Развитие методологии исследования бюрократии icon

Развитие методологии исследования бюрократии



НазваниеРазвитие методологии исследования бюрократии
страница1/6
Дата конвертации10.09.2012
Размер1.13 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6

Всякое начало трудно. Поэтому Маркс пристально ищет (и нахо­дит) такие факты и явления социальной и государственной жизни, формулирует такую систему понятий для анализа бюрократических отношений, которая исподволь приведет к принципиальному отли­чию Марксовой точки зрения на гражданское общество и государство с присущим ему аппаратом управления от гегелевской. Вместе с тем поиск ведется в контексте двух фундаментальных проблем, поставленных буржуазной философской и социально-политической мыслью и своеобразно интерпретированных Гегелем: проблемы воплощения разума в действительность и проблемы взаимосвязи всеобщих, особых и единичных интересов.

Маркс разделяет гегелевский тезис о том, что разум и свобода-существенные характеристики индивидов, социальных и политиче­ских образований. Но при этом должны приниматься в расчет все индивиды и отношения между ними, все социальные и политические образования, а не только особое сословие государственных чиновни­ков и отдельно взятое — прусское — государство, как считал Гегель. Тезис Гегеля Маркс последовательно отвергает.

Анализ системы государственного управления прусского государ­ства убеждает Маркса в том, что данная система не является ни воплощением разума, ни выразителем всеобщих интересов. Структу­ра бюрократического отношения (закон иерархии, государственный разум, теория, разделяющая граждан на два класса) и множество конкретных явлений социальной и политической жизни, исследован­ных Марксом, подтверждают общую закономерность. Поэтому проб­лема носителя действительного политического разума и действитель­ной взаимосвязи всеобщих, особых и единичных интересов остается открытой. Как Маркс решает эту проблему с учетом специфики иссле­дования бюрократии? Рассмотрение будет проводиться в следующих главах.

Г л а в а 2

^ Развитие методологии исследования бюрократии

классово-антагонистического общества

в рукописи К. Маркса «К критике

гегелевской философии права»

В работах Маркса, написанных в 1842—начале 1843 г., вычленен ряд объектов исследования бюрократии классово-антагонистического общества в том виде, в каком она существовала в прусском государст­ве, сформулировано исходное положение теории бюрократии, опреде­лена совокупность понятий и категорий для анализа этого феномена и поставлены вопросы, нуждающиеся в дальнейшем исследовании. Лишь после того, как были осуществлены эти важнейшие теоретиче­ские и методологические процедуры, Маркс переходит к анализу

56

и критике гегелевской философии права, в которой обосновывалась идея о разумности прусского государства с присущей ему системой государственного управления.

В. С.
Нерсесянц отмечает, что при критике гегелевской философии права Маркс вкладывал в гегелевское понятие «разумного государ­ства» качественно иное, революционно-демократическое содержание [32, 50—55]. И. С. Нарский показал, что «...взаимообусловленное становление научного материализма и диалектики происходило в рамках социальной проблематики» [30, 13]. Т. И. Ойзерман, Н. И. Ла­пин, В. В. Кешелава и другие исследователи показали, что в рукописи Маркса «К критике гегелевской философии права» запечатлен со-.шательный переход Маркса на позиции материализма и коммунизма [25; 26; 34].

Цель настоящей главы — конкретизация указанных общих поло­жений применительно к Марксову анализу бюрократии. Как отрази­лись общие тенденции развития Маркса от идеализма и революцион­ного демократизма к материализму и коммунизму в его взглядах на бюрократию в период написания рукописи «К критике гегелевской философии права»? Какая проблематика исследования бюрократии изучалась Марксом в данной рукописи? Какие связи с предшествую­щими работами сохранились и какие содержательные и методологи­ческие изменения произошли в период работы Маркса над рукописью?

Постановка данных вопросов соответствует как внутренним целям настоящего исследования, так и утвердившейся в истории марксист­ско-ленинской философии общей характеристике рукописи К. Маркса «К критике гегелевской философии права» как фундаментального исследования [34, 193].

Естественно, проблематика рассматриваемой рукописи настолько обширна, что невозможно изложить все аспекты развития взглядов Маркса на бюрократию в рамках одной главы. Поэтому мы избрали такие темы и сюжеты, в которых наиболее полно проявилось именно развитие Марксовой мысли и его отход от положений гегелевской философии права, обусловленный опытом применения данной поли­тико-правовой концепции к анализу социальных и политических от­ношений прусского государства. Этот опыт может быть проиллюстри­рован путем тщательного сопоставления взглядов Гегеля и Маркса на природу государства и бюрократии, понятий и категорий, используе­мых при этом.

Вопросы о природе гражданского общества, государства и бюро­кратии рассматриваются Марксом при анализе проблем, на первый взгляд не имеющих прямого отношения к бюрократии. Речь идет об изучении отношения между разумом и действительностью, взаимо­связей между всеобщими, особыми и единичными интересами, сущ­ности человека и т. д. Но это только на первый взгляд. При более глу-

57

боком изучении рукописи в русле анализируемой проблематики оказывается, что философские вопросы теснейшим образом связаны с социологическими и политическими, и потому изложить развитие взглядов Маркса на природу бюрократии без их анализа попросту невозможно.

Проблема заключается не в том, чтобы отыскать в Марксовой рукописи то или иное значение термина «бюрократия» и на этом основании составить представление о Марксовой точке зрения на бюрократию в период работы над рукописью. Она в том, чтобы воспроизвести систему понятий, используемых Марксом при характе­ристике различных аспектов бюрократических отношений как отно­шений объективных, имеющих, так сказать, свою внутреннюю логику.

И Гегель, и Маркс занимались воспроизведением в теории этой «логики», но пришли к взаимоисключающим результатам. В значи­тельной степени это обусловлено тем, что Маркс в период работы в «Рейнской газете» описал неприглядную и грубую эмпирию бюро­кратических отношений и в период работы над рукописью «К критике гегелевской философии права» последовательно развивал и обосновы­вал положения, сформулированные в работах «Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции», «Дебаты шестого Рейнского ланд­тага (статья первая) » и «Оправдание мозельского корреспондента»  этой по существу предварительной, но чрезвычайно важной стадии исследований бюрократии.

Вопросы, относящиеся к исследованию бюрократии, рассматри­ваются Марксом на протяжении всей рукописи, каждый раз приобре­тая конкретный смысловой оттенок в зависимости от того, какой параграф и какая мысль гегелевской философии права анализи­руется Марксом. Сгруппировать эти аспекты исследования вокруг основных тем — отношение между обществом и бюрократией, отноше­ния внутри бюрократии и процессы бюрократизации общественной и политической жизни, определяющих развитие Марксовой логики исследования бюрократии сообразно проблемам, поставленным на предшествующей стадии,—непосредственная задача настоящей главы.

^ 2.1. Гегелевская концепция абсолютной власти:

теоретическое обоснование тотальной бюрократизации

социальной и политической сфер

В «Философии права» Гегель обосновал мысль: семья и граждан­ское общество образуют эмпирическую основу государства. Для ана­лиза отношения между семьей, гражданским обществом и государст­вом Гегель, однако, пользовался понятием «внешней необходимости». В этом понятии выражается связь между семьей, гражданским обществом и государством и природа данной связи: наличие госу­дарственной власти.

58

Государственная власть, таким образом, становится у Гегеля естественным способом связи между семьей, гражданским обществом и государством. Причины данной естественности в том, что госу­дарственная власть связана со сферой частных интересов индивидов, а частные интересы — основное содержание отношений между инди­видами в семье и гражданском обществе. Задача государства — учитывать множество частных интересов и, сообразно последним, устанавливать законы.

Трудно что-либо возразить против буржуазного реализма этой мысли Гегеля. Но специфика гегелевского понимания отношения между сферой частных интересов и сферой законов состояла в том, что «внешняя необходимость» связи между семьей, гражданским обществом и государством рассматривалась как зависимая от государ­ства и государственной власти. Тем самым отношения между частны­ми интересами и государством переворачивались: государственные законы не столько зависят от частного права и частного блага, сколько от самого государства.

Отсюда вытекают, в духе Гегеля, вполне конкретные задачи индивидов, образующих государство: они, оказывается, должны постичь природу Диалектики, благодаря которой переворачиваются действительные отношения! От степени этого постижения зависит сознательное отношение индивидов к государству. Оно — сознание каждым индивидом зависимости своего частного права и частного блага от государства.

Таким образом, Гегель стремился ввести сознание в отношение между семьей, гражданским обществом и государством. Предмет та­кого сознания — постижение необходимости государства и государ­ственной власти во всех ее проявлениях. Высшая цель так понятого политического сознания — умение осуществлять процедуры в духе бюрократической онтологии и гносеологии, обоснованные гегелевской диалектикой. Эта своеобразная школа философско-политической мысли — пропедевтика и высшая истина бюрократического государ­ственного разума.

Для реализации этой задачи Гегель стремился найти сословие, отношения собственности в котором образуют предпосылку и причину определенной формы сознания — политического умонастроения или патриотизма — и вывести эту форму сознания из отношений собствен­ности и владения. Семья, по Гегелю, есть собственник земли и носи­тель природной нравственности. В сословии землевладельцев отно­шения собственности и нравственности совпадают.

Сословие земельных собственников, далее, обладает «покоящейся на себе волей» [4, 328]. Данная воля как принцип права связывает сословие земельных собственников с волей монарха, правительства и чиновников и образует содержание политического умонастроения. Связь отношений собственности, природной нравственности и воли

59

составляет, по Гегелю, предпосылку определенных политических ка~ честв. Основным из них является неподкупность — качество, в кото­ром совпадают материальные, моральные и политические отношения и характеристики индивидов.

Гегель рассматривал социальные установления как «власть разум* ного в необходимости», т. е. как еще одну связь государства с граж­данским обществом. Социальные установления переплетаются с государственными и образуют субстанцию гражданского и полити­ческого бытия. В социальных отношениях воплощено взаимодействие и самосознание индивидов как единства единичного и всеобщего. Для постижения своей всеобщности индивиды должны осознать природу социальных и государственных установлений. Установления, регулирующие деятельность индивидов в корпорациях — корпора­тивный дух,— относятся к частной стороне деятельности индивидов и одновременно обеспечивают связь частных интересов со всеобщей целью государства.

Сущность гегелевского анализа природы социальных установле­ний — обоснование приоритета всеобщего над особенным. Установле­ния образуют государственный строй — развитую и осуществленную разумность в сфере особых интересов индивидов. Особые интересы удовлетворяются не столько на основе непосредственной деятельно­сти, сколько благодаря тем рамкам, в которых она протекает. Социаль­ные установления — предпосылка, основание и движущая сила — «всеобщий дух»—деятельности индивидов.

Множество установлений образуют социальный и государствен­ный порядок. Благодаря ему процесс реализации частных интересов приобретает политический смысл. Государство — воплощенный порядок, страж и гарант порядка. Только в порядке и по порядку ин­дивиды могут достигать своих частных целей. Поэтому интерес, реа­лизуемый в рамках социального порядка, — есть основание доверия и преданности индивидов государству и правительству.

Социальный и политический порядок — это, по Гегелю, «столп публичной свободы» [4, 227]. Лишь благодаря порядку свобода достигает истинного бытия и становится разумной. Множество со­циальных установлений — это единство свободы и необходимости. Диалектика прав и обязанностей индивидов — ключ для понимания этого единства.

Одновременно Гегель считал, что действительность не обладает разумом в форме семьи и гражданского общества. Индивиды как члены семьи и гражданского общества неразумны. Разум воплощается в государстве. Разум — предикат государства, «государственный разум». Его смысл и значение может постичь только член государ­ственного аппарата управления и философ, развивающий идею го­сударства.

Высшее лицо или орган государства — это синтез воли и разума.

60

Этот синтез воплощается на всех ступенях административной иерар­хии государства, тогда как гражданское общество, по Гегелю, есть поле битвы частных интересов. В какой форме сознания выражается борьба интересов?

Концепция корпоративного духа, разработанная Гегелем для отве­та на этот вопрос, базируется на следующих основоположениях. Генезис корпоративного духа связан с множеством частных интере­сов или, в терминологии Гегеля, с «правомерностью особых сфер» [4, 266]. Корпоративный дух — это непосредственное укоренение особого во всеобщем, предпосылка и процесс превращения частных и особых интересов в государственный дух. Государственный дух — средство поддержания корпоративного духа. Благодаря преобразова­нию корпоративного духа в государственный дух возникает новая взаимосвязь между индивидами и государством: индивиды «знают государство как свою субстанцию» (курсив мой.—В. М.) [4, 266].

Государство поддерживает правомерность, авторитет и благосо­стояние особых сфер. Благодаря корпоративному духу политическое умонастроение обретает глубину и силу. Отношение между частными, особыми и всеобщими интересами трактуется Гегелем как процесс развития сущности воли. Всеобщее в виде воли монарха и государст­венных чиновников обладает независимостью и отождествляется с единичным эмпирическим существованием.

Человек семьи, гражданского общества и государства — все это, по Гегелю, определения сущности государственной воли как «выра­жения идеи». На этом определении базируется иерархия семейного, гражданского и государственного качества индивида. Государствен­ное качество индивида может существовать только в форме предан­ности правительству.

Особые интересы, далее, лежат вне сферы государства и в этом смысле независимы. Они ведаются начальством корпораций. Содер­жание деятельности данного начальства обусловлено частной собст­венностью, интересами особых сфер и подчинением «высшим интере­сам государства» [4, 265]. Частный интерес индивида, по Гегелю, основа доверия к руководству. Авторитет начальства базируется на этом доверии. Начальство корпораций назначается путем комбина­ции выборов с утверждением государственной властью.

Государственные чиновники — это носители «сущего в себе и для себя всеобщего" [4, 265], т. е. государственной воли и государствен­ного разума, уполномоченные правительства. Их задачи заключаются в поддержании всеобщего государственного интереса, законности притязаний особых сфер и сведении особых прав к всеобщему госу­дарственному интересу. Над каждой корпорацией существуют го­сударственные органы в форме коллегий, а коллегии непосредственно соприкасаются с монархом.

При определении правительственной власти Гегель исходит из

61

различия между решением и выполнением решений. Выполнение решений — функция правительственной власти, «продолжение и поддержание уже решенного» [4, 265]. Кроме органов управления в состав правительственной власти входят суд и полиция, имеющие «более непосредственное отношение к особому в гражданском об­ществе» и осуществляющие «в особых целях всеобщий интерес» [4, 265].

В правительственных делах, по Гегелю, имеет место разделение труда. Формальная, но трудная задача при организации государст­венных ведомств состоит в необходимости согласования конкретного с абстрактным. «Снизу», где гражданская жизнь конкретна, необхо­димо ею управлять конкретно. «Сверху», где гражданская жизнь абстрактна, необходимо разделять правительственные дела на абстрактные отрасли. Отрасли государственной жизни находятся в ведении отдельных центров — государственных ведомств. Деятель­ность центров направлена на периферию — низшие сферы. На верши­не иерархии, в высшей правительственной власти, эта деятельность сходится и принимает «конкретно обозримый вид» [4, 267].

Правительственные дела, по Гегелю, объективны как единство сущего (решение) и должного (выполнение решений). Между кон­кретным правительственным делом и исполняющим его чиновником нет природной связи, в отличие от монарха. Связь зависит от знания и доказательства своей пригодности. Знание и доказательство пригод­ности индивидов к исполнению государственных дел отражают потребность государства в бюрократии как всеобщем сословии и возможность для каждого индивида войти в это сословие.

Для выполнения государственных дел не требуется гениальность. На каждое место в аппарате управления претендует неопределенное множество индивидов. Кто в этой массе претендентов на государствен­ные должности превосходит остальных? — неясно. Поэтому выбор и назначение индивида на должность (субъективный момент)—право вершины иерархии. Верховное лицо или орган государства устанавли­вают по своей воле случайную связь между индивидом и государ­ственной должностью.

Особые государственные функции, передаваемые государствен­ным учреждениям, это, по Гегелю, часть объективной стороны при­сущего высшему лицу в государстве суверенитета. Различия госу­дарственных функций даны «природой вещей». Деятельность госу­дарственных учреждений — это исполнение долга, а функция, выпол­няемая отдельным государственным учреждением, —это «изъятое из-под власти случайностей право» [4, 267].

Чиновник, по определению Гегеля, это соединение индивида с должностью. Условием такого соединения является жалованье чиновника. Выполнение обязанностей — источник жалованья и суб­станция чиновника. Жалованье обеспечивает материальную незави-

62

симость чиновников, а государственная служба требует отказа от своих субъективных целей и потому есть перманентное самопожерт­вование. Государственная служба дает право наслаждаться выпол­нением обязанностей, устанавливает связь между всеобщим и особым интересом, устраняет внешнюю нужду и защищает чиновников от «частных страстей управляемых» [4, 268].

Гегель включал в число гарантий от злоупотребления властью чиновниками смешанный порядок избрания руководства корпораций и правомочность корпораций, иерархию, ответственность ведомств и чиновников, нравственную и умственную культуру чиновников и размеры государства. Данные гарантии толковались Гегелем как непосредственное проявление тождества между государством и граж­данским обществом. Они обеспечивают эффективность аппарата управления и вырабатывают у чиновников привычку к «всеобщим интересам, взглядам и делам» [4, 268].

Члены правительства и государственные чиновники — главная часть среднего сословия. Гегель считает, что в этом сословии сосредо­точены наиболее выдающаяся образованность, ум и правовое созна­ние всего народа. Оно не занимает привилегированного положения аристократии. Поэтому образованность, ум и правовое сознание данного сословия не превращаются в средство произвола и господ­ства. Бюрократия, таким образом, есть главная опора государства «в отношении законности и интеллигентности» [4, 268].

Правительственная власть — бюрократия — это отношение тела государства к его акциденциям, действующий, активный и сознатель­ный субъект государства, отношение духа государства к материи гражданского общества. Данное отношение можно представить в виде схемы: государство — государственный дух — бюрократия — корпо­ративный дух — гражданское общество — политическое умонастрое­ние — семья.

Гегелевская концепция абсолютной власти, таким образом, ба­зируется на допущении: чиновничий мир главная опора государ­ства. Чиновники — аналитики и знатоки гражданского общества, базис и носители государственного разума, тогда как публичное сознание квалифицируется Гегелем как конгломерат обыденных по­литических представлений: народ и его представители лучше знают и понимают подлинные потребности и интересы индивидов и обладают «не подлежащей сомнению волей» [4, 290], все в отдельности должны участвовать в обсуждении и решении общих государственных дел; конкуренция сословий в законодательной власти — необходимая предпосылка защиты интересов каждого отдельного сословия.

Ни одно из данных представлений, согласно Гегелю, не является истинным. Задача государства поэтому заключается просто в том, чтобы «включить» публичное сознание в иерархическую структуру управления государством. С помощью сословных собраний государ-

63

ство входит в субъективное сознание народа и опосредует связь между народом и правительством. Поэтому положение представительных учреждений в государстве аналогично положению бюрократии.

Депутаты народа — носители связи между государством и граж­данским обществом, правительством и народом Главным элементом данной связи является государство и правительство, а субстанцией опять-таки доверие. Статус начальника и чиновника — необходимое условие выработки начальственного и государственного разумения и, стало быть, доверия. Наличие многих инстанций, сведение к мини­муму недоверия между народом и правительством, переход в отдель­ных случаях депутатов на позиции гражданского общества являются, по Гегелю, гарантиями зрелости государственных решений.

Различные власти государства — власть монарха, правительствен­ная и законодательная власть — это «дух... прошедший сквозь форму образования» [4, 233]. Каждая государственная власть знает цель и предмет своего хотения. Цели, познанные основоположения и законы государства являются духовно-всеобщим в деятельности различных властей. Кроме того, различные виды государственных властей обя­заны учитывать обстоятельства и поступать сообразно знанию последних.

Для связи отношения «внешней необходимости» (о чем шла речь в начале раздела) с «имманентной целью» семьи и гражданского общества Гегель своеобразно толкует права и обязанности индивида. Обязанность — это отношение индивида к субстанциальному, в себе и для себя всеобщему, т. е. к государству. Обязанность объединяет особый интерес с благом государства. Право — наличное бытие государства и сторона особой свободы индивида. Поэтому нравствен­ность — предикат государства. Долг индивида по отношению к дру­гим индивидам и его обязанности перед государством совпадают в одном и том же отношении: свобода — высшая ценность разума, нравственности и государства.

Итак, Гегель обосновывает идею единства прав и обязанностей ссылкой на разум и свободу как всеобщность. Правда, он был доста­точно проницательным для того, чтобы заметить: права и обязанности на стадиях формального развития распределены между различными сторонами и лицами. Но если учесть, что обстоятельства и произвол — внешние моменты, а выбор индивидом своего призвания — внутрен­ний момент его самоопределения, то оказывается, что разум и свобода индивида проявляются лишь в той степени, в которой он способен пре­одолеть «хаос» обстоятельств и произвола (семья и гражданское общество) и выбрать «космос» обязанностей — государство.

Приводными ремнями такого выбора являются политическое умо­настроение и корпоративный дух как результаты существующих в государстве установлений и доверия индивида к государству. Инди­вид свободен и разумен по мере осознания того, что социальный и

64

политический порядок не является внешним по отношению к индиви­ду. Политическое умонастроение, корпоративный дух и государствен­ный разум — это только иерархия ступеней единства разума, свободы и нравственности. В результате сфера политических отношений и сознания ограничивается тем государством, к которому принадлежит индивид, теми чувствами, которые питает индивид по отношению к данному государству и правительству и теми формами мышления, которые укрепляют и теоретически обосновывают данное отношение.

^ Идеальным гражданином так понятого государства является чи­новник как носитель политической всеобщности (уважение к социаль­ному и политическому порядку, доверие и преданность правитель­ству). Каждая государственная функция рассматривается Гегелем как объективация данной всеобщности. Идея тождества государства, правительства и бюрократии обосновывается при этом указанием на то, что государственные функции связаны с отдельной личностью лишь со стороны всеобщих и необходимых государственных качеств.

Суверенитет государства, по Гегелю, заключается в единстве пра­вительства и государственного аппарата, в зависимости и несамостоя­тельности (по целям и по способу действия) каждой конкретной государственной функции, в единстве своекорыстия множества инди­видов и верховной политической воли, в единстве народа и правитель­ства, в отождествлении верховной политической власти с независи­мостью в побуждениях от произвола, в способности власти фиксиро­вать определенное содержание и подводить его под всеобщее, в отож­дествлении критериев политической организации общества с крите­риями конституирования и существования нации и в совести индиви­да. Все эти моменты обеспечивают органичность и самосохранение государства. Государственный аппарат — способ воспроизведения органичности, разумности и всеобщности государства на любом уров­не иерархии Государство органично и разумно, если каждый его момент может быть «растворен» в моментах саморазвития политиче­ской идеи и если самосознание народа воплощено в государстве.

Таковы основные моменты гегелевской концепции государства и бюрократии, которые Маркс делает предметом анализа в рукописи «К критике гегелевской философии права».

Гегелевскую концепцию государства и бюрократии можно рас­сматривать как эмпирическое описание места и роли чиновничества в государстве. Государственный аппарат управления, с одной стороны, выполняет функции, необходимые для достижения всего объема целей государства, с другой — чиновничество рассматривается Геге­лем как воплощение идеи государства и идеал государственной власти.

На любом уровне гегелевского анализа государства обнаружива­ется общая предпосылка постулирование связи между целями го­сударства как всеобщего и различными видами государственной вла-

65

сти как особого, между организационной структурой и функциями аппарата государственной власти. Ведь цель государства, по Гегелю, дана природой идеи воплощения разума и свободы в государстве, а цель аппарата государственного управления дана природой вещей. Установить причины возникновения и распространения бюрократи­ческих отношений можно только посредством анализа «идеи» и «при­роды вещей» —этих извечных объектов философской рефлексии.

Этим объясняется абстрактность гегелевской концепции государ­ства. Философское, правовое и политическое мышление попадает в ловушку, предзаданную концепцией тождества мышления и бытия, т. е. идеей соответствия между целями государства — с одной сторо­ны, и структурой и функциями аппарата государственной власти — с другой. При таком подходе к анализу государства и государствен­ного аппарата организационные структуры государственной власти с присущими им отношениями неизбежно будут рассматриваться как наиболее надежное средство реализации целей государства — и наоборот.

Государство как целое и государственный аппарат как часть при этом оказываются иерархией целей и средств. Каждый уровень иерархии — при взгляде «сверху»—осознается и рассматривается как средство достижения общих целей (органичности) государства. Каждый уровень иерархии — при взгляде «снизу»—есть реализация данных целей. Сам факт существования всякого более высокого уров­ня иерархии является доказательством достижения и реализации целей и органичности государства. Стало быть, представление об иерархии как наиболее эффективном способе связи между целями государства, структурой и функциями государственного аппарата оказывается перенесенным в содержание правового и политического мышления.

Но такое представление, как было показано в первой главе, характерно для бюрократической онтологии и гносеологии. Моменты совпадения гегелевской точки зрения на иерархию с бюрократической онтологией и гносеологией легко обнаружить в его толковании взаимосвязей между сферой частных интересов гражданского обще­ства и сферой всеобщих интересов государства. Объясняя эту взаимо­связь, Гегель конструирует два иерархических ряда: 1. Со стороны гражданского общества: а) множество частных интересов; б) еди­ничный частный интерес; в) организация особых интересов в корпо­рациях; г) выборы руководства корпораций и их утверждение госу­дарственной властью; д) руководство корпораций как особый слой лиц; е) государственные чиновники правительственной власти — попечители над особыми интересами; ж) высшие совещательные органы — коллегии; з) монарх. 2. Со стороны государства: а) мо­нарх как носитель государственной воли; б) коллегии, обладаю­щие знанием и ответственностью; в) государственные чиновники как

66

передатчики государственной воли и носители государственного разума; г) начальство корпораций.

Нетрудно заметить асимметричность данных рядов. С вершины государства нельзя «добраться» до действительных интересов, воли и разума индивидов. Гражданское общество как основа политического государства полагается неизменным. Попечение государства над гражданским обществом останавливается и «заканчивается» на на­чальстве корпораций

С другой стороны, чтобы частный интерес, воля и разум отдель­ного индивида могли проявиться как всеобщие, — ему необходимо преодолеть в два раза большее число уровней, нежели государствен­ному интересу, чтобы стать особым. Стало быть, государственный интерес довлеет над особыми и единичными интересами гражданского общества.

Одновременно государственный интерес изолирован (по причине иерархии) от действительной жизни гражданского общества. В этом и состоит одно из направлений процесса преобразования государ­ственных интересов в особые и единичные, а также познавательная и практическая проблема, которую стремится решить Маркс.

В гегелевской философии права Маркс обнаруживает как теоре­тические положения все те феномены бюрократической деятельности и сознания — закон иерархии, государственный разум, теория разде­ления граждан на два класса, которые в период работы в «Рейнской газете» были зафиксированы им на практике. Совокупность объектов исследования, намеченных Марксом, заставляют усомниться в том, что закон иерархии, государственный разум и теория разделения граждан на два класса являются разумными — и как практические отношения, и как теоретические положения. Противоположная точка зрения попросту означает, что в философии права Гегеля содержится теоретическое обоснование тотальной бюрократизации социальной и политической сферы.

Этот вывод, конечно, может быть доказан только в процессе анали­за взглядов Маркса на гегелевскую философию права в целом. Но предварительно можно отметить, что мистификация действительно­сти, за которую Маркс упрекает Гегеля на протяжении всей рукописи, состоит в анализе существующего государства и государственного аппарата управления с позиций уже сконструированной философской системы. Тем самым своеобразная стабилизация мышления оказы­вается характерной не только для чиновников правительственной власти, но и для философа, создающего философско-правовую кон­цепцию. Такой способ анализа, по характеристике Маркса, может дать только неполное эмпирическое описание процессов и результатов функционирования государственного аппарата.

Однако это не тот эмпиризм, который позволяет выявить множест­во фактов и явлений, подтверждающих наличие в обществе и государ-

67

стве бюрократических отношений. Специфика гегелевского эмпириз­ма состоит в том, что за пределами анализа и теории остается данное множество фактов и явлений, на основе которых можно конкретно судить о действительном бытии и мышлении бюрократии. Факты и отношения (бедственное положение людей и бюрократические отно­шения), противоречащие исходной посылке о соответствии между целями государства и структурой и функциями государственного аппарата управления, просто пренебрегаются теоретиком государства и права.

Диалектика — прокламированный метод исследования — стано­вится средством регистрации повседневной рутинной деятельности и не менее рутинных феноменов сознания бюрократии. Диалектика, так сказать, превращается в «ползучий эмпиризм».

Вместе с тем в философии права Гегеля содержалась в своем роде гениальная догадка: политические формы и формы политическо­го мышления (политическое умонастроение, корпоративный дух, государственный разум) обусловлены отношениями собственности. Гегель сформулировал ориентир, значимость которого Маркс отметил в знаменитом предисловии к работе «К критике политической эконо­мии»: «Первая работа, которую я предпринял для разрешения обуре­вавших меня сомнений, был критический разбор гегелевской филосо­фии права» [9, 6]. «Сомнения», о которых Маркс написал спустя 16 лет после разбора гегелевской философии права, в значительной степени были обусловлены тем, что в период работы над рукописью продуктивность идеи об отношениях собственности как основной при­чине политических форм и форм сознания для Маркса не означала, что он разделяет точку зрения Гегеля: прусское государство с при­сущим ему государственным аппаратом и формами политического мышления является воплощением разума и свободы.

Наоборот, предпосылки такого понимания можно обнаружить в более ранних работах Маркса — отношения собственности порожда­ют множество частных интересов. Частные интересы противостоят всеобщим. Государственные интересы в том виде, в каком они полага­ются целями прусского государства и государственным аппаратом как средством реализации, обосновываются в философии права Гегеля, не являются всеобщими. Следовательно, поиск решения проблемы отно­шения между разумом и действительностью с учетом взаимосвязей между единичными, особыми и всеобщими интересами продолжается.

Главные направления этого поиска имеют своей целью показать недостатки гегелевского метода исследования при изучении взаимо­связей между семьей, гражданским обществом и государством. С дру­гой стороны, Марксова критика философии права Гегеля направлена на выработку такой системы понятий, основное содержание которых сводится к борьбе с обыденными и рафинированными представле­ниями бюрократии о своей деятельности и сознании.

68

  1   2   3   4   5   6




Похожие:

Развитие методологии исследования бюрократии iconУтверждаю
Выдвижение гипотез исследования. Определение актуальности темы, а также Объекта и Предмета исследования. Определение методологии...
Развитие методологии исследования бюрократии iconВ цикле работ по проблеме бюрократии я сформулиро­вал несколько принципиальных положений
Ни политическое руководство бывшего ссср, ни пра­вительство современной России даже не пытались извлечь прак­тических выводов из...
Развитие методологии исследования бюрократии iconЛубский А. В. Национальный менталитет и легитимация этнократии (к методологии исследования) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1998. №2

Развитие методологии исследования бюрократии iconЛубский А. В. Глобализация и регионализация: к методологии исследования (вместо введения) // Глобализация и регионализация в современном мире: Материалы международной научной конференции. – Ростов н/Д. 2002

Развитие методологии исследования бюрократии iconВ. А. Ацюковский начала эфиродинамического естествознания книга
В книге рассмотрены некоторые основные положения философии и методологии современного естествознания, в первую очередь, современной...
Развитие методологии исследования бюрократии iconInformation Integration for Concurrent Engineering (iice) Отчет о методологии idef5 Подготовлена для: Armstrong Laboratory
Этот документ был подготовлен командой разработчиков методологии idef5 в рамках концепции iice
Развитие методологии исследования бюрократии iconКатегория «отдельное» и статус гуманитарных наук в: Проблемы гуманитарного познания. Новосибирск, 1986. С. 318–332
Интерес к методологии естествознания, господствовав­ший в советской философии более двадцати лет, ныне сме­няется выдвижением на...
Развитие методологии исследования бюрократии iconН. Д. Елецкий предметные миры экономической теории в мире формационных перемен
Отмечены причины и основные тенденции синтеза ведущих направлений мировой экономической мысли. Развитие методологии экономической...
Развитие методологии исследования бюрократии iconПримерный алгоритм разработки программы исследования
Логика каждого исследования специфична. Исследователь исходит из характера проблемы, целей и задач работы, конкретного материала,...
Развитие методологии исследования бюрократии iconОсновы методологии и методики научного творчества § Методологический аппарат диссертационного исследования
Диссертация это прежде всего квалификационная работа. Поэтому это научное произведение читается в основном с целью его оценки, которая...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов