Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 icon

Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002



НазваниеЛубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002
Дата конвертации04.09.2012
Размер193.88 Kb.
ТипДокументы

Лубский А.В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002.


Интерес к концепции гражданского обще­ства в России возник в связи с падением советской системы и началом нового витка догоняющей модернизации. Сivil society наряду с правовым государством стало рассматриваться как один из необходимых элемен­тов демократизации страны. Однако в России гражданское общество – это пока политический проект, получивший закрепление в Конституции 1993 г., носящей в значительной степени программный характер.

В настоящее время в России этот проект реализуется в рамках либеральной идеи гражданского общества и реальной делегативной демократии. Проблемы формирования гражданского общества на Юге России обусловлены контекстом тех трансформационных процессов, которые происходят в стране в целом, а также поликонфессиональной и полиэтнической спецификой развития региона. В плане реализации идеи гражданского общества на Юге России федеральные и региональные органы государственной власти в первую очередь прилагают мобилизационные усилия по поддержке малого бизнеса, общественных организаций, мобилизации общественности на «диалог» с властью.

Вместе с тем специалисты отмечают, что гражданское общество получило реализацию лишь в специфических условиях США, гражданские же практики демократических стран Западной Европы во многом не соответству­ют теориям гражданского общества. Для развитых демократий понятие «гражданское обще­ство» уже устарело, оно не описывает современной социальной действительно­сти. Для «демократизирующихся» обществ оно имеет смысл как концеп­ция и перспектива, но тоже не объясняет социальных реалий. Поэтому несмотря на всю демократическую привлекательность понятия «гражданское общество», возникают сомнения в пригодности его для описания и объяс­нения основных тенденций развития современного российского общества.

В российском общественном сознании гражданское общество воспринимается как онтологическая реальность, поэтому ученых и граждан занимает воп­рос: может ли в России сложиться гражданское общество, нужно ли вообще нашей стране гражданское общество, соответствует ли оно ее культурному своеобразию?

Ответы на эти вопросы даются самые различные. Одни полагают, что российская цивилизация «как минимум не несет в себе запретительных условий для развития гражданского общества». Другие, наоборот, считают, что гражданское общество – это продукт уникальных цивилизационных обстоятельств. Гражданское общество складывалось только там, где существовали пере­селенческие протестантские общины, запад­ноевропейский религиозно-культурный контекст или, наконец, иудео-христианское миросозерцание. России поэтому о гражданском обществе нечего и мечтать, ее культурные и религиозные обстоятельства существенно ограничивают возможности появления гражданского общества.


В связи с этим некоторые исследователи полагают, что «любые однозначные ответы на интересу­ющие всех вопросы – возможно ли гражданское общество в России? какого типа? в какие сроки? – могут быть лишь шарлатанством».

Специалисты, занимавшиеся изучением эволюции понятия «гражданское общество» обратили внимание на то, что оно постоянно менялось по содержанию и смыслу в ответ на вызовы време­ни. В процессе становления западных демократий как политических сис­тем основополагающие идеи гражданского общества (общность, договор и универсальные нормы общежития) толковались по-разному. Неоднозначно трактуется понятие гражданского общество и сегодня.

Все это дает основание некоторым исследователям утверждать, что концепция гражданского общества гораздо лучше вписывается в мир идей (к тому же не лишенных утопических эле­ментов), чем в мир социальной действительности. Гражданское общество – не имя конкретной социальной реальности, а тео­ретическая концепция, идея, которую не стоит воспринимать догматически, то есть считать, что ей на уров­не социальной реальности может соответствовать нечто, максимально на нее похожее (по пунктам инвентарного списка типичных признаков).

Таким образом, проблема формирования гражданского общества переводится из онтологической плоскости в идеологическую, то есть эта проблема рассматривается не с точки зрения формирования институтов гражданского общества, а с точки зрения реализации идеи гражданского общества. Поэтому речь у нас будет идти не о легитимации тех институтов, которые обычно принято называть институтами гражданского общества, а о легитимации идеи гражданского общества на Юге России.

В России идея гражданского общества – это составная часть национально-госудаственной идеологии. Государственная власть, обладая символическим капиталом, стремится сформировать в нормативно-ценностном пространстве российского общества такие конструкты когнитивного и ценностного содержания, усвоение которых изменяет внутренний мир людей и задает определенные стереотипы восприятия социальной действительности. Государственная власть тем самым обеспечивает в обществе необходимый уровень «логического и морального конформизма» и создает легитимизирующие структуры массового сознания, которые П. Бурдье назвал «духами государства».

Однако эти конструкты значимы лишь для тех, кто предрасположен к их восприятию, а эта предрасположенность заключена не только в рефлексирующем сознании, но и в неосознанных его структурах. Поэтому в процессе легитимации происходит непосредственное согласование между внедренными извне ментальными структурами и неосознаваемыми духовными «кодами» жизнедеятельности людей.

Эти «коды» представляют собой социокультурные доминанты поведения людей в любых обстоятельствах, в том числе и кризисных, и являются своеобразным выражением «на уровне культуры народа исторических судеб страны, как некое единство характера исторических задач и способов их решения, закрепившихся в народном сознании, в культурных стереотипах».

В настоящее время государство, обладая символическим капиталом власти, стремится внедрить в сознание граждан ценности гражданского общества, а также установки, направленные на поддержку органов государственной власти по формированию этого общества в стране, придавая тем самым идее гражданского общества легитимный характер.

Формирование гражданского общества в России «сверху» становится «общим делом», в том числе и в региональном измерении. Поскольку содержание самой идеи гражданского общества в настоящее время трактуется по разному, то надо рассмотреть, какой смысл вкладывается в эту идею.

В западной политической мысли существует две основные традиции понимания гражданского общества: 1) анг­ло-американская либеральная традиция, восходящая к Дж. Локку, рассмат­ривает гражданское общество как некое этическое сообщество, живущее по естественным законам до и вне политики; 2) традиция, идущая от Ш. Монтескье, которая представ­ляет гражданское общество как набор независимых ассоциаций граждан, опосредующих отношения между индивидом и государством и в случае на­добности защищающих свободу индивида от посягательств власти.

Согласно англо-американской традиции государственная власть должна носить «фидуциар­ный характер»: государству доверяют исполнение минимальных функций по устранению немногих неудобств человеческого общежития. Если оно расширяет свою власть за пределы вверенных ему полномочий или не­обоснованно вторгается в сферы гражданского общества, то государству отказывается в доверии. В силу этого согласно англо-американской традиции государство должно контролироваться гражданским обществом.

Исходным пунктом другой традиции, напротив, является наличие сильного государства,  что создает угрозу непосредственную его вмешательства в жизнь индивидов или групп населения. Гражданское общество в этой традиции сводится к идее corps intermediares, («промежуточных тел»), опосредующих отношения между индивидом и государством. При этом функции corps intermediares отводятся ассоциациям граждан. Тем самым согласно этой традиции гражданское общество должно находиться в оппозиции к государству.

Ставя задачу реализации идеи гражданского общества на Юге России и придания ей легитимного характера, необходимо выбрать одну из этих традиций и адаптировать ее к южно-российским реалиям.

В повседневной практике о легитимности той или иной идеи судят по тому, насколько она соответствует интересам и ценностям той или иной социальной общности. Легитимность идеи гражданского общества состоит в длительном и как бы единодушном согласии принять эту идею к реализации. Поэтому легитимность идеи гражданского общества на Юге России, с одной стороны, может органически возникнуть в русле определенного типа менталитета, а с другой стороны, может «навязываться», например, со стороны государственной власти. Вместе с тем надо отметить, что легитимность идеи гражданского общества на Юге России не может носить всеобщего характера, поскольку в обществе есть социальные группы, которые всегда будут негативно относиться к этой идее.

На уровне российской элиты наиболее легитимной выглядит вторая традиция в понимании гражданского общества, в русле которой оно рассматривается как «посредник» между индивидом и сильным государством.

Надо отметить, что в целом в отечественной литературе существует узкий и широкий взгляд на гражданское общество. В рамках узкого подхода некоторые отечественные теоретики гражданского общества продолжают по марксистски интерпретировать понятие этого общества, сводя все дело к экономической жизни и сфере реализации частных интересов, и, соответственно, выстраивать стратегию его формирования в России.

В рамках широкого подхода гражданское общество рассматривается в русле модернизационной теории как венец развития любого нормального политического сообщества. За­падные общества развиты, поэтому в них наличествует civil society. Рос­сия – общество развивающиеся, но рано или поздно в ней также сложится гражданское общество, а в результате или одновременно укоренятся и другие блага: рыночная экономика, соревно­вательная демократия, государство всеобщего благосостояния. В связи с этим формирование гражданского общества предполагает утверждение в России: 1) в политической сфере правового государства; 2) в экономической – частной собственности, прежде всего мелкого и среднего бизнеса; 3) в социальной – среднего класса; 4) в духовной сфере – либеральных ценностей.

При таком подходе гражданское общество – это 1) «совокупность горизонтальных социальных связей, автономных от государства институтов и объедине­ний, созданных свободными и ответственными индивидами для защиты своих интересов»; 2) самодеятельное общество, то есть не увязанное в «вертикальные» связи население; 3) «совокупность горизонтальных этических и экономичес­ких связей, не опосредованных государством»; 4) «совокупность социальных отношений и институтов, функционирующих независимо от политической власти и способных на нее воздейство­вать, общество автономных индивидов и автономных социальных субъектов».

В этом случае гражданское общество антропологизируется, поскольку предполагается, что необходимым условием функционирования гражданского общества является су­ществование определенного типа личности. В либеральной трактовке гражданского общества таким типом выступает человек экономический. Этот тип личности характеризуют, с одной стороны, высоким уровнем индивидуальной автономии по отношению к социуму вообще и к государственной власти в особенности. С другой стороны, этому типу личности присуща способность конструктивно вза­имодействовать с другими личностями во имя общих интересов, целей и ценностей, а также способность подчинять свои частные интересы и спо­собы их достижения общему благу, выраженному в правовых нормах.

Для формирования такого типа личности необходимы, как полагают теоретики гражданского общества, определенные институциональные предпосылки, прежде всего минимум демократических прав и свобод, делающих возможными и законными как автономию личности, так и самоорганизацию граждан для отстаивания общих интересов и целей. Большую роль играют также предпосылки культурные и социально-психологические. В силу этого субъектами гражданского общества могут быть, во-первых, только люди, знающие, что собственные действия – наилучший способ защиты своих интересов и решения жизненных проблем. Во-вторых, субъекты гражданского общества — это люди уверенные в том, что добиться реальных результатов можно, лишь объединив свои действия с действиями других людей.

Какая традиция в понимании гражданского общества является наиболее легитимной на уровне массового сознания, в том числе и на Юге России. В определенной мере ответ на этот вопрос могут дать данные опросов общественного мнения.

В исследовании 1997 г. респондентам были предложены 14 «экзис­тенциальных» вопросов о жизни, смерти, власти, свободе, законе, твор­честве, радости, работе. При ответе на каждый из них следовало сделать выбор из трех подсказок, одна из которых была составлена в нравствен­но-конструктивном («протестантском») духе, вторая — в нравственно-эскапистском («православно-аскетическом»), а третья выдержана в посюсторонне-эгоцентрических (секулярно-прагматических) выражениях.

В вопросе о смысле жизни 65,6 % респондентов выбрали подсказку нравствен­но-конструктивного характера: «Мы живем только раз, по­этому нужно со всей ответственностью относиться к своим поступкам, помня о добре и зле». 25,6 % предпочли эгоцентрический вариант ответа: «Мы живем только раз, поэтому нужно постараться взять от жизни как можно больше». 8,4 % – «православно-аскетический» ответ: «Мы живем толь­ко раз, и не стоит растрачивать жизнь на земные (мирские) соблазны – нужно стараться посвятить себя высшим духовным ценностям».

Примерно таким же оказалось мнение и по вопросам о свободе, об отношении к власти и закону. Так, 60,8 %. респондентов предпочли вариант: «Свобода – это ве­ликий дар Божий, человек волен распоряжаться ею по своему усмотре­нию, но он никогда не должен забывать, что он в ответе за свои поступки перед своей совестью и людьми». 31,9 % полагают, что «свобода дана человеку от природы, и он волен распоряжаться ею по своему усмотре­нию, отвечая за свои поступки только перед самим собой». 7 %, опрошенных согласились с подсказкой: «Свобода - это дар Божий, но она и тяжкое бремя, так что человеку лучше переложить это бремя на того, кто знает, как распорядиться им».

На вопрос об отношении к власти 60,1 % респондентов также выбрали нравствен­но-конструктивный вариант ответа: «Власть нужна обществу для обеспече­ния порядка, и чтобы порядок был, она не должна стоять над обществом и общество должно контролировать власть». 22,8 % опрошенных считают, что «власть нужна тем, кто ее может использовать в лич­ных интересах, а контроль над властью со стороны общества – пустые сло­ва». 16,8 % полагают, что «власть нужна обществу для обеспечения порядка, и чтобы порядок был, она не должна зависеть от общества, не должна быть подконтрольна ему». При этом важно отметить, что мнение о необходимости контроля власти со стороны общества примерно одинаково доминирует в разных регионах России: Москва – 60,8 %; Север – 62,5; Юг – 57,8; Поволжье и Урал – 57,6 %.

По вопросу об отношении к закону мнения респондентов разделились следующим образом: 50,9 % избрали подсказку «существующие законы несовершенны, но их следует соблюдать, чтобы общество не погрузилось в хаос беззакония»; 10,0 % считают, что «существующие законы несовершенны, их всегда можно обойти; ин­тересы человека важнее закона, и не стоит мучиться угрызениями совес­ти, нарушая закон»; 38,9 % полагают, что «существующие законы несовершенны, поэтому нужно жить не по закону, а по совести»;

Таким образом, как показал данный опрос, на осознанном уровне около 50-60 % россиян в настоящее время предпочитают нравственно-конструк­тивное отношение к жизни, свободе, власти, закону и считают, что общество должно контролировать власть, а люди должны жить ответственно и «по закону». На осознанном уровне около трех пятых респондентов высказались в пользу «протестантской» ориентации; примерно одна треть – секулярно-прагматической; одна десятая – «аскетической». Все это свидетельствует о том, что на осознанном уровне значительная часть российского общества, уже усвоило понятия, концепции или словесно выражаемые ценност­ные суждения по поводу гражданского общества и его атрибутов. Это создает благоприятные условия для легитимации идеи гражданского общества на осознанном уровне. Уровень частичной легитимации идеи гражданского общества в настоящее время в России, в том числе и на Юге страны, составляет около 60 %.

При этом надо отметить, что в массовом сознании в отличии от элитарного отчетливо выражено стремление к контролю государства со стороны общества. Поэтому реализация идеи гражданского общества «сверху» в России, в том числе и на Юге страны, существенно отличается от потенциальной возможности реализации этой идеи «снизу». Реализация идеи «сверху» предполагает формирование ассоциаций граждан, способных защитить индивида от произвола властей и наладить диалог с ними. Реализация идеи гражданского общества «снизу» будет иметь другую направленность – контроль обществом государства.

В России, в том числе и на Юге страны, идея гражданского общества реализуется преимущественно «сверху». При этом государственная власть с помощью символического капитала использует различные способы легитимации идеи гражданского общества: через «идеал», «веру», «теорию», «мобилизацию общественности».

Легитимация идеи гражданского общества через «идеал» заключается в том, что в общественном сознании формируется преставление о гражданском обществе как синониме общественного идеала, абсолютного социального блага. Там, где есть гражданское общество, жизнь гармонична, человек свободен и защищен, где нет – царит деспо­тизм государства, общество страдает от разобщенности, а рядовой чело­век выступает объектом манипуляции олигархических элит и ма­фиозных кланов.

Легитимация идеи гражданского общества через «веру» сопровождается внедрением в массовое сознание представления о том, что достижение состояния civil society примерно так же важно, как для добро­го христианина войти во врата рая. Поэтому кто верит в будущность демократии, всеобщего благоденствия и стабильнос­ти в России, тот должен поддерживать возможность построе­ния здесь гражданского общества.

Легитимация идеи гражданского общества через «теорию» сопровождается убеждением населения в неизбежность возникновения гражданского общества в России по мере перехода ее к демократии, правовому государству, рыночной экономике.

Легитимация идеи гражданского общества через ««мобилизацию общественности»» преследует цель продемонстрировать демократичность государственной власти, готовность ее на диалог с обществом. Однако делегитимирующим фактором при этом выступает то обстоятельство, что представители государственной власти, инициирующие мобилизацию общественности на диалог с властью, игнорируют такую установку массового сознания, как необходимость контроля государства со стороны общества.

Кроме того, делегитимизирующим фактором выступает сама политическая практика. Так, на Юге России постоянно формируются гражданские инициативы, возникают гражданские движения, молодежные, экологические, культурные и иные объединения. Однако при этом многие из гражданских инициатив становятся предметом политического торга, а гражданские движения постоянно попадают под контроль со стороны государственных органов власти. Под контроль государственной власти попадают также региональные масс-медиа.

Реализация идеи гражданского общества «сверху» в России, в том числе и на Юге страны, в настоящее время не подкрепляется реализацией этой идеи «снизу». Большим препятствием для этого являются неосознанные структуры российского менталитета. Если на осознанном уровне уровень частичной легитимации идеи гражданского общества достаточно высок, то неосознанные структуры выступают делегитимизирующим фактором.

Для легитимации идеи гражданского общества на неосознанном уровне необходимо прежде всего наличие у индивида двух образов. Во-первых, это – образ окружающих социальных обстоятельств как «объекта» его собственной активности, то есть ощущение собственных возможностей воздействия на эти обстоятельства. Во-вторых, это – образ своих связей с другими людь­ми как реальной или потенциальной ассоциации, позволя­ющих действовать в общих интересах и целях. Сочетание обоих этих образов – необходимое условие выработки типа ментальности и поведения, характерных для гражданского общества.

Тотальное же слияние с социаль­ной общностью, с «мы» сопряжено с конформизмом, пассивностью, лишающих людей способ­ности адекватно реагировать на новые проблемы и ситуации. Вместе с тем без идентификации индивида с обществом, без чувства социальной ответственнос­ти, его поведение превращается в жестокую, непримиримую борьбу частнокорпоративных интересов. Ни то ни другое несовместимо с гражданским обществом.

В российском менталитете на неосознанном уровне сформировались совсем иные образы, ценности и установки. Причем на Юге России они носят более выраженный характер, что проявляется в так называемом «феномене 55-й параллели». Суть этого «феномена» заключается в том, что регионы к югу от этой параллели склонны, как правило, демонстрировать более консервативную модель поведения. Объясняется это тем, что доля городского населения на юге ниже, чем на севере, а аграрное население традиционно более консервативное, чем урбанистическое. Население северных регионов и мегаполисов больше выиграло от реформ, чем южных. В южно-российском менталитете в большей степени активизированы неосознанные структуры.

Специфика реализации идеи гражданского общества на Юге России заключается в том, что в этом регионе значительную долю населения составляют мусульмане, которые по менталитету далее всего отстоят от западноевропейских стандартов.

Ислам в целом выступает мощным делегитимирующим фактором самой идеи гражданского общества. В плане взаимодействия общества и государства ислам ориентирован на сильную власть и практическую слитность общества и государства. Если говорить об отношении к че­ловеку, то ислам формально отстаивает равенство людей и даже проявляет заботу о социальном страховании малоимущих, но на деле принижает их, низводя до уровня рабов не только Аллаха, но и едва ли не каждого вышестоящего, начиная с пророков, халифов и эми­ров и кончая муллами, шейхами, улемами и т.п. Особое отношение сформировалось в исламе к частному собственнику, осо­бенно богатому и не причастному при этом к власти: соб­ственник должен подчиняться власти, подавляться и кон­тролироваться ею.

Что касается русских на Юге России, то в их менталитете на неосознанном уровне доминирует установка «быть как все». Эта антиличностная ценностная ориентации препятствует реализации у русского человека стремления «быть личностью», отдает приоритет традиционным, а не инновационным формам деятельности. Все это способствует формированию консервативного синдрома: русские не любят разрушать привычного уклада своей жизни, им легче потерпеть некоторые неудобства, чем что-то менять или привыкнуть к изменениям.

Стремление «быть как все» приводит также к замещению внутренних духовных интенций, нравственных императивов деятельности внешними стандартами поведения, моральными или идеологическими предписаниями. Ответственность как внутренний контролер и самооценка уступают место общественному мнению и оценкам референтных групп. Потребность «быть как все» актуализирует у русских стремление переложить ответственность за результаты своей деятельность, а в целом за свою судьбу и жизнь на социум, государство, к которым они принадлежат. Это рождает у русских не только чувство единства, определенной безопасности и стабильности, но и комфорта, счастья, довольства.

Стремление «быть как все» определяет и отношение людей друг к другу. Основу этого отношения составляет антиличностная социальная установка, которая на неосознанном уровне блокирует всякую индивидуальность и «незапрограммированную» активность отдельных людей. Наличие антиличностной установки («все как один») порождает запретительный тип агрессивного антииндивидуализма, основу которого составляли корпоративная зависть и принцип уравнительной справедливости.

Российская государственность в контексте взаимодействия государства и индивида долгое время опиралась на принцип этатизма; государства и общества – патернализма; государства и природы – экстенсивизма; государства и внешнего мира – мессионизма. Эти принципы стали доминирующими неосознанными структурами для всего российского суперэтноса.

На неосознанном уровне у русских сложился культ государственной власти, преклонение перед ней как воплощением силы и господства. Такая фетишизация государственной власти и порождает этатизм, причем не в западном, а в восточно-деспотическом смысле. Этатизм основывается на том, что российское государство, наделяющееся сверхъестественными свойствами, ирационально воспринимается как главный стержень всей общественной жизни, как «демиург» российской действительности. Это восприятие складывается на основе воспроизводства патриархальной идеи отношения человека и власти как отношения детей и родителей, подразумевающей «хорошее», «отеческое» и справедливое правление доброго «хозяина-отца».

При этом государство отождествляется с большой семьей. Отсюда вытекает понимание общенародного единства как духовного родства и стремления русского человека заменить бездушные правовые нормы нравственными ценностями. С этой точки зрения характер отношения государства и индивида в России в отличие, например, от Запада определялся не столько соглашением подданных и государственной власти о соблюдении законов, сколько молчаливым сговором о безнаказанности при их нарушении. В российской государственности, где стороны перманентно нарушают законы, государство выступает не «примиряющим», а «усмиряющим» началом, а подданные – «безмолвствующим большинством» или «бунтарями». На неосознанном уровне государственная власть у русских ставится выше закона, что формирует у них такую установку, как неверие в закон в качестве воплощения справедливости и средства борьбы со злом.

В качестве идеала государственной власти неосознанные структуры санкционируют в первую очередь власть единоличную (ответственную), сильную (авторитетную) и справедливую (нравственную). Этот «образ» власти ориентирован на умеренный авторитарный идеал, который всегда сочетается с коллективным демократизмом охлократического толка. В силу этого у русских сложилось двоякое отношение к авторитету. С одной стороны, это – вера в авторитет, часто наделяемый харизматическими чертами, и соответственно, ожидание от него «чуда», сопровождаемое постоянной готовностью подчиняться авторитету. С другой – это убеждение в том, что авторитет сам должен служить «общему делу», национально-государственной идее. Отсюда неосознанная направленность русских на постоянный контроль за деятельностью авторитета через постоянное соотнесение ее с «общим делом», которое сообща переживается людьми. Если эта деятельность начинает идти вразрез с этими переживаниями, то образ авторитета меркнет, и его, как правило, свергают.

В российском обществе национальным символом, предметом сакрализации, лежащим в основе всей системы ценностных ориентаций, является такое государство, которое берет на себя функции контроля, опеки и попечительства по отношению к обществу. В результате у русских на неосознанном уровне утвердился в качестве ценности и базовой установки патернализм. Государственное попечительство рассматривается как «благо» и обязанность властей перед народом. Патернализм, порождая иждивенческие настроения в обществе и приучая его к пассивному выжиданию, ослабляет и парализовывает самостоятельную энергию частных лиц, вносит однообразие в проявление общественной и умственной деятельности, и этим подрывает жизненные силы нации и государства.

Вместе с тем надо отметить, что полицеизм и государственный патернализм в России – это не столько внешняя, сколько внутренняя реальность, не столько строй, сколько стиль жизни. Это – не только политическая теория и практика, разработанная государством, но и социально-психологическая установка в обществе. Встречные потоки административно-нормативной регуляции «всепоглощающего государства» и социокультурного «подданнического оппортунизма» создают в России уникальные социально-политические ситуации, где «Отец отечества» вынужден заботиться о своих «неразумных детях», а последние хотя и не терпят своего «родителя», но и прожить без него оказываются не в силах. Такая ситуация не может быть создана только с помощью насилия со стороны государственной власти, нужна и определенная духовная солидарность общества и государства.

У русских на неосознанном уровне не сформировалась такая ценность как свобода, а возникла только воля как стихийная крайняя форма критики (протеста) личности против поглощения ее социумом, государством. При этом парадокс свободы по-русски состоит в том, что отрицание возможности индивидуальной свободы превращается в утверждение свободы для всех как общей коллективной воли, всеобщей «вольницы» и «вольготности», а также коллективной (корпоративной) воли, для которой есть своя правда.

Русский этатизм ставит государственную власть выше закона. Это обусловливает у русских такую установку, как неверие в закон в качестве воплощения справедливости и эффективного средства борьбы со злом. Примат государственной власти над законом порождает, с одной стороны, правовой нигилизм и политический произвол, а с другой, «терпимость» русских и их страсть к порядку.

В целом на Юге России доминирует человек политический, склонный решение всех своих проблем, в том числе и приватных, переносить в сферу государственной деятельности. В менталитете этого человека на неосознанном уровне доминирует установка «быть как все», а также этатизм и патернализм, которые не могут быть легитимизирующими структурами гражданского общества. Следовательно, легитимизация идеи гражданского общества возможна лишь на осознанном уровне менталитета, где идет процесс формирования таких структур, которые присущи «человеку экономичес­кому».

Реализация идеи гражданского общества на Юге России неразрывно связана в первую очередь с активизацией осознанных структур массового общественного сознания, в рамках которых сама идея гражданского общества носит достаточно легитимный характер, по крайней мере примерно для 60% населения. Наиболее подходящей для реализации на Юге России выглядит идея гражданского общества как набора независимых ассоциаций, опосредующих отноше­ния между индивидом и государством.

Идея формирование гражданского обществ на Юге России, по всей видимости, должна включать в себя представление о необходимости создания в регионе корпоративного общества. Это общество представляет собой совокупность организованных групп интересов, корпорации которых являются связывающим звеном между государством и обществом. Корпоратизм как представительство согласованных групп интересов должен вытеснить патернализм на периферию массового общественного сознания. В этом заключается одно из условий возможности реализации идеи гражданского общества в регионе.

При этом в условиях решения задач переходного периода целесообразно формирование в региона таких отношений между корпоративным обществом и государственной властью, при которых последняя не только согласовывала бы интересы разных корпораций, а действовала как эффективный менеджер, имеющий собственные приоритеты, исходя как из региональных интересов, так и с учетом групп интересов.




Похожие:

Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconА. В. Лубский конфликтогенные
Конфликтогенные факторы на Юге России: Методология исследования и социальные реалии / Отв ред. В. В. Черноус. – Ростов н/Д.: Изд-во...
Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Региональный политический процесс на Юге России: методология и результаты исследования // Региональный политический процесс. Ростов н/Д, 2003

Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В
России // Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональный и региональный аспекты: Материалы международной...
Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Государственная власть в России (исторические реалии и проблемы легитимности) // Российская историческая политология. – Ростов н/Д: Феникс, 1998

Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В
Лубский А. В. Политология в России: состояние и возможности политической концептологии // Государственное и муниципальное управление:...
Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Цивилизационная специфика становления федерализма в России // Россия – Германия: проблемы федерализма (политологический сборник). Дортмунд – Ростов н/Д. 2000

Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconФедеральное агенство по образованию
Армавирском Православно-Социальном институте состоится Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы науки в...
Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconПравилаприём а в южный федеральный университет в 2012 году г. Ростов-на-Дону 2012 Утверждены решением Ученого совета Южного федерального университета от 23 декабря 2011 года
Овейшего типа на юге России, который дает фундаментальное образование по всем направлениям современной науки. Сохраняя традиции классического...
Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Государственность и нормативный тип личности в России // Гуманитарный ежегодник. – Ростов н/Д; М.: Изд-во «Социально-гуманитарные знания», 2007

Лубский А. В. Идея civil society: проблемы легитимации на Юге России // Со­временное общество на Юге России: основные тенденции развития. – Ростов н/Д. 2002 iconАстраханские сказки шехерезады
Если внимательно вникнуть в историю Астраханской области можно найти много интересного и романтического в жизни этого евро-азиатского...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов