\\Главная icon

\Главная



Название\Главная
страница7/8
Дата конвертации05.09.2012
Размер1.42 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8

5.3. Сравнительный анализ идеологий

По этой теме опубликовано две книги – «Марксизм: идея и власть» и «Главные идеологии современности». В первой книге показано, как и почему связь с властью привела к вырождению марксизма. Эта задача реализована в анализе главных аспектов теоретического, политического и идеологического содержания творчества К.Маркса и Ф.Энгельса. Затем результаты анализа используются для описания главных направлений европейского марксизма, воплощенных в творчестве К.Каутского, Э.Бернштейна, Ж.Сореля, Д.Лукача, А.Грамши, Л.Гольдмана, К.Корша и Э.Блоха. Описан конфликт между научными, политическими и утопическими элементами марксизма и отражение данного конфликта в теоретической и политической деятельности указанных мыслителей. Специфика азиатского марксизма анализируется на основе общих свойств политической и идеологической бюрократии. В этом смысловом контексте представлена теоретическая и политическая деятельность Г.Плеханова, В.Ленина, И.Сталина, Л.Троцкого, Н.Бухарина и Мао Цзедуна.

В книге «Главные идеологии современности» я исхожу из того, что любые барьеры (идеологические, политические, языковые, национальные, организационные и даже бытовые) разобщают научное сообщество и тормозят развитие науки. Материалом книги являются работы и концепции, появившиеся на протяжении последних 20-30-ти лет преимущественно в англоязычной литературе. Эти труды пока еще не освоены (за незначительными исключениями) научным сообществом России. Возможно, введение данного материала в научный, политический и педагогический оборот повлияет на дискуссии, которые в настоящее время ведутся в нашей стране.

В статье 13 Конституции Российской Федерации устанавливается: «1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»83. Однако реализация этого закона происходит с трудом. В массовом сознании, СМИ, публицистике и социальных науках популяризируются концепции, в которых содержится прямая или косвенная легитимизация связи власти, собственности и идеологии в формах, сложившихся в Российской империи и Советском Союзе. Дискуссия о необходимости врыботать какую-то «новую государственную идеологию» отражает эту тенденцию. Так что суть дела не сводится к официальному признанию идеологического разнообразия и отбрасыванию государственной идеологии. Кроме разрыва власти и собственности для идеологического разнообразия требуется выработка определенного отношения к основаниям и функционированию любой идеологии. В современной литературе показано, что существуют три таких основания: 1. Определение идеологии через призму теории интересов (либерализм, марксизм, социализм) и трактовка ее как маски и оружия социальных групп. 2. Определение идеологии как реакции на социальную напряженность (фрейдизм) и трактовка ее как симптома социальных болезней и лекарства от них одновременно. 3.
Определение идеологии как карты социальной действительности (структурализм, культурная антропология) и трактовка ее как системы взаимодействующих символов и смыслов, схематических образов социального порядка и матриц коллективного сознания: «Насущная нужда в идеологии как в источнике общественно-политических смыслов и позиций возникает именно тогда, когда обеспечить адекватный образ политического процесса уже не могут ни самые общие культурные, ни самые обыденные, прагматические ориентиры данного общества» (курсив мой, - В.М)84.

Таким образом, признание идеологического многообразия и отбрасывание государственной идеологии в России предполагает параллельную разработку концепций, обеспечивающих адекватное познание политической реальности. Но выполнить эту задачу крайне сложно.

На протяжении последнего десятилетия философия и социально-политические науки в России вышли из системы жесткой связи с властью и догматической идеологией. Однако этот «выход» пока не привел ни к каким позитивным результатам. В том числе потому, что русский концептуальный язык не пропустил через себя опыт развития мировой философии и политической мысли. В постсоветском пространстве история и языковая политика остаются полностью политизированными и идеологизированными. Ни русская, ни советская философская и социально-политическая мысль не выработали навыка постоянной интерпретации текстов других культур. Россия была и остается самодовлеющей и все менее интересной страной, поскольку она никогда всерьез не интересовалась историей и культурой других стран85. В русской философской и политической культуре отсутствует аналитическая традиция, способствующая выработке языка и средств описания разных областей жизни, включая политику. Поэтому идеологические дискуссии, которые ведутся сегодня в России, остаются бессодержательными. Культурология, вся система социальных наук и политики – показательные примеры такой бессодержательности86.

Замысел книги «Главные идеологии современности» - авторский шаг на пути к изменению сложившейся ситуации. Меня интересуют прежде всего аргументы и проблематика любой идеологии, постольку то и другое в наименьшей степени зависит от времени, пространства и политической коньюнктуры. При этом современность я понимаю (вслед за Л.Штрауссом и К.Вегелином) как секуляризованную библейскую веру в возможность создания «рая на земле». В этом смысле она охватывает последние 500 лет политического и духовного развития Европы и России. Именно в этот период возникли классические идеологии современности – либерализм, консерватизм, марксизм и социализм. Каждая из них предлагала свой проект строительства «рая». Модификации каждой идеологии могут быть обозначены как варианты достижения одной и той же социальной цели. Итак, все классические идеологии сравниваются по критериям аргументов, проблематики, модификации и социальных целей. Эти критерии задают главную систему ценностей указанных идеологий.

Однако ни одна из классических идеологий не сделала центральной проблему непредвиденных последствий воплощения в жизнь предлагаемых социальных проектов. Такие последствия полностью выявились в первой половине ХХ в. На протяжении его второй половины возник ряд контр-идеологий – феминизм, экологизм, коммунитаризм, антропологический национализм и модернизированный анархизм. Это - первые попытки вырваться за пределы иллюзий, схем и карт, порожденных классическими идеологиями. Поэтому по отношению к новым идеологиям невозможно строго выдержать указанные критерии сравнения (впрочем, и классические идеологии не всегда им подчиняются, особенно консерватизм). Кроме погружения в проблематику остальные критерии были бы преждевременными.

В этом и состоит основное содержание предринятого исследования. Воспроизведу здесь только его структуру.

В первой главе рассматривается либерализм: проблема определения и аргументы, модификации (классический и современный либерализм; либертинизм), идеологические противники (абсолютная власть; теократия; капитализм), социальные рецепты (проблема выбора и неопределенность индивидуального бытия; договор и социальная неопределенность; идея связанного законами, но энергичного правительства), социально-экономическое и политическое сальдо либерализма.

Предмет второй главы – консерватизм. Проанализированы следующие проблемы: становление: фигуры и страны (от Реформации до Д.Юма; пионеры и эпигоны), главные идеи и аргументы (традиционализм, скептицизм, органицизм), идейные и политические противники (фашизм, авторитаризм, этатизм, элитаризм), модификации, шаткость методологических оснований (анахронизм политической мудрости, необоснованность критики разума, политическая неопределенность), двусмысленные ценности (вера и церковь, социальный порядок и государство, нация и империя, право и конституция, свобода, равенство и демократия).

В третьей главе рассматривется марксизм: общие характеристики (телеология, отношение между аналитическими и прогностическими возможностями, связь науки и политики) и современные модификации (критическая теория общества, структурализм, аналитический марксизм).

Четвертая глава посвящена анализу социализма. Описаны его узловые моменты: социалистическая традиция (отношение между утопическими, научными и религиозными элементами, политический раскол, проблема возможности социалистической идеологии), мораль как критерий политики (главные ценности, проблема насилия, проблема преобразования власти), дефиниция, вопрос благосостояния (экономические альтернативы, общественная собственность и рыночный социализм, множество нерешенных проблем), общество и государство (строительство социализма снизу, проблема возможности безгосударственного социализма, демократия и феномен отсутствия идей).

В пятой главе описан феминизм: цель и движение (позиции относительно различия и единства полов, отбрасывание всей традиции мужской мысли, квалификация семьи, дома и спальни как детерминант истории и политики), основные понятия (связь и господство), направления анализа (акценты на единство, различие и господство одного пола над другим), политико-правовая концепция феминизма (отбрасывание мужской юриспруденции, квалификация государства как насильника, социальная политика, замкнутый круг женского бессилия), множество идеологических нарративов в феминизме.

В шестой главе обсуждается экологизм: проблематика (концепция среды, модификации, государственный неоколониализм), проблема будущих поколений (ресурсы, общество тотальных потребителей, проблема возможности отказа от ряда потребностей современного человека), цена прогресса (бесплодность экологического морализма, биоцентризм, переспективы политической интеграции экологического движения).

Седьмая глава посвящена коммунитаризму. Описан коммунитаристский образ современного общества (отношение между социальными фигурами и демократической личностью, социальная манипуляция и политическая риторика, проблема технократии, критика всей традиции Просвещения и возникших в его лоне идеологий), феномен исчерпания политики (господство идеологических гибридов в современном обществе, отношение между справедливостью и юридической бюрократией, профессионализм как консервативный феномен), проблема братства (понятия образа жизни, социального контекста, легитимности и национализма), соотношение содержательных, проблемных, методологических и политических аспектов в коммунитаризме.

Национализм обсуждается в восьмой главе. Акцент сделан на антропологическую концепцию, которая отвергает политическую и этническую трактовку нации. В этом контексте описан генезис (определение нации как мнимой общности, связь политико-этнического национализма с бюрократическими мирами, американская, европейская и российская модель национализма), российский эталон национализма (последствия революций, отношение между патриотизмом и национальными интересами, формирование и основные направления бюрократического национализма в Российской империи и СССР, связь системы социальных наук с бюрократическим национализмом) и комплекс теоретических и политических проблем, связанных с освобождением от него.

Наконец, в девятой главе описан процесс возрождения анархизма в современной философской и политической мысли. Проанализированы принципы и дано определение анархизма, рассмотрены главные аргументы «за» и «против» государства (квалификация государства как необходимого зла, отождествление понятий бога и государства, теория договора, трактовка государства как функционального Левиафана, аргументы от «порядка» и «безопасности» и дедукции, вытекающие из них), общие свойства и типы анархизма, спектр альтернатив будущего общества, трактовка проблемы собственности в современном анархизме и перспективы его развития.

В заключении констатируется, что ни одна из существующих идеологий не является окончательным ответом на мировоззренческие поиски современного общества. В каждой содержатся недоказанные посылки, сомнительные аргументы, нерешенные проблемы и амбивалентные рецепты их решения. Правда, все идеологии стремятся упорядочить мир и место человека в нем. Однако стремление к устойчивому социальному порядку ведет к вырождению и краху любой идеологии. Значит, любая идеология имеет смысл лишь в том случае, если она требует от индивидов и групп установить свой порядок во всех существующих и мыслимых правилах и канонах.

Одновременно вырисовывается крайне любопытная тенденция новых идеологий: все они полагают проблему власти и бюрократического господства центральной проблемой современного общества. Так, феминизм последовательно выступает против всех форм мужского господства, включая системы права и юридической бюрократии. Для экологизма главным врагом является научно-техническая бюрократия. Коммунитаризм полагает, что сословие профессиональных юристов в демократических странах не в состоянии решать юридические споры в соответствии с критериями справедливости. В антропологической концепции нации показано, что политическая и этническая связь наций и этносов с государством неизбежно порождает бюрократический национализм. В современном анархизме отбрасывается сама идея центрального правительства и вся традиция этатистской мысли, поскольку государство - непосредственный виновник связи власти и собственности. А эта связь порождает множество видов несправедливости и блокирует развитие общества.

Видимо, проблема состоит в отборе содержательных и методологических аспектов контр-идеологий, которые подтверждаются политической практикой посткоммунизма в России, других государствах СНГ и Восточной Европы и будут оказывать влияние на их развитие в ХХ1 веке. По крайней мере, ни одно из этих государств не отказалось добровольно от множества форм связи власти и собственности, сложившихся в советское время. Призывы к созданию новой государственной идеологии – симптом воспроизводства данных связей. Поэтому общие и частные выводы феминизма, экологизма, коммунитаризма, антропологической концепции нации и современного анархизма могут использоваться для лечения хронической болезни России на всем протяжении ее политической истории.


^ Список основных трудов автора

Монографии

1. Анализ бюрократии классово-антагонистического общества в ранних работах Карла Маркса: очерк проблематики и методологии исследования. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1985, 10 п.л.

2. Бюрократия и государство: ленинский анализ бюрократии царской России. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1987, 12 п.л.

3. Вера, власть и бюрократия: критика социологии М.Вебера. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1988, 20 п.л.

4. Бюрократия и сталинизм. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1989, 25 п.л.

5. Революция и власть: размышления политолога. Ростов-на-Дону, Ростиздат, 1990, 12 п.л.

6. Марксизм: идея и власть. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1992, 37 п.л.

7. Политическая философия. Ростов-на-Дону, Логос, 1992, 10 п.л.

8. Легитимность политической власти: методологические проблемы и российские реалии. Москва, Высшая школа, 1996, 13 п.л. (в соавторстве, доля 10 п.л.).

9. Русская власть: теоретико-социологические проблемы. Ростов-на-Дону, Изд. Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 1998, 28 п.л.

10. Samotna wspolnota: wprowadzenie do filozofii politycznej. Rzeszow, Wyd. WSP, 1999, 4 a.w.

11. Технократические мамлюки: социо-политические аспекты концепции А.Макинтайра. Ростов-на-Дону, Изд. Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 2000, 4 п.л.

12. Главные идеологии современности. Ростов-на-Дону, Феникс, 2000, 25 п.л.

13. Проблема общего зла: расплата за непоследовательность. Москва, Вузовская книга, 2000, 6 п.л.


Коллективные монографии (ответственный редактор и автор)

1. Россия-США: опыт политического развития (российско-американский политологический сборник). Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1993, 12 п.л.

2. Проблемы социальной трансформации (российско-польский сборник научных работ). Ростов-на-Дону, Изд. Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 1997, 12 п.л.


Переводы

1. Элементы теории политики. Перевод с польского. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1991, 26 п.л.

2. Гжегорчик А. Макросоциальные взаимодействия: структура принятия решений и система взаимопомощи. Перевод с польского // Проблемы социальной трансформации: российской польский сборник научных трудов. Ростов-на-Дону, Изд. Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 1997, 2 п.л.

3. Андрусевич А. Москва – Третий Рим. Перевод с польского // Там же, 2 п.л.

4. Захариаш А. Демократия: что же дальше? Перевод с польского // Там же, 1 п.л.

5. Гжегорчик А. Жизнь как вызов: введение в рационалистическую философию. Перевод с польского. Москва, Вузовская книга, 2000, 20 п.л.

6. Хиршман А. Рыночное общество: противоположные точки зрения. Перевод с английского // Социологические исследования. Москва, Наука, 2001, № 3, 2 п.л.

7. Андрески С. Самое уязвимое место: понятие рациональности. Перевод с английского // В кн.: Макаренко В.П. Слово в дискуссии: проблема нациоанльных интересов России. Москва, Вузовская книга, 2000, 2 п.л.


Брошюры

  1. Политическая социология. Ростов-на-Дону, Логос, 1992, 1 п.л.

  2. Социальная структура: явные и скрытые элементы. Ростов-на-Дону, Логос, 1 п.л.


Статьи в журналах

1. Ленинская методология анализа бюрократии и политических элит // Проблемы современного мира. Москва, АПН, 1982, № 101, 1 п.л. (на английском, французском, испанском и португальском языках)

2. Критика методологии социального познания М.Вебера // Философские науки. Москва, Высшая школа, 1984, № 6, 1 п.л.

3. Концепция власти в политической социологии М.Вебера // Советское государство и право. Москва, Наука, 1985, № 5, 1 п.л.

4. Analiza biurokracji w pracach Karola Marksa // Studia nauk politycznych. Warszawa, Panstwowe wydawnictwo naukowe, 1985, № 3-4, 1,5 a.w.

5. Теория бюрократии М.Вебера и западная социология организации и управления // Вопросы философии. Москва, Наука, 1986, № 3, 1 п.л.

6. Kultura polityczna: metodologia badania // Studia nauk politycznych. Warszawa, Panstwowe Wydawnictwo Naukowe, 1986, № 1, 2 a.w.

7. Проблема бюрократии в трудах классиков марксизма-ленинизма // Советское государство и право. Москва, Наука, 1986, № 9, 1 п.л.

8. Кризис власти и политическая оппозиция // Советское государство и право. Москва, Наука, 1990, № 11, 1 п.л.

9. Политическая социология: нормативный подход // Государство и право. Москва, Наука, 1992, № 7, 1 п.л.

10. Бюрократия и государственный формализм // Вопросы философии. Москва, Наука, 1993, № 2, 1 п.л.

11. Российский политический менталитет // Вопросы философии. Москва, Наука, 1994, № 1, 1 п.л.

12. Теория дескрипции и политическая метатеория // Социологические исследования. Москва, Наука, 1996, № 5, 1 п.л.

13. Групповые интересы и властно-управленческий аппарат: к методологии исследования // Социологические исследования. Москва, Наука, 1996, № 11; 1997, № 7, 2,5 п.л.

14. Философия истории и проблема доверия к власти: критика политической философии К.Поппера // Философские исследования. Москва, Московский философский фонд, 1996, № 2, 3 п.л.

15. Метатеория политической реальности // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. Москва, Наука, 1996, № 2, 1 п.л.

16. Феномен квазиполитики и проблема политических объектов // Вестник МГУ. Серия политических наук. Москва, Изд. МГУ, 1998, № 2-3, 2 п.л.

17. Правительство и бюрократия // Социологические исследования. Москва, Наука, 1999, № 2, 1 п.л.

18. Кавказ как предмет концептологического анализа // Философия права. Ростов-на-Дону, Изд. РЮИ МВД, 2000, № 2, 1 п.л.

19. Теория капитализма: тупик социального знания? // Социологические исследования. Москва, Наука, 2001, № 3, 1, 3 п.л.


^ Статьи в коллективных монографиях

1. История анализа бюрократии в западной социально-политической мысли // Государство и Общество. Ежегодник Советской ассоциации политических наук. Москва, Наука, 1985, 1 п.л.

2. Анализ социальной природы бюрократии в трудах Маркса и Энгельса 1844-1851 гг. // Историко-философский ежегодник. Москва, Наука, 1988, 1,5 п.л.

3. Толерантность в контексте фундаментализма: аналитический подход // Либеральный консерватизм: история и современность. Москва, РОССПЭН, 2000, 1 п.л.

Статьи в энциклопедиях

1. Бюрократия // Политология: энциклопедический словарь. Москва, Publishers, 1993, 0,3 п.л.

2. Идеологическая бюрократия // Там же, 0,2 п.л.

  1. Жалоба // Там же, 0,2 п.л.

  2. Искусство внутренней дипломатии // Там же, 0,2 п.л.

  3. Политическая бюрократия // Там же, 0,2 п.л.

  4. Политическая социология // Там же, 0,3 п.л.

  5. Политические ценности // Там же, 0,2 п.л.

  6. Язык политический // Там же, 0,3 п.л.


Всего по теме опубликовано свыше 370 печатных листов, в том числе за 1996-2000 гг. свыше 130 печатных листов.

Оглавление

  1. Разработка теории бюрократии ………………………………..с.1

Определение и принципы исследования ……………………...с.2

Политическая бюрократия и интеллигенция России …………с.9

Авторитарно-бюрократические тенденции

русских революций…………………………………………………с.13

  1. Разработка теории оппозиции ………………………………….с.19

  2. Исследование проблемы легитимности ……………………….с.27

Кризис власти как глобальная проблема современности ……с.28

Система политических иллюзий

и властно-управленческий традиционализм ………………….с.29

Реальная власть, частичная и официальная легитимность …..с.31

Анализ легитимизирующих аргументов ………………………с.35

  1. Разработка политической концептологии ……………………..с.38

4.1.Теория власти……………………………………………………с.44

4.2.Групповые интересы и правительство…………………………с.68

Правительство и бюрократия в современной России:

универсальные и локальные характеристики …………………с.70

4.3.Сравнительный анализ идеологий ……………………………...с.77

Список основных трудов автора ……………………………………с.83


1 См. статьи «Бюрократия», «Идеологическая бюрократия», «Политическая бюрократия» и др. в книге: Политология: энциклопедический словарь. Москва, Publishers, 1993

2 В современных исследованиях отмечается: «Работы В.П.Макаренко сыграли важную роль в теоретическом анализе проблемы бюрократии, что во многом подготовило начавшуюся во второй половине 80-х гг. дискуссию о социальной природе и характере советской бюрократии». См.: Социология в России: энциклопедический словарь. Под ред. В.А.Ядова. Москва, 1998, с.529

3 Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура. Москва, 2000, с.107

4 Термин «ленивая монополия» используется в современной экономической социологии для обозначения всех национализированных сфер промышленности – транспорта, связи, военно-промышленного комплекса, образования и т.д. В этих сферах обычно занята научно-техническая и гуманитарная интеллигенция.

5 В переводе с греческого термин «иерархия» означает священноначалие: «Церковная иерархия имеет божественное установление от самого Иисуса Христа и апостолов… Иерархия не может считаться человеческим установлением. Источник ее полномочий лежит не в воле общества, а единственно в воле Основателя церковной жизни». Христианство. Энциклопедический словарь в 3-х тт. Москва, 1995, т.1, с.578-579

6 Сравнительный анализ такого произвола в процессе создания государств Европы и Российской империи дан в книге: Сергеевич В. Русския юридическия древности. СПб, 1902, т-1-2

7 К этому выводу я пришел в конце 1970-х гг. в результате чисто теоретического анализа. В последнее время стали появляться сравнительно-исторические исследования, подтверждающие обоснованность такого вывода по отношению к истории всех государств, включая Россию. См.: Хелли Р. Холопство в России. 1450-1725. Москва, Academia, 1998

8 См.: Бродель Ф. Средиземное море и средиземноморской мир в эпоху Филиппа 11. Часть 2. Коллективные судьбы и универсальные сдвиги. М., Языки славянской культуры, 2003, с.443-508

9 Minois G. Church and War. London, Free Press, 1979, p.265

10 В состав ПО входят: отношения собственности и разделение труда; кровнородственные связи и солидарности; разделение социального бытия на городскую и сельскую формы; разделение власти на исполнительную, законодательную и судебную; государственные налоги, займы и долги; социальные и политические свойства чиновничества; мононациональный (нация-государство) и многонациональный (империя) характер государства; типы вооруженных сил, политической полиции и управленческого аппарата; способы переплетения традиционного господства и подчинения с политической властью; регламентация экономики и октроированная система государственных финансов; формы соединения и нейтрализации противоположных интересов разных социальных общностей; системы международного права как предпосылки бюрократизации международной политики в деятельности дипломатических агентств; вербальные и невербальные формы политического языка.

11 Уже после реформы 1861 г. Российская империя соединила функцию наибольшего эксплуататора населения страны с функцией контролера остальных эксплуататоров. Это выразилось во множестве связей между ГА и капиталом: наличие наибольшего (по сравнению с остальными государствами мира) государственного сектора экономики, который включал многочисленные предприятия, целые отрасли хозяйства и государственные банки; государственные заказы на производство определенных товаров вели к одностороннему развитию отдельных сфер промышленности, ориентирующихся на удовлетворение потребностей государства, а не рыночного спроса; непосредственная деятельность государства в организации транспорта, больших предприятий и банков, переход собственности фирм-банкротов во владение государства; отсутствие свободы действия промышленных капиталистов, вытекающее из многочисленных административных ограничений и признания особых привилегий незначительного числа фирм; система государственных заказов как средство развития больших предприятий; финансирование больших предприятий и банков из государственного бюджета; антикризистая деятельность государства и сотрудничество с отдельными капиталистами в организации монополий; переход государственных чиновников в управление большими промышленными предприятиями. Все это создавало материальные и организационные предпосылки для бюрократизации экономики. См.: Бовыкин В.И., Гиндин И.Ф., Тарновский К.Н. Государственно-монополистический капитализм в России // История СССР. 1959, № 3

12 См.: Писарькова Л.Ф. От Петра 1 до Николая 1: политика правительства в области формирования бюрократии // Отечественная история. 1996, № 4

13 В условиях российского капитализма с отсталым сельским хозяйством в капиталистическом секторе было легче обогатиться. Члены ГА укрепляли свое политическое положение за счет роста собственности. А экономика зависела от их решений. Поэтому в экономической истории России взятка (наряду с прибылью и земельной рентой) стала новой формой прибавочной стоимости. Чем больше русский капиталист хотел обогатиться и одновременно не желал давать взятки чиновникам, тем высшим политическим положением он должен был обладать. Русские капиталисты были вынуждены либо становиться членами ГА, либо входить в клики и кланы (так называемый «высший свет»), составленные из властвующей бюрократии.

14 Если эти меры применяются не «по назначению» (после 1934 г., когда репрессии пали на большевиков, обсевших как мухи все звенья аппарата), всегда сохраняется возможность истолковать их как «личную вину» Сталина, о тяжелом характере которого предупреждал «сам Ленин» в политическом завещании. Благодаря мудрости коммунистической партии, «ошибки и извращения» были устранены. Теперь не надо никого «догонять и перегонять». А надо развиваться «равномерно и гармонически» в направлении коммунистического общества. В соответствии с теорией Маркса и ее творческим развитием в трудах Ленина и постановлениях очередных партийных съездов. Ведь Ленин «доказал», что в отсталой стране буржуазная революция может «перерасти» в социалистическую…

15 См.: Согрин В.Г. Идеология и историография в России: нерасторжимый брак? // Вопросы философии. 1996, № 8

16 См.: Малиа М. Из-под глыб, но что? Очерк истории западной советологии // Отечественная история. 1997, № 5

17 По сравнению с «потоком богатств» в предполагаемом коммунизме их было немного в царской и советской России. И всегда меньше, чем в развитых странах Запада. То же самое можно сказать о реальных человеческих отношениях и уровне повседневной культуры в царской и советской России.

18 См.: Левинсон А.Г. Термин «бюрократия» в российских контекстах // Вопросы философии. 1994, № 7-8. В данной статье моя концепция бюрократии критикуется как раз на основании описанных посылок.

19 См.: Волков В.В. Монополия на насилие и скрытая фрагментация российского государства // Полис. 1998, № 5; Он же. Ценности и нормы нелегальных силовых структур // Журнал социологии и социальной антрпологии. 1999, № 3

20 См.: Макаренко В.П. Групповые интересы и властно-управленческий аппарат (к методологии исследования) // Социс. 1996, № 11; 1997, № 7; Правительство и бюрократия // Социс. 1999, № 2

21 См.: Чумиков А.Н. Насилие меньшинства как следствие несовершенства современной политической системы в России // Социс. 1996, № 4

22 См.: Власть и оппозиция. Российский политический процесс ХХ столетия. М., 1995

23 См.: Плуцер-Сарно А. Государственная Дума как фольклорный персонаж // Логос. 1999, № 9

24 См.: Родоман Б.Б. Внутренний колониализм в современной России // Куда идет Россия?.. Социальная трансформация постсоветского пространства. Москва, Аспект-Пресс, 1996; Соловьев А. Этика бюрократии: постсоветский синдром // Общественные науки и современность. 1995, № 4; Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества. Москва, 1996

25 См.: Макаренко В.П. Российский политический менталитет // Вопросы философии. 1994, № 1, с.38-39

26 Под «нелегальностью» я имею в виду тот факт, что ни правительство, ни региональные органы власти, ни политические партии и избирательные блоки не раскрывают источников своего финансирования. Видимо, эта ситуация должна быть устранена путем разработки, принятия и применения соответствующего закона. Ясно, что эта инициатива ни у кого ни вызовет восторга…

27 См.: Форум: теневая экономика и политическая коррупция в обществах переходного типа (афро-азиатские страны и Россия) // Восток. 2000, № 1-3

28 См.: Элементы теории политики. Ростов-на-Дону, Изд. РГУ, 1991, с.187-204

29 См.: Лоббизм в России: этапы большого пути // Социс. 1996, № 3-4

30 См.: Малько А. Лоббизм // Общественные науки и современность. 1995, № 4

31 См.: Уолцер М. Компания критиков. Социальная критика и политические пристрастия ХХ века. Москва, Идея-Пресс, 1999, с.339

32 См.: Ватлин А.Ю. Сопротивление диктатуре как научная проблема: германский опыт и российская перспектива // Вопросы истории. 2000, № 11-12

33 В современной литературе отсутствие социальных движений в современной России квалифицируется как «величайшая тайна» и объясняется следующим образом: «В истории социальные движения были железным правилом, приводя в действие механизм социальных изменений. Наследие советского коммунизма является наиболее значительным в современной истории исключением из этого правила. Социальные движения были второстепенным фактором российской реформы как революции сверху, вышедшей из-под контроля. Парадокс усиливается отчетливой политической пассивностью, терпимостью российского населения к страданиям, причиненным трансформацией, к реализации циничной эксплуатации новыми «демократическими» спасителями, криминализации сегментов экономики и государства, национальному унижению и нескончаемому предательству их надежд. Россияне не соблазняются популистскими призывами слегка обновленных коммунистов и не доверяют неолиберальным экономистам – поклонникам Пиночета. Однако социальные движения не вырастают лишь на основе боли, страдания и угнетенности. Это почва для мятежа, но не для движения. Российское население в целом слишком образованно, чтобы взорваться без учета последствий своего восстания. В итоге индивидуальные и групповые стратегии выживания являются более приемлемым средством в ситуации, когда мир не может быть изменен…Пока способность людей генерировать новые идеалы не восстановится, не будет и социальных движений, а без них Россия не восстановится. Нынешнее обилие неправительственных организаций в России может стать прообразом новых форм социального изменения. Надо уловить, как россияне генерируют новые идеалы и как эти идеалы становятся источниками альтернативным форм общества». Кастельс М., Киселева Э. Россия и сетевое общество // Мир России. 2000, № 1, с.49-50

34 Хотя юридическое оформление данных условий не составляет труда, их практическое соблюдение относится к сфере возможного, а не действительного. Серия убийств лидеров рабочего движения и журналистов подтвердила справедливость тезиса Ж.Сореля: выступать за соблюдение «прав человека» значительно легче, нежели противодействовать произволу конкретного «хозяина» или «директора» предприятия или целого ведомства. Дифференцированный подход к уголовной политике в целях противодействия властно-собственническим отношениям на уровне производственных предприятий и ведомств пока еще образует «белое пятно» отечественной и мировой юстиции. См.: Хеффе О. Политика, право, справедливость. Основоположения критической философии права и государства. Москва, Наука, 1994

35 См.: Макаренко В.П. Вера, власть и бюрократия: критика социологии М.Вебера. Ростов-на-Дону, изд. РГУ, 1988

36 См.: Ясперс К. Вопрос виновности // Знамя. 1994, № 1

37 Например, М.Горбачев при обосновании «перестройки» выдвинул тезис «Революция продолжается», а Б.Ельцин квалифицировал действия ГКЧП как «контрреволюционные». Это является одним из многих доказательств мнимости политического противоборства последнего генсека КПСС и первого президента России.

38 «Новый и ранее неизвестный политический режим может обретать легитимацию только на основании своих «достижений и успехов». По отношению к правящим коммунистическим партиям это значит, что прогресс в благосостоянии, силе государства и расширении его влияния на международные отношения есть исходный пункт любой легитимации». Field J. Social Consequeces of Modernization in Communist Societies. Baltimore, 1976, p.106

39 Вплоть до середины 1960-х гг. достижения СССР сравнивались с показателями царской России в 1913 г. Сегодня та же процедура используется с противоположным знаком. В последние десятилетия советской власти произошло изменение акцентов: социальные науки и пропаганда обращали внимание не на царскую Россию, а на присущие странам Запада проблемы безработицы, нищеты, социальной патологии, преступности и т.д. В последние годы та же процедура используется с противоположным знаком – для обоснования непопулярных мер и решений правительства по принципу «всюду так делают».

40 Например, аргумент о месте СССР в мире можно рассматривать как легитимацию через достижения (второе место в мире по ВНП) и как доказательство государственной мегаломании, переплетенной с имперскими традициями России. См.: Каменский А. Российская империя в ХУШ веке: традиции и модернизация. Москва, НЛО, 1999. К тому же сам критерий ВНП изобретен ЦРУ США в 1950-е гг., а затем начал использоваться КГБ, ЦСУ и социальными науками СССР. Здесь ситуация не изменилась вплоть до настоящего времени.См.: Бирман И.Аномальное полузнайство // Свободная мысль. 1997, № 9. Нередко разные аргументы выступают во взаимосвязи, что затрудняет их систематизацию. В особом анализе нуждается также конкретно-историческая характеристика частоты аргументов на разных этапах существования СССР во всех направлениях деятельности правительства и властно-управленческого аппарата.

41 См.: Макаренко В.П. Политическая концептология // Народы Содружества Независимых Государств накануне третьего тысячелетия: реалии и перспективы. Тезисы Международного научного конгресса. Т.Ш. СПб, 1996, с.19-22

42 См.: Современная философия науки: знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада. Москва, Логос, 1996

43 Например, посмертное установление вины политиков в деспотических государствах и журналистско-судебная возня вокруг факта копуляции (естественной или противоестественной) Б.Клинтона с М.Лозински – предельные выражения одного и того же феномена, по отношению к которому любые системы права прекращают действовать.

44 Для иллюстрации остроты проблемы приведу лишь один пример. Японским студентам в одном из социологических исследований предложили сделать выбор в пользу коммунизма, демократического социализма, либерализма, гуманизма, прагматизма, экзистенциализма, национализма, гедонизма, эмпиризма. Почти половина студентов выбрала противоположные друг другу идеологии, а один студент выбрал все: «Только в головах японцев могут сосуществовать взаимно противоположные идеи. Вследствие этого развивается чудовищный антиинтеллектуализм, который уже поставил под сомнение перспективу пресловутого «японского чуда». Hampden-Turner C., Troompenaars A. Seven Cultures of Capitalismus. Amsterdam, 1998, p.192. Из-за отсутствия социологических исследований трудно судить, насколько этот вывод применим к населению и политикам других стран, включая Россию.

45 Дело в том, что в абсолютном большинстве писаных источников и во всех вариантах политической философии не проводится строгое различие между именами и дескрипциями. Политическое воображение базируется на тождестве имени и дескрипции. Следовательно, все проекты политического переустройства общества, возникшие посредством такого воображения, либо являются ложными, либо к ним неприменимы критерии истины и лжи. Значит, выражения типа «теория революции», «теория модернизации», «теория индустриального общества», «теория хозяйственной реформы» или новомодная «тразитология» ничего не означают, поскольку они пренебрегают проблемой надежности теоретического описания социополитического мира. Каждая из таких «теорий» оперирует грамматикой, в которой используется предикат «бытия» в отношении мира социополитических объектов, и ничего не говорится об их «небытии». К тому же писанная история культуры снимает различие между актуальным и потенциальным бытием.

46 Согласие с первой возможностью ведет к двум предположениям: властвующие лица (государственные деятели и политики) всех времен и народов были «идеальными логиками»; свойства политического языка есть норма научного познания. Первое предположение не соответствует действительности, второе снимает различие между политикой и наукой. Согласие со второй возможностью означает, что политический язык совпадает с религиозно-мистическим освоением мира, а процессы образования государств во времени и пространстве совпадают с формированием языков и духовной культуры человечества. Можно указать целые направления и школы политической мысли, пытающиеся доказать указанные посылки и следствия. И они пока еще не закончились крахом…

47 Первым на это обратил внимание И.Кант, а работы М.Фуко могут рассматриваться как детальное описание подвижности данной грани по мере становления капиталистического общества и либеральной демократии.

48 Среди них можно указать: формы мышления, в основе которых лежит объяснение государственной власти экономическими, политическими, идеологическими и культурными факторами; толкование воли как основания власти; формы иллюзорной общности людей (семья, этнос, нация, гражданское общество, корпорация, государство, партия); преобладание групповой солидарности над всеми остальными; разделение государственной власти на исполнительную, законодательную и судебную; государственные налоги, займы и долги; формы юридической, бюрократической и политической софистики; толкование государства как «необходимого» и «естественного» элемента социальной жизни; типы вооруженных сил, полиции и дипломатии; полинациональный (империя) или мононациональный (нация-государство) характер государства; способы освоения государственной властью времени и пространства; групповые свойства государственного аппарата и др.

49 В состав таких средств входят: индивидуальные и групповые убийства и пытки, грабеж, реквизиция и уничтожение имущества, заключение в тюрьму и другие способы лишения воли (переселение, интернирование), нанесение телесных повреждений, обман и клевета, правовые, экономические и социальные ограничения свободы индивидов и групп, отказ от сотрудничества, материальные вознаграждения и символические отличия лиц, выполняющих властные приказы, привилегии, коррупция, провокация, скрытая помощь и т.д.

50 См.: Берлин И. Философия свободы. Европа. Москва, Новое литературное обозрение, 2001; Он же: История свободы. Россия. Москва, Новое литературное обозрение, 2001

51 См.: Луман Н. Честность политиков и высшая аморальность политики // Вопросы социологии. 1992, т.1, № 1

52 Я имею в виду принцип «Roma locuta, causa finita» - Рим сказал свое слово, дело окончено.

53 См.: Эткинд А. Хлыст. Секты, литература и революция. Москва, Новое литературное обозрение, 1998

54 Неправомерно вслед за А.С.Пушкиным называть русские бунты «бессмысленными и беспощадными». В кажом восстании был смысл – жестокая корректировка экономической политики государства. Но за это несет ответственность власть. Населению страны на протяжении целых столетий было у кого поучиться жестокости…Кроме того, никто не заставлял русских государей соединять власть с собственностью. Жестокость гражданского сопротивления в России – расплата за такое соединение.

55 Поведение руководителей дворянских отрядов во время первой гражданской войны с государством можно считать архетипом «измены» в истории России.

56 Если властвующие лица одновременно выступают собственниками, то для решения чисто экономических проблем и конфликтов используются политические методы. Частный собственник может оказаться беззащитен перед производителями. Властный собственник всегда может дать им отпор. Он осуществляет эскалацию репрессий для разрушения социальной структуры гражданского сопротивления. В результате любой экономический конфликт обладает политической тенденцией социального взрыва. Эта тенденция усиливает естественную склонность власти к расширению сферы господства за счет лишения свободы всех граждан. Десоциализация осуществляется с помощью физического насилия и косвенного принуждения граждан к разрыву социальных связей, независимых от власти.

57 В Европе принадлежность к сословиям была связана с определенными привилегиями и правами. В России любые привилегии определялись произволом царя, а права никогда не получали политического закрепления. В Европе государственная служба никогда не была основанием допуска в «благородные» сословия. В России достижение определенного ранга в ней автоматически влекло «благородство». В Европе корпоративно-цеховая организация обладала монополией на производство и сбыт товаров и стала предпосылкой автономных социальных связей, независимых от государственной власти. В России богатые мещане становились чиновниками правительства, которое руководствовалось прежде всего своими интересами.

58 Этот вывод подтверждается современными историческими и сравнительно-политологическими исследованиями. См.: Национальные интересы России и реальные приоритеты государственной политики за полтора века // Отечественная история. 1996. № 6; Концепция национальных интересов – общие параметры и специфика // Мировая экономика и международные отношения. 1996, № 7; Национальные интересы и политические реалии современной России // Полис. 1997, № 1

59 Данная модель выведена из анализа обществ, условием равновесия которых является состояние мира, а не социальной войны. В России промышленность, торговля и новые классы создавались насильственным путем, вплоть до современных преобразований.

60 Агрессия – важнейшее средство расширения власти одного государства за счет власти другого государства. Эта тенденция в истории России начала проявляться после того, как свое население уже полностью было подчинено власти. Все социальные территории (разные классы и группы) уже контролировались. После этого власть готова к вооруженной конфронтации с властными иерархиями других государств. Со времени Ивана Грозного захват других земель, морей и гор стал постоянной тенденцией Российского Государства. Петр 1 придал этой политике европейское измерение, а Екатерина 11 его закрепила.

61 См.: Хелли Р. Холопство в России. 1425-1725. Москва, Academia, 1998

62 В истории России не было ни одного периода (от реформ Петра 1 до современных преобразований), когда бы государство выражало интересы экономики как самостоятельной сферы социальной жизни. Прежде всего потому, что «частных собственников» как автономной социальной группы со своими интересами в России никогда не существовало.
1   2   3   4   5   6   7   8



Похожие:

\\Главная iconГлавная страница сайта
«Главная причина, заставляющая молодых девушек торговать собой, это нужда, а не отсутствие нравственных чувств… к позорному ремеслу...
\\Главная iconКонкурс плакатов для учащихся 5-6-х классов «Здоровье в твоих руках» На конкурс принимаются плакаты, главная идея которых призыв к здоровому образу жизни
На конкурс принимаются плакаты, главная идея которых призыв к здоровому образу жизни, который автору нужно выразить в самом названии...
\\Главная iconКонкурс плакатов для учащихся 5-6-х классов «Здоровье в твоих руках» На конкурс принимаются плакаты, главная идея которых призыв к здоровому образу жизни
На конкурс принимаются плакаты, главная идея которых призыв к здоровому образу жизни, который автору нужно выразить в самом названии...
\\Главная iconКонкурс плакатов для учащихся 5-6-х классов «Здоровье в твоих руках» На конкурс принимаются плакаты, главная идея которых призыв к здоровому образу жизни
На конкурс принимаются плакаты, главная идея которых призыв к здоровому образу жизни, который автору нужно выразить в самом названии...
\\Главная iconЗдоровый ребенок- главная цель

\\Главная iconДокументы
1. /АНКЕТА главная.doc
\\Главная iconЭвакуация при пожаре
Главная | english | новости | услуги | семинар ппбс | download | о нас | карта сайта
\\Главная iconГлавная>
Къэбэрдей-балъкъэр республикэм щыщ прохладнэ къалэ округым и администрацэм и тэтащхъэ къабарты-малкъар республиканы прохладна
\\Главная iconКонкурс призван способствовать
Главная цель конкурса утверждение приоритетности образования, формирование общественного мнения о творчески работающих педагогах
\\Главная icon«немецкий дратхаар»
Главная задача: охотничье применение немецких дратхааров в соответствии с признаками породы – легавая собака для разностороннего...
\\Главная icon«немецкий дратхаар»
Главная задача: охотничье применение немецких дратхааров в соответствии с признаками породы – легавая собака для разностороннего...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов