Политические традиции и вожди icon

Политические традиции и вожди



НазваниеПолитические традиции и вожди
страница1/3
Дата конвертации10.09.2012
Размер0.56 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3



ГЛАВА 8


ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ И ВОЖДИ


Вебер считал все исторические конфигурации господства результатом соединения, смешивания, адаптации или мо­дификации традиционного, харизматического и легально­го. В любом случае он начинал анализ с чистого типа, а проблему их взаимосвязи признавал особым аспектом исследования.


§ 1. Традиционное господство


Понятием «патриархализм» Вебер обозначал чистый тип традиционного господства. Он характерен для экономических, власт­ных и идейных аспектов родовых связей, переплетенных с традицией, которая образует базис правомочности: Сфера абсолютной власти господина определяется традицией, а ее нарушение разруши­ло бы правомочность господства, которое признает традицию священ­ной. Поэтому введение новых законов, не соответствующих тради­ционным нормам, в принципе невозможно. Введение новых право­вых предписаний осуществляется каждый раз путем их «открытия заново» и «припоминания» как «давно обязательных». Но вне тра­диционных норм воля господина ограничена только его чувством справедливости, следовательно, весьма эластична. Поэтому его гос­подство распадается на две сферы: связанную и подчиненную требо­ваниям традиции и сферу свободного решения, милости и произ­вола» [58, 552—553]. Абсолютный произвол власти ограничивает­ся священной традицией — в этом и состоит главная особенность традиционного господства во всех его формах.

Патриархализм расшатывается по мере того, как властитель за­хватывает все большую территорию. Возникает проблема организа­ции и управления ею. Она решается посредством создания такого административного персонала, который осуществляет власть подоб­но вождю. Данную разновидность власти Вебер называл патримониализмом и султанизмом. Патримониализм означает, что все адми­нистративные должности возникают как продолжение придворных. Все политические проблемы, даже не имеющие ничего общего с до-

167

машним хозяйством властителя, связываются с придворной долж­ностью (командование кавалерией передается главному конюху и т. д.). Тождество придворных и политических функций — отли­чительное свойство султанизма. Первоначально государственные чи­новники были личными слугами властителей.

Следующий момент экспансии патриархальной власти связан с хозяйством, экономикой. Обычно патримониализм сосуществует с различными хозяйственными структурами. Но расширение центра­лизованной власти нередко зависит от торговли. Отсюда начинается вначале личная, а затем — государственная монополия на внутрен­нюю и внешнюю торговлю. Власть определяет пошлины, налоги, оплату за безопасный проезд, рыночные концессии, права купцов и правила внешней торговли. На доходы от торговли властитель содер­жит свое домашнее хозяйство и войско. И потому положение власти­теля определенной территории зачастую оказывается результатом, а не причиной политического господства.
Последнее означает просто способ использования существующих экономических отношений.

Однако патримониальное правление недостаточно для решения экономических и политических проблем, возникающих по мере за­хвата все новых и новых территорий. Ведь политические подданные властителя, в отличие от личных, обладают тоже определенными традиционными правами (собственность на землю, наследование, заключение браков, ношение оружия и т. д.). Обязанности полити­ческих подданных ограничены существующими в их регионах тра­дициями, тогда как обязанности личных всецело зависят от произ­вола правителя.

Конфликт традиции и личной воли имеет ключевое значение для объяснения процессов децентрализации патримониальной власти. По мере расширения территории обязанности личных и политиче­ских подданных уменьшаются, а независимость увеличивается. Рас­ширение территории ведет к децентрализации власти и одновре­менно увеличивает потребность в налогах. Чтобы уменьшить центро­бежные тенденции, центральная власть использует институт круго­вой поруки в отношении местных властей и увеличивает налоги для удовлетворения хозяйственных потребностей государства. При этом метод круговой поруки означает, что центральная власть не имеет достаточно сильного аппарата принуждения и контроля. Да и сама круговая порука — смесь традиционализма и произвола.

Преобладание той или иной тенденции зависит от силы армии и административного аппарата: «Благодаря военной силе и аппарату властитель расширяет сферу своей личной власти и свободы от традиции, подчиненной его личным решениям и милости, за счет сферы патриархальной и геронтократической зависимости от тради­ции. Поэтому мы называем патримониализмом такое традиционное господство, в котором существует определенная свобода властите-

168


ля, а султанизмом — полная свобода властителя от традиции и его абсолютный произвол» [57, 134]. Крен в сторону традиции или дес­потии зависит от степени свободы военных и гражданских чинов­ников.

Расширение власти на большие территории приводит к образо­ванию султанизма, при котором верховная власть над армией и административным аппаратом передается по наследству. Для объ­яснения этого процесса Вебер исследовал принципы организации армии и выделил следующие по составу типы армий:

  1. Рабы, пеоны, государственные крестьяне, колоны и другие подданные. Солдаты получают землю, оружие и оплату натурой взамен за военную службу. Но наделение землей приводит к тому, что солдаты не могут находиться в постоянном распоряжении власти­ теля, а земледельческий труд ослабляет лояльность. Поэтому вла­ститель стремится создать такую армию, интересы которой были бы тождественны его интересам.

  2. Рабы, совершенно не связанные с землей. Для содержания армии требуются большие суммы денег, поскольку ее лояльность зависит от постоянного и регулярного материального обеспечения.

  3. Наемники. Эта система организации армии распространяется тогда, когда центральная власть обладает постоянным доходом от торговли, производства или налогов. Армия наемников особенно хо­рошо выполняет свою роль, если изолируется от подданных власти­ теля. Для содержания такой армии требуется развитие денежного хозяйства.

  4. Солдаты, получающие землю за военную службу. И в этом слу­чае надежность армии увеличивается, если она состоит из чужезем­цев, целиком зависимых от властителя. Но иностранное происхож­дение солдат ослабляет их верность.

  5. Подданные несут всеобщую воинскую обязанность.

Данные типы вооруженных сил расширяют деспотическую со­ставляющую традиционного господства. Во всех случаях армия обра­зует личную собственность властителя, поскольку вооружение и со­держание солдат осуществляется за счет его личных фондов. Если военная служба оплачивается землей и солдаты вооружаются и эки­пируются за свой счет, то контроль власти над армией ослабляется. Однако суть султанизма определяется тем, что чем больше власть опирается на военную силу для удержания подданных в подчинении, тем больше она зависит от армии. Армия может разбежаться в слу­чае смерти властителя или военного поражения, взбунтоваться или осуществить дворцовый переворот. Верность такой армии должна постоянно поощряться все новыми и новыми привилегиями. Отсюда Вебер заключал, что традиционное господство, опирающееся исклю­чительно на армию, отличается нестабильностью.

Не менее важным орудием патримониализма является аппарат

169

управления. Первоначально чиновники рекрутируются из личных слуг властителя. Но по мере территориальной экспансии их стано­вится недостаточно. Чем более растет административный аппарат, тем труднее его содержать при дворе. В результате возникают цент­ральные учреждения под руководством главного чиновника. Его власть сильна до тех пор, пока он пользуется доверием при дворе. Фаворитизм — неизбежное свойство султанизма, поскольку фаво­риты распоряжаются не только придворными, но и политическими вопросами.

Функции первого чиновника разнообразны. В африканских пле­менах рядом с вождем племени, имеющим власть над жизнью и смертью, всегда находится палач. В военизированных государствах такую роль выполнял верховный главнокомандующий или великий визирь. Однако в любом случае патримониальный властитель стоит перед дилеммой: отсутствие высшего чиновника может привести к распаду патримониальной власти; но его наличие угрожает верхов­ной власти султана, особенно если преданность личных и полити­ческих подданных обращается на высшего чиновника.

При патримониализме властитель рассматривает всю государ­ственную администрацию как личную собственность, а политическую власть как полезное дополнение к ней. Чиновники назначаются для решения отдельных вопросов. Их выбор и сфера компетенции определяются властителем. Четкого разделения управленческого труда не существует. Даже в больших патримониальных государ­ствах трудно определить действительную роль официальных титу­лов, поскольку за ними скрываются самые различные функции.

Управление рассматривается как личная служба властителю, ко­торый оказывается носителем чиновничьих чувств обязанности, по­слушания и уважения. Права чиновника регламентируются произ­волом властителя. Поэтому функции аппарата управления могут определяться неожиданно, как результат личного и материального соперничества между чиновниками. В отношении к подданным они руководствуются теми же стереотипами, которые характерны для от­ношения между властителем и аппаратом управления. Свобода чи­новника в отношении подданных ограничена традициями и интере­сами верховной власти.

При патримониализме административные проблемы решаются спорадически. Аппарат управления связывает произвол властителя со священными традициями. Эта связь проявляется в различных организационных структурах и обусловлена экономически. Дворяне и чиновники содержатся за счет снабжения со стола и со складов господина, доходов от земли, полученной на время службы, права взимания дани и налогов, лена [57, 136]. Данные способы заработ­ка патримониальных чиновников воплощаются в различных инсти­туциональных формах, но в любом случае проявляются две основные

170

тенденции: 1. Если чиновник получает заработную плату нату­рой, то он в течение всей жизни зависит от властителя, хотя со време­нем право на такой доход может стать предметом продажи. 2. Если чиновник получает землю в личное пользование, то это ведет к росту его личной и материальной независимости от властителя. Тот стре­мится удержать за собой право на распоряжение землей и после смерти чиновника, а последний, напротив, стремится сделать это право наследуемым.

Те же самые тенденции возникают и в случае кормления чи­новника за счет ренты, оплаты деньгами и налогов. Ни властитель, ни чиновники не обязаны выполнять административные функции, если того не требует от них священная традиция. Поэтому они руко­водствуются прежде всего своей волей и выполняют административ­ные функции за плату, которая связывается с конкретным случаем или общим прейскурантом. Отсюда берет начало коррупция: право на выполнение платных административных функций было собствен­ностью властителя и, подобно другим правам, подлежало продаже, обмену и наследованию.

Таковы главные средства, которые использует патримониальная власть для выхода за рамки традиции. На этой почве и возникают главные проблемы борьбы за власть в патримониализме.

Абсолютная власть над армией и аппаратом управления возмож­на только тогда, когда весь их состав является личными подданными и содержится за счет властителя. Но максимальный контроль над ними падает по мере расширения территории. Для содержания армии и управления требуется столько средств, что они превышают доходы самых сильных и богатых властителей. Более того, опора лишь на армию и бюрократию угрожает господству, ибо возникает возможность коллективного отпора с помощью тех же самых средств.

Поэтому рано или поздно часть власти делегируется аппарату управления, члены которого получают плату за выполнение адми­нистративных функций. Расширение и децентрализация власти — взаимосвязанные процессы. Все патримониальные государства про­ходят через эти этапы. Противоборство центральной и местной вла­сти определяет основные формы политической борьбы при патри­мониальном правлении. Вебер выделяет две ее основные формы: между властителем и чиновниками; между властителем и нотаблями.

Чиновник, получивший должность, стремится сохранить ее не только за собой, но и за потомками. Если это удается, власть разде­ляется на центральную и местную. Такое разделение сводит на нет все попытки улучшить управление, когда они угрожают материаль­ным интересам чиновников. Если чиновники рекрутируются из местной знати и образуют сословную группу нотаблей, децентрали­зация власти превращается в основную форму патримониализма.

Эти процессы Вебер иллюстрирует примерами из истории Европы,

171

Востока, церкви и т. д. В то же время отмечает, что для борьбы с децентрализацией используются следующие средства: 1. Властитель регулярно посещает различные районы государства вместе со всем двором. Если нет оперативных средств транспорта, то расходы по содержанию всего двора поочередно возлагаются на различные про­винции страны. 2. Личные визиты заменяются визитами верховных чиновников-инспекторов, которые путешествуют по стране и решают все местные вопросы с точки зрения интересов центральной власти. 3. Используются другие формы контроля местных чиновников: им вменяется в обязанность регулярное посещение столицы; их сыновья остаются при дворе для выполнения службы; на важнейшие долж­ности назначаются родственники властителя; вводится краткий срок пребывания в должности и запрет занимать ее по месту рождения; на особенно уязвимые должности назначаются лица духовного со­словия, для которых обязателен целибат; существует явный и тай­ный надзор за чиновниками; для того чтобы чиновники взаимно контролировали друг друга, вводятся должности с перекрещиваю­щимися сферами власти и компетенции.

Указанные методы предотвращения децентрализации и контроля над управлением намного эффективнее тогда, когда чиновники ре­крутируются из социальных низов и своим положением обязаны исключительно властителю. Наиболее ярким примером в этом отно­шении является Китай. В результате борьбы императора с бюрокра­тией возникла такая централизация власти, что чиновники стали особым сословием, со своим образом жизни, целиком зависимым от воли императора. Превращение бюрократии в особое сословие неиз­бежно, если отсутствуют социальные группы, способные противо­стоять центральной власти благодаря своему материальному и со­циальному положению. Если бюрократия становится особым сосло­вием, то борьба централизма и децентрализма приобретает форму должностных преступлений, коррупции и других пассивных форм сопротивления центральной власти. Борьба за церковные должности в средневековой Европе показывает, что возможно и вооруженное противодействие центральной власти. Оно осуществлялось нотаблями.

Это — местная знать, обладающая земельной собственностью, со­циальным положением и силой независимо от центральной власти. Тем самым нотабли могут выполнять административные функции в государстве, но не нуждаются в оплате. В этом смысле понятие нотаблей Вебер применял к социальным группам землевладельцев, буржуазии, юристов и интеллигенции. Если экономическое и со­циальное положение нотаблей прочно, то патримониальный властитель может победить их только тогда, когда располагает вооруженной силой и административным аппаратом, способными сломить со­противление и исполнять все административные, судебные и поли­цейские функции на местах. Однако такая задача, как правило,

172

невыполнима. На этой почве возникает компромисс централизаторских и децентрализаторских тенденций при патримониальном управ­лении. Данный компромисс не устраняет конфликт интересов, и потому центральная власть пользуется бюрократией в борьбе с но­таблями.

Они, как правило, требуют от центральной власти привилегий на местную власть или невмешательства. Тем самым крупные зем­левладельцы оказываются посредниками в отношениях между цент­ральной властью и подданными. Если последние нарушают установ­ленные традиции, то центральная власть возлагает на нотаблей пра­во взимания налогов и поставки рекрутов. В то же время феодал использует производительные способности подданных для увели­чения собственной прибыли. Это уменьшает долю налога и число солдат, необходимых для центральной власти. Феодал, как правило, противодействует вмешательству чиновников центральной власти в эти сферы и стремится полностью освободиться от обязанностей, которые она налагает на местную знать. В результате крупные зем­левладельцы осуществляют на своей территории не только эконо­мическую, но и политическую власть. И добиваются того, чтобы местные чиновники рекрутировались исключительно из сословия но­таблей.

Итак, нотабли всегда стремятся получить исключительное и на­следуемое право занимать административные и политические долж­ности, опосредующие связь властителя с подданными. А у властителя никогда не бывает столько средств, чтобы содержать за свой счет всю местную администрацию. В этом — причина компромисса между властителем и нотаблями. Они пользуются абсолютной местной властью, если это не вредит военным и фискальным потребностям центральной. Этим объясняются также привилегии нотаблей (право на высшие офицерские и административные должности, освобожде­ние от налогов, телесных наказаний и т. п.). Сфера этих привиле­гий зависит от единства местной знати в отстаивании своих интере­сов и социально-исторических условий, которые затрудняли или облегчали борьбу центральной власти с нотаблями.

Вебер полагал, что в результате такого компромисса создавались предпосылки для укрепления социального положения и образа жизни нотаблей, а эта характеристика связывает патримониализм с феода­лизмом.

§ 2. Феодализм

Патримониализм и феодализм — это варианты традицион­ного господства. Различие между ними восходит к Макиавелли, ко­торый выделял два способа управления государством: с помощью

личных слуг властителя; с помощью местной знати. Патримониаль-

173

ное правление — это расширенный двор, в котором отношение между властителем и чиновниками строится на отцовской власти и сынов­ней зависимости. При феодальном правлении патриархальные отно­шения между властителем и подданными заменяются договором. Права и верность чиновников базируются на вооруженной силе рыцарей. Патримониальный чиновник может стать лично незави­симым от властителя, если за ним признается право наследования земли и должности. Нотабль может потерять это право и стать лично зависимым от властителя. Отсюда Вебер заключал, что политиче­ские структуры, возникающие в ходе развития патриархального хозяйства, незаметно смешиваются со структурами, появляющимися в результате частичной централизации ранее независимых сословий. Она обусловлена войнами, захватом территорий и другими обстоя­тельствами.

Различие между первичной зависимостью или независимостью аппарата управления от центральной власти отражено в истории социального положения патримониальных чиновников и нотаблей. Их неизбежное слияние не должно заслонять различий между «патриархальной и сословной структурой традиционного господства, которые имеют фундаментальное значение для всей социологии го­сударства добюрократической эры» [58, 552553]. Патримониализм в большей степени соответствует идеальному типу традиционного господства, нежели феодализм. Поскольку феодализм основан на договоре, он тяготеет к легальному господству, хотя как целостная система власти принадлежит традиционному. Вебер подчеркивал различие между патримониализмом и феодализмом, чтобы оттенить контраст между Востоком, где сословия не возникли, и Западом, где они послужили предпосылкой генезиса рационального госу­дарства. В чем заключалась культурно-историческая специфика евро­пейского феодализма?

Феодальные институты первоначально были направлены на со­здание регулярной конницы из рыцарей, одинаково вооруженных и совершенствующихся в военном деле. Они не обладали земельной собственностью, но имели средства для вооружения за свой счет и стали главной вооруженной силой средневековой Европы. Положение рыцарей было особенно сильно там, где король не мог обеспечить армию, а остальные подданные не могли вооружиться самостоятельно.

На этой основе возник договор между рыцарями и сеньорами. Вассалитет не уменьшал, а увеличивал социальный престиж инди­вида. Поступая на службу к сеньору, рыцарь оставался свободным человеком, а не личным подданным-дворянином патримониального монарха. В Японии, где идеология ленной верности была развита чрезвычайно сильно, самурай произвольно выбирал или уходил от сеньора. В Европе эта идеология была связана с комплексом прав и привилегий, гарантирующих определенный уровень жизни. Право

174

на землю определяло право на местную власть. Государственные на­логи и расходы на управление не были отделены от феодальной собственности ни с правовой, ни с экономической точек зрения. Лен был собственностью вассала только на время договора. Властитель стремился соблюдать договор для того, чтобы не потерять произво­дительные возможности арендатора. В результате лен стал наслед­ственным.

Лен был экономическим основанием феодальной власти и резко отличался от бенефициев, характерных для патримониализма. Бене­фиций означает пожизненное обеспечение дворянина взамен за действительные или мнимые услуги правителю. Бенефиций связан с доходами от должности, а не от собственности. Чиновник свободен от расходов на управление. Экономическое и социальное различие между леном и бенефицием остается даже тогда, когда правовые раз­личия установить невозможно. Феодализм связал культ личной вер­ности с договором, в котором определялись права и обязанности-сторон, но выполнение обязанностей было сопряжено с конкретными источниками дохода и институтом наследования. Чтобы обосновать право на лен отца, сын должен был доказать, что обладает квалифи­кацией, необходимой для выполнения обязанностей вассала, в том числе управленческих, и присягнуть на личную верность сеньору. Последний обязан был принять эту присягу. При этом договор озна­чал, что вассал в любой момент мог отказаться от личной верности, если он отказывался от лена. И потому сеньор не мог навязать вассалу обязанности. Они были вынесены за рамки личных отношений и определены раз и навсегда в кодексе чести, который обязывал обе стороны к братству, а не к господству одного над другим.

Вебера особенно интересовала сословная группа вассалов, по­скольку их солидарность и сила решающим образом повлияла на генезис политических институтов Запада. Феодализм связал обя­занность сыновнего послушания с чувством чести. А оно было переплетено с определенными идеалами и образом жизни. Вассал отождествлял личную честь с честью своего сеньора, поскольку иму­щественное и социальное положение последнего влияло на возмож­ность наследования лена и на специфику феодальной идеологии.

Обычно личная верность и сословная гордость противостоят друг другу. Солдаты-рабы, патримониальные чиновники и аренда­торы крупного землевладельца тоже могут быть верными своему господину. Но такую верность Вебер называл плебейской. С другой стороны, сословная гордость нередко существует независимо от лич­ной верности. В Древней Спарте, например, сословная гордость опиралась на кодекс воинской чести, который обязывал каждого, кто струсил в бою, к проведению очистительного поединка. Этот кодекс связывает Древнюю Грецию с рыцарями средневековой Европы. Но в Греции не существовало отношений личной верности. На этом

175

основании Вебер заключал, что идеалы верности и чести образова­ли базис мировоззрения, повлиявшего на все сферы социальных отношений Европы.

B феодальной идеологии личная связь,— важнейший элемент всех социальных отношений. Вещные и безличные отношения ква­лифицируются как плебейские и недостойные. Это объясняется тем, что корни феодальной идеологии уходят в сословие воинов-рыцарей, для которых индивидуальное противоборство имело решающее зна­чение. Искусство владения оружием стало элементом воспитания. Значительно меньше внимания уделялось коллективной дисциплине на поле боя. При феодальном образе жизни игра стала важнейшим способом воспитания. Она культивировала определенные способ­ности и свойства характера, была не развлечением, а средством совершенствования физических и психических способностей инди­вида. Упражнения и тренировки давали выход спонтанным челове­ческим потребностям, без разделения на душу и тело. Игра была важным аспектом средневекового образа жизни, культивируя худо­жественные склонности индивида и препятствуя любым формам утилитаристского рационализма. Кроме того, аристократические амбиции феодалов выражались в пышных приемах, одежде и снаря­жении, которые призваны были подчеркнуть социальное благополу­чие сословия. В этом смысле роскошь была не просто украшением, а средством в борьбе за власть. Антиутилитаризм — не менее важ­ный элемент феодальной идеологии.

Он был тесно связан с отношением к собственной жизни. Аристо­кратия отбрасывала любые концепции жизненной миссии, т. е. такие воззрения, согласно которым человек должен иметь цель жизни и стремиться к ее достижению. Жизнь сама по себе является высшей ценностью. Презрение к материальной стороне жизни — следующий элемент феодального мировоззрения. Она толковалась как проявле­ние человеческой жадности, и такое толкование соответствовало со­словной этике рыцарей. Вебер полагал, что подобная жизненная установка была более мирской по сравнению с идеалами воина-харизматика, более героической по сравнению с сословной этикой китайского чиновника, и содержала больше игры и искусства, не­жели профессионализма.

B связи с этим Вебер определял феодализм как власть неболь­шого слоя людей, знающих военное искусство, а патримониализм — власть одного лица, нуждающегося в чиновниках. Патримониальный властитель в некоторой степени зависит от доброй воли своих под­данных, а феодальный может без нее обойтись. Патримониальный властитель всегда стремится найти поддержку у масс для того, чтобы противодействовать привилегированным сословиям, и время от времени устраивает чистку управленческого аппарата. Основным идеалом патримониализма является хороший царь — «отец» своего

176

народа. И он обосновывает необходимость своей власти заботой о народном благе. Поэтому идеалом патримониализма является го­сударство благосостояния в отличие от феодального идеала «союза свободных рыцарей», присягнувших на верность сюзерену.

Между патримониализмом и феодализмом существует также раз­личие в системах образования. При патримониализме образование связано с подготовкой к административной службе и находится в руках чиновников, жрецов, монахов или юристов (Китай, Ближний Восток, средневековая Европа). По мере рационализации система образования становится предпосылкой профессиональной бюро­кратии. Феодальная система образования культивирует художествен­ные склонности и игру, геройские доблести и честь, которые противо­поставляются материальным интересам и профессиональной рутине. Патримониальный чиновник считает данные человеческие качества проявлением упадка и слабости.

Различие между патримониальной и феодальной идеологией от­ражается в политике и администрации. При патримониализме адми­нистративные функции и методы управления занимают ведущее место, а при феодализме они важны лишь тогда, когда от них зави­сит развитие экономики. При патримониализме каждая новая административная функция означает рост дохода и укрепление власти чиновников. Властитель не заинтересован в правовом раз­деле собственности. Он не противодействует свободной продаже зем­ли и признает сословие землевладельцев до тех пор, пока оно зави­симо от властителя. Он противостоит экономической и социальной независимости аристократии. Любые проявления личного достоин­ства и сословной гордости преследуются. У подданных культиви­руется преданность «отцу народа», а не лояльность гордых вассалов королю. В результате фаворитизм становится неотъемлемой харак­теристикой патримониальной политики и администрации.

Данные различия отражаются и в праве. Патримониальный властитель неохотно издает законы, в равной мере обязательные для него, бюрократии и парода. Вместо закона господствует приказ, исключающий понятие права и отдаваемый спорадически. Кроме приказов издаются общие директивы для чиновников. Но они обяза­тельны до тех пор, пока не поступят новые. Все правовые и судеб­ные проблемы преобразуются в административные: «Чиновник явля­ется одновременно и судьей. Сам властитель во имя «кабинетной справедливости» произвольно вмешивается в измерение справедли­вости и решает эти вопросы по своей воле, руководствуясь своим пониманием правильности, целесообразности или политическими со­ображениями. Измерение справедливости становится зависимым от милости властителя, который определяет его условия и формы, отбрасывая древние судебные процедуры и средства доказательства в пользу абсолютной свободы чиновника в поиске истины. Тем

177

самым снимаются различия между правом и моралью, правовой санкцией и отцовским указанием, целями законодательства и техни­кой права» [58, 486—487]. При патримониализме господствует политика, а не право или экономические соображения.

Правда, и при феодализме политика считается средством власти. Но властитель может самостоятельно отречься от части своей власти в пользу чиновников-нотаблей, передавая им соответствующие при­вилегии. Затем они учитываются при решении административных и судебных вопросов. В этом случае законодательство и суд бази­руются на договоре. Развитие феодализма ведет к преобразованию всех административных проблем в правовые и судебные.

Вебер считал, что различие между патримониализмом и феода­лизмом — ключ к уяснению специфики политических культур Восто­ка и Запада. На Западе преобладала тенденция децентрализованно­го традиционализма. Она укреплялась по мере распространения практики бенефициев и договора. На Востоке постоянные войны привели к тому, что право на власть было узурпировано. Это затор­мозило децентрализаторские тенденции и благоприятствовало разви­тию султанизма, при котором армия и аппарат управления подчиня­ются только центру. А различие между сословной и патриархальной структурой власти непосредственно связано с вопросом о том, какие сословия являются носителями идеалов. При ответе на него Вебер выделял три основные исторические формы феодализма: японский, китайский и английский. Каждый из них отражает феодальную связь идеалов личной верности и сословной чести.

В Японии не было феодализма в европейском смысле слова. Японский феодал не имел лена, был чиновником императора и отве­чал за сбор налогов и поставку рекрутов в определенных размерах. Он руководил самостоятельно и решал все административные, судеб­ные и военные вопросы в своем округе. Если не выполнял обязан­ностей или злоупотреблял властью, его принудительно переводили в другой округ. Поэтому японский феодал был не вассалом, а патри­мониальным губернатором. Специфика японского феодализма вы­текала из различий между местными феодалами, обладавшими абсолютной властью в своем округе, но лично несвободными перед импе­ратором, и самураями, лично свободными рыцарями различных ран­гов. Подобно европейским, они имели право носить оружие и насле­довать лен. Однако могли быть понижены в звании, разжалованы и лишены лена, если совершали преступление или злоупотребление. Поэтому японский лен был разновидностью бенефициев; список ле­нов сопровождался количеством риса, которое каждый из них должен был сдать государству, и числом солдат, которое должно быть постав­лено в армию императора. От этих цифр, спущенных сверху, зави­село социальное положение феодала. Самураи, содержавшиеся за счет казенного риса, в свою очередь, были сильно связаны со своими

178

сеньорами. Поэтому феодальная идеология в Японии была в большей степени продуктом сословия самураев, нежели феодалов. Здесь су­ществовали идеалы личной верности и воинской чести, но не было более или менее самостоятельной земельной аристократии.

В странах, где господствовал ислам, местная власть была сосре­доточена в руках землевладельцев, однако феодальная идеология от­сутствовала. Здесь феодализм возник на основе наемного войска и права взимания дани. Властители были слишком бедны для того, чтобы платить жалованье своим солдатам. За последними признавалось право на часть налога. Хотя первоначально военные чиновни­ки — эмиры отличались от сборщиков налогов — амилей, со време­нем право на сбор налога перешло к эмирам и дифференцировалось на следующие формы чиновного заработка: сбор налога в опреде­ленной местности; лен; взимание недоимок в пользу местной знати. Со временем все эти формы слились в мусульманской концепции бенефициев — иктах. Его обладатель должен был нести военную службу и отдавать государству весь налог, за исключением пред­назначенной чиновнику части. Но на практике это привело к тому, что население нещадно эксплуатировалось солдатами, которые стре­мились оставить себе весь налог. Поэтому властитель вынужден был наделять эмиров и солдат землей за службу. В результате исчез конфликт между материальными интересами чиновника и фискаль­ными государства. Его организация базировалась на наемной армии, которая со временем преобразовалась в сословие землевладельцев и сборщиков налога, по-прежнему обязанных нести военную службу. В мусульманском феодализме, таким образом, была местная знать и бене­фиции. Но поскольку плата за управление базировалась на налого­вой системе, созданной для содержания наемной армии, постольку не могло быть и речи о взаимной верности властителя и нотабля.

Анализ специфики английского феодализма Вебер начинал с фиксации подобия между Англией и Китаем в сфере администрации. В обеих странах управление охватывало все сферы жизни и конкре­тизировалось в отношении частных случаев. И там и здесь существовала система общих указаний-рекомендаций, а не законов, и эф­фективность управления зависела от контактов государственных чи­новников с местной аристократией. Однако китайский чиновник при взимании налога имел дело с родовой и цеховой старшиной, а англий­ский — с нотаблями из местной знати. Для китайского чиновника должность была вопросом жизни и смерти, и потому он поддержи­вал центральную власть, а сословия нотаблей не существовало. В Англии нотабли были свободными землевладельцами, имевшими большой опыт управления. Поэтому английский патримониализм означал власть независимых нотаблей.

Усилия короля уменьшить власть баронов и вмешаться в мест­ную администрацию не имели успехa. Местная знать стремилась

179

к автономии и была связана общим образом жизни и идеалами. Эта знать не была военной элитой, как в мусульманских странах, хотя сильно развитый конвенционализм, сословная гордость, занятия спортом, лояльность к королю и абсолютная власть на своей тер­ритории фиксируют ее феодальные корни. Специфика Англии заклю­чалась в том, что городская буржуазия значительно повлияла на сословие феодалов. Образцом этой связи Вебер считал суд присяжных, в котором феодальная идеология и буржуазные добродетели слились в идеале джентльмена. Данный идеал со временем значительно по­влиял на понятия чести, хорошего воспитания и на административ­ную практику Западной Европы.

Итак, по мнению Вебера, сословия самураев, эмиров и джентри являлись носителями идеалов японского, мусульманского и англий­ского феодализма. Эти социальные силы и идеалы определили специфику борьбы за власть при феодализме. Ее главный признак — отсутствие абсолютной власти короля над вассалами. Рыцари тре­бовали права на землю и местное управление взамен за лояльность. Их обязанности были эластичны и могли толковаться. Поэтому цен­тральная власть постоянно упрекалась в произволе. Для решения споров между королем и вассалами был создан суд, который состо­ял из местной знати и джентри. Даже если состав суда инспириро­вался центральной властью, король мог выступать против отдельно­го вассала лишь в том случае, если был уверен в безразличии дру­гих вассалов. Положение центральной власти ослаблялось также принципом «вассал моего вассала не мой вассал».

В поисках выхода из этой ситуации центральная власть стреми­лась постоянно перераспределять лены. Но это нередко вело к фео­дализации должностей и учреждений. Так, японские императоры до­бивались независимости от родовой знати путем наделения леном, который в условиях Японии гарантировал безусловную лояльность местной администрации. Однако в Европе ситуация была совершенно другая. В эпоху Меровингов французское государство было неста­бильным до тех пор, пока короли стремились укрепить свою власть введением кратких сроков пребывания местной знати на администра­тивных должностях и периодических инспекций различных районов высшими чиновниками. Нестабильность уменьшилась после того, как Каролинги сделали чиновников патримониальными вассалами, личная лояльность которых служила оружием в борьбе с феодальной аристократией. Таким образом, эффективность центральной власти в Западной Европе всегда была проблематичной: ведь новые вас­салы стремились к независимости от нее и вступали в связь с мест­ной аристократией. Феодализация административных должностей и другие средства централизации только подчеркивали относитель­ную, а не абсолютную силу центральной власти.

Сила последней в Западной Европе была скорее эпизодом, а не

180

господствующей тенденцией. Различные сословия периодически объ­единялись для борьбы с центральной властью. Такие объединения привели к созданию постоянных союзов как политической характеристи­ки европейского общества, в котором вассалы и другие нотабли свя­заны общими правами. Этот процесс Вебер определял понятием «сословный строй» и понимал под ним «государство, в котором определенные сословия образуют доминирующие политические груп­пы и являются носителями политических прав, толкуемых как «част­ная собственность». Сословное государство не является государством в строгом смысле слова, а скорее укладом сословных групп, кото­рый конституируется особыми политическими и правовыми при­вилегиями (или их лишением). Политическая и экономическая деятельность такого государства — результат компромисса и согла­шения между различными сословиями» [52, 295].

Формирование сословий в Западной Европе переплелось с созда­нием новых административных должностей и обязанностей. Феодаль­ный раздел ленов и бенефициев постепенно приходил в упадок. С развитием денежного хозяйства возрастала стоимость администра­ции и армии. Обычные методы патримониального и феодального управления уже не могли обеспечить необходимый рост доходов. Центральная и местная власть стремились найти новые источники дохода. И они их нашли, легализовав торговые и промышленные сословия.

Борьба между королем и вассалами привела к освобождению нотаблей от налогов и воинской повинности. По мере развития феода­лизма ограничивались права центральной власти и расширялись пра­ва сословий, особенно если вассалы участвовали в разрешении спо­ров о наследовании, утрате и возвращении лена. Право возврата лена сюзерену после смерти арендатора перестало действовать. К тому же право наследования расширилось от ближних к дальним родственни­кам. Все чаще лен передавался в другие руки, и хотя на это требова­лось формальное согласие сюзерена, его тоже можно было купить. И потому доход от продажи ленов превратился в важный источник поступлений в государственную казну.

В результате данных процессов личная верность королю превра­тилась в экономический стереотип, совершенно бесполезный как средство власти. На закате феодализма все более распространялась практика, по которой один вассал мог быть ленником нескольких сюзеренов. Поэтому центральная власть могла рассчитывать только на свои силы. Во Франции, например, было введено различие меж­ду обычной и безусловной присягой на верность. Хотя центральная власть смогла навязать местной знати второй тип присяги, уже сама возможность двойной лояльности обесценивала феодальные обязанности. А функционирование аппарата управления на этой основе стало совершенно невозможным.

181

Эти процессы повлияли также на генезис профессионализма. Первоначально вассал был свободным рыцарем и имел право воевать с другим, даже если оба принадлежали одному сюзерену. Междоусоб­ные войны вредили интересам центральной власти, но она не смог­ла их целиком предотвратить. В ленный договор включался лишь пункт о прекращении распрей между вассалами на период войн, которые вел король. Вебер считал свободу отличительным признаком профессиональной квалификации, для достижения которой одного военного умения недостаточно. Аристократия постоянно требовала от короля признать кодекс сословной чести элементом ленных от­ношений. Все, кто принадлежал к сословиям, обязаны были вести аристократический или рыцарский образ жизни. Но если влияние сословного кодекса усиливалось, а право наследования ограничи­валось, то членам сословий ставились все более жесткие требования. Они должны были не только вести рыцарский образ жизни, но и избегать занятий, которые мешали постоянным упражнениям в военном искусстве. Тем самым рыцарский кодекс повлиял на гене­зис профессионализма в европейской культуре.

Чтобы принадлежать к сословию, необходимо было иметь четыре, а позже — шестнадцать поколений благородных предков. Городской патрициат не мог принадлежать к сословиям, поскольку разделял власть с гильдиями купцов и ремесленников. В конечном счете каждое новое требование укрепляло социальную стратификацию и монополизацию ленов и должностей. Власть оказалась разделенной между центром и провинцией, без учета качественных и количе­ственных различий правительственных функций. На местном уров­не каждый вассал был сам себе хозяином и передавал функции местной власти и самоуправления по наследству. А центральная власть не смогла обеспечить ни наследства, ни постоянный штат чи­новничества.

Таким образом, феодализм, по мнению Вебера, был разновид­ностью традиционного господства, и в то же время — связью между различными этапами развития европейской культуры. Не менее важной связью были религиозно-политические вожди.

  1   2   3




Похожие:

Политические традиции и вожди iconИдеократическая государственность: политико-правовой анализ
...
Политические традиции и вожди iconИдеократическая государственность: политико-правовой анализ 23. 00. 02 Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии (юридические науки)
Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии (юридические науки)
Политические традиции и вожди iconЭкономические взгляды Гоголя
«политического манифеста». К тому же Гоголь был убеждён, что любые, даже самые хорошие политические манифесты, к которым любят прибегать...
Политические традиции и вожди iconДокументы
1. /Цыганков А.П. Современные политические режимы структура типология динамика учебное...
Политические традиции и вожди icon«Департамент образования Администрации города Сургут» Декада английского языка 2012
Конкурс стенгазет по темам «Королевская семья», «Британия: города, традиции, известные люди», «Традиции и праздники в англоговорящих...
Политические традиции и вожди iconДокументы
1. /Черкасов-Георгиевский В. Г. - Вожди белых армий.doc
Политические традиции и вожди iconЛингвистические аспекты еврейской традиции комментирования
Стремление правильно понять библейский текст – основное содержание еврейской культуры и традиции вообще. В связи с этим очень рано...
Политические традиции и вожди iconНаучная конференция процессы модернизации в России и Европе: социокультурные, политические и духовные аспекты программ а
Процессы модернизации в России и Европе: социокультурные, политические и духовные аспекты
Политические традиции и вожди iconНаучная конференция процессы модернизации в России и Европе: социокультурные, политические и духовные аспекты программ а
Процессы модернизации в России и Европе: социокультурные, политические и духовные аспекты
Политические традиции и вожди icon3 февраль 2009 г. (Выходит с августа 2008 г.)
В процессе классовой борьбы из партийных рядов выдвигаются вожди, то есть наиболее подготовленные и способные к революционной борьбе...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов