Манипуляция и политическая риторика icon

Манипуляция и политическая риторика



НазваниеМанипуляция и политическая риторика
Дата конвертации10.09.2012
Размер102.98 Kb.
ТипДокументы

ГЛАВА 2

МАНИПУЛЯЦИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ РИТОРИКА

"Бюрократический индивидуализм" определяет сферу манипулятивных отношений в современном обществе. Менед­жер выступает в маске демиурга социальной жизни. Потреби­тели и Терапевты созерцают его действия и заворожены умени­ями. Бюрократические структуры существуют в виде частных, национальных, транснациональных корпораций и правитель­ственных агентств. Они устанавливают задачи абсолютного большинства членов современного общества и охватывают социальную жизнь в целом. Любая организация вовлечена в борьбу за средства достижения сверху установленных целей. Руководство занято управлением материальными, финансовы­ми и человеческими ресурсами. Все организации руководству­ются официальной и неофициальной (явной и скрытой) дефини­цией расходов и прибылей. Из нее вытекают критерии "рацио­нального" и "успешного" отбора средств для достижения лю­бых целей.

Эти положения были первоначально сформулированы М.Вебером. В настоящее время они широко используются в различных социологических, политологических и организаци­онно-управленческих концепциях.

А.Макинтайр предлагает отвергнуть веберовскую тео­рию целиком. Прежде всего по той причине, что она легитими­рует сферу манипулятивных отношений независимо от специ­фики социальных и политических систем. Концепция Вебера — частный случай тотального эмотивизма и произвола. Она не может использоваться для анализа современного общества.

Цели бюрократических организаций порождают конф­ликты ценностей. Эти конфликты не могут быть разрешены ра­ционально. Выбор всегда связан с предпочтением одной иерар­хии ценностей всем другим. Этот выбор укорен также в суще­ствовании классов, групп, наций, партий, аргументов, полити­ческих и мировоззренческих систем. Следовательно, конфликт ценностей в концепции Вебера играет ту же роль, которая характерна для выбора классовой позиции в философии Маркса и Сартра и партийной позиции в политике Ленина и Троцкого.

С мировоззренческой стороны все эти выборы вытекают из ницшеанской концепции "переоценки всех ценностей". Во всех случаях обоснование выбора остается чисто субъектив­ным, хотя используемые аргументы претендуют на "объектив­ное" отражение происходящих процессов. В этом контексте веберовская концепция ценностей и теория бюрократии не являет­ся рациональной, а марксистской, экзистенциалистской и эмотивистской.

Индивидуальный выбор любой ценности, обязанности и поведения не может быть более рационален, чем выбор любого другого индивида. Отсюда следует, что все оценки, символы веры и мировоззренческие системы в равной степени нерацио­нальны. Это — чисто субъективные ориентации, вытекающие из чувств и тела индивидов. А стратегия внешнего воздействия на тело является универсальной. Поэтому никаких различий между религиозной, либеральной и социалистической репрес­сивной политикой не существует.
Легальное господство с при­сущим ему бюрократическим способом управления ничуть не более "рационально", нежели традиционное и харизматичес­кое. Веберовская концепция власти и авторитета не дает воз­можности адекватно отразить специфику организаций, функци­онирующих в европейской культуре. Она затушевывает разли­чие между манипулятивными и неманипулятивными отношени­ями.

Согласно Веберу, цели бюрократии являются лишь сред­ствами поведения и не могут избежать обслуживания матери­альных интересов и идеалов власти. Кроме бюрократии никто не может апеллировать к "рациональности" и "успешности". Само использование таких аргументов означает, что только бюрократический авторитет может обладать властью. Однако в современной социологии организацией доказано, что всякий начальник влияет на мотивы и реальное поведение индивидов путем создания ситуаций, при которых подчиненные начинают мыслить и вести себя в соответствии с "логикой" начальства. Отношение такой "логики" к рациональным критериям было и останется проблематичным. Надо учитывать и тот факт, что большинство индивидов занято в организациях, которые тоже были созданы по произволу. И чем больше организаций существует в обществе, тем больше сфера институционализованного произвола. Значит, поле рационального поведения общества последовательно сужается, а не расширяется. О какой же сво­боде и суверенности индивидов может идти речь?

Короче говоря, концепция "рациональной бюрократии" и "открытого общества" должны быть обращены против лю­бых случаев их использования в качестве "теоретической осно­вы" для обоснования приоритета одних обществ и систем уп­равления перед другими. А.Макинтайр обобщает главные на­правления критики концепций М.Вебера и К.Поппера. В итоге обобщения он формулирует принципиальное положение: стрем­ление к "консенсусу " и устранению конфликтов не является основанием легитимной власти политического руководства всех стран и начальства всех организаций.

Дело в том, что бюрократический индивидуализм и пред­ставление о "рациональности" систем управления — следствия либерализма на практике и в теории. В либеральном обществе люди ощущают себя автономными и суверенными субъектами. Одновременно они не противодействуют потребительским и бюрократическим видам практики. Рынок и бюрократия втяну­ли людей в систему манипулятивных отношений. Она отражена в социальных фигурах Потребителя и Менеджера, постоянно развивается и совершенствуется. Каждый индивиде большей или меньшей степени является ее представителем и носителем.

С одной стороны, люди стремятся сохранить автономию и суверенность, приписывая им ценность. В ней отражено не­согласие индивидов с тем, чтобы их трактовали как объекты манипуляции. С другой стороны, люди преследуют свои част­ные интересы и связанные с ними вкусы. Такое поведение воз­можно только в рамках манипулятивных отношений, которых индивиды стремятся избежать. Поэтому поведение абсолютно­го большинства индивидов в современном обществе не может быть последовательным.

Непоследовательность выражается в том, что индивиды не ставят перед собой задачу отвергнуть рынок и бюрократию одновременно и вынуждены определяться в отношении после­дних. Об этом свидетельствуют бесконечные дискуссии о роли рынка в обществе и не менее навязчивая, но не имеющая пока никаких последствий, критика бюрократии: "Неовеберовские теоретики организации и наследники Франкфуртской школы объединяются в театральном хоре современности"' Иначе го­воря, понятия "рынка" и "бюрократии", а также связанные с ними концепции "гражданского общества" и "государства" утратили теоретическое содержание и превратились в элемент манипуляции Более того, вся структура наиболее популярных понятий современного общества стала разменной монетой по­литической риторики правительств и других политических сил.

А Макинтайр аргументирует этот вывод посредством тщательного лингвистического и теоретического анализа ос­новного содержания понятий "права человека", "оппозиция", "польза" и "рациональность"

Понятие "естественных прав человека" возникло в по­литической философии XVII-XVIII вв. Сегодня оно использует­ся для обоснования банальной истины индивидам не следует мешать в их стремлении к реализации жизненных целей, свобо­ды и счастья Однако в период появления и обоснования данное понятие содержало негативный смысл для обозначения свобо­ды человека поступать независимо от любых внешних обстоя­тельств В XX в смысл "прав человека" изменился Под ними начали понимать некие позитивные права (на труд, образова­ние, отдых, социальную защиту и т п), якобы присущие челове­ку от рождения Однако ни в одном языке (древнееврейском, греческом, латыни, арабском, староанглийском, японском) нет слова для выражения того, что указанные права принадлежат человеку на основании факта его рождения и принадлежности к особому роду существ

Существование таких прав (т е их онтологический ста­тус) еще не удалось доказать ни одному религиозному и светс­кому мыслителю "Рональд Дворкин, последний защитник прав такого типа, признает, что существование таких прав доказать невозможно, но утверждает, что из факта невозможности дока­зательства какого-либо утверждения не вытекает, что оно не является истинным Это правда, — саркастически замечает А Макинтайр,— но такой аргумент можно не менее успешно применять для защиты утверждений о существовании единоро­гов и ведьм"2

В "Декларации прав человека ООН" тоже не приведено ни одного аргумента для доказательства А со времени ее при­нятия отсутствие доказательств стало общепринятой практикой международных отношений В рамках этой практики просто существует и функционирует множество международных бю­рократических организаций, фабрикующих многочисленные документы. Если таких доказательств нет, то нет и оснований отказываться от классической мысли Гегеля: вся сфера отноше­ний между государствами была и остается воплощенным произ­волом.

То же самое относится и к внутренней политике госу­дарств. Речь идет об оппозиции и других формах социального и политического протеста. Слово "протестовать" в латыни и французском языке первоначально означало свидетельство в пользу человека или констатацию существующего положения вещей. Оно содержало позитивный смысл. В настоящее время смысл слова и связанной с ним "оппозиции" изменился. Она начинает протестовать, когда нанесен вред человеку (состоя­нию вещей), связанный с нарушением его прав (как было сказа­но, не существующих). Люди, высказывающие протест на ули­це или в парламенте, не в состоянии привести ни одного доказа­тельства для обоснования истинности своих взглядов. Смысл протеста стал чисто эмоциональным. Поэтому в любых стра­нах оппозиция обычно обращается не ко всем гражданам, а толь­ко к тем, кто уже согласен с ее посылками.

Следовательно, риторика оппозиции тоже каприз произ­вола. А успех оппозиционных движений или партий не может служить доказательством их рациональности. В частности, З.Фрейд показал, что обнаружение скрытых мотивов произво­ла других людей всегда служит для маскировки собственного произвола. В современном обществе "оппозиция" выполняет именно эту функцию.

И.Бентам ввел в социальную философию понятия "пользы" и "успеха". Но эти понятия внутренне противоречи­вы. Они не дают возможности суммировать опыт и действия по достижению пользы как "суммы удовольствий" и не имеют кон­кретного смысла в жизни индивидов. Абстрактность данных понятий еще более увеличивается в политической и управлен­ческой сферах.

Большинство практиков и теоретиков управления счита­ют, что властно-управленческие аппараты могут сохранять ней­тральность и обладают знанием для успешного достижения по­ставленных целей. Критерий "успеха" служит основанием со­циального авторитета данных аппаратов. Однако этот критерий крайне сомнителен: "Саму концепцию успеха невозможно отделить от определенного способа человеческого существо­вания, при котором отбор средств для достижения целей есть главный элемент манипуляции людьми"3. Данная концепция способствовала появлению ряда дополнительных критериев — "эффективность", "экономичность", "оптимальность" и т.д. Они господствуют во властно-бюрократическом жаргоне и большинстве книг по управлению.

Однако указанные критерии крайне абстрактны и могут быть связаны с любой деятельностью в корпорациях, правитель­ственных агентствах, профсоюзах, политических партиях. Практика показывает, что между любыми общими концепция­ми и другими критериями всегда существует зазор, неизбежно развивающийся в конфликт. Поэтому критерий и концепция "успеха" не могут использоваться для анализа и оценки дея­тельности властно-управленческих аппаратов. Речь идет не только о веберовском варианте концепции, но и о всех подхо­дах (бихевиористском, структурно-функциональном, систем­ном), объединенных общей идеей о возможности "научного" или "рационального" управления обществом.

Вебер считал, что главным основанием легитимности бюрократии служит ее успешность, эффективность и рациональ­ность. Но никаких конкретных указаний относительно возмож­ности использования данных критериев его теория не содержит. По сути дела, весь реестр свойств бюрократии может быть свя­зан с успехом. Однако долговременные социальные и полити­ческие цели не могут служить критерием успеха ни отдельного чиновника, ни властно-управленческого аппарата в целом. Влияние случайных факторов увеличивается по мере роста пе­риода времени. Тогда как оперативные цели постоянно меня­ются и тоже не могут служить критерием успеха. При таких обстоятельствах чиновник может манипулировать целями для доказательства собственной необходимости и профессиональ­ной пригодности. Поэтому успех ею действий всегда обман­чив: "Понятие успеха служит для того, чтобы поддерживать авторитет и власть управленцев"4. Следовательно, никаких оснований легитимности бюрократии не существует.

Таким образом, вся структура главных понятий совре­менного общества есть множество юридических и политичес­ких фикций. Их цель заключается в обеспечении индивидов и социальных институтов "объективными и безличными" крите­риями. Но эта цель недостижима. Фикции "гражданского об­щества", "государства", "рынка", "бюрократии" и т.д. — след­ствие изобретения идеи о "свободном и автономном человечес­ком индивиде". Однако не существует рационального решения вопроса: какой тип утверждений /об индивиде и обществе/ сле­дует признать приоритетным и как в его контексте оценивать другие утверждения?

Несоизмеримость системы фикций и реальной практики определяет суть политики современного общества:

  • индивидуализм формулирует свои требования в языке фиктивных "прав";

  • бюрократические организации формулируют те же са­мые требования в языке фиктивной "пользы" и "успеха".

В итоге юридический и политический язык маскирует ре­альное положение дел: "Фиктивная, мнимая рациональность политических дебатов образует прикрытие произвола власти. Именно такой произвол есть решающий фактор современного общества"5. В данных дебатах теория и практика оценки пола­гается воплощением "объективных и безличных" норм, образу­ющих легитимизацию власти, поли гики и управления. Но ника­ких универсальных правил рационального обоснования данных оценок и норм не существует. Поэтому сами постулаты "объек­тивности и безличности", на которых Вебер строил теорию бю­рократии, являются иллюзией.

Представление о "рациональности" власти и управле­ния широко распространено. В современном обществе оно фун­кционирует таким же образом, как функционировало понятие Бога в средневековье. В обоих случаях речь идет о названии фиктивного объекта, который полагается существующим. На деле это представление выражает лишь произвол (чувства и убеждения) индивидов. Если рационального доказательства бытия Бога не существует, то все попытки доказательства "ра­циональности" властно-управленческим систем можно признать тенью Фомы Аквинского над современным социальным знанием. Правда, большинство управленцев полагают, что они занимаются делом, а не валяют дурака. К Веберу восходит ар­гумент о "специализации" (профессионализме) управленческо­го труда. А в современном обществе пиетет перед профессиона­лизмом стал неписаным правилом социальной жизни. Широкое распространение получил институт советников-экспертов. Представление о социальной значимости управленческого тру­да базируется на убеждении: властно-управленческие аппара­ты обладают знанием, позволяющим создавать и управлять орга­низационными и социальными структурами. Но насколько обо­снован критерий "специализации"?

Ответ А.Макинтайра однозначен: никакого профессио­нального управленческого знания не существует, хотя контроль бюрократии над обществом стал реальностью. Веберовское понятие "специализации" (т.е. профессионализма) управленчес­кого труда служит для идеологического маскарада такого кон­троля.

Первая часть данного вывода радикально отличается от представлений, широко распространенных в общественном мнении, управленческих сферах и социальных науках. Для обо­снования указанного положения А.Макинтайр приводит эмпи­рические и теоретические аргументы. Я попытаюсь их кратко суммировать.







Похожие:

Манипуляция и политическая риторика iconПрикладная риторика Методы анализа политического дискурса
Политическая самоидентификация «Мы» как региональная общность (избирательный округ)
Манипуляция и политическая риторика iconТематическое планирование уроков риторики в 4-м классе (из расчета 1 час в неделю, всего 34 часа) Пояснительная записка
Календарно-тематический план ориентирован на использование учебника «Детская риторика» 4 класс, Ладыженская Т. А., 2008 г., а также...
Манипуляция и политическая риторика iconКнига для учителя" Т. А. Ладыженская, 2004 г., для учащихся "Детская риторика. В рассказах и рисунках. 1 класс" ч. 1, ч. 2, Ладыженская Т. А., 2008 г
Календарно-тематический план ориентирован на использование учебников “Детская риторика. В рассказах и рисунках” Ладыженская Т. А
Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /политическая мифология/Политическая мифология 1.doc
2. /политическая...

Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /С Г Кара Мурза Манипуляция сознанием.doc
Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /Кара-Мурза С.Г. ''Манипуляция сознанием''.doc
Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /Кара-Мурза - Манипуляция сознанием.doc
Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /Кара - Мурза С.Г. - Манипуляция сознанием.doc
Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /С. Кара-Мурза. Манипуляция сознанием.doc
Манипуляция и политическая риторика iconДокументы
1. /К.С. Гаджиев Политическая наука/К.С.Гаджиев. Политическая наука (часть 1).doc
2....

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов