных отношений, поэтому не может не быть кардинальным; в-четвертых, реформированная армия продолжает выполнять функции института, обеспечивающего достаточную оборону любой страны, не исключая и Россию.

Коротко перечислим обстоятельства демилитаризации, возникшие к середине первой половины девяностых годов. В экономике основная масса предприятий ВПК продолжает функционировать в качестве государственных, поскольку не только приватизация, но и разгосударствление осуществляется в России очень медленно. Их работа сильно затруднена, даже по сравнению с началом 80-х годов цена рабочей силы резко занижена и нет тенденций к нормализации воспроизводства рабочей силы.

Ко второму обстоятельству следует отнести то, что конверсия осуществляется 'без достаточной программной подготовки, что в общей экономической ситуации приводит к общему падению производства и резкому снижению уровня снабжения армия необходимыми материальными ресурсами, что, в свою очередь, вызывает дополнительные трудности ее сокращения—очередной парадокс.

В отношении армии сокращение осуществляется стихийно под напором .конкретных политических событий чисто количественным путем без серьезных структурных преобразований. Это обстоятельство приводит к тому, что реформирование как таковое, затягивается на неопределенный срок, стоимость реформационных мероприятий оказывается очень велика, армия как, социальный институт попадает в разряд процессов, которые оказываются перед неизвестностью в будущем и бесконтрольностью.

Подобная политика, в отношении армейской рабочей силы выступающая как десоциализация, служит основой для обострения и так перезревших противоречий, что превращает армию из института но своему социальному положению не симпатизирующего глубокому реформированию общества, в контрреформационную силу, которая при негативном развитии событий может стать и становится либо непосредственным, либо опосредствованным субъектом военизации политических конфликтов, центром кристаллизации, вокруг которого разрастается пожар гражданской войны.

Если учесть то обстоятельство, что действительное реформирование экономики не может не выплеснуть на рынок рабочей силы громадное количество безработных, а падение производства и лавинообразный рост инфляции будут постоянно снижать уровень жизни армейской рабочей силы, станет ясно, что подобное сжатие пространств амилитаризированного сектора может породить такой рост давления, который чреват неконтролируемым взрывом любой мощности.

Таким образом, возникает следующее противоречие: реформирование наличных отношений в России, других бывших соцстранах не может быть осуществлено без самой глубокой и принципиальной демилитаризации; в то время реальное развитие событий таково, что оно превращает данный институт в целом в контрреформационный, поскольку обрекает институт общества, обладающий громадной мощью, на бесперспективное прозябание.

Данное противоречие осложняется тем обстоятельством, что подобная ситуация становится основой для развития теневого процесса ресоциализации, что также опасно, как метастазы при раковом заболевании, поскольку в этом случае милитаризм начинает абсолютно бесконтрольно расползаться по тем социальным нишам, в которых возникает потребность в последнем, накапливая условия и предпосылки для непосредственного коллапса общества.

Поскольку ситуация такова, что единичный акт проявления милитаризма в экстремальной форме может привести к глобальному коллапсу, а расползание милитаризма, а также его контрреформационная направленность и неконтролируемость, делают возможным экстремизм в любой точке данного пространства при общей ослабленности властных отношений, становится ясным, что те процессы, которые происходят, не могут интерпретироваться как внутреннее дело тех социальных образований, которые формируются в результате разрушения социалистической системы и бывшего СССР, в частности.

Джин, который был выпущен из бутылки перестройкой, по тем или иным причинам оказался неуправляемым, а его мощь такова, что человечество не может спать спокойно, пока его снова не удастся усмирить и вернуть в контролируемое состояние. Реформирование бывшего социализма, таким образом, превратилось в результате развития событий в реальности из проблемы внутреннего значения, будь то национальные или транснациональные формы, в общепланетарную проблему.

И это обстоятельство, наряду с уже приводимыми, превращает в необходимость переориентацию всей мировой политики с национально-государственной основы на общецивилизационную. Причем, как бы и была сложной эта проблема, как бы ни противоречила она всей общественной практике предшествующей цивилизации, без кардинального решения ее путь к прогрессирующему восхождению современного общества во многих отношениях просто напросто закрыт, дополняясь тотальной угрозой всей культуре со стороны деструктурирующего социума бывшего социализма.

На все это можно закрыть глаза, сделать вид, что ничего серьезного не происходит, можно уповать на всемогущество старых стереотипов разрешения мировых конфликтов — можно. Но уповать на то, что все эти бесчисленные противоречия разрешатся сами собой, стихийно, без интеллектуальных, организационных и материальных усилий со стороны всех Землян — нельзя — слишком большой рывок сделало человечество в XX вехе, слишком высока ставка расплаты за совершенные антикультурные ошибки!

Коль речь идет о серьезном преобразовании мировой политики, по-иному можно взглянуть и на следующее обстоятельство демилитаризации — проблему утилизации побочного продукта последней — громадных запасов ее материальных носителей. В мире накоплено невероятное количество оружия, сырья специального назначения, элементов, которые высвободятся в качестве незавершенного производства, технологических элементов, продуктов завершенного и незавершенного предпроизводственного процесса и т. д.

В общем плане эта «плацента» милитаризма представляет собой концентрированную социальную энергию самой высокой пробы, на выработку которой человечество на протяжении последних столетий затратило невероятное количество усилий рабочей силы как материального, так и духовного характера.

В условиях национально-государственной организации демилитаризации процесс утилизации продуктов распада военных машин не может не осуществляться посредством уничтожения. Это связано со многими обстоятельствами: традиционной практикой, стремлением сделать процесс контролируемым и необратимым, отсутствием альтернативных способов надежной утилизации, политическими и законодательными протокольными формами, стереотипами политической и общественной психологии и т. д.

Для стран бывшего социализма, да и для всей цивилизации, этот способ не подходит: во-первых, такая утилизация требует громадных дополнительных затрат; во-вторых, создается очередная экологическая проблема, связанная с утилизацией радиоактивных, химических, биологических и всяческих других субсекретных отходов; в-третьих, расточительность этой акции беспрецедентна, поскольку представ собой вторичное захоронение невероятного количества социальной энергии и т. д.

Подобные действия вообще нежелательны, а для общества, реформирование которого задыхается от дефицита наличной социальной энергии во всех ее видах, подобная задача вообще не по плечу —она полностью противоречит условиям задачи реанимации рабочей силы, поскольку резко усиливает бесполезную затрату человеческих сил, которых и так не хватает для поворота социума в. нужном направлении.

В то же время этот накопленный потенциал может выступать не только предметом, для дополнительных социальных затрат, но и может превратиться в источник актуальной энергии, которую можно использовать в целях позитивного реформирования. Для осуществления подобной переориентации необходим общецивилизационный подход к разрешению данных противоречий, открывающих целый ряд путей для использования обществом продуктов распада милитаризма в созидательных целях.

Аналогичные закономерности можно отнести и к проблеме утилизации, переориентации тех социальных институтов, которые обслуживали милитаризацию, сами к ней непосредственного отношения не имея. К ним можно отнести экономические, политические, научные, культурные и другие процессы, которые с тем или иным уровнем опосредствования не входили, но обслуживали военные сферы.

Демилитаризация может повлечь за собой либо их элиминирование за пределы социальности, либо кардинальную реформацию, которая не может не предполагать принципиально иное включение в политическое, экономическое пространство с максимально представленным имеющимся содержанием. Использование наличного содержания в созидательных, во всякое случае, для реформирования, целях легче всего осуществить при адекватном включении этих институтов в международное разделение труда на условиях, выгодных в реальной ситуации для всего сообщества.

При замедленном разрешении указанных противоречий неизбежно развитие теневого включения содержательного потенциала в соответствующее международное, пространство в отрицательной, как правило, форме, которое будет также влиять на весь процесс глобального воспроизводства, как и теневизация непосредственно-армейского уровня.

Демилитаризация, которая будет проводиться и проводится чисто количественными методами в форме простого или даже сложного сокращения, практически неприемлема в данной реальной ситуации реформирования России, поскольку она влечет за собой появление такого числа обстоятельств, препятствующих реформированию социума в необходимых для позитивного развития пределах, что либо блокирует реформирование непосредственно, как экономически, так и политически, либо через ряд теневых процессов, влекущих за собой утерю достаточного контроля по отношению к общей ситуации, угрожающих цивилизации в глобальном масштабе в случае экстремального развития внутренних и внешних противоречий.

Реформирование такой глубины, которую необходимо обеспечить России для восстановления наличной рабочей
силы, в отношении демилитаризации может быть достигнуто при условиях и предпосылках, которые может обеспечить надежнее всего такой мировой порядок, .который позволит высвободить значительное 'количество социальной энергии за счет трансформирования ее из военной сферы в организацию такого экономического и политического пространства, которое требуется для целей позитивного развития общества.
^

Некоторые особенности нового Мирового порядка


Мы уже отмечали, что содержание Планетарной формы организации социума не может быть определено ни априорно, ни исходя, из идеологических, либо отдельных содержательных моментов — оно не может не быть плодом реального созидания конкретных политических сил, результатом действия субъектов наличной политики.

В наших силах в данный момент развить ряд определений этой принципиально новой системы организации социума, которые имеют непосредственное отношение к тем аспектам российского реформирования, которые были подвергнуты исследованию на предыдущих страницах.

Необходимость глубокой демилитаризации всех отношений постсоциализма ставит на повестку дня вопрос о гарантированной безопасности любого национально-государственного образования по его просьбе со стороны международного сообщества. Если подобных отношений создать не удастся, то в реальной политике вряд ли удастся организовать необходимое для действительного реформирования пространство.

Если же организация мирового сообщества окажется в состоянии обеспечить достаточный уровень безопасности любого политического субъекта, который намерен перейти от эзотерического к экзотерическому способу поддержания обороны, то перед мировым сообществом открывается новый горизонт по демилитаризации большого числа государств.

Фактически подобная система коллективной безопасности представляет собой дальнейшее развитие блочной системы, которая получила свое развитие в период холодной войны, которое заключается в переходе ее от плюрально-бинарной системы организации к моно-цивилизованной. При подобной системе субъектом обороны выступает мировое сообщество либо частично, либо тотально, а объектом — любое государство или их сообщество, которые, нарушив нормы международного права, превращаются в агрессора и подлежат соответствующему ограничению со стороны международного субъекта обороны.

Переход к моносубъектной организации коллективной обороны позволит не только высвободить значительное количество социальной энергии для созидательных целей посредством демилитаризации экономики государств, в этом нуждающихся, но и разрешить целый ряд противоречий, связанных с последней. Так, например, значительно облегчается задача позитивной утилизации продуктов осуществления демилитаризации, сокращения армий, использования опосредствованных военных потенциалов различного рода в гуманных целях и т. д.

При подобной организации обороны значительно облегчаются вопросы возможной агрессии отдельных государств в связи с экстремальностью их политики, поскольку международное ограничение приобретает тотальный характер и в значительной мере снижает возможность политического лавирования в корыстных политических интересах.

В принципе к планетарному разоружению можно постепенно подойти только через моносубъектную систему обороны, поэтому тактические соображения в данном случае полностью совпадает со стратегическими, поскольку задача облегчения демилитаризации бывшей социалистической экономики совпадает с прогрессивной тенденцией мирового развития земной цивилизации.

Преодоление узкого горизонта национально-государственной организации социума в сфере милитаризации изменяет и отношения в других сферах, в частности, мирной политики, экономики, науки и т. д.

В данном отношении на первый план выступает противоречие, связанное с тем, что в том содержании, которое служит основой для реформирования, например, России, нет достаточных предпосылок для осуществления его внутренними силами. С другой стороны, дестабилизация пореформенного общества, которая углубляется с каждым днем, создает основу для возможного глобального кризиса.

Таким образом, мировое сообщество по отношению к реформам,, социализма не может выступать в качестве только доброжелателя, наблюдателя или благодетеля, его роль, которая вытекает из реальной ситуации, более значительна. Мировое сообщество в общих интересах не может не выступить в качестве непосредственного субъекта преобразовательного процесса.

До сих пор в политике цивилизованных стран по отношению к реформированию доминирует национально-ограниченный подход: вы сами по себе, мы сами по себе, что сверх того — наше общее дело. Ничего плохого в таком подходе в принципе нет, но в настоящей ситуации он просто-напросто недостаточен для того, чтобы быть достаточной основой для надлежащих преобразований.

Превращение мирового сообщества в субъект реформирования деградационных моментов цивилизации вызывает к необходимости и новые отношения в сфере взаимодействия внутренних и внешних субъектов. С одной стороны, это взаимодействие не должно привести к растворению, ассимиляции внутренней субъективности; с другой — внешний субъект не может выступать в роли абсолютного жертвователя. Необходим синтез, симбиоз при организации совместной действительности.

Форм взаимодействия на таком уровне — бесчисленное множество, критерий, пожалуй, может определять в сущности достижение цели общего прогрессивного реформирования в результате взаимодействия.

Развитие подобного взаимодействия, скорее всего, может осуществляться на пути трансформации абстрактно-рыночных или благотворительных способов взаимодействия в глобально организованную политику на двусторонней основе. Так, например, уже указанная ассимиляция продуктов осуществления демилитаризации в едином пространстве моносубъектной обороны может дать значительный эффект для мирового сообщества; мощное поле возможного взаимодействия содержится в интеллектуальной сфере, где вместо географического оттока интеллектуального потенциала, который обостряет развитие внутренних противоречий, напрашивается содержательное взаимодействие, которое позволило бы как сохранить наличный интеллектуальный потенциал, так и разрешить необходимые противоречия в осознании и программировании необходимых преобразований.

Возможно более широкое общение в процессе осуществления реанимации рабочей силы, технологических решений, организации правового и политического пространства, образования, культуры и т. д. Какие-то элементы, относящиеся к подобному взаимодействию, существуют в наличии. Но, в силу того, что они носят разрозненный характер, опираются на архаичную основу, которая не охватывает взаимодействия в его целостности, последнее не достигает цели, не выходя за рамки количества, которое не в состоянии повлиять на становление сущности.

Попыток каким-либо образом синтезировать институциональные усилия отдельных субъектов политики в пределах транснационального пространства в гуманистически-прагматических целях было немало. В то же время конкретный результат далек от серьезного влияния на общецивилизационный прогресс. Это обстоятельство зависит от многих причин, в частности, от того, что мир XX века развивался на конфликтный прогресс. Это обстоятельство зависит от многих причин, ротационной основе и все элементы социализации были обусловлены ею; традиции организации общества исходят из парадигмы национально-государственных приоритетов; реальный способ управления социумом осуществляется отдельными людьми, которые формируются, как правило, в наличном политическом пространстве, которое более тяготеет к традиционным, проверенным способам организации, нежели к принципиально новым парадигмам; осознание социума по многим причинам не выходит, как правило, за границы локальной организации и т. д.

Все эти обстоятельства позволяют сделать вывод, что развитие теории и практики общемировой социальной организации не может не проводиться через подключение к ней различных социальных институтов при активности как идеологов подобного направления, так и максимально возможного числа политических субъектов. Глобальные противоречия цивилизации так резко экстремировались и поляризовались к концу XX века, что времени на спокойное развитие событий просто не осталось.

Предложения подобным образом преобразовать политическое пространство не могут не вызвать протеста как со стороны представителей стран-доноров, так и со стороны субъектов, которых подобный процесс реформирования по -
ставит в крайне зависимое, по традиционным меркам положение. И это, к сожалению, так.

В то же время те реальные обстоятельства, которые определяют ситуацию как в странах, где осуществляются попытки, реформации, так и в целом мире, не позволяют уклониться от принятия принципиально новых решений. Поскольку стечение обстоятельств таково, что открывается возможность одновременно и разрешить положительным образом очень сложные противоречия, связанные с ассимиляцией последствий квази-социализма, и перейти к новым отношениям в рамках Планетной цивилизации, которые позволят вместить то содержание, которое развилось в мире к концу нынешнего столетия и тысячелетия, люди обязаны использовать этот благоприятный момент,

Если деструкция экономических и политических отношений на территории бывшего Союза еще углубится, а пожар распрей и гражданской войны распространится не только по периферии бывшей империи, но и достигнет центральных районов, то ситуацию вряд ли удастся вернуть под контроль сил цивилизации.

Эти грозные последствия не позволяют ни медлить, ни цепляться как за традиции, так и за политические амбиции. Добрая воля культуры должна возобладать и спасти мир!

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10



Похожие:

Россия в ожидании iconМихаил Ходорковский Россия в ожидании суда
Московского гувд владимира Пронина после восьми с половиной лет, когда считалось, что бюрократия не просто не должна, а не вправе...
Россия в ожидании iconДокументы
1. /Э. Лимонов. Другая Россия/~$кция_02.doc
2. /Э....

Россия в ожидании iconДокументы
1. /Э. Лимонов. Другая Россия/~$кция_02.doc
2. /Э....

Россия в ожидании iconВ. Н. Каразина Научно-исследовательский институт Биологии VIII международный симпозиум биологические механизмы старения тезисы
Куликов А. В. (Россия), Кульчицкий О. К. (Украина), Литошенко А. Я. (Украина), Мензянова Н. Г. (Украина), Наумов А. Д. (Белоруссия),...
Россия в ожидании iconHttp://www skopal narod ru
Конференция «Запад». Дивизион Боброва: «Динамо» (Респ. Беларусь, Минск); «Динамо» (Россия, Москва); «Динамо» (Латвия, Рига); ска...
Россия в ожидании iconМоральный кодекс в ожидании чуда

Россия в ожидании iconМалая рериховская библиотека н. К. Рерих россия
Россия: [Сб ст.]. – 3-е издание, исправленное. –– М: Международный Центр Рерихов, 2004.– 92 с
Россия в ожидании iconРоссия в период петровских преобразований
Россия была подготовлена к реформам прошедшим развитием. «Собирались в дорогу и ждали кого-то» (С. М. Соловьев)
Россия в ожидании iconДокументы
1. /В ожидании козы.doc
Россия в ожидании icon1-й товарищеский матч сборная Россия сборная Мира russia – world 15. 11. 2008-31. 08. 2009 Судья: Тихеева А. М.(Россия )

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов