Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 icon

Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002



НазваниеЛубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002
Дата конвертации04.09.2012
Размер223.92 Kb.
ТипДокументы

Лубский А.В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002.



В конце ХХ в. было модным рассуждать о кризисе Российской государственности, с которым связывались все негативные явления в постсоветской России. Однако такая постанова вопроса, на наш взгляд, является не корректной: трудно говорить о кризисе того, что только находится в стадии становления.

По каким индикаторам можно судить о кризисе государственности? О нем можно говорить тогда, когда государственно-правовые институты перестают выполнять интеграционную, мобилизационную, и регулятивную функции в обществе, когда утрачивает смысл национально-государственная идея. В этом плане о кризисе можно говорить относительно советской государственности, который на рубеже 80–90-х гг. прошлого века привел ее к распаду.

В 90-х гг. в условиях реформ началось становление новой Российской государственности. Идет формирование новых государственно-правовых институтов, которые не утрачивают управленческие функции, а, наоборот, приобретают их. Российское общество пока не располагает ясно выраженной национально-государственной идеей, но идет интенсивный ее поиск.

Представления о трансформационных процессах в России зависят от выбора позиции Наблюдателя и масштаба наблюдения. В частности, становление Российской государственности можно изучать «hic et nunc» (здесь и сейчас), скользя по видимой стороне явлений. А можно изучать в масштабе «big structur» и «long dure» («больших структур» и «большой длительности»), пытаясь выявить латентные (скрытые) основания процесса.

Прежде чем говорить о становлении новой государственности в России, надо решить проблему, что такое государственность? В современной литературе термин «государственность» часто используется как синоним понятия «государство». С этим не согласны исследователи, профессио­нально занимающиеся изучением проблем Российской государственности. Однако в специальной литературе понятию «государственность» в зависимости от методологических ориентаций приписывают разное значение.

В рамках системного подхода государственность рас­сматривается как «сложный государственный организм , со­стоящий из «принципов, идеологии властвования, ее структур и аппарата» (И. Исаев) или «самобытных иерархических частей» (Ю. Антонов). С реляционистской точки зрения государственность представляет собой отношение между «верховной властью и союзом людей» (Л. Тихомиров). Деятельностный подход предполагает изучение государ­ственности через анализ «практической деятельности государст­венных институтов» (С. Авакьян) или набора решаемых ими проблем, исторически сложившихся в развитии обществ (А. Венгеров).

Государственность, на наш взгляд, представляет собой определенную «государственно-организованную форму общества» на разных этапах его развития.
Изучение государственности, с нашей точки зрения, предполагает исследование 1) структу­ры государственно-правовых институтов и их функционирования и 2) содержания национально-государственной идеи и прак­тики ее реализации.

Государственно-правовые институты, осуществляющие управление обществом, выполняют интеграционную, мобилизационную и регулятивную функции. Национально-государственная идея – это 1) система представлений об идеалах и долговременных целях развития, задающих «общее дело»; 2) система принципов взаимодействия государства и индивида, государства и общества, государства и окружающей среды, государства и международного сообщества.

В чем специфика Российской государст­венности, если ее рассматривать в масштабе «big structur» и «long dure»?

Некоторые исследователи эту специфику усматривают в особенностях функционирова­ния «государственного механизма» в России, во взаимодейст­вии традиций и инноваций (заимствований) в ее истории (И. Исаев).

Иногда специфика видится в наличии особого «иерархического древа» российской государственности, которое включает «священное право собственности владения землей», «родовое начало как основу жизни и мировосприятия», «верховный источник власти», «симфонию церкви и государст­ва», «чин венчания царского», «регалии», «совет всей земли - зем­ский Собор (призвание на царство)», «первородное право на­следования», «правила наследования» (Ю. Антонов).

Особенности российской государственности связывают также с пониманием верховной власти в России как власти единоличной (ответственной), сильной (авторитетной), спра­ведливой (нравственной), существующей для народа, но «служащей не народу, а Правде» (Л. Тихомиров).

Специфику Российской государственности видят и в том, что с формально-правовой точки зрения она не отличается от западной, но на практику функционирования ее институтов оказывает отрицательное влияние такие факторы, как «двойной стандарт» в оценке их деятельности, политическая нетерпимость в обществе, взаимное неуважение властей, нерегламентирован­ность процедур властной деятельности, слабая экономическая обоснованность разработки правовых актов, отсутствие уважения к праву, особенности российского самосознания (С. Авакьян).

Особенности Российской государственности связываются также с наличием в ее истории пяти специфических вопросов: крестьянского, национального, геополитического, питейного, модернизационного (А. Венгеров).

На наш взгляд, специфика Российской государственно­сти обусловлена в первую очередь тем, она является доминант­ной формой социальной интеграции, то есть матрицей Рос­сийской цивилизации. Кроме того, особенности Российской государственности обусловлены ее ролью и парадоксами в ис­тории России.

Государственность, выступая в роли «демиурга» россий­ской истории, то превращала Россию в великую державу, то становилась причиной национально-государственных катастроф. Действуя в рамках мобилизационного развития, Россий­ская государственность регулярно испытывала «перегрузки» в силу того, что постоянно ставились такие задачи и раздавались такие обещания, которые невозможно было выполнить. Отсюда известный афоризм: «Хотели как лучше, получилось как всегда»

Специфика российской государственности заключается не только в особенностях функционирования государст­венных организаций и институтов, но и в «полицеизме» как ос­нове национально-государственной идеи, задающей «общее де­ло», а также в алгоритме ее реализации в контексте взаимодействия: «государство – индивид» (этатизм), «государство – общество» (патер­нализм), «государство – природа» (экстенсивизм), «государство – мировое сообщество» (мессионизм). Эти принципы стали доминирующими неосознанными структурами для всего российского суперэтноса.

Каковы перспективы становления Российской государственности? Российская государственность формируется в условиях реформ, опыт которых свидетельствует о том, что для успешного их проведения требуется соблюдение по крайней мере двух условий.

Во-первых, реформы должны соответствовать социокультурному пространству, в котором они осуществляются, то есть быть санкционированы менталитетом (как на осознанном, так и неосознанном уровнях). Если реформы не воспринимаются как необходимые и конструктивные, не вызывают положительных эмоций, а, наоборот, провоцируют массовое дискомфортное состояние и сопровождаются социальной энтропией, то это может вызвать всплеск социальной агрессивности у определенной части населения и стремление возвратиться к привычному порядку вещей.

Во-вторых, реформы могут успешно проводиться только легитимной государственной властью, которая в состоянии согласовать ценностные ориентации различных групп населения по поводу целей и средств преобразований и не допустить перерастание социокультурных противоречий раскола в необратимый процесс социальной дезорганизации.

Поэтому перспективы становления Российской государственности тесно связаны с проблемой легитимации государственной власти. Легитимность – это не законность (легальность), а «признание» или «оправдание», и, следовательно, поддержка или солидарность.

Реально-идеальная сторона легитимности государственной власти – это вопрос компетенции науки и филосо­фии, который может решаться по разному в зависимости от ме­тодологических ориентаций исследователей. На наш взгляд, феномен легитимности возникает тогда, ко­гда, с одной стороны, она на практике соответствует тому образу, который сложился на уровне политического менталите­та. С другой стороны, тогда, когда результаты и способы ее дея­тельности соответствуют социальным и индивидуальным ожи­даниям и представлениям.

Реально-онтологическая сторона легитимности государственной власти – это дело «вкуса и моды» различных социальных общностей и индивидуальных биографий. «Вкуса» как внутренних предпочтений, формируемых культурным ар­хетипом. «Моды» как внешних предпочтений, возникающих в следствие ментальных новаций под воздействием «символического капитала власти».

«Вкус» и «мода» формируют подвижный символический универсум, в рамках которого осуществляется легитимация государственной власти, то есть ее признание или поддерж­ка, солидарность или самоидентификация с ней со стороны различных социальных общностей и индивидов.

Легитимная государственная власть, наделенная когнитивными и ценностными санкциями со стороны «управляемых», оказывается в состоянии согласовать социальные ориентации различных групп населения по поводу целей и средств преобразований и не допустить перерастания социокультурных противоречий в необратимый процесс государственной дезорганизации.

В современной России существует проблема легитимности государственно-правовых институтов и их деятельности. Эта легитимность носит частичный характер: государственная власть является легитимной лишь примерно для половины населения России. Рейтинг легитимности у ветвей российской власти различный, наиболее высокий он у Президента Российской Федерации: по разным источникам от 60 до 70 % .

Легитимация государственной власти представляет собой взаимообусловленный процесс самооправдания и рационального обоснования собственных действий со стороны управляющих и оправдания и признания этой власти со стороны управляемых. Чтобы быть легитимной государственная власть в России должна соответствовать прежде всего тому образу, который закреплен в ее культурном архетипе, представляющем собой совокупность неосознанных повседневных образов, ценностей и установок.

В русском культурном архетипе сложился культ государственной власти, преклонение перед ней как воплощением силы и господства. Такая фетишизация государственной власти порождает этатизм, причем не в западно-европейском, а в восточно-деспотическом смысле. Этатизм основывается на том, что российское государство, наделяющееся сверхъестественными свойствами, иррационально воспринимается как главный стержень всей общественной жизни, как «демиург» российской действительности. Это восприятие складывается на основе воспроизводства патриархальной идеи отношения человека и власти как отношения детей и родителей, подразумевающей «хорошее», «отеческое» и справедливое правление доброго «хозяина-отца».

При этом государство отождествляется с большой семьей. Отсюда вытекает понимание общенародного единства как духовного родства и стремления русского человека заменить бездушные правовые нормы нравственными ценностями.

Русский этатизм ставит государственную власть выше закона. Это обусловливает у русских такую установку, как неверие в закон в качестве воплощения справедливости и эффективного средства борьбы со злом. Примат государственной власти над законом порождает, с одной стороны, правовой нигилизм и политический произвол, а с другой, «терпимость» русских и их страсть к порядку. С этой точки зрения характер отношения государства и индивида в России в отличие, например, от Запада определялся не столько соглашением подданных и государственной власти о соблюдении законов, сколько молчаливым сговором о безнаказанности при их нарушении.

В российской государственности, где стороны перманентно нарушают законы, государство выступает не «примиряющим», а «усмиряющим» началом, а подданные – «безмолвствующим большинством» или «бунтарями».

В качестве идеала государственной власти русский культурный архетип санкционируют в первую очередь власть единоличную (ответственную), сильную (авторитетную) и справедливую (нравственную). Этот «образ» власти ориентирован на умеренный авторитарный идеал, который всегда сочетается с коллективным демократизмом охлократического толка. В силу этого у русских сложилось двоякое отношение к авторитету. С одной стороны, это – вера в авторитет, часто наделяемый харизматическими чертами, и, соответственно, ожидание от него «чуда», сопровождаемое постоянной готовностью подчиняться авторитету. С другой – это убеждение в том, что авторитет сам должен служить «общему делу», национально-государственной идее. Отсюда неосознанная направленность русских на постоянный контроль за деятельностью авторитета через постоянное соотнесение ее с «общим делом», которое сообща переживается людьми. Если эта деятельность начинает идти вразрез с этими переживаниями, то образ авторитета меркнет, и его, как правило, свергают.

В российском обществе национальным символом, предметом сакрализации, лежащим в основе всей системы ценностных ориентаций, является такое государство, которое берет на себя функции контроля, опеки и попечительства по отношению к обществу. В результате в культурном архетипе утвердился в качестве ценности и базовой установки патернализм. Государственное попечительство рассматривается как «благо» и обязанность властей перед народом. Однако патернализм, порождая иждивенческие настроения в обществе и приучая его к пассивному выжиданию, ослабляет и парализовывает самостоятельную энергию частных лиц, вносит однообразие в проявление общественной и умственной деятельности, и этим подрывает жизненные силы нации и государства.

Вместе с тем надо отметить, что полицеизм и государственный патернализм в России – это не столько внешняя, сколько внутренняя реальность, не столько строй, сколько стиль жизни. Это – не только политическая теория и практика, разработанная государством, но и социально-психологическая установка в обществе. Встречные потоки административно-нормативной регуляции «всепоглощающего государства» и социокультурного «подданнического оппортунизма» создают в России уникальную социально-политическую ситуацию, где «Отец отечества» вынужден заботиться о своих «неразумных детях», а последние, хотя и не терпят своего «родителя», но и прожить без него оказываются не в силах. Такая ситуация не может быть создана только с помощью насилия со стороны государственной власти, нужна и определенная духовная солидарность общества и государства.

Перспективы становления Российской государственности тесно связаны также с тем, в какой мере государственная власть сможет предложить такое «общее дело» (национально-государственную идею), которое сообща переживалось бы людьми и служило консолидирующим фактором. Эта идея станет тем символическим капиталом государственной власти, который позволит ее выполнять в обществе функции интеграции и мобилизации.

В 90-х гг. прошлого века правительство, отказавшись от патернализма, устремилось в модернизацию российского общество, не позаботившись о том, чтобы сделать модернизацию «общим делом», придать ей статус национально-государственной идеи. В те же годы создание в системе государственной власти «рос­сийского парламента» – Государственной думы, фракционная деятельность которой осуществлялась на партийной основе, – привело к резкой конфронтации думы с правительством. Кроме того, в России произошло перераспределение государственной власти. Наряду с федеральной властью возникли новые региональные центры власти. Наращивая символический капитал, эти центры власти путем пропаганды своих идей создавали принципиально новую конфигурацию нормативно-ценностного пространства российского общества, символический универсум которого оказался «разорван­ным» и противоречивым.

Реформы в России, проводимые в рамках «догоняющего развития», осуществлялись в ситуации социокультурного раскола, обусловленного целерациональным ти­пом мышления российских реформаторов и ценностно-рациональным стилем мышления «безмолвствующего боль­шинства». Этот раскол первоначально сопровождался эйфорией от «захватывающих дух» целей преобразований, а затем – «отторжением» реформ как на уровне культурного архетипа, так и массового общественного сознания.

Реформаторская элита была больше озабочена целями развития и его организационными формами, чем ценностными ориентациями людей. Ей казалось, что посредством административного воздействия на сложившуюся ситуацию достаточно поставить их в особые организационные условия, чтобы люди вынуждено или с сознанием необходимости, изменив свои жизненные установки, решали новые задачи. В силу этого проводимые правительством реформы, во-первых, не воспринимались различными группами населения как необходимые и желательные, а во-вторых, эти реформы оказались социально неэффективными, поскольку не соответствовали российской ментальности, основой которого является ценностно-рациональный стиль мышления.

«Модернизационные» реформы, проводимые государственной властью в 90-х гг. «сверху», создавали ощущение того, что государственная власть в России как бы «ослабила поводья», перестав быть «мерой всех вещей». Государство как лихая «Русская тройка», попав неожиданно в метель, продолжала нестись вскачь. Государь как возница, заплутавшая в метельной стихии, положился на чутье лошади. В массовом сознании государственная колесница уже неслась сама собой. Царственный возница никак не мог ухватить поводья, и поэтому он оказался как бы уже и не нужным.

В 90-х гг. произошла делегитимация государственной власти, поскольку обнаружилась ее социальная неэффективность, а результаты ее деятельности оказались несоответствующими как интересам различных социальных групп, так и их ценностным ориентациям. Кроме того, произошла инверсия патриархального этатизма как доминанты нормативно-ценностного пространства российского общества: от пиетета по отношению к государственной власти многочисленные его социальные группы перешли к резкой ее критике.

Национально-государственная идея должна разрабатываться с учетом тех интегративных ценностей, которые существуют в современном российском обществе. В настоящее время можно выделить три группы осознанных ценностей россиян: «патерналистско-эгалитаристские», «индивидуалистичес­ко-либеральные» и «переход­ные». «Патерналистско-эгалитаристских» ценностей придерживается около 30% россиян, которые отдают предпочтение попечительной политике государства, обществу равных доходов, «сильной руке», порядку. «Индивидуалистическо-либеральные» ценности разделяют примерно 20% россиян, которые предпочитают опираться на собственные силы, сами управлять своей судьбой. В иерархии их ценностей большое место отводится карьере и жизненному успеху. Остальная часть населения, примерно 50%, занимают промежуточную позицию.

Более или менее интегрирующую функцию в российском обществе выполняют такие осознанные ценности, как справедливость, порядок, закон. Кроме того, интегрирующим потенциалом в современном российском общес­тве обладают и такие неосознанные ценности, носящие надэтнический и подконфессиональный характер, как «справедливое государство», «державность», «умеренный авторитаризм». При разработке национально-государственной идеи надо учитывать, что в российском менталитете существуют такие ценности, которые дезинтегрирую российское общество. Это – «радикальные реформы», «демократия», «рынок», «диктатура», «возврат в прошлое».

Такой характер неосознанных и осознанных ценностей россиян должен учитываться при определении стратегии идейной интеграции общества. В современной науке выделяют несколько подходов к определению этой стратегии. Первый нацелен на поиск общей формулы «правды жизни». Второй – на выработку «истинной идеологии». Третий подход связан с реализацией идеи «харизматического лидера». Четвертый – с политикой мультикультурализма как ключевого фактора социальной консолидации и предотвращения перманентных конфликтных ситуаций.

Какая стратегия идейной интеграции в большей мере соответствует ценностным ориентациям россиян? Поиск формулы «правды жизни», или реализация идеи «харизматического лидера» связаны в первую очередь с активизацией неосознанных ценностей россиян. С учетом иерархии этих ценностей «правда жизни» может быть выражена в формуле «справедливого государства», а идея «харизматического лидера» – в вожде умеренно-авторитарного толка, знающем экзотерическую истину (национально–государственную идею) и служащем «общему делу».

Выработка «истинной идеологии» и внедрение ее в массовое сознание связаны с осознанными ценностями, носящими неустойчивый и диверсификационный характер. Кроме того, различные группы ценностей россиян ориентируются на разные варианты «истинной идеологии», поэтому перспективы выработки «единственно верного учения» в качестве консолидирующего фактора в современной России достаточно проблематичны. Однако с учетом доминирующих осознанных ценностей россиян эта идеология может базироваться на таких понятиях, как «справедливость», «законность», «материальное благополучие».

Что касается политики мультикультурализма, то она, с одной стороны, утверждает самодостаточность этнокультур и толерантность к их различиям, а с другой – поддерживает стремление к общественному сближению и повышению авторитета универсально признанных ценностей. В ситуации этнической напряженности в современной России политика мультикультурализма, выступая альтернативой различным моделям полного разделения этнических групп или этнической ассимиляции, вплоть до осуществления этнических чисток, может вполне стать интеграционным фактором стабильного развития.

Поиск национально-государственной идеи в России пока не завершился успехом. Из всех идей, которые реализуются в настоящее время в процессе трансформации российского общества, наиболее привлекательной является, на наш взгляд, идея гражданского общества.

Интерес к концепции гражданского обще­ства в России возник в связи с падением советской системы и началом нового витка догоняющей модернизации. Сivil society наряду с правовым государством стало рассматриваться как один из необходимых элемен­тов демократизации страны. Однако в России гражданское общество – это пока политический проект, получивший закрепление в Конституции 1993 г., носящей в значительной степени программный характер. В настоящее время в России этот проект реализуется в рамках либеральной идеи гражданского общества и реальной делегативной демократии. В России идея гражданского общества – это составная часть национально-государственной идеологии.

Государственная власть, обладая символическим капиталом, стремится сформировать в нормативно-ценностном пространстве российского общества такие конструкты когнитивного и ценностного содержания, усвоение которых изменяет внутренний мир людей и задает определенные стереотипы восприятия социальной действительности. Государственная власть тем самым обеспечивает в обществе необходимый уровень «логического и морального конформизма» и создает легитимизирующие структуры массового сознания, которые П. Бурдье назвал «духами государства».

Однако эти конструкты значимы лишь для тех, кто предрасположен к их восприятию, а эта предрасположенность заключена не только в рефлексирующем сознании, но и в неосознанных его структурах. Поэтому в процессе легитимации происходит непосредственное согласование между внедренными извне ментальными структурами и неосознаваемыми духовными «кодами» жизнедеятельности людей.

Эти «коды» представляют собой социокультурные доминанты поведения людей в любых обстоятельствах, в том числе и кризисных, и являются своеобразным выражением «на уровне культуры народа исторических судеб страны, как некое единство характера исторических задач и способов их решения, закрепившихся в народном сознании, в культурных стереотипах» (И. Пантин).

В настоящее время государство, обладая символическим капиталом власти, стремится внедрить в сознание граждан ценности гражданского общества, а также установки, направленные на поддержку органов государственной власти по формированию этого общества в стране, придавая тем самым идее гражданского общества легитимный характер. Формирование гражданского общества в России «сверху» становится «общим делом».

Поскольку содержание идеи гражданского общества в настоящее время трактуется по разному, то надо рассмотреть, какой смысл вкладывается в эту идею, какая традиция в понимании гражданского общества является наиболее легитимной на уровне массового сознания. В определенной мере ответ на этот вопрос могут дать данные опросов общественного мнения.

В исследовании 1997 г. респондентам были предложены 14 «экзис­тенциальных» вопросов о жизни, смерти, власти, свободе, законе, твор­честве, радости, работе. При ответе на каждый из них следовало сделать выбор из трех подсказок, одна из которых была составлена в нравствен­но-конструктивном («протестантском») духе, вторая — в нравственно-эскапистском («православно-аскетическом»), а третья выдержана в посюсторонне-эгоцентрических (секулярно-прагматических) выражениях.

В вопросе о смысле жизни 65,6 % респондентов выбрали подсказку нравствен­но-конструктивного характера: «Мы живем только раз, по­этому нужно со всей ответственностью относиться к своим поступкам, помня о добре и зле». 25,6 % предпочли эгоцентрический вариант ответа: «Мы живем только раз, поэтому нужно постараться взять от жизни как можно больше». 8,4 % – «православно-аскетический» ответ: «Мы живем толь­ко раз, и не стоит растрачивать жизнь на земные (мирские) соблазны – нужно стараться посвятить себя высшим духовным ценностям».

Примерно таким же оказалось мнение и по вопросам о свободе, об отношении к власти и закону. Так, 60,8 %. респондентов предпочли вариант: «Свобода – это ве­ликий дар Божий, человек волен распоряжаться ею по своему усмотре­нию, но он никогда не должен забывать, что он в ответе за свои поступки перед своей совестью и людьми». 31,9 % полагают, что «свобода дана человеку от природы, и он волен распоряжаться ею по своему усмотре­нию, отвечая за свои поступки только перед самим собой». 7 %, опрошенных согласились с подсказкой: «Свобода – это дар Божий, но она и тяжкое бремя, так что человеку лучше переложить это бремя на того, кто знает, как распорядиться им».

На вопрос об отношении к власти 60,1 % респондентов также выбрали нравствен­но-конструктивный вариант ответа: «Власть нужна обществу для обеспече­ния порядка, и чтобы порядок был, она не должна стоять над обществом и общество должно контролировать власть». 22,8 % опрошенных считают, что «власть нужна тем, кто ее может использовать в лич­ных интересах, а контроль над властью со стороны общества – пустые сло­ва». 16,8 % полагают, что «власть нужна обществу для обеспечения порядка, и чтобы порядок был, она не должна зависеть от общества, не должна быть подконтрольна ему».

По вопросу об отношении к закону мнения респондентов разделились следующим образом: 50,9 % избрали подсказку «существующие законы несовершенны, но их следует соблюдать, чтобы общество не погрузилось в хаос беззакония»; 10,0 % считают, что «существующие законы несовершенны, их всегда можно обойти; ин­тересы человека важнее закона, и не стоит мучиться угрызениями совес­ти, нарушая закон»; 38,9 % полагают, что «существующие законы несовершенны, поэтому нужно жить не по закону, а по совести»;

Таким образом, как показал данный опрос, на осознанном уровне около 50-60 % россиян в настоящее время предпочитают нравственно-конструк­тивное отношение к жизни, свободе, власти, закону и считают, что общество должно контролировать власть, а люди должны жить ответственно и «по закону». На осознанном уровне около трех пятых респондентов высказались в пользу «протестантской» ориентации; примерно одна треть – секулярно-прагматической; одна десятая – «аскетической». Все это свидетельствует о том, что на осознанном уровне значительная часть российского общества, уже усвоило понятия, концепции или словесно выражаемые ценност­ные суждения по поводу гражданского общества и его атрибутов. Это создает благоприятные условия для легитимации идеи гражданского общества на осознанном уровне. Уровень частичной легитимации идеи гражданского общества в настоящее время в России составляет около 60 %.

При этом надо отметить, что в массовом сознании в отличии от элитарного отчетливо выражено стремление к контролю государства со стороны общества. Поэтому реализация идеи гражданского общества «сверху» в Россиисущественно отличается от потенциальной возможности реализации этой идеи «снизу». Реализация идеи «сверху» предполагает формирование ассоциаций граждан, способных защитить индивида от произвола властей и наладить диалог с ними. Реализация идеи гражданского общества «снизу» будет иметь другую направленность – контроль обществом государства.

В России идея гражданского общества реализуется преимущественно «сверху». При этом государственная власть с помощью символического капитала использует различные способы легитимации идеи гражданского общества: через «идеал», «веру», «теорию», «мобилизацию общественности».

Легитимация идеи гражданского общества через «идеал» заключается в том, что в общественном сознании формируется преставление о гражданском обществе как синониме общественного идеала, абсолютного социального блага. Там, где есть гражданское общество, жизнь гармонична, человек свободен и защищен, где нет – царит деспо­тизм государства, общество страдает от разобщенности, а рядовой чело­век выступает объектом манипуляции олигархических элит и ма­фиозных кланов.

Легитимация идеи гражданского общества через «веру» сопровождается внедрением в массовое сознание представления о том, что достижение состояния civil society примерно так же важно, как для добро­го христианина войти во врата рая. Поэтому кто верит в будущность демократии, всеобщего благоденствия и стабильнос­ти в России, тот должен поддерживать возможность построе­ния здесь гражданского общества.

Легитимация идеи гражданского общества через «теорию» сопровождается убеждением населения в неизбежность возникновения гражданского общества в России по мере перехода ее к демократии, правовому государству, рыночной экономике.

Легитимация идеи гражданского общества через ««мобилизацию общественности»» преследует цель продемонстрировать демократичность государственной власти, готовность ее на диалог с обществом. Однако делегитимирующим фактором при этом выступает то обстоятельство, что представители государственной власти, инициирующие мобилизацию общественности на диалог с властью, игнорируют такую установку массового сознания, как необходимость контроля государства со стороны общества.

Реализация идеи гражданского общества «сверху» в России в настоящее время пока слабо подкрепляется реализацией этой идеи «снизу». Большим препятствием для этого являются неосознанные структуры российского менталитета. Если на осознанном уровне уровень частичной легитимации идеи гражданского общества достаточно высок, то неосознанные структуры выступают делегитимизирующим фактором.

Для легитимации идеи гражданского общества на неосознанном уровне необходимо прежде всего наличие у индивида двух образов. Во-первых, это – образ окружающих социальных обстоятельств как «объекта» его собственной активности, то есть ощущение собственных возможностей воздействия на эти обстоятельства. Во-вторых, это – образ своих связей с другими людь­ми как реальной или потенциальной ассоциации, позволя­ющих действовать в общих интересах и целях. Сочетание обоих этих образов – необходимое условие выработки типа ментальности и поведения, характерных для гражданского общества.

Тотальное же слияние с социаль­ной общностью, с «мы» сопряжено с конформизмом, пассивностью, лишающих людей способ­ности адекватно реагировать на новые проблемы и ситуации. Вместе с тем без идентификации индивида с обществом, без чувства социальной ответственнос­ти, его поведение превращается в жестокую, непримиримую борьбу частно-корпоративных интересов. Ни то ни другое несовместимо с гражданским обществом.

В русском культурном архетипе сформировались совсем иные образы, ценности и установки. У русских на неосознанном уровне доминирует установка «быть как все». Эта антиличностная ценностная ориентации препятствует реализации у русского человека стремления «быть личностью», отдает приоритет традиционным, а не инновационным формам деятельности. Все это способствует формированию консервативного синдрома: русские не любят разрушать привычного уклада своей жизни, им легче потерпеть некоторые неудобства, чем что-то менять или привыкнуть к изменениям.

Стремление «быть как все» приводит также к замещению внутренних духовных интенций, нравственных императивов деятельности внешними стандартами поведения, моральными или идеологическими предписаниями. Ответственность как внутренний контролер и самооценка уступают место общественному мнению и оценкам референтных групп. Потребность «быть как все» актуализирует у русских стремление переложить ответственность за результаты своей деятельность, а в целом за свою судьбу и жизнь на социум, государство, к которым они принадлежат. Это рождает у русских не только чувство единства, определенной безопасности и стабильности, но и комфорта, счастья, довольства.

Стремление «быть как все» определяет и отношение людей друг к другу. Основу этого отношения составляет антиличностная социальная установка, которая на неосознанном уровне блокирует всякую индивидуальность и «незапрограммированную» активность отдельных людей. Наличие антиличностной установки («все как один») порождает запретительный тип агрессивного антииндивидуализма, основу которого составляли корпоративная зависть и принцип уравнительной справедливости.

У русских на неосознанном уровне не сформировалась такая ценность как свобода, а возникла только воля как стихийная крайняя форма критики (протеста) личности против поглощения ее социумом, государством. При этом парадокс свободы по-русски состоит в том, что отрицание возможности индивидуальной свободы превращается в утверждение свободы для всех как общей коллективной воли, всеобщей «вольницы» и «вольготности», а также коллективной (корпоративной) воли, для которой есть своя правда.

В целом в России доминирует человек политический, склонный решение всех своих проблем, в том числе и приватных, переносить в сферу государственной деятельности. В менталитете этого человека на неосознанном уровне доминирует установка «быть как все», а также этатизм и патернализм, которые не могут быть легитимизирующими структурами гражданского общества. Следовательно, легитимизация идеи гражданского общества возможна лишь на осознанном уровне менталитета, где идет процесс формирования таких структур, которые присущи «человеку экономичес­кому».

Реализация идеи гражданского общества в России неразрывно связана в первую очередь с активизацией осознанных структур массового общественного сознания, в рамках которых сама идея гражданского общества носит достаточно легитимный характер, по крайней мере примерно для 60% населения. Наиболее подходящей для реализации в России выглядит идея гражданского общества как набора независимых ассоциаций, опосредующих отноше­ния между индивидом и государством.

Идея формирование гражданского обществ в России, по всей видимости, должна включать в себя представление о необходимости создания в стране корпоративного общества. такое общество представляет собой совокупность организованных групп интересов, корпорации которых являются связывающим звеном между государством и обществом. Корпоратизм как представительство согласованных групп интересов должен вытеснить этатизм и патернализм на периферию массового общественного сознания. В этом заключается одно из условий возможности реализации идеи гражданского общества в России.

При этом в условиях решения задач переходного периода целесообразно формирование в стране таких отношений между корпоративным обществом и государственной властью, при которых последняя не только согласовывала бы интересы разных корпораций, а действовала как эффективный менеджер, имеющий собственные приоритеты, исходя как из интересов страны в целом, так и с учетом групп интересов.

Таким образом, в современной России речь должна идти не о кризисе государственности, а о специфике и проблемах становления новой российской государственности.




Похожие:

Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В
Лубский А. В. Политология в России: состояние и возможности политической концептологии // Государственное и муниципальное управление:...
Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Государственность как матрица российской цивилизации // Гуманитарный ежегодник. – Ростов н/Д: Изд во Ростовского ун-та, 2005

Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Глобализация и регионализация: к методологии исследования (вместо введения) // Глобализация и регионализация в современном мире: Материалы международной научной конференции. – Ростов н/Д. 2002

Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В
России // Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональный и региональный аспекты: Материалы международной...
Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconАнализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год
Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. – Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142
Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconКонференция, материалам которой посвящен настоящий сборник, была проведена на базе кафедры политологии Ростовского государственного университета.
Лубский А. В. Сравнительная политология: научная дисциплина или когнитивное «знахарство» (вместо предисловия) // Преподавание сравнительной...
Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Государственная власть в России (исторические реалии и проблемы легитимности) // Российская историческая политология. – Ростов н/Д: Феникс, 1998

Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Государственность и нормативный тип личности в России // Гуманитарный ежегодник. – Ростов н/Д; М.: Изд-во «Социально-гуманитарные знания», 2007

Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconП. Г. Проблемы формирования гражданского общества в условиях российской демократической трансформации: Монография
Лубский А. В. В поисках гражданского общества в России (Рецензия: Кислицын С. А., Лощилов П. Г. Проблемы формирования гражданского...
Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? // Мир на Кавказе для нас и наших потомков. – Ростов н/Д. 2002 iconЛубский А. В. Кризис легитимности политической власти в современной России // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. 1996. №4

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов