B. II. Макаренко технократические мамелюки icon

B. II. Макаренко технократические мамелюки



НазваниеB. II. Макаренко технократические мамелюки
страница1/4
Дата конвертации04.09.2012
Размер0.72 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Северо-Кавказский научный центр высшей школы

B.II. Макаренко

ТЕХНОКРАТИЧЕСКИЕ МАМЕЛЮКИ:

социополитические аспекты концепции А. МАКИНТАЙРА

Ростов-на-Дону

2000

ББК С5.667 М15

Ml5 МАКАРЕНКО В.П. Технократические мамелюки: социополитические аспекты концепции А.Макинтайра. - Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2000. - 60 с.

ISBN 5-87872-095-7

В книге обсуждаются социополитические аспекты концепции А.Макинтайра - современного англо-американ­ского политического философа и этика.

Предназначается для студентов и аспирантов юриди­ческих, социологических, политологических и философских факультетов.


ББК С5.667

Л, 0301010000 г я

M Ьез объявл.

Д-01/03/-00

ISBN 5-87872-095-7

© Макаренко В.П., 2000

ПРЕДИСЛОВИЕ

^ В цикле работ по проблеме бюрократии я сформулиро­вал несколько принципиальных положений:

  • ни политическое руководство бывшего СССР, ни пра­вительство современной России даже не пытались извлечь прак­тических выводов из теории бюрократии;

  • в современной России веберовская концепция "рацио­нальной бюрократии" используется в апологетических и манипулятивных целях;

  • современное российское законотворчество не выра­жает интересы народа, а обслуживает волю и желания властно-управленческого аппарата;

  • этот аппарат раскололся на несколько клик, ни одна из которых не выражает интересы различных групп населения страны;

  • политическая система России (комплекс политических институтов, включая партии, избирательные блоки и т.д.) уста­рела, а так называемая "оппозиция" уже в момент своего за­рождения была и остается частью властно-политического ис­теблишмента;

  • сам способ постановки и обсуждения социальных и политических проблем в современной России является разно­видностью манипуляции обществом со стороны власти и ее иде­ологических служб1.

Разумеется, с этими положениями согласны не все колле­ги2. На их критику моей концепции бюрократии я уже частично ответил3. Эта небольшая книжечка может рассматриваться как продолжение полемики. Я полагаю, что указанные положения могут использоваться для анализа и оценки современного эта­па и перспектив трансформации не только России, но и боль­шинства стран Восточной и Центральной Европы.
Подтверж­даются ли данные положения политической практикой разви­тых демократических стран, в состав которых стремится по­пасть и Россия? Существует ли в современных социальных и политических науках концепции, которые могут быть исполь­зованы для развития, уточнения и конкретизации сформулиро-


3


ванных выводов?

Здесь я попытаюсь обсудить только один из возможных подходов, изложенных в работах английского философа и эти­ка А.Макинтайра. Дело в том, что в англоязычных странах дискуссия о его концепции длится уже второе десятилетие. Но в России о ней почти ничего не известно. Правда, Б.Г.Капустин в своих исследованиях упоминаете концепции Макинтайра, но специально ее не анализирует. Подход британского специалис­та используется лишь в контексте общей проблемы перспектив существования европейского и русского либерализма4. Дей­ствительно, нередко взгляды Макинтайра квалифицируются как коммунитаристское направление в современном либерализме. Однако он разрабатывает свою концепцию в противовес либе­рализму, социализму и консерватизму, одновременно резко кри­тикуя постмодернизм. По этой причине его называют также антимодернистским и антикапиталистическим антилибералом, традиционалистским антимодернистом5.

Во всяком случае, социополитические аспекты его кон­цепции еще не стали предметом специального анализа в отече­ственной литературе. И хотя эта задача является для меня толь­ко попутной, ее решение необходимо для ответа на поставлен­ные вопросы. Иначе говоря, доксографические сюжеты будут подчинены проблемно-аналитическим. Не исключено, что эта субординация может оказаться полезной и в педагогических целях.


4

ГЛАВА 1

^ СОЦИАЛЬНЫЕ ФИГУРЫ И БЮРОКРА ТИЧЕСКИЙ ИНДИВИДУАЛИЗМ

А.Макинтайр усматривает главную задачу философии и социальных наук в разработке теоретической основы глубин­ной критики всей системы политических дебатов. В демократи­ческих странах Запада эта система издавна претендует на "ра­циональность". Она считается эффективной и не отвергается целиком ни одним из направлений современной социально-по­литической мысли и практики. Либерализм, консерватизм и со­циализм находят в демократии свою "нишу".

То же самое относится к академическим дискуссиям. Наряду с политическими дебатами они отличаются абсолют­ным произволом и не имеют никакого отношения к рациональ­ности. В политических спорах и академических дискуссиях ис­пользуются несоизмеримые аргументы. Альтернативные посылки каждой из сторон не содержат никаких рациональных критери­ев для оценки аргументов другой стороны. Дебаты и дискуссии — это столкновение различных воль. Каждая из них руковод­ствуется произвольным выбором. Посылки, концепции и аргу­менты дискутирующих сторон восходят к разным историчес­ким истокам и контексту. А философы и теоретики всегда не­полно и избирательно отражают историю культуры. При таком положении любое использование так называемых "объектив­ных и безличных" критериев —в виде логики, юридических и академических процедур — ведет к доминированию воли пси­хически более сильного и ловкого лица над другими.

Иначе говоря, научные и властно-политические крите­рии в дебатах и дискуссиях уже давно стали неразличимыми. Эмотивизм в этике и волевая концепция власти в политике слу­жат "теоретическим" обоснованием их отождествления. Но если эмоции и воля превращаются в комплексы классов суждений, то возникает логический круг в доказательстве. Эмотивизм в этике ((волюнтаризм в политике являются наиболее распрост­раненными концепциями. Если согласиться со сторонниками данных концепций, то никаких существенных различий между


5


противоположными суждениями об одних и тех же фактах и объектах не существует. Однако само выражение чувств и воли не является функцией суждений, а функцией их использования в определенных обстоятельствах. В результате открывается ши­рокое поле для манипуляции.

Акцент на исследование манипулятивных отношений в обществе, использующем демократические институты,глав­ный нерв концепции А.Макинтайра.

^ Современное так называемое "гражданское общество " разделено на две сферы:

  • множество организаций, в которых цели и ценности полагаются данными и не подлежат обсуждению;

  • множество индивидов, вовлеченных в обсуждение воп­роса о ценностях, но не обладающих возможностями рациональ­ного решения социальных проблем.

В каждой из данных сфер отражены интернализация и реп­резентация индивидов. Но главные фигуры социальной жизни полагаются неизмененными и не подлежат обсуждению. О каких же фигурах речь?

При ответе на этот вопрос Макинтайр прежде всего от­вергает ролевую концепцию общества во всех ее разновиднос­тях. Современное общество состоит не из множества социальных ролей, а из нескольких ключевых фигур.

Социальная фигура — это типологическая конструкция. Она предписывает определенные правила поведения людям, выполняющим социальные роли. Фигура содержит в себе дра­матургические и моральные мотивации В ней сливаются роль и личность. А возможности действия определяются более кон­кретно.

Социальные фигуры представляют определенную куль­туру. Специфика культур определяется типичными свойствами выступающих в ней фигур. Для описания специфики культур требуется выделить в них и описать фигуры, обладающие реп­резентативностью на длительных промежутках времени, неза­висимо от социальных и политических преобразований. Идеи и теории могут воплощаться в социальную жизнь только благо­даря фигурам. Одновременно фигуры служат масками. Чело­век надевает их на себя под влиянием общественного мнения, философских, этических и политических теорий.

Например, культура викторианской Англии определяя-


6


лась фигурами Директора школы, Путешественника и Инже­нера. А культура вильгельмовской Германии — фигурами Офи­цера, Профессора и Социал-демократа.

Нетрудно понять, что А.Макинтайр использует социоло­гическую концепцию И.Гоффмана. Но способ и характер ее применения становится весьма неожиданным.

В современном западном обществе английский коллега выделяет типичные фигуры Эстета, Менеджера и Терапевта. Первообраз Эстета восходит к аристократии прошлых веков. Она обладала свободным временем для воспитания и культиви­рования этического и эстетического вкуса. На протяжении пос­леднего столетия Эстет преобразовался в тотального Потреби­теля. У него нет времени для формирования самобытного вкуса и потому он довольствуется шаблонами, которые культивиру­ются рекламой. Первообраз Менеджера восходит к прусскому Офицеру. Фигура Терапевта восходит к представителям юри­дических и духовных сословий. Они уже давным-давно пыта­ются врачевать общественные нравы. Все фигуры могут сосу­ществовать в одном лице. Они порождают и укрепляют друг друга.

Общая характеристика современных социальных фигур —ликвидация различия между манипулятивными и неманипулятивными социальными отношениями во всех сферах действи­тельности. Менеджер не интересуется вопросом о целях органи­зационных структур, а Терапевт считает пустым звуком вопрос о целях человека. Эти цели устанавливаются без соотношения с комплексом концепций человека — экономического, полити­ческого, религиозного, производящего, играющего и т.п. , — существующих в культуре. Менеджер сосредоточен на техно­логии преобразования сырья в готовый продукт, инвестиций в прибыль, неквалифицированной рабочей силы в квалифициро­ванную. Терапевт занят технологией по преобразованию тела и души индивидов в идеальные винтики современного социаль­ного организма.

Все фигуры при выполнении ролей не обсуждают про­блему оснований собственного социального статуса. Они осоз­нают себя и воспринимаются другими людьми как "необходи­мые" элементы социальной жизни. Поле деятельности соци­альных фигур ограничено стремлением к достижению "консен­суса" с кем угодно. А сама сфера деятельности предстает перед


7


ними как комплекс фактов, средств достижения целей и кальку­лируемого успеха (рациональности, эффективности, оптималь­ности)

В результате ценность истины в современном обществе заменяется ценностью успеха — экономического, организаци­онно-управленческого, психологического, идеологического. Такая подмена легитимируется марксизмом, прагматизмом и по­стмодернизмом Словарь потребительских и организационно-терапевтических действий сегодня пронизывает всю сферу по­вседневной жизни, образования, религии, средств массовой информации и социальной науки

Социальный статус Эстетов, Менеджеров и Терапевтов определяется их местом знаний и навыков Сама же иерархия как определенное социальное отношение не ставится под со­мнение. В результате устраняется принципиальная противопо­ложность между демократическим содержанием познаватель­ных, моральных и политических проблем — и монополией от­дельных социальных групп на менеджерскую и терапевтичес­кую деятельность. Бесконечный спор между "элитаристами" и "плюралистами" в социальных науках маскирует данную про­тивоположность.

Указанные характеристики отражены и в личностной сфере современного общества.

"Демократическая личность" не обладает ни стабиль­ной социальной идентификацией, ни устойчивыми моральными принципами, ни постоянными политическими предпочтениями Она готова быть кем угодно. Выполнять любую социальную роль Голосовать за любого кандидата в политические струк­туры. Исповедовать любую религию. И соглашаться с любой концепцией и точкой зрения, если только они не нарушают об­щих правил потребительского, менеджерского и терапевтичес­кого отношения к действительности.

"Демократическая личность" сама по себе ничего не значит. И не обладает никакими отличительными признаками, кро­ме преемственности тела. Правда, люди обладают памятью. Однако в современном обществе память подвергается постоян­ной коррозии Функционирование памяти в тоталитарных и де­мократических обществах в принципе одинаково. "Гонка ин­формации" и интеллектуальные "моды" (типа постмодернизма) заменяют обсуждение принципиальных мировоззренческих про-


8


блем. Поэтому преемственность тела стала главным носителем "демократической личности".

А тело—это комплекс желаний, потребностей и эмоций. В итоге тотальный произвол стал нормой жизни современного общества. Ни о какой "рациональности" не может быть и речи. В настоящее время не существует такой рациональности, кото­рая способна нарушить приоритет средств над целями в любой сфере социальной и индивидуальной жизни. Пределом обосно­вания любых действий стал произвольный субъективный "вы­бор". Он не базируется ни на каких строгих рациональных кри­териях и потому без труда проник в методологию исторических и социальных наук.

Между тем политические дебаты и академические дис­куссии в современных демократиях не фиксируют ни раскол общества, ни причины господства в нем описанных социальных фигур со всеми их свойствами. Дебаты и дискуссии продолжа­ются в русле старого спора между индивидуализмом и коллек­тивизмом. Обе ориентации могут выступать в любых доктринальных и политических формах — либерализме, социализме, консерватизме На одном полюсе выступают сторонники инди­видуальной свободы, на другом — апологеты государственно­го контроля и распределения благ. Но никто не противодей­ствует господству в обществе указанных социальных фигур. Следовательно, индивидуалисты и коллективисты в либераль­ном, социалистическом и консервативном "маскхалате" согласны с расколом общества на две стороны:

  • индивидов, обладающих свободой, суверенностью и выбором;

  • бюрократии, обладающей теми же свойствами в целях контроля и пресечения свободного и произвольного выбора индивидов.

В результате такого "консенсуса" политика современ­ного общества осциллирует между негативной и позитивной свободой, направленной на ограничение анархии эгоистичес­ких интересов. Иначе говоря, предельно несвободные соци­альные фигуры ведут борьбу за свободу "Наше общество, — замечает А.Макинтайр, — является обществом, в котором бю­рократия и индивидуализм в равной мере являются партнерами и антагонистами Именно в таком культурном климате бюрок­ратического индивидуализма (подчеркнуто мной, — В.М.)


9


эмотивисгская личность чувствует себя как дома"1.

Предварительно заметим, что понятие "бюрократичес­кого индивидуализма" выполняет в концепции английского про­фессора методологическую и эвристическую роль. Оно позво­ляет систематизировать ряд исследовательских, социальных и политических проблем, о которых пойдет речь далее. Не менее важно то, что популярные концепции "открытого общества" К.Поппера и "рациональности" М.Вебера используются про­тив их авторов. В этом смысле подход А.Макинтайра выходит за пределы институционализованной социальной науки. Его концепция может рассматриваться как первый этап на пути осоз­нания бесплодности либеральной, социалистической и консер­вативной критики бюрократии. Требуется интеграция знания о властно-управленческих аппаратах, под каким бы политичес­ким и идеологическим прикрытием они не выступали. Нужна выработка таких концепций, которые могут помочь в превра­щении данной критики в политическую программу, направлен­ную против любых правительств и властно-управленческих ап­паратов. У А.Макинтайра есть конкретные предложения для реализации данной задачи.


10

ГЛАВА 2

^ МАНИПУЛЯЦИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ РИТОРИКА

"Бюрократический индивидуализм" определяет сферу манипулятивных отношений в современном обществе. Менед­жер выступает в маске демиурга социальной жизни. Потреби­тели и Терапевты созерцают его действия и заворожены умени­ями. Бюрократические структуры существуют в виде частных, национальных, транснациональных корпораций и правитель­ственных агентств. Они устанавливают задачи абсолютного большинства членов современного общества и охватывают социальную жизнь в целом. Любая организация вовлечена в борьбу за средства достижения сверху установленных целей. Руководство занято управлением материальными, финансовы­ми и человеческими ресурсами. Все организации руководству­ются официальной и неофициальной (явной и скрытой) дефини­цией расходов и прибылей. Из нее вытекают критерии "рацио­нального" и "успешного" отбора средств для достижения лю­бых целей.

Эти положения были первоначально сформулированы М.Вебером. В настоящее время они широко используются в различных социологических, политологических и организаци­онно-управленческих концепциях.

А.Макинтайр предлагает отвергнуть веберовскую тео­рию целиком. Прежде всего по той причине, что она легитими­рует сферу манипулятивных отношений независимо от специ­фики социальных и политических систем. Концепция Вебера — частный случай тотального эмотивизма и произвола. Она не может использоваться для анализа современного общества.

Цели бюрократических организаций порождают конф­ликты ценностей. Эти конфликты не могут быть разрешены ра­ционально. Выбор всегда связан с предпочтением одной иерар­хии ценностей всем другим. Этот выбор укорен также в суще­ствовании классов, групп, наций, партий, аргументов, полити­ческих и мировоззренческих систем. Следовательно, конфликт ценностей в концепции Вебера играет ту же роль, которая ха-


11


рактерна для выбора классовой позиции в философии Маркса и Сартра и партийной позиции в политике Ленина и Троцкого.

С мировоззренческой стороны все эти выборы вытекают из ницшеанской концепции "переоценки всех ценностей". Во всех случаях обоснование выбора остается чисто субъектив­ным, хотя используемые аргументы претендуют на "объектив­ное" отражение происходящих процессов. В этом контексте веберовская концепция ценностей и теория бюрократии не являет­ся рациональной, а марксистской, экзистенциалистской и эмотивистской.

Индивидуальный выбор любой ценности, обязанности и поведения не может быть более рационален, чем выбор любого другого индивида. Отсюда следует, что все оценки, символы веры и мировоззренческие системы в равной степени нерацио­нальны. Это — чисто субъективные ориентации, вытекающие из чувств и тела индивидов. А стратегия внешнего воздействия на тело является универсальной. Поэтому никаких различий между религиозной, либеральной и социалистической репрес­сивной политикой не существует. Легальное господство с при­сущим ему бюрократическим способом управления ничуть не более "рационально", нежели традиционное и харизматичес­кое. Веберовская концепция власти и авторитета не дает воз­можности адекватно отразить специфику организаций, функци­онирующих в европейской культуре. Она затушевывает разли­чие между манипулятивными и неманипулятивными отношени­ями.

Согласно Веберу, цели бюрократии являются лишь сред­ствами поведения и не могут избежать обслуживания матери­альных интересов и идеалов власти. Кроме бюрократии никто не может апеллировать к "рациональности" и "успешности". Само использование таких аргументов означает, что только бюрократический авторитет может обладать властью. Однако в современной социологии организацией доказано, что всякий начальник влияет на мотивы и реальное поведение индивидов путем создания ситуаций, при которых подчиненные начинают мыслить и вести себя в соответствии с "логикой" начальства. Отношение такой "логики" к рациональным критериям было и останется проблематичным. Надо учитывать и тот факт, что большинство индивидов занято в организациях, которые тоже были созданы по произволу. И чем больше организаций суще-


12


ствует в обществе, тем больше сфера институционализованного произвола. Значит, поле рационального поведения общества последовательно сужается, а не расширяется. О какой же сво­боде и суверенности индивидов может идти речь?

Короче говоря, концепция "рациональной бюрократии" и "открытого общества" должны быть обращены против лю­бых случаев их использования в качестве "теоретической осно­вы" для обоснования приоритета одних обществ и систем уп­равления перед другими. А.Макинтайр обобщает главные на­правления критики концепций М.Вебера и К.Поппера. В итоге обобщения он формулирует принципиальное положение: стрем­ление к "консенсусу " и устранению конфликтов не является основанием легитимной власти политического руководства всех стран и начальства всех организаций.

Дело в том, что бюрократический индивидуализм и пред­ставление о "рациональности" систем управления — следствия либерализма на практике и в теории. В либеральном обществе люди ощущают себя автономными и суверенными субъектами. Одновременно они не противодействуют потребительским и бюрократическим видам практики. Рынок и бюрократия втяну­ли людей в систему манипулятивных отношений. Она отражена в социальных фигурах Потребителя и Менеджера, постоянно развивается и совершенствуется. Каждый индивиде большей или меньшей степени является ее представителем и носителем.

С одной стороны, люди стремятся сохранить автономию и суверенность, приписывая им ценность. В ней отражено не­согласие индивидов с тем, чтобы их трактовали как объекты манипуляции. С другой стороны, люди преследуют свои част­ные интересы и связанные с ними вкусы. Такое поведение воз­можно только в рамках манипулятивных отношений, которых индивиды стремятся избежать. Поэтому поведение абсолютно­го большинства индивидов в современном обществе не может быть последовательным.

Непоследовательность выражается в том, что индивиды не ставят перед собой задачу отвергнуть рынок и бюрократию одновременно и вынуждены определяться в отношении после­дних. Об этом свидетельствуют бесконечные дискуссии о роли рынка в обществе и не менее навязчивая, но не имеющая пока никаких последствий, критика бюрократии: "Неовеберовские теоретики организации и наследники Франкфуртской школы


13


объединяются в театральном хоре современности"' Иначе го­воря, понятия "рынка" и "бюрократии", а также связанные с ними концепции "гражданского общества" и "государства" утратили теоретическое содержание и превратились в элемент манипуляции Более того, вся структура наиболее популярных понятий современного общества стала разменной монетой по­литической риторики правительств и других политических сил.

А Макинтайр аргументирует этот вывод посредством тщательного лингвистического и теоретического анализа ос­новного содержания понятий "права человека", "оппозиция", "польза" и "рациональность"

Понятие "естественных прав человека" возникло в по­литической философии XVII-XVIII вв. Сегодня оно использует­ся для обоснования банальной истины индивидам не следует мешать в их стремлении к реализации жизненных целей, свобо­ды и счастья Однако в период появления и обоснования данное понятие содержало негативный смысл для обозначения свобо­ды человека поступать независимо от любых внешних обстоя­тельств В XX в смысл "прав человека" изменился Под ними начали понимать некие позитивные права (на труд, образова­ние, отдых, социальную защиту и т п), якобы присущие челове­ку от рождения Однако ни в одном языке (древнееврейском, греческом, латыни, арабском, староанглийском, японском) нет слова для выражения того, что указанные права принадлежат человеку на основании факта его рождения и принадлежности к особому роду существ

Существование таких прав (т е их онтологический ста­тус) еще не удалось доказать ни одному религиозному и светс­кому мыслителю "Рональд Дворкин, последний защитник прав такого типа, признает, что существование таких прав доказать невозможно, но утверждает, что из факта невозможности дока­зательства какого-либо утверждения не вытекает, что оно не является истинным Это правда, — саркастически замечает А Макинтайр,— но такой аргумент можно не менее успешно применять для защиты утверждений о существовании единоро­гов и ведьм"2

В "Декларации прав человека ООН" тоже не приведено ни одного аргумента для доказательства. А со времени ее при­нятия отсутствие доказательств стало общепринятой практикой международных отношений. В рамках этой практики просто


14


существует и функционирует множество международных бю­рократических организаций, фабрикующих многочисленные документы. Если таких доказательств нет, то нет и оснований отказываться от классической мысли Гегеля: вся сфера отноше­ний между государствами была и остается воплощенным произ­волом.

То же самое относится и к внутренней политике госу­дарств. Речь идет об оппозиции и других формах социального и политического протеста. Слово "протестовать" в латыни и французском языке первоначально означало свидетельство в пользу человека или констатацию существующего положения вещей. Оно содержало позитивный смысл. В настоящее время смысл слова и связанной с ним "оппозиции" изменился. Она начинает протестовать, когда нанесен вред человеку (состоя­нию вещей), связанный с нарушением его прав (как было сказа­но, не существующих). Люди, высказывающие протест на ули­це или в парламенте, не в состоянии привести ни одного доказа­тельства для обоснования истинности своих взглядов. Смысл протеста стал чисто эмоциональным. Поэтому в любых стра­нах оппозиция обычно обращается не ко всем гражданам, а толь­ко к тем, кто уже согласен с ее посылками.

Следовательно, риторика оппозиции тоже каприз произ­вола. А успех оппозиционных движений или партий не может служить доказательством их рациональности. В частности, З.Фрейд показал, что обнаружение скрытых мотивов произво­ла других людей всегда служит для маскировки собственного произвола. В современном обществе "оппозиция" выполняет именно эту функцию.

И.Бентам ввел в социальную философию понятия "пользы" и "успеха". Но эти понятия внутренне противоречи­вы. Они не дают возможности суммировать опыт и действия по достижению пользы как "суммы удовольствий" и не имеют кон­кретного смысла в жизни индивидов. Абстрактность данных понятий еще более увеличивается в политической и управлен­ческой сферах.

Большинство практиков и теоретиков управления счита­ют, что властно-управленческие аппараты могут сохранять ней­тральность и обладают знанием для успешного достижения по­ставленных целей. Критерий "успеха" служит основанием со­циального авторитета данных аппаратов. Однако этот крите-


15


рий крайне сомнителен: "Саму концепцию успеха невозможно отделить от определенного способа человеческого существо­вания, при котором отбор средств для достижения целей есть главный элемент манипуляции людьми"3. Данная концепция способствовала появлению ряда дополнительных критериев — "эффективность", "экономичность", "оптимальность" и т.д. Они господствуют во властно-бюрократическом жаргоне и большинстве книг по управлению.

Однако указанные критерии крайне абстрактны и могут быть связаны с любой деятельностью в корпорациях, правитель­ственных агентствах, профсоюзах, политических партиях. Практика показывает, что между любыми общими концепция­ми и другими критериями всегда существует зазор, неизбежно развивающийся в конфликт. Поэтому критерий и концепция "успеха" не могут использоваться для анализа и оценки дея­тельности властно-управленческих аппаратов. Речь идет не только о веберовском варианте концепции, но и о всех подхо­дах (бихевиористском, структурно-функциональном, систем­ном), объединенных общей идеей о возможности "научного" или "рационального" управления обществом.

Вебер считал, что главным основанием легитимности бюрократии служит ее успешность, эффективность и рациональ­ность. Но никаких конкретных указаний относительно возмож­ности использования данных критериев его теория не содержит. По сути дела, весь реестр свойств бюрократии может быть свя­зан с успехом. Однако долговременные социальные и полити­ческие цели не могут служить критерием успеха ни отдельного чиновника, ни властно-управленческого аппарата в целом. Влияние случайных факторов увеличивается по мере роста пе­риода времени. Тогда как оперативные цели постоянно меня­ются и тоже не могут служить критерием успеха. При таких обстоятельствах чиновник может манипулировать целями для доказательства собственной необходимости и профессиональ­ной пригодности. Поэтому успех ею действий всегда обман­чив: "Понятие успеха служит для того, чтобы поддерживать авторитет и власть управленцев"4. Следовательно, никаких оснований легитимности бюрократии не существует.

Таким образом, вся структура главных понятий совре­менного общества есть множество юридических и политичес­ких фикций. Их цель заключается в обеспечении индивидов и


16


социальных институтов "объективными и безличными" крите­риями. Но эта цель недостижима. Фикции "гражданского об­щества", "государства", "рынка", "бюрократии" и т.д. — след­ствие изобретения идеи о "свободном и автономном человечес­ком индивиде". Однако не существует рационального решения вопроса: какой тип утверждений /об индивиде и обществе/ сле­дует признать приоритетным и как в его контексте оценивать другие утверждения?

Несоизмеримость системы фикций и реальной практики определяет суть политики современного общества:

  • индивидуализм формулирует свои требования в языке фиктивных "прав";

  • бюрократические организации формулируют те же са­мые требования в языке фиктивной "пользы" и "успеха".

В итоге юридический и политический язык маскирует ре­альное положение дел: "Фиктивная, мнимая рациональность политических дебатов образует прикрытие произвола власти. Именно такой произвол есть решающий фактор современного общества"5. В данных дебатах теория и практика оценки пола­гается воплощением "объективных и безличных" норм, образу­ющих легитимизацию власти, поли гики и управления. Но ника­ких универсальных правил рационального обоснования данных оценок и норм не существует. Поэтому сами постулаты "объек­тивности и безличности", на которых Вебер строил теорию бю­рократии, являются иллюзией.

Представление о "рациональности" власти и управле­ния широко распространено. В современном обществе оно фун­кционирует таким же образом, как функционировало понятие Бога в средневековье. В обоих случаях речь идет о названии фиктивного объекта, который полагается существующим. На деле это представление выражает лишь произвол (чувства и убеждения) индивидов. Если рационального доказательства бытия Бога не существует, то все попытки доказательства "ра­циональности" властно-управленческим систем можно признать тенью Фомы Аквинского над современным социальным знанием.

Правда, большинство управленцев полагают, что они занимаются делом, а не валяют дурака. К Веберу восходит ар­гумент о "специализации" (профессионализме) управленческо­го труда. А в современном обществе пиетет перед профессиона­лизмом стал неписаным правилом социальной жизни. Широкое


17


распространение получил институт советников-экспертов. Представление о социальной значимости управленческого тру­да базируется на убеждении: властно-управленческие аппара­ты обладают знанием, позволяющим создавать и управлять орга­низационными и социальными структурами. Но насколько обо­снован критерий "специализации"?

Ответ А.Макинтайра однозначен: никакого профессио­нального управленческого знания не существует, хотя контроль бюрократии над обществом стал реальностью. Веберовское понятие "специализации" (т.е. профессионализма) управленчес­кого труда служит для идеологического маскарада такого кон­троля.

Первая часть данного вывода радикально отличается от представлений, широко распространенных в общественном мнении, управленческих сферах и социальных науках. Для обо­снования указанного положения А.Макинтайр приводит эмпи­рические и теоретические аргументы. Я попытаюсь их кратко суммировать.


18

  1   2   3   4




Похожие:

B. II. Макаренко технократические мамелюки iconА. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма
Председатель. – Товарищи, разрешите вечер, посвященный творчеству Антона Семеновича Макаренко, считать открытым. [Апл.]
B. II. Макаренко технократические мамелюки icon2 «В», 3 «А», 6 «Б»), подготовительная работа к мероприятиям (8-е классы)
Макаренко Л. В.), 10 «Б» класс (кл руководитель Гребенюк Г. П.), 11 «А» класс (кл руководитель Макаренко Е. Д.). Всем классам были...
B. II. Макаренко технократические мамелюки iconВ. П. Макаренко проблема общего зла: расплата за непоследовательность Москва Вузовская книга
Макаренко В. П. Проблема общего зла: расплата за непоследо­вательность. М.: Вузовская книга, 2000. 96 с. Isbn 5-89522-10I-7
B. II. Макаренко технократические мамелюки iconДокументы
1. /Макаренко третее задание 1 схема.doc
2. /Макаренко...

B. II. Макаренко технократические мамелюки iconНина целищева у доброго дела — широкие крылья в апреле этого года во Владимире прошёл третий Международный конкурс им. А. С. Макаренко и Макаренковские чтения
В апреле этого года во Владимире прошёл третий Международный конкурс им. А. С. Макаренко и Макаренковские чтения
B. II. Макаренко технократические мамелюки iconА. С. Макаренко Уважаемые коллеги! Международная Макаренковская ассоциация и ано «Редакция Народное образование» объявляют о проведении с 1-го по 5-е апреля 2006 года Четвёртого Международного конкурс
Международная Макаренковская ассоциация и ано «Редакция Народное образование» объявляют о проведении с 1-го по 5-е апреля 2006 года...
B. II. Макаренко технократические мамелюки iconА. С. Макаренко называл это порабощением мозга словечком
Прочесть моё
B. II. Макаренко технократические мамелюки iconИздания и исследования по А. С. Макаренко в Германии и в других странах мира за десятки лет

B. II. Макаренко технократические мамелюки iconДокументы
1. /Макаренко о воспитании.doc
B. II. Макаренко технократические мамелюки iconСочинение по православной педагогике на тему: "педагогическая система а. С. Макаренко и возможности ее применения в православной педагогике"
На тему: “педагогическая система а. С. Макаренко и возможности ее применения в православной педагогике”
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов