Перспектива icon

Перспектива



НазваниеПерспектива
страница1/3
Дата конвертации10.09.2012
Размер0.51 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3

людей, непосредственно осуществляющих государственную власть, даже если они заинтересованы в улучшении деятельности аппарата государственного управления.

Данные понятия, категории и методы являются средствами борь­бы с обыденными и рафинированными (типа философии права Геге­ля) формами проявления практических иллюзий во всех направле­ниях государственной деятельности, средствами преодоления иллю­зорных представлений, концепций и теорий бюрократии. Анализ бю­рократии должен осуществляться с помощью понятий и методов, не содержащих ни грана апологетики существующих систем государст­венного управления, а также связей данных систем с социальными отношениями буржуазного общества.

Выполнение этих требований означает связь анализа бюрократии с теорией, обосновывающей необходимость революционного преобра­зования классово-антагонистического общества. Этим определяется перспектива Марксова исследования бюрократии в статьях из «Не­мецко-французского ежегодника».

^ Глава 3

Анализ практических и теоретических

предпосылок преодоления бюрократических отношений

классово-антагонистического общества

в статьях К. Маркса из «Немецко-французского ежегодника»

В рукописи Маркса «К критике гегелевской философии права» проанализирована совокупность проблем, существенных для пони­мания социальных предпосылок и политической сущности бюрокра­тических отношений. В результате анализа гегелевской философии права Маркс пришел к выводу: бюрократия не может быть ни носите­лем разума, ни носителем всеобщих интересов. Отношения собствен­ности ведут к преобразованию всеобщих интересов в частные, а разум существует в виде «частичного» политического разума.

Совокупность критериев научности анализа бюрократических отношений, сформулированных Марксом в процессе критики философии права Гегеля, связывает анализ бюрократии с теорией революционного преобразования буржуазного общества — теорией пролетарской революции.

Эти связи отразились в статьях Маркса («Письма из «Немецко-французского ежегодника», «К еврейскому вопросу», «К критике гегелевской философии права. Введение»), опубликованных в «Не­мецко-французском ежегоднике», а также в статье «Критические заметки к статье «Пруссака» «Король прусский и социальная ре­форма», опубликованной в газете «Вперед». Характеризуя значимость

122

данных статей в идейной эволюции Маркса, Т. И. Ойзерман пишет: «Идея пролетарской революции и исторической миссии пролетариата, отрицание буржуазно-демократических иллюзий и выявление истори­чески ограниченного содержания буржуазных революций — все это, несомненно, говорит о переходе Маркса от революционного демокра­тизма к научному коммунизму» [34, 250].
1844 год — период опубли­кования данных статей — знаменует окончательный переход Маркса на позиции диалектико-материалистического и коммунистического мировоззрения.

Маркс начинает разрабатывать теорию пролетарской революции. В процессе разработки данной теории он подвергает тотальной кри­тике всю систему социальных и политических отношений буржуаз­ного общества. Результаты, полученные Марксом при исследовании бюрократии на предшествующих этапах его деятельности, вплетаются в эту критику как необходимая составная часть процесса разработки теории революционного преобразования классово-антагонистического общества.

Проследить основные направления развития взглядов Маркса на бюрократию в период окончательного перехода на позиции диалекти­ческого материализма и коммунизма — основная задача настоящей главы.

^ 3.1. Критика отношений собственности как социальной предпосылки бюрократических отношений

Из изучения работ Маркса, написанных в 1842 — 1843 гг , следует, что у Маркса вырабатывалась определенная система взглядов на бюрократию как объективное отношение социальной и политической реальности. Первоначально (в период работы в «Рейнской газете») Маркс считал, что бюрократическое отношение порождается законом иерархии, государственным разумом и теорией разделения граждан на два класса — управляющих и управляемых. В процессе критики философии права Гегеля вопрос об объективной природе бюрократи­ческих отношений стал смещаться к изучению отношений собствен­ности. Уже в 1843 г. Марксу удалось выявить, что иерархия, госу­дарственный разум и теория разделения граждан на два класса являются отражением отношений собственности, характерных для гражданского общества.

Поэтому развитие взглядов Маркса на бюрократию в статьях из «Немецко-французского ежегодника» неразрывно связано с форму­лировкой ключевого методологического положения: «Отношение промышленности, вообще мира богатства, к политическому миру есть одна из главных проблем нового времени» [7, 418]. Отношения собственности способствуют преобразованию частных интересов во

123

всеобщие В результате такого преобразования возникает извращение социальных и политических отношений, отражающееся в бюрократи­ческой онтологии и гносеологии, а также в теориях (философия права Гегеля), обосновывающих правомерность данных извращений.

Характерно, однако, что если в работах Маркса 1842 — 1843 гг. вопрос о природе бюрократических извращений рассматривался пре­имущественно с гносеологической точки зрения и основная проблема­тика анализа бюрократии концентрировалась вокруг вопроса о природе бюрократического познания, то в работах конца 1843 — 1844 гг. вопрос о причинах и природе бюрократических отношений приобретает совершенно однозначный социально-экономический смысл.

Социально-экономическое содержание вопроса о природе бюро­кратических отношений в статьях Маркса из «Немецко-французского ежегодника» сводится к анализу причин универсального своекоры­стия. Ранее было показано, что своекорыстие — существенный мотив деятельности членов государственного аппарата управления, что аппарат управления в целом есть только выражение отношений частной собственности к выполнению государственных функций.

Анализируя их, Маркс показывает, что отношения в граждан­ском обществе, гражданская жизнь в целом по своей природе антисоциальны. Носителей антисоциальной природы гражданского общества Маркс называет антисоциальным элементом [6, 408]. Кон­кретно речь идет о «еврействе» как носителе отношений частной собственности. Гражданское общество базируется на частной собст­венности, торговле, промышленности и взаимном ограблении. Поэто­му эгоизм и своекорыстие — универсальные мотивы отношений между людьми.

Данные характеристики гражданского общества содержатся уже в «Философии права» Гегеля. В гражданском обществе, констатировал Гегель, «каждый для себя цель, все другие суть для него ничто» [20, 211]. Но если Гегель считал, что «кишмя кишащий произвол» [20, 218] гражданского общества порождает всеобщие — суть необходимые и разумные определения, то для Маркса опреде­ления гражданского общества — частная собственность, торговля, промышленность, деньги, эгоизм и своекорыстие — не могут быть признаны ни всеобщими, ни разумными. Всеобщими и разумными определениями человека и человеческого общества могут быть, по его мнению, только такие, в которых содержится указание на физическую и духовную природу человека, деятельность, нравственность, наслаж­дение, сущность и бесконечность человека. Маркс, таким образом, вводит разграничение между гражданским обществом и человеческим обществом.

Следует учитывать, что неприятие им частной собственности как основного определения гражданского общества в значительной мере

124

обусловлено том, что на предшествующих этапах своего идейного раз­вития Маркс выяснил, к чему приводит толкование частных интересов в качестве всеобщих. Было выяснено также, что своекорыстие — существенный мотив деятельности чиновников аппарата управления Частнособственническое отношение к выполнению государственных функций и своекорыстие неизбежно порождают бюрократические стандарты действия и мысли.

Если гражданское общество обусловливает такие стандарты дей­ствия и мысли, то гражданская жизнь в целом не может быть призна­на ни истинной, ни разумной. Противоположное утверждение вы­нуждает согласиться с Гегелем, теоретически обосновавшим тоталь­ную бюрократизацию социальных и политических отношений. Такой ход мысли для Маркса принципиально неприемлем.

Он показывает, что отношения частной собственности порождают комплекс политических прав, и эти права в буржуазном обществе квалифицируются как права человека. Равенство, свобода, безопас­ность, собственность возникают как продукт отношения частной собственности к политическому государству. Но ведь само-то это отно­шение и является проблематичным! Если частные интересы пре­тендуют на ранг всеобщих, то их абстрактная формулировка в виде политических лозунгов Равенства, Свободы, Безопасности и Собствен­ности только скрывает животную, своекорыстную, эгоистическую, иррациональную форму существования человека и общества. Подобно тому, как концепция единства прав и обязанностей Гегеля скрывала отношение господства обязанностей над правами граждан, так кон­цепция прав человека скрывает отношение господства частной собст­венности над политическим государством. Обе концепции — суть разновидности политической софистики.

Так понятые права человека на деле являются правами «эгоисти­ческого человека, отделенного от человеческой сущности и общности» [6, 400]. Основной, единственной, по определению Маркса, связью между людьми в обществе, выдвигающем эти права как универсаль­ные политические лозунги, является «естественная необходимость, потребность и частный интерес, сохранение своей собственности и своей эгоистической личности» [6, 402]. Если «естественная необ­ходимость» — основная связь между людьми и базис политических прав, то ни мотивы деятельности, ни отношения между людьми в гражданском обществе не могут считаться разумными. На этом осно­вании в статье «К еврейскому вопросу» Маркс называет частную соб­ственность, интерес, произвол, образование, профессию и другие определения индивида в гражданском обществе не определениями дейст­вительного человека, а определениями «человеческого мусора» [6, 396].

Если гражданское общество способствует преобразованию данных определений в политические права человека, то это значит, что в поли­тике отражаются права «человеческого мусора»!

125

Понятия человека, человеческой сущности и общности, таким образом, противопоставляются Марксом определениям индивидов, образующим гражданское общество. И хотя, как отмечает Т. И. Ойзерман, это противопоставление еще не свободно от элементов фейербаховского антропологизма, «главное, что отличает Маркса от Фейер­баха, состоит в том, что он противопоставляет человеческую эман­сипацию политической эмансипации. А это — решающее обстоятель­ство в определении классово-политической и теоретической позиции Маркса» [34, 244].

Классово-политическая и теоретическая позиция Маркса в объяснении частной собственности как основы гражданского общества и всей системы социальных отношений, типичных для данного общества, связана также с выявлением и анализом духовно-практи­ческих формообразований сознания, обусловленных отношениями частной собственности. Если интерес, практическая потребность, торговля, деньги, своекорыстие — господствующие мотивы деятель­ности и отношений людей, то исследователь гражданского общества имеет дело с крайним практическим выражением «человеческого самоотчуждения» [6, 406]. Отчужденная форма материальных отношений порождает «рассудок практической потребности» и «мировоззрение практической потребности» [6, 411].

Данные формообразования сознания противостоят критериям «эмпирической всеобщности», сформулированным Марксом в про­цессе критики философии права Гегеля, противостоят основным определениям человека как всеобщего существа, сути и смыслу человеческой общности. Определяющим моментом рассудка и миро­воззрения практической потребности является презрение к теории, искусству и истории, презрение к человеку вообще [6, 411]. Эти особенности рассудка и мировоззрения практической потребности делают его разновидностью практических иллюзий и способствуют совпадению с бюрократическими формами мышления и действия, по­скольку презрение к людям и своекорыстие — составной элемент бюрократического отношения к действительности.

Таким образом, в недрах гражданского общества складываются отношения, способствующие универсализации своекорыстия в виде человеческих прав и определенных форм сознания и не препятству­ющие совпадению отношений частной собственности с бюрократиче­скими отношениями. В какой социальной форме проявляется это совпадение?

^ 3.Z. Буржуазное государство как универсальная форма бюрократических отношений

Категория государственного формализма, введенная Марксом для анализа всей совокупности проявлений бюрократических отношений,

126

позволяет сгруппировать проблематику Марксовых исследований в интересующем нас аспекте вокруг следующих основных тем: сущность политической эмансипации; отношение буржуазного госу­дарства к социальным бедствиям; критика официальной науки; отношение идеологов к социальным бедствиям; категория политиче­ского рассудка. Рассмотрим эти вопросы подробнее.

^ 3.2.1. Сущность политической эмансипации

Политическое государство, по Марксу, закрепляет равную, сво­бодную и безопасную погоню индивидов за достижением частных интересов и обретением частной собственности. Политическое госу­дарство — отражение отношений, господствующих в гражданском обществе.

Маркс, правда, еще использует гегелевский тезис о государстве как воплощении разума: «...политическое государство даже там, где оно еще не прониклось сознательным образом социалистическими требованиями, содержит во всех своих современных формах требо­вания разума (...) Оно всюду подразумевает разум осуществлен­ным» [5, 380]. Но уже из критики системы государственного управле­ния Пруссии, а затем — критики гегелевской философии права сле­дует, что разум отнюдь не воплотился в существующих политических формах. В этом смысле государство есть отражение неразумия граж­данского общества.

Данное неразумие может быть показано путем выявления противо­речий между тезисом о государстве как носителе разума — с одной стороны, и отношениями частной собственности гражданского обще­ства — с другой. Это противоречие оказалось затушеванным в фило­софии права Гегеля: «Сущность нового государства, — писал Гегель, — состоит в том, что всеобщее связано с полной свободой особенности и с благоденствием индивидуумов, что, следовательно, интерес семьи и гражданского общества должен концентрировать себя и возвратить­ся к государству, но вместе с тем всеобщность цели не может двигаться вперед без собственного знания и воления особенности, которая должна сохранить свое право. Всеобщее, следовательно, должно деятельно осуществляться, но вместе с тем субъективность, с другой стороны, должна развиваться цельно и живо. Лишь благода­ря тому, что оба момента существуют во всей своей силе, мы имеем право рассматривать государство как расчлененное и подлинно орга­низованное целое» (курсив мой, — В. М.) [20, 271]. Но социальная истина о гражданском обществе и политическом государстве и связях между ними, по Марксу, может быть открыта только в процессе анализа указанного противоречия.

В значительной мере этот анализ был осуществлен в рукописи «К критике гегелевской философии права». Развивая идею о совпа

127

дении отношений частной собственности с выполнением государст­венных функций, Маркс отмечает, что политическое государство есть оглавление практических битв человечества. Но это не те битвы, которые связаны с воплощением идей разума и свободы в действи­тельность. Это битвы, в итоге которых разум и свобода были поставле­ны «на службу» отношениям частной собственности и универсально­му своекорыстию. Практика, характерная для периода экономическо­го вызревания и политического закрепления буржуазных обществен­ных отношений, является антисоциальной, античеловеческой практи­кой. Если эта практика воплощается в политических формах, то буржуазное государство есть система всеобщего порабощения, всеоб­щее иго.

Бюрократическая всеобщность как политический институт вопло­щается не только в деятельности аппарата государственного управле­ния. Всеобщность политического ига буржуазного государства заключается также в том, что лозунги равенства, свободы, безопасно­сти и собственности, гарантирующие права человека как собственни­ка, и формы сознания, основанные на отношениях частной собствен­ности, приобретают статус всеобщих прав и всеобщих форм сознания.

Модификация данных прав и форм в незначительной степени зависит от специфики форм политических — монархии, республики, демократии. Маркс показывает, что государства, возникшие в резуль­тате «политической эмансипации» в Англии, Северной Америке и Франции, были завершением материализма и освобождением эгоизма гражданского общества. Политическая эмансипация освобождает не разум, а эгоизм человека, упраздняя различия происхождения, обра­зования и профессии и объявляя их неполитическими.

Одновременно политическая эмансипация сохраняет данные раз­личия как частную собственность частного человека, сохраняет рассу­док и мировоззрение практической потребности, религию и другие формы мистифицированного отражения действительности. С этой точки зрения нет существенных различий между монархией, респуб­ликой и демократией. Если грубый материализм, своекорыстие и эгоизм являются всеобщими характеристиками гражданского общест­ва, социальным базисом существующих политических форм, то дан­ные формы неизбежно порождают бюрократические отношения.

Первоначально эта мысль была высказана Марксом в процессе анализа политического умонастроения, корпоративной организации и корпоративного духа как предпосылок бюрократических отноше­ний. В статьях из «Немецко-французского ежегодника», которые во времени незначительно отстоят от рукописи «К критике гегелевской философии права», Маркс детально обосновывает истинность этого положения не только для монархии, но и всех других политических форм буржуазного общества. Если отношения частной собственности неизбежно порождают противоречия между всеобщими, особыми и

128

единичными интересами, то неизбежно отражение данных противо­речий в политических формах. Отсюда следует, что политическая всеобщность буржуазного общества является мнимой. В гражданском обществе человек лишен истинности из-за того, что отчужденная форма материальных отношений — частная собственность — не является родовой жизнью человека. В политическом государстве человек лишен «действительной индивидуальной жизни и преиспол­нен недействительной всеобщности» [6,391]. Политическая власть, по идее, должна возвышаться над денежной властью, но на деле государ­ство и политическая власть становятся рабами частных интересов и денежной власти.

Таким образом, сущность политической эмансипации заключается в закреплении отчужденной формы материальных отношений в поли­тических формах. Если политика отражает частные интересы граж­данского общества, а индивид в политике становится слугой индивида как носителя частных интересов, то политика, по характеристике Маркса, «ставится ниже той сферы, в которой он выступает как частное существо» [6, 402]. Политическое государство, отражая частные интересы гражданского общества, усиливает и доводит до крайних пределов неразумие и рабство гражданского общества.

В гражданском обществе складываются условия, препятствующие воплощению разума и свободы в действительность. Политическое государство возводит эти предпосылки в принципы своего существо­вания. Оно становится посредником между человеком как конкрет­ной всеобщностью физических и духовных сил и возможностью реализации данных сил. Ни в гражданском обществе, ни в политиче­ском государстве, независимо от специфики политических форм, ин­дивиды не могут быть ни разумными, ни свободными.

Почему политическая эмансипация есть только разновидность го­сударственного формализма?

^ 3.2.2. Отношение буржуазного государства к социальным бедствиям

В работах из «Немецко-французского ежегодника» Маркс анали­зирует деятельность правительств трех стран — Германии, Франции и Англии — по преодолению бедственного положения пролетариата данных стран. Бюрократия при этом определяется Марксом как следствие корпоративной организации общества, сознание, воля и деятельность государственного единства, особая функция отделен­ного от народа повелителя и его слуг [6, 404] и как организующая деятельность государства [8, 440]. Подчеркнем, что данные определе­ния воспроизводят определения бюрократии, содержавшиеся уже в рукописи «К критике гегелевской философии права». Но сфера их применения расширяется весьма существенно.

129

Описывая отношение правительства Германии к бедственному по­ложению пролетариата, в результате чего вспыхнуло восстание си-лезских рабочих, Маркс фиксирует моменты, существенные для понимания этого отношения: социально-политическая значимость бедственного положения пролетариата зависит от формы политиче­ского строя и от субъективной установки граждан (в данном случае рабочих) по отношению к правительству. Между формой политиче­ского строя (монархия) и субъективной установкой рабочих по отно­шению к правительству («пассивное послушание», по определению Маркса) существует взаимосвязь. В чем природа этой взаимосвязи? Маркс показывает, что отношение правительства Германии к силезскому восстанию пролетариата определяется следующими факто­рами:

  • принадлежностью верховного лица (монарха) или органа (пра­вительства) государства к определенному сословию и к наличной форме политической власти;

  • противоречиями между оппозиционными (буржуазными) и
    революционными (пролетарскими) тенденциями в социально-поли­тическом движении; чем больше эти противоречия, тем больше
    уверенность правительства в своей собственной силе;

  • непосредственной политической противоположностью между сословием, классом, социально-политическим движением — с одной стороны, и правительством — с другой стороны. Непосредственная политическая противоположность определяется силой данного сословия, класса, социально-политического движения;

  • потребностью правительства проявить свою политическую волю и силу независимо от социально-политического содержания социального бедствия, социально-политического движения или события.

В монархии как политической форме, кроме того, существует взаимосвязь между религиозным чувством и искусством управления государством. Правительство рассматривает религиозное чувство как необходимое средство управления государством, форму инте­грации правительства с подданными, поскольку хорошее умонастро­ение граждан рассматривается как гарантия против оппозиционных и революционных движений. Речь идет о распространении «монархи­ческого чувства» в народе, в том числе среди пролетариата.

Но использование религиозных чувств в целях управления госу­дарством еще не означает, что отдельный политик монархического государства, монарх, правительство в целом должны разделять «монархическое чувство», существующее в народе и способствующее пассивному послушанию народа правительству. Религиозное чувство, по характеристике Маркса, может выступать в трезвой политической форме, в форме государственного разума. Эта форма характерна для лиц, непосредственно осуществляющих политическую власть. Инди-

130

виды, находящиеся на вершине политической иерархии, отличаются трезвым религиозным чувством.

Нетрудно убедиться, что в отношении правительства к силезскому восстанию пролетариата воспроизводятся основные элементы госу­дарственного формализма. Но эти элементы были зафиксированы Марксом при изучении политической реальности одной страны — Германии — и политической теории Гегеля, обосновывающей необхо­димость и правомерность политического порядка данной страны. Во­прос в том, является ли бюрократическое отношение правительства к социальным бедствиям всеобщим?

Такая постановка вопроса необходима для понимания развития Марксовых взглядов на бюрократию в период окончательного перехо­да на позиции диалектического материализма и коммунизма. Маркс в статьях из «Немецко-французского ежегодника», а также в статье «Критические заметки к статье «Пруссака» «Король прусский и со­циальная реформа» считает, что особенности отношения правитель­ства одной страны (Германии) к социальным бедствиям не являются достаточными для понимания универсальных, всеобщих закономер­ностей отношения буржуазного государства к социальным бедствиям, поскольку мышление оперирует данными, характеризующими только одну страну и особую политическую форму. Мышление должно фиксировать всеобщие закономерности исследуемого объекта. По­нимать природу и причины социальных бедствий и социально-поли­тических движений может, по Марксу, только логичная, рациональ­ная голова.

Для научного, теоретического понимания природы и причин со­циальных бедствий вообще, бедственного положения пролетариата в том числе, необходимо:

  • учитывать реальную дифференциацию гражданского общества и политического государства. Реальная дифференциация означает, что правительство, буржуазия, пресса и рабочие образуют различные массы населения;

  • сопоставить бедственное положение части населения страны (силезских рабочих) с «отношением политической страны к паупе­ризму» [8, 433], т. е. с такой страной (Англия), где нужда стала всеобщим, а не частным явлением;

  • в стране, избранной в качестве объекта исследования и соотне­сения, необходимо изучить отношение правительства, буржуазии и печати к пауперизму.

Реализуя данные требования научного понимания природы и при­чин социальных бедствий и социально-политического движения про­летариата, Маркс отмечает, что соперничающие политические партии Англии (тори и виги) считают причиной нищеты политику. Каждая из данных партий видит причину социальных бедствий в политике другой партии, стоящей у кормила правления. Но обе партии не

131

хотят и не могут видеть связей политики с абстрактными отношения­ми гражданского общества, не хотят и не могут преобразовать гражданское общество, и тем более государство, которое квалифици­руется как извечный институт человеческого общества. Поэтому поли­тические противоположности между различными буржуазными поли­тическими партиями являются мнимыми.

^ Мнимость политических действий правительства по устранению причин социальных бедствий Маркс также иллюстрирует на примере Англии — наиболее политической страны. В течение двух столетий в Англии осуществлялась правительственная деятельность по устра­нению нищеты. Цикл административно-политических действий по борьбе с нищетой значительной части населения страны, по харак­теристике Маркса, состоит из следующих элементов:

  • возникает социальное бедствие — нищета части населения страны;

  • издается законодательство по борьбе с социальным бедствием.
    В законодательстве предусматриваются главные методы борьбы: ад­министративные мероприятия и благотворительность;

  • развитие социальных бедствий — нищеты населения страны рассматривается правительством не как следствие развития промышленности, а как следствие неточности и несовершенства законодательства, в котором предусмотрена фискальная мера — налог в пользу бедных;

  • всеобщая нужда тем самым превращается в частный вопрос законодательства, частный политический вопрос;

  • спустя определенный период времени социальные бедствия рассматриваются правительством уже не как следствие несовершен­ства законодательства, нераспорядительности администрации и не­достатка благотворительности, а как следствие избытка данных направлений государственной деятельности;

  • социальное бедствие квалифицируется как вина самих людей, находящихся в бедственном положении;

  • изобретаются методы репрессий, принимается уголовное зако­нодательство по отношению к людям, охваченным социальным бед­ствием.

В результате данных действий социальное бедствие становится политическим институтом страны, одним из направлений деятельно­сти государственной администрации. Задача администрации форму­лируется предельно просто: навести порядок и дисциплинировать людей, находящихся в бедственном положении. Затем ликвидируются всякие официальные источники о нищете, обсуждение этого вопроса в прессе и парламенте. Социально-политическая проблема преобра­зуется в бесконечный ряд административных действий и уголовных санкций. Тем самым отрицается причина политических мероприя­тий, но сохраняются следствия данной причины: государственные

132

органы. После двух столетий деятельности правительства в этом на­правлении парламент опять приходит к выводу, что рост нищеты объясняется «нераспорядительностью администрации».

На основе исследования бюрократических отношений в статьях из «Рейнской газеты», а также анализа гегелевской философии права, соотнесенных с исследованием социальных реальностей Англии, Маркс приходит к выводу: закономерности бюрократического восприятия действительности относятся к деятельности правительств различных стран независимо от специфики политических форм (монархия, республика, демократия) и существует непосредственная взаимосвязь между бюрократической и политической деятельностью и мышлением. Если после двух столетий борьбы с нищетой парламент Англии приходит к выводу, что социальные бедствия объясняются нераспорядительностью администрации и недостатком благотвори­тельности, то такая политическая оценка явления приводит к реформе администрации, что значит увеличению количества чиновников, «приставленных к делу» нищеты! Социальные бедствия, нищета объявляются природными явлениями, которые не зависят от деятель­ности администрации.

Нетрудно заметить совпадение данных действий и процедур мысли с бюрократической онтологией и гносеологией, описанных в первой главе. Одновременно Маркс отмечает такие явления, как ликвида­ция официальных источников о нищете, преобразование социальных проблем в административные действия и уголовные санкции, разра­стание бюрократического аппарата государства по мере развития социально-экономических и социально-политических противоречий. Фиксирование данных моментов в деятельности буржуазного го­сударства — новое в развитии взглядов Маркса на бюрократию в пе­риод окончательного перехода на позиции диалектического материа­лизма и коммунизма.

Маркс, далее, показывает, что деятельность даже самых вы­дающихся буржуазных политиков (Робеспьер, Наполеон) и револю­ционных учреждений (Конвент в период французской революции) подтверждает общую закономерность взаимосвязи бюрократического и политического действия и мышления. И прогрессивные, и реакцион­ные политические деятели буржуазии не обладают оригинальностью действия и мышления в сравнении с обычной деятельностью и мышле­нием обычного чиновника как в мирные, так и в революционные периоды.

Чем же объясняется данная закономерность? По характеристике Маркса, даже самый радикальный и революционный буржуазный по­литический деятель всегда воспринимает социальные бедствия с точки зрения существующего или будущего государства. Для буржуазных политических деятелей, независимо от их реакционной или прогрессивной, консервативной или либеральной ориентации,

133

вопрос о причинах абстрактности отношении в гражданском обществе и о сущности социальных бедствий преобразуется в вопрос использо­вания государства и наличного аппарата власти для утверждения своей политической программы.

Поэтому восприятие социальных бедствий буржуазными полити­ческими деятелями неизбежно деформировано бюрократическими стандартами действия и мышления. Существует тождество между бюрократическим и политическим способом восприятия социальных бедствий: «С политической точки зрения государство и устройство общества не две разные вещи. Государство есть устройство общества. В той мере, в какой государство признает существование социальных недугов, оно видит их причину или в законах природы, которых ника­кая человеческая власть не может устранить, или в частной жизни, которая от государства не зависит, или в нецелесообразных дейст­виях зависящей от него администрации» [8, 439].

Таким образом, анализ социальных и политических реальностей Англии, в которой буржуазное общество существует «в чистом виде», привел Маркса к выводу об универсальной взаимосвязи между бюрократическим и политическим действием и мышлением. Маркс переносит на политическую сферу характеристики бюрократического действия и мышления, открытые им на предшествующих этапах исследования бюрократии. То, что раньше относилось к характери­стике прусской администрации, теперь относится к администрации всех стран и деятельности всех правительств, независимо от спе­цифики политической формы страны, от мирного или революционного течения событий. Взаимосвязь между бюрократическими и политиче­скими отношениями, деятельностью и сознанием — объективная за­кономерность, охватывающая все времена и пространства, в которых существуют различные политические формы классово-антагонисти­ческого общества. Эта закономерность определяет отношение буржу­азного государства к социальным бедствиям вообще и социально-политическому движению пролетариата в частности.

Формулировка данной закономерности — принципиально новый, методологически и теоретически значимый момент в развитии взглядов Маркса на бюрократию классово-антагонистического обще­ства. Если речь идет об объективной закономерности, то теория бюрократии приобретает статус всеобщности и ее задачи заключаются в классификации объектов, в которых проявляется данная законо­мерность.

  1   2   3




Похожие:

Перспектива icon«Перспектива»
Отчет бухгалтера оробф «Перспектива» об исполнении сметы за 2 полугодие 2010\ 2011 уч года
Перспектива iconФилософия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива «Что истинно в жизни людей, то истинно и в жизни общества»
Е. А. Тюгашев. Философия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе:...
Перспектива iconПерспектива в изобразительном искусстве

Перспектива icon12 13 октября 2006 года
Рекомендации V международного евразийского научного форума "Мир Евразии: история, современность, перспектива"
Перспектива iconДокументы
1. /Дэвид Уилкок, Политика 2012 - Грандиозная перспектива.doc
Перспектива iconРодники, как перспектива выплыть
Детскую музыкальную студию живого звука «Родники» не отнесёшь к числу постоянных фигурантов нашей «телеразвлекухи» – бесчисленных...
Перспектива iconПояснительная записка проект
Министерства образования и науки Российской Федерации от «6» октября 2009 г. №373; на основе анализа деятельности образовательного...
Перспектива iconУрок №7 Тема урока: Перспектива геометрия живописи
Цель урока: познакомить учащихся с основными идеями перспективы и объяснить правила построения перспективных проекций пространственных...
Перспектива iconИнститут философии права
Логинов В. Г., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. Проблемы коренных малочисленных народов Севера: институциональная перспектива. Препринт....
Перспектива iconПроект образовательной программы начального общего образования в контексте фгос мбоу «Гимназия» г. Александровск Пермский край гимназия работает по умк «Перспектива»
Школа становится учреждением, формирующим с первого класса навыки самообразования и самовоспитания
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов