Лубский А. В icon

Лубский А. В



НазваниеЛубский А. В
страница1/3
Ю.Г. Волковым
Дата конвертации05.09.2012
Размер381.2 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

Лубский А.В. Стратегия деятельности администрации в ситуации неопределенности (методологические проблемы регионального управления) // Инновационные подходы в науке. Теоретические и методологические проблемы социогуманитарного познания. Ростов н/Д. 1995. (В соавторстве с Ю.Г. Волковым, И.В. Мостовой, Г.П. Предвечным, Е.М. Харитоновым).


Одной из ведущих тенденций политического процесса в России является регионализация, которая сопровождается «суверинизацией» национальных и территориальных образований, возникновением самостоятельных субъектов управления.

Регионализация – это, с одной стороны, рост свободы действий на всех этажах государственно-управленческой иерархии, проистекающей из альтернативности современной ситуации и расширения поля возможного спектра политического выбора. С другой стороны, это – переход к новому типу сложности общественных отношений, обусловленный изменениями правил социальной и политической игры, в которой постепенно рушатся барьеры доступа к управлению.

Регионализация является не только следствием политических амбиций элиты или анклавной ментальности «безмолвствующего» большинства на местах. Это – результат появления новых свойств общественной системы в целом, которая меняет свою социально-политическую и геополитическую организацию, пытаясь выйти из кризисного состояния.

Регионализация – это также реакция на кризис той системы управления, которая была основана на жестком централизме и унификации управленческих целей и средств, применительно к регионам.

Регионализация сопровождается обострением противоречий между центральной и местной властью. Однако, конфликтная ситуация в современной России определяется не этим противоречием, поскольку региональные властные структуры, являясь фрактальными субъектами управления, оказались более способными, как и центральная власть, к воспроизводству старых традиций командно-административной системы, чем к инновационным методам и формам политического руководства. Конфликтная ситуация определяется в большей мере противоречием между новым состоянием российского общества и старым набором политических институтов и идей как на уровне центральной, так и местной власти.

Некоторые ученые пришли к выводу о том, что «снизу» открывается больше перспектив для выхода из экономического и политического кризиса, и поэтому сегодня особенно возрастает роль региональной политики, на основе которой, возможно, и будет происходить становление новой российской государственности.

В регионы переноситься основная тяжесть работы по восстановлению социально-экономического воспроизводственного процесса. Характер и уровень развития, качество жизни, ментальность населения, глубина и сила кризиса, направление и темпы экономической и политической трансформации различны в российских регионах, поэтому способы выхода из кризиса, модели и сроки преобразования будут во многом зависеть от практических шагов местных властей.


Многие регионы России оказались неподготовленными к работе в условиях переходного периода. Непредсказуемое поведение федеральных властей, «резкие движения» их в сфере политики и экономики побуждают региональные органы управления, не имеющие реальных рычагов влияния на ход реформ, социальную защиту населения, действовать лишь в режиме «быстрого реагирования» и «выбивания» у центра исключительных льгот по налогообложению, кредитованию, бюджету, распределению квот, лицензий и т.д. При этом общей проблемой является восстановление функций государственного управления.

В условиях «регионализации» и «суверенизации» особое значение приобретает разработка стратегии деятельности региональной администрации. Ученые Ростовского университета в тесном сотрудничестве с управленцами разного уровня накопили определенный опыт разработки такого рода стратегий. В частности, в 1994 г. на основе ситуационно-факторного и системно-диагностического анализа были разработаны стратегии деятельности администраций г. Гуково (Ростовская область), Кошехабльского (республика Адыгея) и Курганинского (Краснодарский край) районов, Краснодарского края.

Теоретическое обобщение этого опыта позволяет рассмотреть некоторые методологические проблемы регионального управления с позиций обоснования принципов разработки стратегии деятельности местной администрации и описания механизмов ее реализации в среднесрочной перспективе.

В нестабильных ситуациях, когда в развитии общественных процессов доминирует неопределенность и, соответственно, возрастает потребность учета этих факторов, в планировании особую роль играет рациональный выбор теоретических ориентаций в планировании и моделей регионального управления.

Существует несколько теорий планирования в общественно-политической сфере: «всеобъемлющий рациональный подход»; «протекционистское планирование»; «аполитичное планирование»; «критическая теория планирования»; «стратегическое планирование»; «инкрементализм» (1).

«Всеобъемлющий рациональный подход» состоит из ряда процедур, которые включают в себя уточнение стоящих задач; проведение системного анализа с целью осмысления всесторонних отношений между компонентами системы; выявления ряда альтернатив; установление критериев для выбора оптимальной версии из этих альтернатив; анализ результатов деятельности в русле выбранной альтернативы. Такой подход требует «всеобъемлющей» информации, которая должна быть достаточно репрезентативной, чтобы можно было представить общественную значимость, например, тех или иных отраслей производства и даже каждого предприятия, а также выявить потребность в инвестициях на их развитие, или, наоборот, отказать в поддержке.

«Всеобъемлющий рациональный подход» позволяет строить макромодели, дающие значительный массив управленческой информации. Вместе с тем претензия на «всеобъемлющий рациональный подход» таит в себе опасность отрыва от практической действительности. Проблема состоит в том, что ситуация, представляющаяся плановикам простой в техническом отношении, в реальном политическом плане может оказаться довольно сложной. Поэтому, как правило, основным препятствием реализации планов, подготовленных на основе такого подхода является политический фактор (2).

«Протекционистское планирование» осуществляется в соответствии с распределением власти в обществе, т.е. выбор альтернатив преобразований осуществляется с учетом интересов «заказчика» или определенных социальных групп, получающих преимущества от реализации планов. При таком планировании возникает необходимость изучать потребности «клиентов», которые, с одной стороны, имеют достаточно четкие представления о том, чего они ждут от «управленцев», а с другой – недостаточно рефлексируют по поводу не только отдаленных, но и непосредственных последствий принимаемых решений (3).

«Аполитичное, или технократическое планирование» представляет собой сознательное игнорирование плановиками политических аспектов своей деятельности, акцентирование внимания при разработке проектов на профессиональной стороне дела и необходимости использования технических знаний для достижения политических или управленческих компромиссов. Сторонники такого планирования считают, что плановики просто должны помогать руководителям принимать лучшие решения. Положительной стороной аполитичных претензий является то, что они создают планированию имидж «беспристрастности». Однако, с другой стороны, такая претензия может превратить планирование в фикцию, поскольку плановики, замыкаясь в своей профессиональной «скорлупе», уходят от реальной жизни, не занимаясь важными вопросами или слишком полагаясь на модели или данные, которые управленцы вообще считают несущественными (4).

В качестве реакции на такой подход в планировании сложилась «критическая» его теория, в центре внимания которой всегда стоит вопрос, чьим интересам служит данный план, и которая стремится доказать, что профессианальная мантия плановиков достаточно тонка, чтобы скрыть политическую подоплеку социальных проектов. «Критическая теория планирования» поэтому больше заботится о методах распределения власти в обществе и степени влияния этого распределения на планирование. В этом случае планирование рассматривается просто как «маска», позволяющая определенным группам оправдывать и тем самым удерживать власть, а другим группам, наоборот, критиковать политику властвующей элиты.

Сильной стороной «критической теории планирования» является тесная связь ее с феноменологическим подходом, который начинается с понимания мировоззрений, ценностей, чувств и желаний человека. Когда управленец понимает, как люди думают, как подходят к проблемам и возможностям, как они действуют, он может определить, какие знания будут побуждать индивидов к действию, какая информация может заставить людей действовать в нужном направлении.

Таким образом, «критическая теория», опираясь на феноменологию, представляет собой такую концепцию планирования, которая не просто учитывает социальные мотивы и политические интересы, но и проявляет заботу о поиске таких решений на основе понимания стратегии деятельности социальных групп, которые имеют реальный шанс на реализацию в определенной социокультурной среде (5).

«Стратегическое планирование» возникло, с одной стороны, в русле недоверия к возможности однозначно предсказывать будущее, а с другой – как потребность действовать быстро и широкомасштабно. Поэтому «стратегическое планирование» решает прежде всего такие задачи, как определение стадии развития, специфики ситуации, возможностей и целей ее изменения; направлений и приоритетов деятельности управляющей организации, соответствие ее структур и функций решаемым задачам планирования.

«Стратегическое планирование» стремится к альтернативному предвосхищению того, что может случиться, «если...», и разработать в соответствии с этим разные варианты действий при различных сценариях развития ситуации. В противоположность «всеобъемлющему планированию» стратегический подход никогда не имеет логического конца, ибо такое планирование всегда касается заранее выбранного. Такое планирование часто носит мультипликационный характер, нацеленное на одновременное выполнение частных программ с обязательным учетом социальных последствий и реакций населения. В »стратегическом планировании» приоритет отдается целям, нежели средствам их достижения, поскольку в ситуации непредсказуемости конкретный выбор средств зависит от быстро меняющейся обстановки. Поэтому при таком планировании вопрос о том, как достичь конкретной цели, может и не ставиться, в отличие от всеобъемлющего планирования, стремящегося к корреляции целей и средств их достижения.

Если «всеобъемлющее планирование» стремится к составлению долгосрочных унитарных программ и проектов, то «стратегическое планирование» больше заботится об использовании возможностей и альтернатив деятельности. Поэтому стратегическое планирование всегда осуществляется в тесном контакте с управленческим персоналом, и главный администратор при этом играет решающую роль в выборе приоритетов, а плановики выступают как компетентный секретариат или «команда» тренеров, помогающих властным структурам в выполнении управленческих задач (6).

«Инкрементализм» в планировании основывается прежде всего на предположении о том, что в ситуации неопределенности, когда управленцы испытывают сильное давление групп интересов, надо договариваться прежде всего не о целях, а о том, как действовать согласованно и не опрометчиво. Поэтому «инкрементализм» – это ориентация только на «мелкие шаги» в политике, на незначительные акции в управлении, которые не слишком расходятся с альтернативами, встречающимися в прошлом (7).

В ситуации нестабильности предпочтительней выглядит «стратегическое планирование» с учетом также элементов «протекционистского» планирования, феноменологического подхода и «инкрементализма», которые позволяют учитывать социальные интересы и духовные интенции жизнедеятельности людей, а также согласовывать позиции участвующих в управлении политических элит. «Всеобъемлющий рациональный подход» в таких ситуациях непродуктивен, поскольку неопределенность не позволяет построить достаточно адекватную модель будущего управляемой системы. Кроме того, в условиях нестабильности оказываются недостаточно эффективными и долгосрочные прогнозы. В таких условиях основное внимание должно уделяться среднесрочным и краткосрочным прогнозам, иммитационнолму анализу и моделированию уже имеющих место структурных сдвигов и инновационных процессов (8).

Суверенизация местной власти ведет к потребности политической самоидентификации, в том числе и в плане выбора моделей регионального управления, которые должны быть прежде всего проинвестированы знаниями методологического характера о границах и возможностях их использования при решении определенного класса управленческих задач.

В современном менеджменте в методологическом плане можно выделить классический («научный») и неклассический («деятельностный») подходы к пониманию сущности и задач управления. В классическом менеджменте разработаны три основные модели управления: «механическая», «органическая» и «синтетическая». В неклассическом – две модели управления: «жизнь в пути» (модель «бесконечно малых приращений), «инициирующе-резонансная» (синергетическая модель).

«Механистическая» модель, традиции внедрения которой идут от Ф. Тейлора, по характеру является программно-целевой, нормативистской, поскольку будущее состояние управляемого объекта конструируется как модель желаемого его устройства. Это – «жесткая» модель управления, так как она ориентирована на подчинение тех элементов управляемой системы, которые выбиваются из общего движения к цели. Сильной стороной этой модели является широкое использование научно-технических методов разработки программ общественного развития. Конкретность планов позволяет концентрировать усилия и средства по их выполнению и достаточно эффективно контролировать этот процесс. Слабость этой модели кроется в изначальной посылке, что будущее состояние общества как сложной системы может быть сконструировано, что существует некое «оптимальное решение» до его реализации, которое надо только определить. Это порождает иллюзию о том, что «власть всесильна», особенно если она опирается на науку.

«Органическая» модель управления по характеру является культурологической, ибо оно перестает быть «искусством» руководства абстрактными людьми с помощью жестких правил и распоряжений. Акценты в этой модели смещены на учет способности системы управления (населения) к собственному развитию.

«Органическая» модель управления является «мягкой», поскольку построена на изменении нежелательного поведения элементов управляемой системы не путем внешнего принуждения, а путем создания соответствующих внутренних условий для корректировки этого поведения в нужном направлении.

Основными принципами «органической» модели управления являются профессионализм и простота, которые порождены переоценкой роли и значения «человеческого» ресурса по сравнению с техническими, технологическими, финансовыми и прочими «материальными» возможностями и стремлением к свободе в условиях перехода к новому типу сложноорганизованных систем. Первый принцип предполагает учет в управлении качественных характеристик как управляющих, так и управляемых систем, и создание условий для повышения уровня их профессионализации. Простота управленческих структур достигается за счет автономизации операциональных их единиц, дающей руководителю достаточную степень свободы для принятия самостоятельного решения. Автономизация операциональных единиц позволяет поднять при соответствующей профессионализации дух творчества и ответственности на всех этажах управленческой системы и более эффективно использовать существующие возможности. Однако, автономизация должна охватывать не только систему управляющих, но и систему управляемых, и в этом плане простота управления является мощным средством мобилизации и развития человеческих ресурсов.

Таким образом, если «механистическая» модель управления строится по логике: «цель – средства – принуждение», то логика «органической» одели: «цель – человеческие ресурсы – автономия».

Принципы «органического» управления широко используются в различных концепциях модернизации. Однако при этом используется другая модель научного менеджмента, которую можно назвать «синтетической», поскольку модернизация, с одной стороны, ориентируется на некие универсальные образцы, которые задаются более развитой социальной системой, а с другой, предполагает не просто копирование этих образцов, а их приспособление к иной социокультурной среде путем мобилизации органического потенциала самого модернизируемого общества.

Сильной стороной «органической» и «синтетической» моделей является осознание того, что есть «пределы управления», т.е. границы силового воздействия властных структур на поведение элементов управляемой системы, и поэтому в управлении необходимо учитывать механизмы саморегулирования и гомеостазиса. Однако, несмотря на привлекательность ориентации этих моделей на органичность развития, они имеют те же слабости, что и программно-целевое, нормативистское управление. Это выражается в том, что будущее состояние объекта управления привносится извне и при этом без внимания остается вопрос, почему и каким образом тот или иной положительный пример социального развития утвердил себя, какая духовная интенция жизнедеятельности скрывается за ним. Тем самым собственное время управляемого объекта (связь прошлого, настоящего и будущего) в процессе модернизации разрывается путем внешнего управляющего воздействия.

Программно-целевая («механистическая»), культурологическая («органическая») и модернистская («синтетическая») – суть модели научного управления. Их научность проявляется прежде всего в сциентистском подходе к управлению, в основе которого лежит убеждение в том, что только наука, являясь единственной формой познания и прогнозирования развития общества, в состоянии предложить наиболее рациональные способы организации социальных систем. При этом общество рассматривается как сложная (с учетом в той или иной мере «человеческого фактора») система, в которой существует жесткая детерминистская связь не только между ее элементами, но и между ее настоящим и будущим состоянием. Отсюда у ученых и возникает искушение конструировать будущее управляемых систем, без попыток найти механизм согласования ценностей по поводу его идеала.

Научные модели управления содержат императив: рекомендации относительно конкретных политических акций и стратегий должны опираться на глобальную теорию социальной организации и развития. «Научный» подход предполагает дихотомический разрыв между субъектом и объектом управления. Для него является характерным следующее представление о ее структуре: «субъект – объект – окружающая среда», а само управление при этом рассматривается как способность субъекта управления «совладать с людьми и неопределенностями среды»(9). При таком подходе часто «человеческий фактор» вообще воспринимается как помеха, особенно тогда, когда реформатор оказался «непонятым народом», который он задумал «осчастливить».

«Научный» подход в управлении предполагает и разделение функций по линии разработки и осуществления политики. Ученые, решая проблемы на теоретическом и прикладном уровнях, передают рекомендации политикам, а те реализуют их на практике по принципу: «ученые знают –политики могут».

Все это объясняет тот факт, что научные рекомендации ученых политикам остаются часто нереализованными или, более того, приводят к ухудшению ситуации. Поэтому эти рекомендации должны принадлежать не только миру «чистого» знания, но и миру «реализации»; а мера «истинности» рекомендаций должна определяться не самой наукой, а обществом, его готовностью платить определенную цену за их практическое воплощение в жизнь.

Научным моделям в современном управлении противостоит «деятельностный» подход, представители которого стремятся преодолеть сциентизм и экспансионизм науки в управлении. Они исходят из того, что в науке, имеющей дело с прошлым и настоящим, недоступны представления о будущем сложноорганизованных систем, способных порождать непредсказуемые свойства, состояния и процессы. Поэтому «деятельностный» подход в управлении отдает приоритет не глобальным теориям общественного развития, а частным, прикладным исследованиям, позволяющим давать такие рекомендации, которые могут служить лишь средством прокладывания путей социального развития.

Кроме того, при «деятельностном» подходе учитывается несоответствие между созданной человеком социальной действительностью и тем, как он ее воспринимает и учитывает в своем поведении (10). Поэтому обоснование выбранной программы, обеспечиваемое научно-теоретическими средствами, может оказаться совершенно недостаточным, если не будет проведена соответствующая корреляция с системой ценностей, представлений о допустимости тех или иных типов общественного поведения, восприятия и оценки конкретных ситуаций, которые вырабатываются на мировоззренческом уровне, с учетом того, что ментальность управляемого «большинства» может изменяться в ходе осуществления программы.

«Деятельностный» подход в управлении исходит поэтому из того, что обществом можно управлять не с учетом «человеческого фактора», а опираясь прежде всего на творческий его потенциал. Этот подход предполагает преодоление дихотомического разделения субъекта и объекта, поскольку речь идет не о том, как контролировать объект и управлять им, а как раскрыть творческий потенциал элементов системы. Тем самым процесс управления разделяется не пространственно на субъект и объект, а на временные этапы изучения ситуации и осуществления выбора, постановки вопросов и их решения, сбора информации и ее обработки, продуктивности и репродуктивности, креативности и реактивности и т.п. Важнейшим из них является практически неуловимый научным подходом этап формирования новых представлений, установок и понятий, когда внутри процесса управления происходит, так сказать, «смена правил во время самой игры».

Соответственно, логика управления при «научном» и «деятельностном» подходам разная. Научное управление, или «управление ради цели», предполагает прежде всего выбор модели (идеала) социального развития; потом соотнесение ее с возможностями управляемой и управляющей систем, постановку задач и определение средств их решения; формирование необходимой инфраструктуры. Затем начинается этап реализации программы, контроля за поведением элементов системы, корреляции задач, средств и инфраструктуры в зависимости от реакции управляемой системы на управляющее воздействие. Возможно также изучение промежуточного опыта управления по мере достижения определенных целей и его использования в последующей управленческой практике.
  1   2   3




Похожие:

Лубский А. В iconЛубский А. В
Лубский А. В. Легитимность политической власти как методологическая проблема // Волков Ю. Г., Лубский А. В., Макаренко В. П., Харитонов...
Лубский А. В iconЛубский А. В
Лубский А. В. Политология в России: состояние и возможности политической концептологии // Государственное и муниципальное управление:...
Лубский А. В iconЛубский А. В. Государственность как матрица российской цивилизации // Гуманитарный ежегодник. – Ростов н/Д: Изд во Ростовского ун-та, 2005

Лубский А. В iconЛубский А. В. Государственная власть в России (исторические реалии и проблемы легитимности) // Российская историческая политология. – Ростов н/Д: Феникс, 1998

Лубский А. В iconЛубский А. В. Государственность и нормативный тип личности в России // Гуманитарный ежегодник. – Ростов н/Д; М.: Изд-во «Социально-гуманитарные знания», 2007

Лубский А. В iconЛубский А. В. Кризис легитимности политической власти в современной России // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. 1996. №4

Лубский А. В iconЛубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2

Лубский А. В iconЛубский А. В. Модернизация: смена парадигм // Модернизация: Россия и Европа: Сборник материалов. Т. – Ростов н/Д: Изд-во Рост ун-та, 2005

Лубский А. В iconЛубский А. В. Цивилизационная специфика становления федерализма в России // Россия – Германия: проблемы федерализма (политологический сборник). Дортмунд – Ростов н/Д. 2000

Лубский А. В iconА. В. Лубский конфликтогенные
Конфликтогенные факторы на Юге России: Методология исследования и социальные реалии / Отв ред. В. В. Черноус. – Ростов н/Д.: Изд-во...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов