Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 icon

Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2



НазваниеЛубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2
Дата конвертации05.09.2012
Размер125.89 Kb.
ТипДокументы

Лубский А.В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. № 2.


Одной из узловых проблем современности является взаимосвязь между глобализмом, этническим партикуляризмом и полиэтническим государством. В России как многонациональном государстве спецификация этой проблемы проявляется в том, что этнический в нем партикуляризм обнаруживает тенденцию к этнократизму (1).

Изучение этнополитических процессов, в частности этнократических тенденций, в современной России требует разработки специальных теорий онтологического содержания для наиболее адекватного их описания, а также пред­полагает выбор методологических ориентация, с помощью которых эти теории могут быть созданы.

Трудности в этом плане заключа­ются в том, что сама этнополитология как научная дисциплина стала складываться лишь на рубеже 60–70-х гг. нашего столетия, и поэтому накопленного ею материала еще явно не достаточно для широких обобщений теоретического и методологического характера. Это актуализирует и стимулирует методологические разработки в области этнополитологических исследований.

Этнократия как политическая реальность возможна лишь при ее легализации и легитимации. Легальность этнократии состоит в ее юридическом обосновании, а легитимность в «признании» ее необходимости со стороны титульного этноса. На уровне повседневности это «признание» осуществляется посредством национального менталитета.

С целью раскрытия содержания понятия национального менталитета и его легитимационных возможностей введем это понятие в тезаурус этничности.

В этнологии сложилось два подхода к пониманию природы этничности. В рамках одного из них этничность – это не объективная реальность, а субъективная конструкция, создание «элит, которые извлекают, искажают, а иногда даже фабрикуют материалы из культур тех групп, которые данные элиты стремятся представлять, чтобы защитить свое благосостояние или существование, добиться политических или экономических преимуществ для соответствующих групп, а также для самих себя» (2).

В условиях перспективы политической дезинтеграции России данный подход к пониманию этничности является популярным среди официально ориентированной части этнополитологов. Некоторые из них, восприняв американскую идею «плавильного котла», вообще используют понятия «нация» и «национальность» для обозначения гражданско-политической общности, лишая эти понятия собственно этнического содержания.

В рамках другого подхода этничность рассматривается с «примордиалистских» позиций: этническая идентичность – основной, изначальный и «естественный» признак социальной структуризации общества.

На стадии формирования этнической идентичности этнос представлял собой интернальную социальную общность.
По мере эсктернализации этничности интернальный этнос превращался в нацию (экстернальный этнос).

В современном мире отчетливо обнаруживаются две тенденции: с одной стороны, усиливается процесс глобализации, а с другой, этнической экстернализации. В условиях многонациональных государств это приводит к росту этнократизма, поскольку нации в них лишены возможности быть представленными в международном сообществе. По мнению идеологов этнического национализма, это – политически ненормальное явление. В частности, один из идеологов татарского национализма в современной России пишет: «Нация, государство и международное сообщество – три взаимосвязанные понятия, раскрывающие глубинные политические процессы современности. Вокруг них вращается вся международная политика, вокруг них вращается жизнь нашей страны. В международном сообществе представлены нации в лице государства. Каких-либо иных форм участия в международных делах не существует. Народы, не представленные в ООН, оказываются «вне игры», если даже они исчисляются миллионами. Они остаются на обочине дороги, их культура оказывается вне магистрального пути развития планеты. Существующие государственные формы превращаются в оковы» (3).

В современной отечественной литературе этничность определяют как особую характеристику субъективности, состоящую «в ощущении, переживании индивидом своей принадлежности к определенной группе или общности людей». Речь идет, как пишет Н.Г.Скворцов, о такой специфической форме идентификации, которая заключается в соотне­сении человеком некоторых составляющих собственной определенности с рядом характеристик группы, к которой он себя причисляет. Тем самым этничность как этническая идентичность состоит в «субъек­тивном, символическом или эмблематическом употреблении какого-ли­бо аспекта культуры, чтобы отличать себя от других групп» (4).

В этом плане этничность как этническая идентичность является наряду с эмоционально-психологической и символичес­кой конструкцией и представляет в этом смысле форму самосоз­нания группы или субъективного самосознания индивида. В целом мы можем определить этничность как мир повседневной жизни этноса и дорефлексивных форм обыденного этнического сознания, проявляющихся в специфических способах коллективной и индивидуальной идентификации.

Эта идентификация осуществляется на основе сформировавшейся у каждого этноса определенной системы национально-специфических представлений о «себе», о «мире» и о «себе в мире». В этом плане можно говорить о наличии у этноса специфической системы национальных когнитивных идентификаций и определенной «этнической картины мира».

Эта система включает в себя представления двух видов: теоретические и обыденные. Первые являются результатом деятельности институционализированных сообществ – идеологических, научных, религиозных и т.д. Вторые – возникают в сфере повседневной этнической жизни, причем в виде комплекса символов, осознание которых позволяет выделять свою этническую общность («мы») из других («они») и одновременно ощущать свою принадлежность к «одной национальности».

Каждый этнос не только «видит», но и оценивает «себя», «мир» и «себя в мире» в контексте определенных национальных ценностей, и поэтому можно говорить о наличии у него специфической системы национальных аксиологических идентификаций и определенной этнической шкалы ценностей, в рамках которой происходит оценка «мира» и «себя в мире».

Эта система и этническая шкала ценностей также могут быть теоретически интерпретированы и носить, например, характер национально-идеологических ценностей и национальных ценностно-идеологических подходов. Наряду с теоретическими интерпретациями в эту систему и шкалу входят национально-ценностные ориентации и подходы на уровне этнической повседневности.

В связи с этим национальный менталитет можно определить как систему осознанных когнитивных и ценностных ориентаций этничности на уровне повседневной жизни. Эти ориентации выступают основой этнических паттернов и «естественных этнических установок» (аттитюдов) – «этнообразов», сквозь призму которых этничность «смотрит» на себя и окружающий мир; и «образцов» этнического поведения, которым члены определенной этнической общности следуют в повседневной жизни, этикетных или иных социально значимых ситуациях.

Данное рабочее определение национального менталитета охватывает только те этнические представления и ценности, которые носят нерефлексивно осознанный характер, и не являются поэтому этнокультурными архетипами («коллективным бессознательным»).

В качестве модели исследования, которая в парадигмальном плане ориентирована на изучение мира этнической повседневности, а следовательно, и национального менталитета выступает в первую очередь неклассическая модель социального познания.

В рамках этой модели мир этнической повседневности в отличие от идеальных теоретических конструктов классической науки не создается искусственно, а дается исследователю естественным и самоочевидным образом прежде всего как жизненный мир конкретной этничности и присущих ей способов понимания и коммуникации.

Познавательная стратегия неклассической модели социального познания состоит в восстановлении смысла «чужого» этнического опыта в рамках «своей» этнокультуры посредством культурологического в него «вживания». Поэтому основным познавательным средством этой модели выступает «диалог» этнокультур и лежащее в его основе понимание (5).

Неклассическая модель социального познания позволяет при изучении национального менталитета эффективно использовать методы психо-семантических исследований. Начало разработки этих методов положил Дж. Келли, который ввел понятие «личностного (персонального) конструкта». Затем это понятие стало использоваться и при изучении группового, в том числе и этнического, сознания.

Методы психо-семантических исследований дают возможность выявить в национальном менталитете функционально интравертные атрибутивные представления и ценности, которые лежат в основе этнической когнитивной и аксиологической идентификации.

Функционально экстравертные интеракционистские представления и ценности, лежащие в основе этнической субъектности, можно изучать с помощью методов символического интеракционизма, который акцентирует исследовательский интерес на изучении этнических взаимодействий в их символическом содержании (6).

С позиций символического интеракционизма этновзаимодействие представляет собой процесс постоянного определения и переопределения его участниками ситуации взаимодействия на основе выработки и изменения этнических значений. Различные этничности вырабатывают разные «этнические картины мира», и эти картины меняются, когда институты, их составляющие, меняют свои значения.

Поскольку когнитивные и ценностные структуры менталитета носят осознанный характер, то набор его «конструктов», полюсов их притяжения, «этнических картин мира» и «этнических шкал» ценностного подхода к миру носит динамический характер. С помощью методов психо-семантических и символико-интеракционистских исследований можно прослеживать процессы перманентного «переосмысления» представлений и ценностей той или иной этничностью.

Рассмотрим другой методологический сюжет, связанный с определением понятия этнократии и методами ее изучения. Понятие этнократии по своему смыслу оказалось настолько амбивалентным, что возникло сомнение в возможности его применения в научном дискурсе. Тем более, что это понятие, как правило, используется в идеологическом словаре национализма.

Термин «этнократия» имеет смысл использовать применительно к полиэтническим обществам. При этом условимся различать идеологические конструкты этнократии и этнократию как реальность.

В основе любого идеологического конструкта этнократии лежит принцип этновластия, базирующийся на суверенитете титульного этноса. Этот суверенитет означает, что только данный этнос является источником верховной власти.

Описание реальных этнократий предполагает в первую очередь ответ на два вопроса: «Кто правит?» и «Как правит?». В современных условиях реальные этнократии характеризуются как непосредственным, так и опосредованным (через представителей) участием титульного этноса в управлении. Непосредственную этнокртию с точки зрения «Кто правит?» можно назвать идентитарной, а с точки зрения «Как правит?» – партиципационной.

Концепция идентитарной этнократии исходит из того, что у титульного этноса существуют единые интересы, и эти интересы являются доминирующими. На защите этих интересов стоит государство, непосредственно обеспечивающее их приоритет над интересами других этносов. Для концепции идентитарной этнократии характерно также признание господства государственной воли над волей отдельных граждан независимо от их национальной принадлежности.

Абсолютизация суверенитета титульного этноса, выраженного в государственной воле, ведет к подавлению воли других этносов и воли граждан любой национальности. Идентитарные этнократии в этом плане содержат предпосылки для авторитарно-бюрократической или кланово-олигархической узурпации государственной власти.

Концепция партиципационной этнократии исходит из примата участия представителей титульного этноса в политической жизни общества с целью оказания воздействия на деятельность государственных институтов власти. В системе партиципационной этнократии законодательно закреплены преимущества титульного этноса в политической жизни общества (в избирательном процессе, референдумах, выдвижении политических лидеров, формировании политических элит и т.п.).

Представительную этнократию с точки зрения «Кто правит?» можно назвать элитарной, а с точки зрения «Как правит?» – конкурентной. Концепция элитарной этнократии исходит из того, что титульный этнос участвует в управлении опосредованно, через избираемых представителей. Причем между этносом и его представителями устанавливается целая система отношений, основанных на определенных полномочиях и доверии. Специфика элитарных этнократий состоит, как правило, в закрытости формирования правящих элит и бесконтрольности их деятельности. В результате чего полученные правящей элитой полномочия приобретают формальный характер, а государственная власть как авторитетно-властное полномочие превращается в авторитарно-властное господство.

Концепция конкурентной этнократии исходит из того, что в условиях слабо выраженной политической институционализации титульного этноса (отсутствие политических партий) формирование политических элит происходит на трайболистской основе. Приход к власти той или иной политической элиты сопровождается формированием кланово-бюрократического аппарата власти, подменяющего своей волей общую волю этноса.

Легитимация этнократии представляет собой процесс ее «объяснения», «оправдания» и «признания» (7). Легитимация этнократии осуществляется в результате ее смысловой объективации, которая имеет два аспекта: когнитивный и нормативный. Легитимация, «объясняя» институциональный порядок этнократии, придает ей когнитивную обоснованность. Легитимация, «оправдывая» этот порядок, придает нормативный характер его практическим императивам. Поэтому легитимация – это не только вопрос «ценностей», она включает также и «знание», причем «знание» в легитимации этнократии всегда предшествует «ценностям». На основе «знаний» и «ценностей» формируется «признание» как установка на поддержку, солидарность, вплоть до идентификации с этнократическим режимом.

Легитимация этнократии в этом смысле происходит на основе формирования символического универсума, целостной «картины этнополитического мира», которая охватывает как теоретические знания, так и знания, вытекающие из повседневного опыта, и которая содержит не только сознательное, но и бессознательное на уровне этнокультурных архетипов. Следовательно, национальный менталитет как система осознанных когнитивных и ценностных ориентаций этничности на уровне повседневности играет значительную роль в легитимации этнократии.

Поскольку когнитивные и ценностные структуры менталитета носят осознанный и, следовательно, динамический характер, то легитимация этнократии осуществляется в определенном семантическом пространстве, смысловые значения которого могут изменяться.

Эти изменения происходят, как правило, под воздействием господствующих политических этноэлит, которые, обладая символическим капиталом власти, задают определенный способ восприятия людьми социально-политической действительности и поведения в ней. Тем самым в символическом пространстве этнократии формируются легитимизирующие ее конструкты когнитивного и ценностного содержания. Если национальный менталитет предрасположен для восприятия этих конструктов, то они приобретают характер ментальных структур.

В качестве таких конструктов выступают, как правило, метафоры «единой семьи», «священной земли», «родины», которые вполне коррелируются с ментальными представлениями об «общности» этнического происхождения. При этом общее происхождение может быть реальным фактом, а может и не быть: здесь важна вера, а не «реальность» этногенетического наследия. Поэтому этнократия, используя «метафору единой семьи», не просто манипулирует массовым этническим сознанием, а мобилизует определенные структуры национального менталитет в целях собственной легитимации.

Большую роль в легитимации этнократии играют ментально-исторические представления, которые, связывая этническую общность воедино, далеко не всегда являются почерпнутыми из документальных источников. Речь идет об этнопамяти, нередко имеющей мало общего с историей нормативной. Эти представления, передающиеся из поколения в поколение и существующие в виде легенд и мифов, крайне тенденциозны в трактовке и оценке тех или иных событий. Входя в структуру национального менталитета, они героизируют свой этнос, тогда как другие этнические общности часто рисуются порочными, злобными и агрессивными. Но в рамках этничности эти легенды и мифы истолковываются, как правило, в качестве принятой от предыдущих поколений мудрости.

В исторической этнопамяти особое место занимают, с одной стороны, представления о «золотом веке» (периоде независимого существования), а с другой стороны, оценки событий, связанных с инкорпорацией этнической родины в состав многонационального государства, особенно последующие за этим факты этнической дискриминации.

Национальный менталитет склонен воспринимать историю не как «формирующую сознанием», а как «настоящую» реальность. Для легитимации этнократии «научная» история не подходит. Для этой цели нужна «виртуальная реальность истории, мифологизированной и редуцированной «до ситуации, когда народ целиком ужасается, ликует или сплачивается вокруг героев «. В такой истории именно «нации и выступают настоящими героями, совершающими сообразные их статусу поступки и испытывающими настоящие глубокие чувства, т.е. личностями, наделенными соответствующими характерами» (8).

Метафора «единой семьи» и исторические представления об общности этнического происхождения являются важным средством ментальной легитимации идентитарной этнократии. Эту же легитамационную функцию выполняют такие символические маркеры национального менталитета, как «родная земля» или «мать-земля» (территория); «родная речь» (язык); «правоверные» и «иноверцы» (религия).

Элитарная этнократия нуждается в иной системе ментальной легитимации. Легитимность этой этнократии может носить только «частичный» характер, поскольку она базируется на конкуренции кланов, представляющих различные группы интересов. Поэтому легитимация элитарной этнократии в рамках национального менталитета носит социально-рациональный характер. В силу этого степень легитимности элитарной этнократии определяется ее социальной эффективностью, т.е. тем, насколько результаты деятельности господствующего клана соответствуют ожиданиям всего этноса. В этом случае важным фактором легитимации выступает успех, особенно во взаимоотношениями с «чужими».

Большую роль в легитимации элитарной этнократии играет также личность национального лидера, в процессе которой рациональная легитимация часто уступает место харизматической по мере превращения этого лидера в национальный символ.

Немаловажную легитимационную роль играет время и традиция. Руководство стабильных элитарных этнократий прилагает большие усилия к тому, чтобы факт длительности нахождения у власти того или иного клана, его освященность временем и традициями осознавалась всем этносом. Этой цели служат многочисленные этнополитические ритуалы, соответствующие символическим структурам национального менталитета.

Литература


1.См.: Празаускас А.А. Этнонационализм, многонациональное государство и процессы глобализации // Полис, 1997. № 2. С. 96.

2. Brass P. Ethnicty and Nationalism. Theory and Comparison. New Delhi – Newbury Park (Cal.), 1991. P. 18.

3. Хакимов Р. Закат империи // Татр иле/Татарские края, 1993. № 9–13.

4. Скворцов Н.Г. Проблема этничности в социальной нтропологии. СПб., 1996. С. 60.

5. См. о неклассической модели исследования: Лубский А.В. Альтернативные модели исторического исследования // Материалы научных чтений памяти академика И.Д.Ковальченко. М., 1997.

6. Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Современная западная социология. Спб., 1996. С. 204–209.

7. О легитимации см.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. С. 151–190.

8. Кудрявцев И.Е. «Национальное Я» и политический национализм // Общественные науки и современность, 1997. № 2. С.81.




Похожие:

Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconЛубский А. В. Кризис легитимности политической власти в современной России // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. 1996. №4

Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconКонкурс "Образы науки-2007" Положение о Всероссийском Конкурсе «образы науки» («символичье науки»)
Участники Конкурса (далее – Участники) учащиеся учебных заведений, находящихся на территории Российской Федерации. Для участия в...
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconП\п Мероприятие
Встречи со студентами и преподавателями высших учебных заведений, профессиональных училищ
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconДепартамент образования и науки ханты-мансийского автономного округа сургутский государственный университет хмао
Книга предназначена для студентов высших учебных заведений и может быть полезна всем, интересующимся современным состоянием русского...
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconДокументы
1. /Учебник латинского языка для высших духовных учебных заведений.pdf
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconПриложение 4 Образец оформления титульного листа диплома
Организация содействия трудоустройству студентов и выпускников высших учебных заведений на примере ввагс
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconУправление персоналом
Второе издание, переработанное и дополненное Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для...
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconЛубский А. В. Глобализация и регионализация: к методологии исследования (вместо введения) // Глобализация и регионализация в современном мире: Материалы международной научной конференции. – Ростов н/Д. 2002

Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconЛексикология английского языка English Lexicology
Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов...
Лубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2 iconО поступлении инвалидов по зрению в высшие учебные заведения
Помимо Свердловского областного медицинского колледжа и Уральского института социального образования инвалиды по зрению стали студентами...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов