Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ icon

Е. К. Кожухова 0301040000-133 „



НазваниеЕ. К. Кожухова 0301040000-133 „
страница1/48
Дата конвертации04.09.2012
Размер9.28 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48



В. П. МАКАРЕНКО










Ростов-на-Дону

Издательство Ростовского университета

1992

ББК Х061.51 М 15

Предисловие


Редактор Е. К. Кожухова

0301040000—133 „

М М175(03)-92 без объявл.

ISBN 5—7507—0669—9

ББК Х061.51

© Макаренко В. II., 1992


Сегодня уже не надо доказывать: среди людей, называвших себя «марксистами-ленинцами», были те, кто под флагом идеологической чистоты проводил обычное инквизиторское дознание. Они не вдохновля­лись принципом Сократа и Маркса «Подвергай все сомнению», а взяли на вооружение девиз основателя ордена иезуитов Игнатия Лойолы «Подчиняй свой разум начальству». Такие «марксисты-ленинцы» пы­тали, бросали за колючую проволоку и стирали в лагерную пыль де­сятки миллионов людей. И одновременно старались решить нешуточную проблему: является ли «построенный в боях социализм» действительным воплощением в жизнь идей Маркса, Энгельса, Ленина?

Решают ее до сих пор. Недавно мне пришлось присутствовать на дискуссии под названием, которое еще вчера в нашей стране показалось бы экстравагантным: «Мертв ли марксизм?». Мнения разделились: одни утверждали — да, мертв, другие возражали — нет, жив! Угробили на обсуждение два дня и разошлись, ничего друг другу не доказав. Но прогресс налицо — после дискуссии никого не хватали и не бросали в кутузку или в психушку. Даже пообещали опубликовать материалы обсуждения...

К сожалению, оно так и не вышло за рамки уже сложившихся схем. Если учесть кровавый опыт XX в., на протяжении которого занятия идеологическими и политическими вопросами были далеко не безопасны, можно сказать, что к настоящему времени существует три главных ответа на поставленный вопрос: 1. Да, реальный социализм — совер­шенное воплощение в жизнь идей классиков, из чего обычно заключали, что только эти идеи принесли человечеству свободу и счастье. Так ду­мали, думают и будут думать мертвые, живые и еще не рожденные марк­систско-ленинские догматики и ортодоксы. 2. Да, современный социа­лизм — реализация идей его классиков, откуда вытекает, что именно они посеяли семена рабства, тирании и преступлений, распустившиеся буйным цветом при Сталине и его наследниках. Этот ответ объединяет отцов, детей и внуков антикоммунизма. 3. Нет, существующий социа­лизм — измена духу и букве марксизма, из чего следует, что надо по­стоянно возвращаться к идеям Маркса, Энгельса, Ленина.
И каждый человек должен «чистить себя» под Марксом и Лениным. Разумеется, такое «очищение» тоже есть дело идеологического вкуса, каждый изобре­тает свои рецепты, а затем предлагает их широкой публике.

Вот тут-то и начинаются сложности. Еще совсем недавно люди, мыслящие в соответствии с третьей схемой, скопом зачислялись в «ре­визионисты». Сегодня ее можно встретить в любой газете или журнале. В статье публициста и ученого, в речи политического лидера, да и в общественном мнении, особенно среди представителей старшего поко­ления, популярен стереотип: что бы сказали основоположники марксиз­ма, если бы они воскресли и посмотрели на дела своих последователей? Даже А. Т. Твардовский клеймил сталинизм под лозунгом: «Вот если бы Ленин встал из гроба...»

По-человечески этот лозунг понять можно, однако его научная

ценность проблематична. На горизонте такого способа политического мышления маячит фигура Мафусаила — библейского героя, проживше­го 930 лет. Если бы Маркс воскрес, назвав бы Ленина своим «последо­вателем» и «верным продолжателем» или же отвергнул, как отказывал­ся от иных людей, называвших себя «марксистами»? А если бы Ленин встал из гроба или прожил бы на 100 лет больше, что бы мы сегодня понимали иод «ленинизмом»? Сегодня об этом никто не может сказать ничего определенного. Зато нетрудно понять, что если бы Маркс или Ленин прожили хотя бы в два раза больше, еще неизвестно, как бы изменились их взгляды и что бы мы сегодня понимали под «марксизмом» или «ленинизмом». У нас нет универсальной отмычки, позволяющей решать проблемы, которые классики перед собой не ставили или которые во время их жизни просто не существовали.

Об этом не мешает напомнить сегодня, когда страницы газет и жур­налов переполнены рассуждениями на тему «Нужен ли Маркс пере­стройке?» Одни говорят — нужен, другие решительно возражают. Па­фос публицистов, ученых и политиков, доказывающих, что реальный социализм есть глубокая «деформация» идей Маркса, Энгельса или Ленина, понятен. В его основании лежит религиозная потребность освободить классиков от «вины» за действия людей, назвавших себя «верными марксистами-ленинцами». Другие говорят, что «вина» лежит на всем учении. Третьи ратуют за создание какого-то «неомарксизма конца XX века», как будто «неомарксизм» середины века уже себя исчерпал.

Житейская мудрость «от работы кони дохнут» устояла перед всеми войнами и революциями. В пику ей Ленин провозгласил, что произво­дительность труда есть самое важное для победы нового строя. И эта политическая максима была объявлена официальной, ее можно было прочесть на плакатах, лозунгах, в красных уголках, ленинских комнатах и т. п. Она должна была вдохновлять людей на самоотверженный труд и стала частью государственной политики и идеологии. Так нельзя ли с помощью марксизма обосновать не экономический утилитаризм, а упомянутую мудрость?

Зять Маркса Лафарг — пропагандист марксизма, обосновавший право на лень, утверждал, что счастье состоит в ничегонеделании. Труд и любовь к труду есть проклятье, и ни один рабочий не должен подда­ваться клерикально-буржуазной пропаганде, провозглашающей культ труда. Право на лень в тысячу раз достойнее и священнее прав чело­века. Поэтому рабочие должны трудиться не более трех часов в день, а остальное время бездельничать и гулять, отбросив привычку к аскети­ческой жизни, и развивать свои способности к потреблению: вместо небольшого куска мяса поедать ежедневно сочные громадные бифштек­сы, вместо плохого разбавленного пива и вина пить исключительно бордосское и шампанское, а воду пусть пьют свиньи, коровы и кони!

Почему-то наше государство предпочло Ленина Лафаргу, так и не провозгласив право на лень главным политическим лозунгом. Сле­довательно, отношение к классикам и пропагандистам марксизма было и осталось избирательным. Каков тогда смысл борьбы политических и идеологических диадохов вокруг наследия Маркса и Ленина?

Представим такую ситуацию: вы написали книгу о прошлом, на-

стоящем и будущем человечества. Чтобы издать ее, от вас требуется не­многое — комментарий. В нем вы обязаны указать, как настоящие и будущие поколения читателей обязаны понимать слова, предложения, главы и книгу в целом. Если вы этого не сделаете, всемирно-историче­ская цензура не выпустит ее в свет. Из веских соображений — без ком­ментария вас будут понимать и толковать по-своему, спорить и воевать между собой. Давно ведь сказано: «Что написано пером...». Поэтому никто из писателей или философов не должен вносить сумятицу в умы современников и потомков, а трактаты на философские или полити­ческие темы не должны отличаться от устава гарнизонной и караульной службы!

И действительно, если бы такую цензуру удалось учредить, сколько идейных битв было бы задушено во чреве матери? В том числе и «копа­ние в частностях» марксизма, с которым наиболее последовательно воюет А. Ципко. Но почему-то относит его только к марксизму. Однако можно ли назвать хоть одну ветвь современной духовной культуры, свободную от интереса к частностям? Ведь «копаются» до сих пор в Платоне и Аристотеле, Канте и Гегеле, Ницше и Кьеркегоре. Вновь и вновь воз­вращаются к Шекспиру и Гете, Толстому и Достоевскому. Начинают усиленно изучать Бердяева. И никто из этого не делает трагедии. На­оборот, чем глубже мыслитель — тем больше интерес к частностям его учения. Может быть, сегодняшнее копание в Марксе, Энгельсе, Ленине приведет в конечном счете к выводу о глубоком внутреннем трагизме марксистско-ленинского мировоззрения?

Пока ясно одно: ученое и политическое комментирование идей Марк­са, Энгельса, Ленина давно уже превратилось в гробокопательство, особенно в нашей стране. И приносит потрошителям трупов немалый капитал, который А. Ципко называет «корыстью сознательной ортодок­сии». О чем идет речь?

Политические душеприказчики утверждают: обстоятельства физи­ческой смерти основоположника менее важны, чем «сокровенная суть» учения. Да и сам факт смерти можно использовать в политических целях. Сталин, например, организовал похороны Ленина с использо­ванием всех атрибутов религии, провел решение о бальзамировании трупа, размещении его в стеклянном гробе, построении специального мавзолея, сооружения памятников, переименовании городов, проведе­нии траурных митингов и т. п. Эти процедуры имели определенный поли­тический смысл, так как переносили на наследников часть «святости» умершего вождя и освящали авторитетом одного из «марксистов» власть его «наследников». Корысть сознательной ортодоксии заключается в том, что к основоположникам марксизма относятся так, как если бы они соединяли в себе авторитет ученого с авторитетом начальника и по­литического вождя. И тогда смертные люди приобретают качества ре­лигиозно-философских и политических гуру. Все или почти все, что они сказали, считается абсолютной истиной. Последователи обязаны бес­конечно на них ссылаться и комментировать!

Если включить все вчерашние, сегодняшние и завтрашние споры о марксизме в контекст культуры, то выяснится, что они транслируют старую дилемму религиозной мысли: кто больше виноват в искажении первичного учения — сам бог-Христос (в данном случае Маркс и Эн-


4

5

гельс), его апостолы (типа Ленина, Троцкого, Сталина) или целые армии идеологических и политических жрецов, превративших марксизм в бездонную кормушку?

Жрецы соревнуются и сегодня. Водораздел между ними идет по двум осям: Маркс—Ленин и Ленин — Сталин. Одни говорят, что по­скольку сталинизм есть марксизм в действии, пришла пора выкинуть весь марксизм с «парохода современности». Другие видят в Ленине главного виновника отхода от марксизма. Третьи никак не отвыкнут «колебаться вместе с линией» и уныло твердят: во всем виноват Сталин. Есть и такие, кто пытается согласовать один подход с другим, утверж­дая, что «проблема требует тщательного исследования». Короче говоря, заново воспроизводится старый анекдот о двух евреях, спорящих, чей цадик выше: «В каждую пятницу вечером,— говорит один,— бог раз­говаривает с нашим цадиком».—«Откуда ты об этом знаешь?»— спра­шивает другой.- «Сам цадик нам сказал об этом». -«Так,может быть, он врал?». «Как ты можешь подозревать, во лжи человека, с которым бог разговаривает каждую пятницу?»...

Если пойти за радикалами и выбросить весь марксизм, то в этом случае мы с «апостолов» снимаем ответственность, несмотря на все оговорки. Я думаю, такой вывод был бы преждевременным.

Ленин разрабатывал стратегию и тактику взятия власти, бесконечно комментируя Маркса и приспосабливая его теорию к потребностям политической борьбы. Сталин укрепил свою власть путем бесконечных ссылок на Ленина. Пришел Хрущев и сказал, что Сталин отступал от «духа» марксизма-ленинизма во имя буквы. Если бы Никита Сергеевич сказал это до своего прихода к власти, ему можно было бы поверить. Но поскольку апелляция к «духу» возникла задним числом,— пусть кто-нибудь докажет, что с помощью данной процедуры Хрущев не укреплял свою власть! Брежнев в эти тонкости особо не вникал, однако во имя возвращения к «ленинским нормам партийной жизни» также обвинил Хрущева в «субъективизме», а затем присвоил себе имя «верного марк­систа-ленинца». Андропов и Черненко развернуться не успели, хотя референты каждого успели им написать и опубликовать статьи, в которых пытались связать марксизм-ленинизм с «высшими видами» очередных генсеков. Горбачев также говорил о «духе марксизма-ленинизма», о «бюрократической деформации социалистической идеи» и необходимости возврата (конечно, «диалектического») к идеям Ленина.

Это унылое однообразие не может не настораживать. Можно ты­сячи раз открещиваться от религии, но поступать в соответствии со схемами поведения, сложившимися в ее русле. Известно, что еретики всегда критиковали официальную церковь за «отступления» от завета Иисуса Христа для того, чтобы снять с первичного христианства «вину» за коррупцию и преступления пап и епископов, попов и монахов. Каждый основатель новой секты стремился так перетолковать Священное писа­ние, чтобы обосновать свое собственное поведение и мировоззрение. Исламские фундаменталисты сегодня тоже выступают за поворот к буквальному соблюдению указаний пророка, изложенных в Коране. Каддафи, например, построил на этом целую политическую философию. Идеологический и политический смысл таких приемов очевиден и может быть исторически оправданным. Но какова их научная ценность?

Если считать сталинизм порождением только марксизма и отбрасы­вать влияние ленинизма, то неминуемо придешь к выводу о том, что идейные или доктринальные факторы социально-политических движе­ний являются определяющими на каждой фазе их развития. Однако любое социально-политическое движение — продукт множества истори­ческих условий и обстоятельств. Вне сомнения, каждое движение обладает идейными источниками, или «каноном», на него обычно ссы­лаются и пытаются сохранить ему «верность». Правда, поколения, приходящие после пророков или основоположников любой религии либо идеологии, стоят перед вопросами, на которые «канон» оконча­тельного ответа не дает. Поэтому каждое поколение стремится так его истолковать, чтобы обосновать собственные решения. Так возникают компромиссы между идеологией и потребностями практики.

Они всегда были и остаются по сей день делом рук и разума конкрет­ных людей. Тем самым никакая идеология не может быть буквальным воплощением «сущности», содержащейся в сочинениях ее основополож­ников. Классы, нации, социальные слои и группы как носители опреде­ленных идеологий обычно сильнее своих канонов, но не свободны от их влияний. Распочкование идеологий в их последующем развитии — обычное явление культуры, и марксизм здесь не привнес ничего нового.

Следовательно, сегодняшние призывы к «верности» канону, к осво­бождению Маркса, Энгельса, Ленина от «деформаций» есть разновид­ность политической риторики, не имеющей отношения к проблеме истины и лжи, но свидетельствующей, что ни марксизм, ни ленинизм еще не освободились от корсета официальной государственной идеологии. А поскольку такая риторика присуща не только марксизму, то сегодня уже нет смысла ломать голову над вопросом: кто более, а кто менее «истин­ный» марксист — Ленин или Каутский, Троцкий или Сталин, Хрущев или Брежнев, Андропов или Горбачев? Если публицисты, обществоведы и политики до сих пор ломают копья вокруг этого вопроса,— значит, подтверждается их несвобода от типичного религиозного стереотипа: произведения основоположников все еще осознаются как обязательный, авторитетный и единственный источник теоретической и политической истины. Тогда «лучший» толкователь канона автоматически оказывается обладателем «заветной правды»!—так можно обозначить главный ду­ховный и политический парадокс сегодняшнего дня. Войну со стерео­типами мы поныне ведем с помощью стереотипов. Хорошо хоть то, что бои идеологических диадохов уже мало кого интересуют.

Конечно, проповедники не являются исключительной принадлеж­ностью марксизма или ленинизма. Но если философия и общественная наука, не говоря уже о публицистике, все еще зависят от правитель­ственной кассы (а именно за обоснование «необходимости» такой за­висимости Маркс критиковал Гегеля), то каждый гражданин может сегодня спросить у любого официального марксиста: «А можно ли тебе доверять, ведь основоположник почти всю свою жизнь на государствен­ной службе не состоял?» Одно дело — днем писать статьи для заработ­ка, а ночью сочинять теорию, которая, по замыслу основоположника, должна перевернуть мир. Совсем другое — получать жалованье за про­паганду и развитие этой теории. И вот мы, наконец, дожили до такой «свободы», что в стране, где до недавних пор марксизм-ленинизм был


6

7

официальной идеологией, уже платят деньги за ее критику... Так может быть, единственное, что осталось от марксизма,— это то, что направле­но против превращения любой теории в казенную идеологию?

Разумеется, Маркс не представлял социализма в виде деспотиче­ской власти, в которой партийно-государственный аппарат поддержи­вает свои привилегии посредством монополии на средства производства и распределения. Но нельзя отрицать того, что именно марксизм исполь­зовался для ее обоснования. Кто был более «истинным» последователем Иисуса Христа — Кальвин, Эразм Роттердамский или Игнатий Лойо-ла — и почему фанатик, гуманист и инквизитор с пеной у рта ссылались на одно и то же учение? Было ли в учении Маркса нечто такое, что позво­ляло совершенно разным людям типа Ленина и Троцкого, Сталина и Хрущева, Брежнева и Андропова называть себя «марксистами», или только они несут ответственность за идеологический фанатизм, полити­ческое инквизиторство и самый презренный прагматизм?

Подобные вопросы можно умножать бесконечно. Они имеют смысл для тех, кто считает себя «ярым» христианином или марксистом. И на этом основании отвергает все остальные учения или просто рубит головы всем несогласномыслящим. Когда Гоббс высказал свой знаменитый афоризм «Человек человеку волк», ему ответили: вы клевещете на вол­ков, ибо ни один волк не бывает столь жесток в отношении своих соро­дичей, как человек. Развивая данный ход мысли, можно сказать: если бы крокодилы занимались идеологией, то их слезы после поглощения очередной жертвы можно было бы рассматривать как образец идеоло­гической «чистоты» или «верности». Не превратились ли записные «марксисты-ленинцы» в этих земноводных?

Хрущев однажды произнес: «Марксизм марксизмом, а сало поваж­нее». Брежнев на одном из своих юбилеев, придя в волнение от пере­полнивших его чувств, заявил, что для него не было важнее задачи, чем хлеб и оборона страны. Однако теоретик не может относиться к марк­сизму как простому орнаменту борьбы за хлеб или сало, власть или оборону. Если вслед за политиками считать, что идеи абсолютно по­слушны историческим обстоятельствам и не имеют никакой собствен­ной силы,— не было бы смысла их изучать. А если учесть, что идеологи менее всего интересуются вопросом' об истине и культивировании в людях самостоятельной мысли, но значительно больше тем, как собрать под свои знамена последователей,— нет смысла и в противоположном утверждении: идеи могут существовать, совершенно не меняясь.

Сегодня нужно, видимо, освободиться от любой религиозной и по­литической идеологии, в том числе и «марксизма-ленинизма». Безуслов­но, этот идеал недостижим, но без стремления к нему невозможна наука. В то же время позиция старателя, поставившего своей целью добычу грамма истины путем переработки десятков тонн политической и идео­логической породы, не находится вне культуры, элементом и творцом которой он является. Анализ идейного арсенала современной духовной и политической культуры может быть назван ее самокритикой. Или «игрой в бисер», в которой посвященные и свиньи постоянно меняются ролями.

Такой подход уже давно намечен Т. Манном. Он имел полное мораль­ное право сказать: фашизм не имеет ничего общего с немецкой куль­турой, является ее абсолютным отрицанием и фальсификацией. Имел

8

право, но не сказал. Т. Манна занимал более важный вопрос: почему фашизм как идеология и политическое движение возник именно в Гер­мании и какие факторы немецкой культуры облегчили его усвоение и распространение в качестве государственной идеологии? Манн не по­боялся связать этот вопрос с подлинным патриотизмом, когда писал: «...патриотизм, который отважился бы утверждать, что кровавая импе­рия, сейчас задыхающаяся в агонии, что непомерное преступление, которое мы, говоря словами Лютера, «взвалили себе на шею», преступ­ление, громогласно провозглашенное, зачеркнувшее все права чело­века, но тем не менее с неистовым ликованием принятое толпой и моло­дежью, которая, светясь гордостью и неколебимой верой, шагала иод его яркими знаменами, — вовсе чуждо нашей природе, никак не коренит­ся в немецкой сущности,— такой патриотизм мне представлялся бы скорее великодушным, чем добросовестным. Не была ли эта власть в своих словах и деяниях только искаженным, огрубленным, ухудшен­ным воплощением тех характерных убеждений и воззрений, которые христианин и гуманист не без страха усматривает в чертах наших вели­ких людей, людей, что наиболее мощно олицетворяли собой немецкий дух?»1.

Т. Манн не удовлетворился банальностью: фашизм не имеет ничего общего с немецкой культурой, представляет собой ее искажение и де­формацию, а его идеология — лишь «карикатура» на философию Ницше. Ведь о карикатуре можно говорить тогда, когда с ее помощью легко распознать оригинал. Фашисты предписывали своим «сверхчеловекам» изучать «Волю к власти», а не, скажем, «Критику практического разума». Как историческая личность, Ницше не отвечает за этот факт. Однако возможность такого использования его философии не может не вызы­вать глубокого беспокойства и рассматриваться как незначительная при изучении ницшеанства.

Апостолы, создавшие Новый завет, не отвечают за коррупцию и инквизицию церкви. Маркс, создавший марксизм, не отвечает за боль­шевистский террор, злодеяния и преступления сталинско-брежневского руководства. Но ни верующий, ни атеист не может удовлетвориться ба­нальностью: гуманистические идеи раннего христианства были «дефор­мированы» недостойными папами, епископами, монахами и попами. Ни марксист, ни антимарксист сегодня уже не воспринимают политическую риторику о «бюрократической деформации социалистической идеи». Более продуктивны вопросы: какие идеи основоположников марксизма могли обосновывать подлость и преступления политиков и идеологов? к каким последствиям приводит связь идей (даже самых гуманисти­ческих) с политической властью? почему идеи Маркса закончились чудовищем сталинской тирании? случаен или не случаен этот факт?2

Перечисленные вопросы интенсивно обсуждаются в науке и публи­цистике. Однако ареал ответов в большинстве случаев ограничен исто­рией СССР и линейной схемой развития марксизма «Маркс — Энгельс — Ленин — Сталин». Но марксизм не сводится ни к политической истории одной страны, ни к той интерпретации марксизма, которая длительное время в ней господствовала в качестве официальной идеологии. Если бы это было так, следовало бы признать, что карикатурная версия марк­сизма, насажденная Ф. Кастро на Кубе, есть «последнее слово» марк­систской теории и политики.

'/2 1. В. П. Макаренко

9

В целях полемики с таким подходом мы начинаем с тех вариантов марксизма, которые существенно отличаются от ленинско-сталинской интерпретации и традиционно считались «ревизионистскими». Затем опишем главные идеи основоположников марксизма и завершим книгу анализом их специфически русской интерпретации. Структура книги отражает стремление автора расширить проблематику исследования в контексте поставленных вопросов, и поэтому исследование ни в коем случае не является историей марксизма.

Глава 1. ^ Пугало ревизионизма

До недавних пор термин «ревизионизм» использовался партийной властью и официальными идеологами для осуждения тех людей, которые в рамках официального «марксизма-ленинизма» пытались переосмыс­лить ряд устаревших марксистских догм. Обычно это прозвище употреб­лялось по адресу демократических тенденций в марксизме и правящих коммунистических партиях.

После 1917 г. многие марксисты стали сомневаться в абсолютной «правильности» политики, программы и доктрины КПСС. А поскольку термин «ревизионизм» первоначально появился в связи с критикой Бернштейном некоторых положений Маркса, партийные функционеры стремились связать послесталинский ревизионизм с бернштейнианством. Насколько эти связи были действительными, а насколько вымышлен­ными?

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48




Похожие:

Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconДокументы
1. /УМК кафедра права/Абросимова/УМК (ПО).doc
2. /УМК...

Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconЕлизавета Абаринова Кожухова Поэтический побег
А. С. Пушкин, находясь в Михайловской ссылке, вынашивал план бегства за границу через Дерпт и Ригу, и в эти дерзкие замыслы были...
Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconImg src= 133 html 3a9269fc

Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconДокументы
1. /п ь 133 от 01.09.doc
Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconДокументы
1. /0402001.pdf
Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconДокументы
1. /133.txt
Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconДокументы
1. /Ф. Янси Много шума из-за церкви.doc
Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconПочтовый адрес: 117296, Ломоносовский просп. 16, Телефон/факс: (095) 133-2435, е-mail: info@lit msu ru

Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconДокументы
1. /Наблюдение ауры при помощи цветных фильтров.TXT
Е. К. Кожухова 0301040000-133 „ iconИсточник: В. Г. Макаров. Архивные тайны: философы и власть. Александр Горский: судьба, покалеченная «по праву власти» // Вопросы философии. 2002. № С. 98–133

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов