Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа icon

Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа



НазваниеКапитализм и протестантизм: образ жизни буржуа
страница1/3
Дата конвертации10.09.2012
Размер445.31 Kb.
ТипРеферат
  1   2   3

ГЛАВА 3


КАПИТАЛИЗМ И ПРОТЕСТАНТИЗМ:

ОБРАЗ ЖИЗНИ БУРЖУА


В ранних работах Вебер исходил из того, что материальные интересы и идеалы существуют в общественном бытии неразрывно. Но в реальных исторических обстоятельствах развития капитализма в Германии буржуазные идеалы свобода и честность разрушаются под воздействием материальных интересов и идеалов других классов и со­словий. Стремление возвратить буржуазным идеалам пер­возданную чистоту и описать факторы, способствующие их возникновению,так можно определить пафос и ос­новное содержание наиболее известного труда Вебера «Протестантская этика и дух капитализма».

Первоначально работа была опубликована в виде серии статей, а затем вышла отдельной книгой. Однако она не была завершена. Вместо того, чтобы продолжить изучение генезиса капитализма и протестантизма, Вебер занялся анализом взаимодействия между религией и обществом в Китае, Индии и на Ближнем Востоке. Решение прервать анализ он мотивировал тем, что Э. Трельч начал писать работу «Социальные учения христианских церквей и сект», в которой предполагал детально осветить факторы зарождения протестантизма. В то же время Вебер считал, что ^вязь протестантизма с капитализмом может быть исходным пунктом сравнительных исследований мировых религий. Они должны объяснить специфику европейской культуры. «Протестантская этика» это введение в про­блематику веберовских работ по социологии религии, при­менение на практике и развитие исходных мировоззренческих установок. Основной тезис Вебера: протестантизм повлиял на развитие капитализмавызвал дискуссию, продолжающуюся до сих пор.


§ 1. Дух капитализма


При исследовании аграрных отношений, биржи и со­циальной структуры Вебер вычленял два основных фактора, харак­теризующих развитие капитализма. 1. Борьба с личной зависимостью

37

при капитализме становится повсеместной и отражает ослабление родовых связей. 2. Экономическая деятельность всегда подчиняется определенным правилам этики. Эти факторы он толковал как уни­версальные социально-исторические тенденции и в то же время — как характеристики индивидуального поведения; Примером челове­ка, связывающего индивидуалистические принципы поведения с определенной хозяйственной этикой, был для Вебера его дядя. Он построил фабрику, на которой работали кустари из окрестных сел. Работал очень много, а жил крайне экономно. К людям относился благосклонно, но сдержанно. Такой образ жизни, по Веберу, был типичен для периода создания крупных промышленных предприя­тий в начальной фазе развития капитализма.

С другой стороны, данный образ жизни сильно повлиял на самого Вебера. Трудолюбие было определяющей чертой его характера на протяжении всей жизни.
В одном из писем невесте он пишет, что
ощущает постоянную потребность «гнуться под тяжестью навален­ной на себя работы и эта потребность подавляет все остальные ... желания» [48, 197]. В более зрелые годы писал, что интенсивный научный труд является не его личной причудой, а общественной необходимостью. Любые предостережения близких и друзей о том, что и в научной работе должна соблюдаться мера, Вебер отбрасывал и отвечал: «Я не заслуживал бы имени ученого, если бы не умел так много работать» [48, 395].

Такое отношение к профессиональным обязанностям Вебер счи­тал специфической этикой труда и во всех своих работах обосновывал это положение. Идея о том, что интенсивный, всесокрушающий труд — обязанность, исполнение которой образует ценность саму по себе, независимо от каких-либо высших, трансцендентных це­лей,— одна из основных характеристик человека и образа жизни современной индустриальной эры: «Необходимо хорошо выполнять свои профессиональные обязанности не только потому, что так нуж­но, но и потому, что так хочется. В этом заключается признак добро­детели и источник личного удовлетворения, долг и основание специ­фического отношения индивида к своей профессии независимо от характера труда» [49, 36]. Американская пословица «Все, что нужно делать — нужно делать хорошо» отражает это отношение. Чувство долга, переведенное на язык моральных требований, выражает дух капитализма в том смысле, что в этих требованиях нет и намека на высшие, божественные силы. Но первоначально эта максима обла­дала глубоким религиозным значением. Его и исследует Вебер в «Протестантской этике».

Дух капитализма, таким образом, выводится из понятий обязан­ности и долга и образует хозяйственный этос капитализма: «Совре­менный капитализм отличается от других систем хозяйства рацио­нальной организацией производства, свободного наемного труда,

38

рациональной техникой, бухгалтерией и калькуляцией, и рацио­нальным хозяйственным этосом» [55, 302]. Капиталистические идеа­лы, трудовую этику и дух капитализма Вебер выстраивает в опреде­ленную логическую последовательность, разбор которой необходим для уяснения его точки зрения на генезис капитализма.

Дух капитализма как целостность труда и отношения человека к труду Вебер противопоставляет другому типу хозяйственной дея­тельности и трудовой этики, который он называет традиционализмом. Это такой образ жизни, при котором человек предпочитает меньше работать, чем больше зарабатывать. В труде ищет максимальной выгоды для себя, но прилагает минимум усилий. Сознательно или бессознательно не хочет или не умеет приспособиться к новым ме­тодам труда. Традиционализм — это такой тин хозяйственной дея­тельности, при котором производятся различные, а не стандартные товары. На труд отводится незначительная часть суток, за исключе­нием особых обстоятельств. Люди работают медленно, только для заработка, необходимого для физического выживания. Отношения между предпринимателями и рабочими остаются непосредственны­ми и личными.

Но медленный темп труда и его учет по принципу «Живи и давай жить другим»— лишь один из аспектов традиционализма. Не менее важен другой — жадность и отсутствие какой бы то ни было щепе­тильности в погоне за наживой. Эта черта поведения людей встреча­ется во всех районах мира, и Западная Европа не является исключе­нием. Китайский мандарин, римский аристократ, прусский юнкер, грузчик, таксист, ремесленник и кокотка — эти представители со­циальных верхов и низов Европы и Азии отличаются жадностью и лишены предрассудков в погоне за наживой. Более того, «капитали­стическое» стремление к наживе посредством авантюр существовало всегда. Пиратство, финансирование войн и правительств, взимание налогов — все эти предприятия имеют своей целью легкую наживу. Для них характерно отсутствие моральных препон в отношении «чужих» и соблюдение этических принципов в отношении к «своим».

Эти стереотипы поведения не имеют ничего общего с духом капитализма и образуют характеристику докапиталистических об­ществ. Прежде всего потому, что они не согласуются с убеждением: интенсивный труд — признак добродетели и моральная обязанность человека. Противоположность традиционализма и капитализма от­ражается Вебером в типологии заработков. Для традиционализма присущи: торговля валютой и ростовщичество; финансирование ре­волюций, войн, партийной борьбы и других политических предприя­тий в надежде на большие доходы в будущем; торговля с политиче­скими организациями и государством; колониализм и фиск с опорой на власть, в результате чего государство получает доходы посред­ством принудительного труда, налогов и торговли. В конечном счете

39

этот тип хозяйственной деятельности направлен на использование в целях выгоды сложившейся политической ситуации. Ориентация на политическую власть — основной мотив хозяйственной деятель­ности при традиционализме.

Капитализм базируется на рациональном планировании и каль­куляции и возникает тогда, когда люди стремятся к прибыли на основе: постоянных операций па рынке, обмен на котором свободен и подчинен только правовым предписаниям; постоянной производ­ственной деятельности, базирующейся на учете капитала; финан­совых операций (обмен стандартными товарами, возможность распо­ряжаться средствами отдельных хозяйственных единиц и политиче­ских организаций, финансирование новых промышленных и других предприятий путем продажи акций, финансирование производства для гарантирования его долговременной рентабельности). На основе типологических различий Вебер определял капитализм как комплекс взаимосвязанных институтов, функционирующих на базе рациональ­ных методов извлечения прибыли. Для капитализма характерны предприятия, основанные на долговременных инвестициях капитала, свободная (с юридической точки зрения) рабочая сила, рациональ­ное разделение труда внутри и между предприятиями через рынок.

Хотя такое понимание капитализма встречается на различных страницах «Протестантской этики», в ней Вебер анализирует лишь один из его аспектов — обычаи, взгляды и мировоззрение, благо­приятствующие рациональному стремлению к экономической при­были. Вебер постоянно оговаривается, что дух капитализма как атрибут поведения индивидов не является специфической особен­ностью европейской культуры. Погоня за наживой без приложения систематического труда существует во всех районах мира. А убежде­ние в том, что труд — проклятие и обязанность, от которой необхо­димо бежать, едва появится малейшая возможность, типично для всех известных обществ и культур. Но, несмотря на все оговорки, Вебер был убежден в том,что дух капитализма —специфическая черта европейской культуры: «Для того, чтобы образ жизни, харак­терный для современного капитализма, мог одержать победу над традиционными образами жизни, он должен был сформироваться не как жизненная установка отдельных индивидов, а как установка целых классов и человеческих групп» [49, 37].

Короче говоря, капитализм, поскольку ему соответствует опре­деленная жизненная установка (дух капитализма), толкуется Ве-бером как общечеловеческая ценность, воздействующая на все сферы социальных отношений и поведения индивидов. На­сколько представление о капитализме как ценности было оригиналь­ным?

Взгляды Вебера на капитализм сформировались под влиянием исторической школы политической экономии Ее позиции были силь-

40

ны в официальной науке Германии XIX в. Но идейно-методологи­ческим предпосылкам историческая школа примыкала к объектив­ному идеализму Гегеля, поскольку науки об обществе сводились к изучению различных форм объективного духа (дух народа, эпохи и т. д.). Этот дух и рассматривался как основной источник и мотор исторического развития.

Старшее поколение исторической школы (Рошер, Гильдебрандт, Книс), из которого вышли идейные вожди катедер-социализма, в полемике с английской политической экономией сформулировало положение в обществе, в отличие от природы, нет закономерностей. Поэтому политическая экономия не может быть теоретической, а лишь исторической наукой Рошер еще признавал существование экономических законов и старался их уточнить посредством исто­рического материала. Гильдебрандт отбросил представление о все­общих экономических законах и заменил их законами развития на­родов. В частности, он утверждал, что экономическое развитие включает три последовательные стадии: натурального, денежного и кредитного хозяйства. Но в этой классификации отсутствовали ка­кие-либо критерии выделения стадий экономического развития. От­сутствовал, например, критерий производственных отношений, а его место заняла эклектическая связь различных экономических катего­рий. Кредитное хозяйство характеризовалось только как форма де­нежного. Противоположностью натурального хозяйства выступало товарное, формой которого является денежное. Книс вообще отрицал существование закономерностей в общественной жизни и утверждал, что в развитии человеческого общества нет повторяющихся событий. Предмет политической экономии определялся как описание истории хозяйства различных народов. И политическая экономия преобра­зовывалась в историю хозяйства.

Поэтому младшее поколение исторической школы (Шмоллер, Бехер) научало преимущественно экономическую историю. Шмол­лер попытался синтезировать результаты исследований и написал двухтомный труд, в котором содержится довольно много любопыт­ных фактов из экономической истории, но теоретически не связанных между собой. В истории экономической мысли не случайно утвер­дилось мнение, что труд Шмоллера можно читать и с начала, и с кон­ца — разницы никакой. Представители младшего поколения исто­рической школы пытались также втиснуть накопленный историче­ский материал в стадии развития. Бехер выделял стадии домашнего, городского (вместе с пригородным) и национального хозяйства, Шмоллер — сельского, городского, территориального и националь­ного хозяйства. Эти классификации базировались на территориаль­ных критериях действия экономических отношений, а производ­ственные отношения смешивались с обменом. А по сути дела в данных классификациях не учитывался действительный процесс

41

исторического развития, основанием которого является производ­ство и воспроизводство действительных условий жизни и индивидов.

Вебер, наряду с Зомбартом, принадлежал к младшему поколению исторической школы, пытался преодолеть ее недостатки и создать теорию хозяйственного развития. Однако этого ему не удалось осу­ществить. Если с традиционализмом и капитализмом связывается существование определенного духа, то экономическая история тол­куется по шаблонам философии истории Гегеля. Каждой эпохе приписывается специфический дух, который состоит из совокупно­сти психических установок людей. Предполагается, что эти установ­ки определяют специфику данной эпохи и потому могут служить ключом к пониманию исторических, в том числе и экономических процессов. Отсюда следует, что не способ производства, а психиче­ские установки — основной критерий классификации различных исторических эпох. Ложность этого положения не требует особых доказательств.

Но, хотя Гегель был идейно-теоретическим источником веберовских построений, основной смысл представлений о духе капитализ­ма Вебер заимствовал у Зомбарта. Тот выводил его из категорий хозяйственной системы и хозяйственной эпохи. Хозяйственные сис­темы, но Зомбарту, различаются между собой хозяйственной пси­хикой, объективированной в принципах хозяйства, техники и орга­низации труда. Поэтому эпохи определяются данной психикой. Речь идет об установках людей, занятых трудовой деятельностью. Сюда входят ценности, цели и способ деятельности. Именно они и обра­зуют дух хозяйственной эпохи, который толковался как движущая сила экономического развития. «Я стремился прежде всего,— писал Зомбарт,— отыскать дух, который господствовал в отдельные эко­номические эпохи и на основе которого формировалась хозяйствен­ная жизнь данной эпохи, и проследить его действие. Основная мысль моих трудов состоит в том, что в различные эпохи господствует различная хозяйственная психика и дух, формируя самого себя, одновременно формирует и организацию хозяйства» [13, 21].

Знакомая фразеология... Так и кажется, что она списана у авто­ра «Феноменологии духа». И Вебер, подобно Зомбарту и Гегелю, считал, что форма сознания — основание исходных различий между традиционализмом и капитализмом. Экономическое и социальное развитие в этом случае рассматривается не с точки зрения диалекти­ки производительных сил и производственных отношений, а с точки зрения наличия (или отсутствия) данной формы сознания. Понятно, что адекватное отражение действительного исторического процесса образования капитализма при таком подходе становится проблема­тичным. «Буржуазным философам, правоведам, историкам возник­новение капиталистической собственности представляется результа­том многолетнего трудолюбия, бережливости, воздержания. М. Ве-

42

бер, который уже в XX в. попытался связать дух капитализма с пуританскими добродетелями, изображаемыми в качестве его источ­ника, подытожил (однако уже в духе апологии капиталистического общества) эти иллюзии молодой буржуазии, которая действительно отличалась бережливостью, но явно переоценил значение этого об­стоятельства» [42, 11]. Каков содержательный смысл данной пере­оценки?


§ 2. Генезис буржуазного сознания


Дух капитализма — это система мотивации индивида. В ее состав входят:

  1. Позитивная моральная санкция накопления капитала и денег. Это накопление рассматривается не как средство для удовлетворе­ния других потребностей, а как цель сама по себе.

  2. Аскетизм, который выражается не только в стремлении огра­ничить до предела расходы, но и в культивировании такого образа жизни, который воспитывает аскетическую личность.

  3. Обязанность максимального проявления своих возможностей в избранной профессии. Эта обязанность объединяет капиталиста и рабочего.

  4. Специфические добродетели (трудолюбие, верность слову, трезвость, исключение азартных игр и разврата, тщательность, че­стность), которые обусловливают доверие и кредит в хозяйствен­ных отношениях индивидов.

Перечисленные качества индивидов образуют идеальный тип буржуазного сознания, противостоящий традиционализму. Постоян­но оговариваясь, что такое определение буржуазного сознания не является завершенным и однозначным, Вебер в то же время назы­вает ряд исторических явлений, подтверждающих, что религиозные убеждения эпохи Реформации способствовали его возникновению. Петти, Бокль, Монтескье, Ките и другие философы и ученые Нового времени уже обращали внимание на родство протестантизма с раз­витием капитализма. Умение протестантов торговать и наладить производство учитывалось в светской политике начиная с XVII в. Протестантские секты (особенно квакеров и баптистов) давно изве­стны своим богатством. Исследование корреляций между вероиспо­веданием и выбором профессии, которое провели студенты Вебера, также показало: протестанты намного чаще католиков выбирают профессии, связанные с торговлей и промышленностью.

Данные явления подводят к постановке вопроса: не является ли связь между протестантизмом и духом капитализма следствием изменения экономических условий и приспособления к ним инди­видов? Если религиозные убеждения — только результат экономиче­ских условий существования, то следует предположить, что уже в

43

XVI в. богатые города и районы Европы должны были принять протестантизм. Но в этом и состоит парадокс: глубокая религиоз­ная вера и интенсивная хозяйственная деятельность исключают друг друга. Набожность обычно связана с отрывом от мирских дел. А предпринимательство способствует и укрепляет безразличие к религии. Почему возникающая буржуазия приняла протестантизм, если католическая церковь настолько слабо контролировала повсе­дневную жизнь мирян, что почти не существовало преград для раз­вития предпринимательской деятельности?— так ставит вопрос Вебер. Ведь на место католической терпимости протестантизм поставил тщательный контроль частной и публичной жизни. Но возникающая буржуазия готова была защищать беспрецедентную тиранию протес­тантизма. Она воспитала в себе героические черты характера по мере распространения аскетизма в повседневной жизни и отошла от традиционализма, характерного для средневековья.

Цель Вебера и состоит в объяснении этого парадокса. Протестан­тизм, но его мнению, способствовал развитию рационального стрем­ления к наживе и воплотился в образе жизни буржуазии. Для дока­зательства этого положения он анализирует связь между религиоз­ными доктринами и принципами светской морали эпохи Рефор­мации.

Ни один из религиозных вождей эпохи (Кальвин, Лютер, Цвингли) не ставил перед собой цель способствовать возникновению духа капитализма. Но религиозные доктрины, и в первую очередь — кальвиновское учение о предопределении, содержали в себе предпосылки для этого. Кальвин считал, что спасение души зависит от воли бога, а человек существует только для того, чтобы славить бога. Использо­вание критериев человеческой справедливости для оценки боже­ственной воли толковалось как признак отсутствия веры. Люди могут знать лишь то, что некоторые из них будут спасены, а осталь­ные осуждены на вечные муки. Мирские достоинства человека не могут повлиять на решения бога. Тот, кто так не думает, приходит в противоречие с божественным предопределением. И полагает, что «столь пустое и суетное, как заслуги или грехи человека, может влиять на абсолютные решения бога» [49, 93].

Вебера интересует не столько содержание кальвиновского уче­ния, сколько процессы его пропаганды и распространения в массах. Для иллюстрации основного содержания кальвинизма он пользуется не оригинальными работами Кальвина, а «Венстминстерским кре­до», написанным его учениками накануне английской буржуазной революции. Используя этот текст, Вебер подчеркивает, что второе поколение пуритан приняло кальвинизм осознанно: «Человек попал в состояние греха и целиком утратил способность стремления к ду­ховному благу. А эта способность совпадает со спасением души. Поэтому в естественном, мирском состоянии человек, которому со-

44

вершенно чужды и не присущи духовные стремления, поскольку он погряз во грехе, не может ни подготовиться к спасению души, ни сподобиться благодати» [49, 90]. Воля бога извечна, неизменна и непостижима. Он руководствуется только ею и совершенно не учи­тывает ни добрые намерения и поступки, ни веру человека. Решения бога — лишь проявления его всемогущества.

Обыкновенный человек, мирянин не мог не ощущать беспокой­ства и даже страха от такого толкования отношения между богом и человеком. Ведь исключались любые внешние признаки божествен­ной благодати. Образ бога приобрел настолько устрашающий харак­тер, что для людей он становился совершенно непонятным. По Каль­вину, человеческие просьбы и молитвы никогда не могут дойти до бога. И потому человек становился совершенно одиноким. Помочь ему не мог никто: ни церковь, ведь к ней принадлежат и те, кто осуж­ден на вечные муки в соответствии с божественным предопределе­нием; ни лица духовного сословия, ибо лишь избранным самим богом предназначено понять его намерения, да и то не умодо, а сердцем; ни святые, ибо они тоже не гарантируют спасения ;< ни секта как сообщество братьев по вере, поскольку принятие или исключение из ее членов в одинаковой степени базируется на страхе человека перед остальными людьми и обществом; ни сам бог, ибо Христос принял муки не ради всего человечества, а только ради избранных. Верующий не мог даже раскаяться в совершенных грехах, ведь испо­ведь была ликвидирована. В этом и состояла трагедия человека: он должен исполнять веления бога, но это ничем не может помочь в спа­сении души.

Как разрешал это противоречие Кальвин? Он считал, что спасе­ние можно найти только в истинной вере. Каждый человек должен полагать себя избранным для спасения. Любое сомнение в этом должно быть отвергнуто как искушение дьявола. Неуверенность в себе признак слабой веры в бога. А для того, чтобы ее достичь, человек должен постоянно трудиться. Только постоянный, непре­рывный, всесокрушающий труд — главная гарантия того, что чело­век — орудие божественного промысла и воли.

Такое толкование отношения между человеком и богом создало громадное напряжение. Все внешние, магические средства достиже­ния спасения в кальвинизме были исключены. И потому человек «лишался даже надежды на то, что часы или минуты слабости и лег­комыслия могут быть когда-либо искуплены. И речи не могло быть об отпущении грехов, искуплении вины и выравнивании житейского сальдо посредством благодати, уделяемой церковью в католицизме, который в эту эпоху обнаруживал значительно большее понимание человеческой природы, чем протестантизм. В результате из практи­ки этического поведения человека были исключены хаос и несисте­матичность. Оно преобразовалось в однородный стиль жизни, осно-

45

ванный на рациональном методе. Только благодаря такому фунда­ментальному преобразованию всего образа жизни божественная бла­годать могла проявиться в любую минуту и в любом действии. А это свидетельствовало об освобождении человека из пут «естественного» и перенесении в «возвышенное» состояние. Данная рационализация образа жизни придала кальвинистской религиозности аскетический характер» [49, 93—94]. В аскетизме, по мысли Вебера, и состоит родство между протестантизмом и духом капитализма.

Развивая это положение, он ставит более общий вопрос: что обещают, чем угрожают и какого поведения требуют от человека религиозные доктрины? Для ответа на него Вебер требует разграни­чивать содержание религиозных и любых иных идеологий и процес­сы их пропаганды и практического применения. Тексты пропаган­дистов учения в этом смысле более важны, нежели откровения или теории основателей. На основе анализа сочинений, писем, пропове­дей, автобиографий и других текстов протестантских проповедников (Бакстера, Спенера, Беркли), в которых содержалось знание, накоп­ленное в процессе пропаганды и практического применения учения Кальвина, Вебер отмечает следующие требования к образу жизни: отдохнуть от труда человек может только после смерти; богатство — угроза спасению души, поскольку ослабляет трудовые стремления человека; активная, деятельная жизнь и вера в бога тождественны; для обозначения этого тождества использовалось понятие призвания.

Пуританские проповедники считали, что максима Св. Павла «Не работающий да не ест» распространяется на всех людей без исклю­чения. Независимо от материального и социального положения чело­век обязан трудиться в соответствии со своим призванием «к вящей славе божьей». Лишь деятельная, заполненная постоянным трудом жизнь соответствует протестантскому идеалу человека: «"Бог под­держивает нас и нашу жизнь только для того, чтобы мы трудились. Труд — моральная и естественная цель нашей жизни. Только трудом мы служим богу и чтим его надлежащим образом", писал Бакстер. Баньян, другой пуританский проповедник, сформулировал эту же мысль с предельной остротой: "На страшном суде нас не спросят, верили ли мы, но спросят: трудились ли мы или болтали только?"» [49, 134]. И потому главное содержание протестантских проповедей сводилось к прославлению труда.

Труд — это главный способ предохранить человека от любых искушений: религиозного сомнения, неуверенности в себе или сексу­альных желаний. Любая потеря времени — смертный грех. Челове­ческая жизнь чрезвычайно коротка. Ее ценность в том и только в том, чтобы использовать каждую минуту для труда. А это значит — для спасения души и хвалы бога. Трата времени на пустые разго­воры, развлечения, сон и даже размышления о боге, если они осу­ществляются за счет труда,— все это неискупимый грех. Труд не

46

есть нечто навязанное человеку. В его призвании осуществлено единство человеческого и божественного.

Целая глава «Протестантской этики» посвящена анализу рели­гиозного содержания понятия «призвание» в немецком и английском языках. Путем историко-лингвистических сопоставлений Вебер по­казывает, что ни в античности, ни в католицизме труд как призвание не определялся термином, который означал обязанность и долг, для исполнения которого бог призвал человека. Содержание протестант­ских доктрин и мораль, базирующаяся на них, прямо или опосредо­ванно способствовали планированию повседневной жизни человека во имя стремления к богу. Средством достижения этой цели был интенсивный труд. Степень его интенсивности определяется призва­нием. Оно — свидетельство самопожертвования человека во имя бога.

Но использование этого средства в повседневной жизни привело к накоплению богатства. Чтобы обнаружить причины неожиданных последствий протестантизма и его связь с хозяйственной этикой капитализма, Вебер считал необходимым исследовать, «как и в какой степени возникает родство между определенными формами религиозных верований, религиозными идеями и определенной про­фессиональной этикой? Решая эту проблему, можно будет обнару­жить способы и общее направление, в котором, вследствие указанного родства, определенное религиозное движение воздействовало на раз­витие материальной культуры» [49, 83]. Но эта проблема в «Про­тестантской этике» только поставлена. В ней, а также в статьях, сходных по тематике, Вебер подчеркивал, что сформулированная проблема — лишь предварительный этап на пути изучения более общего вопроса1 как и в какой степени определенные аспекты миро­вой культуры, в том числе европейской, можно приписать действию религиозных, а в какой — экономических и других факторов? Ины­ми словами, в «Протестантской этике» Вебер не занимался анализом причинно-следственных связей между протестантизмом и капита­лизмом и, тем более, не защищал тезис об определяющем воздействии религии на экономику.

Протестантская этика рассматривалась им только как один из факторов, способствующих рационализации различных сфер жизни. Эта рационализация прямо или опосредованно была связана с раз­витием европейской культуры и капитализма. Так, знание и наблю­дение существовали во всех древних культурах, но только Греция создала математические основы астрономии и ввела рациональное доказательство в геометрию. Вавилонская астрономия не имела математической базы, а индусская геометрия — рационального до­казательства своих утверждений. Знание о природе существовало во многих регионах мира, но метод эксперимента был открыт в естествознании Западной Европы. Для ее хозяйства и систем управ­ления также характерна рационализация, которая отсутствует в

47

странах Востока. В этом отношении протестантская этика — только один из аспектов общего процесса демифологизации и расколдовы­вания мира. А этот процесс Вебер считал одним из основных признаков европейской культуры.


  1   2   3




Похожие:

Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconПо ту сторону Вестфалии. Капитализм после краха
МО. Для либералов 40 лет холодной войны не борьба за власть, а идеологическая битва капитализма и коммунизма, из которой капитализм...
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconОбраз старухи- процентщицы в романе Ф. М. Достоевского
Этот образ символ никчемной и даже вредной жизни. Алена Ивановна наживается на горе других людей. Ее изображение должно вызывать...
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconУзморские школьники в борьбе за здоровый образ жизни

Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconУзморские школьники в борьбе за здоровый образ жизни

Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconТренинги и семинары Игоря Незовибатько Курсы развития привлекательности, сексуальности и эффективности общения в личной жизни. «Искусство очарования: привлекательный образ»
Создание привлекательного образа (имиджа) для личной и деловой жизни. Курс для женщин и мужчин
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconПоложение
Формирование ценностных ориентаций, направленных на здоровый образ жизни подростков
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconУрок Физической культуры тема: «Здоровый образ жизни» 2 класс
Цели: формировать знания и представления учащихся о здоровом образе жизни; познакомить с «цветком здоровья»; совершенствовать навыки...
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconСогласовано
Формирование у подростков и молодежи ценностных ориентиров, направленных на здоровый образ жизни
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconСогласовано
Формирование у подростков и молодежи ценностных ориентиров, направленных на здоровый образ жизни
Капитализм и протестантизм: образ жизни буржуа iconСредняя общеобразовательная школа №7 тема исследовательской работы «Прикладные задачи и здоровый образ жизни»
В связи с тем, что ценность здоровья человека, здорового образа жизни становится одной из приоритетных ценностей цивилизованного...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов