Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* icon

Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России*



НазваниеРан, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России*
Дата конвертации12.09.2012
Размер242.85 Kb.
ТипДокументы

Сергей Соколовский

Институт этнологии и антропологии РАН, Москва

Расизм, расиализм и социальные науки
в России*



Для обсуждения особенностей функционирования расистского дискурса в современной науке важным является терминологическое различение между расизмом и расиализмом, весьма подробно обсуждаемое Цветаном То­доровым1, который предложил оставить за термином расизм значение ха­рактеризуемого нетерпимостью поведения по отношению к людям с иными физическими чертами, а расовую идеологию, совокупность соответству­ющих идеологических обоснований и их индоктринацию обозначать термином расиализм.

Различение между доктринально немотивированным поведением и его логическим обоснованием, между неотрефлексированным отношением к другому и отношением, обретшим основания в квазинаучных и научных построе­ниях, весьма существенно для обсуждаемой темы, однако одного этого различения оказывается недостаточно для выявления элементов расистского и ксенофобного отношений в современном дискурсе социальных наук. Трудность заключается в том, что какая-то часть обосновывающего расизм дискурса сама по себе не является расиалистской, составляя своего рода предпосылки или условия возможности для формирования и функционирования расиализма и расизма. Отдельные утверждения из этого обосновывающего комплекса сами по себе могут не нести явных признаков расиалистских доктрин и легко интегрируются в научный дискурс. Эту стратегию камуфлирования предпосылок расиалистских концепций под научные (что в данном случае не значит — деидеологизированные, но значит в широком смысле связанные демократическим или либеральным проектами) можно обозначить как контекстуализацию расиализма. Нелишне повторить, что сами средства такого рода контекстуализации могут не нести или нести в очень ослабленном виде элементы и признаки расиалистских доктрин. Ино­гда их распознавание оказывается практически невозможным, поскольку какие-то из этих утверждений содержат довольно общие посылы, на которых могут выстраиваться как расиалист­ские, так и нерасиалистские доктрины. Другие утверждения более определенно связаны с расиализмом, хотя сами по себе, по крайней мере в явном виде, не обя­зательно ассоциируются с расиализмом. Все эти обстоятельства существенно затрудняют различение расиалистских, потенциально расиалистских и контекстно-расиалист­ских элементов дискурса, что препятствует своевременному выявлению элементов расиалистских доктрин в научном дискурсе и способствует воспроизводству расиализма в науке.

Итак, различение расиализма и расизма, с моей точки зрения, должно быть дополнено градуированной шкалой оценок, позволяющей опознавать не только откровенно расистские построения, но и предпосылки и «пред­обоснования» расиалистских доктрин. Некоторый материал для построения такой шкалы содержится в уже упомянутой работе Ц. Тодорова.
Описывая «идеальный тип» расиалистской доктрины, он формулирует пять основных утверждений расиализма: 1) в мире существуют различные расы; 2) духовные качества вытекают из физических; 3) группа воздействует на индивида; 4) существует универсальная иерархия ценностей; 5) так как политика должна основываться на знании, знание о расах должно быть реализовано в соответствующей политике2. Многие российские специалисты в области физической антропологии, а точнее — в такой ее субдисциплине, как расоведение, исключат по меньшей мере часть этих высказываний из числа очевидно расиалистских в тодоров­ском понимании этого термина. В частности, значительная их часть придерживается того мнения, что «в мире существуют различные расы» и что это утверждение никак не связано с расиалист­скими доктринами, в которых существование рас должно объединяться с постулатом детерминации духовных качеств особенностями физического строения. Только такое объединение, по их мнению, превращает научное расоведение в расиалистскую доктрину. Однако поскольку принцип детерминации духовных качеств физическими сам по себе, в отрыве от утверждения о существовании различных рас также не приводит к расиализму, то в соответствии с трактовкой, вытекающей из представлений российских антро­пологов, оба эти постулата следовало бы отнести либо к потенциально, либо к контекстно-расиалистским. Вместе с тем такая трактовка вызывает ряд возражений.

В современной биологии человека, популяционной генетике, медицинской географии, серологии, дерматоглифике, одонтологии, краниологии и в ряде дру­гих биоантропологических дисциплин твердо установлено, что люди действительно физически отличаются друг от друга и что географическое распределение отдельных маркеров, возникших в результате длительной адаптации к условиям среды, характеризуется пространственной компактностью, ареальностью. Однако новейшие данные из этих же дисциплин свидетельствуют о том, что никаких четких группировок или географических ареалов, в том случае, если мы попытаемся строить классификацию на основе всех име­ющихся различий, а не опираясь на ограниченное число признаков, характеризующих отдельную «подсистему» человеческого организма, не получается. Географические распределения групп крови отличаются друг от друга и от распределений, построенных на основе цвета кожи и глаз, строения волос, черепа, зубов или скелета.

В попытках сохранить основание таких дисциплин (продолжающих существовать в некоторых национальных научных традициях, в том числе и главным образом — в российской), как расоведение, расовые дерматоглифика и одонтология, расовые краниология и соматология, расодиагностика и т. п., специалисты начинают разделять признаки, как генотипические, так и фенотипические, на так называемые расоводиагностические и не имеющие расоводиагностической ценности. Но даже этот прием не приводит к выявлению полисистемного комплекса признаков, который позволял бы получать четкие группировки людей в разных регионах планеты. Тогда вводятся новые ограничения на универсальность полученных маркеров (например, географического характера), а сама расовая классификация безмерно усложняется: появляются локальные расы, полиморфные расы, переходные расы, смешанные типы и т. п. Все это заставило сегодня многих антропологов пересмотреть основания всех перечисленных дисциплин и заявить, что расы являются типологическим конструктом, то есть артефактом исторически наслаивавшихся классификаций и классификационных процедур, а не группировками, обладающими относительно четкими границами и реальностью за пределами классификационных упражнений и вырастающих на их основе расиалист­ских доктрин. Критический пересмотр имеющихся в распоряжении антропологов данных о глобальном распределении всех известных физических характеристик человеческих существ заставил отказаться от постулата объективного существования рас и отнести его к числу расиалистских. Это и дало основание Ц. Тодорову внести в список основных утверждений расиализма постулат существования рас.

Вместе с тем следует признать и правоту тех антропологов, которые отстаивают ценность частных субдисциплинарных классификаций, результаты которых находят применение в прикладной антропологии (например, в медицинской антропологии, генетической эпидемиологии, судебной медицине и т. п.) и играют эвристическую роль в теоретических построениях у иссле­дователей антропогенеза и исторической антропологии. Критики понятия «раса» обычно пишут, что в такого рода случаях вполне можно обойтись и без этого понятия. Например, серповидно-клеточную анемию (мутацию S-ге­моглобина, закрепившуюся под действием многопоколенного отбора у населения влажной тропической Африки) можно определять и без использования концепта «раса». Однако, как возражают им некоторые антропологи, видимые признаки африканского происхождения позволяют врачу уже при первом осмотре заподозрить наличие серповидно-клеточной анемии, следовательно, утверждают они, концепт расы, при всей его приблизительности, может быть операционально полезным. Лишь тогда, утверждают они, когда инструментальные дисциплинарные классификации претендуют на универсальность и глобальную объяснительную силу и когда такие универсалист­ские построения смыкаются с постулатом детерминации психического физическим, мы сталкиваемся с расиалистским дискурсом, то есть научными попытками обоснования расизма и дискриминации.

Противники использования понятия «раса» в науке как понятия слишком грубого и ложноориентирующего для того, чтобы быть инструментально полезным, обычно указывают на его идеологическую нагруженность. Индоктринация расиалистских построений и применение их на практике нацистами и идеологами апартеида значительно поляризовали высказывания участников всех дискуссий вокруг понятия раса. Американское сообщество биоантропологов, например, оказалось разделенным на две группы, представители первой из которых продолжают полагать, что человеческие расы являются реальными биологическими единицами, в то время как другая группа рассматривает расу как чрезмерно упрощенное или бессмысленное с точки зрения биологии и генетики человеческих популяций понятие. В американской антропологии после довольно длительного периода относительного игнорирования или невнимания к проблематике расы и расизма, последовавшего за публикациями Ф. Ливингстона и С. Л. Брейса3, к началу 1990-х годов наметился рост числа работ, свидетельствующих о новом интересе к феномену расизма. В США это было связано прежде всего с устойчивостью воспроизводства так называемой «color line», несмотря на успехи политики позитивной дискриминации и создания условий для правового и фактического равенства людей всех цветов кожи4. Практически одновременно несколько видных американских юристов и социологов констатировали тот факт, что вопреки усилиям американ­ского общества проблема расизма остается не только одной из главных проб­лем XX века, но и будет оставаться в числе ведущих проблем века XXI. Более того, расизм, меняясь в условиях его критики, принимает все более рафинированные и изощренные формы, включая отрицание важности проблемы расы и расизма в современных условиях.

Одновременно анализ европейских материалов привел известного французского исследователя Этьена Балибара к выводам, что современный расизм легко встраивается в дискурсивные практики, в основе которых лежит отри­цание существования рас и расовых иерархий5. Действительно, в условиях, когда раса продолжает оставаться структурным принципом, организующим различные социальные миры, и глубоко институализированной формой человеческого неравенства, отрицание существования рас психологически эквивалентно отрицанию значимости страданий и опыта дискриминации, которые испытывают люди, оказавшиеся в условиях неравенства.

Другой формой (пост)современного расизма является реконцептуализация и перекодирование тех различий между группами людей, которые в прежних классификациях подавались как «расовые», в иерархизируемые и несущие прежние коннотации неравенства различия «культур»6. Уходящие в «контекст» и «подтекст» расистские и расиалистские посылки разнообразных концепций этнических конфликтов и межэтнических отношений с трудом поддаются выявлению и анализу, тем более что мировое антропологическое сообщество не выработало консенсуса относительно теории и методологии такого рода анализа. В современной культурной и социальной антропологии нет единой точки зрения на такие распространенные структуры доминирования и неравенства и обслуживающие их идеологии, как отношения между имми­грантами и принимающим обществом, как, например, в России, Великобритании, Франции и Германии. Существуют как попытки концептуализации этих отношений в качестве новой формы расизма, так и представления их абсолютно новой структурой классификационных различий и нового порядка отношений между знанием и властью7. Хорошо известно, что абсолютное большинство антропологов в России8 придерживаются постулата существования рас и одновременно не принимают принципа детерминации психических качеств физическими, известного еще как принцип биологического (генетического) детерминизма. Поскольку такая концепция требует объяснения постулируемо­го разрыва между психологией и физиологией (или, что встречается реже, — между физиологией и морфологией), советские философы, антропологи, психологи, психиатры, нейрофизиологи, физиологи и генетики в свое время потратили немало сил на разработку различных теорий соотношения социального и биологического у человека. Марксистская историко-эволюционная парадигма требовала объяснения генезиса разрыва детерминации, эволюционного скачка, давшего начало культуро- и социогенезу. Любопытно, что общая линия рассуждений о происхождении человеческого интеллекта не исключала детерминации психического физиологией и морфологией: хорошо известны рассуждения о роли в процессе сапиентации прямохождения, развития руки и соответствующих зон мозга, усложнения морфологии мозга, роста объема черепа и т. п. Разрыв цепи детерминации связывался со становлением общества и культуры, в результате чего культурная адаптация заменила биологическую и процесс видообразования у человека был остановлен.

Здесь уместно отметить, что процессы расообразования объяснялись и объясняются также с использованием понятия биологической адаптации, рассматриваемой в эволюционной перспективе, поэтому физиологическая адаптация в этой схеме дополняется другими генетическими факторами (мутациями, изоляцией и дрейфом генов, отбором и т. д.). Здесь, разумеется, возникает трудность логического характера. Либо мы считаем расы продуктом пресапиентной эволюции, но тогда, хотя бы в эволюционном плане, вынуждены признать детерминацию психического физическим именно в рамках процесса расообразования; либо, если расообразование протекало уже после постулируемого «разрыва», то сам этот разрыв, или скачок, не может рассматриваться как абсолютный, ведь расообразование — это биологическая дивергенция, незавершенный процесс видообразования. В этом последнем случае «неабсолютность» разрыва не может не интерпретировать­ся как сохранение каких-то зависимостей и форм детерминации психического физическим. Обе альтернативы ведут если не к расизму, то к расиализму. Таким образом, признание объективного существования рас у человека оказывается логически связанным с принципом биологической детерминации, а вместе эти два постулата образуют основание расиалистских концепций. Иллюзия того, что можно отстаивать существование рас и не принимать второго посту­лата, ведущего к признанию психического неравенства рас, была положена в основу советской версии критики расизма, которая, с некоторыми модификациями, продолжает разделяться и большинством российских антропологов.

В России постулат существования рас практически не подвергался сомнению, хотя соответствующая позиция американских антропологов была хо­рошо известна. Даже такой крупнейший специалист по расоведению и одонтологии, как А. А. Зубов, отчетливо понимающий все ограничения и меру условности расовых классификаций, в своем обзоре проблемы, сделанном в середине 1990-х гг., предлагает чисто терминологическое решение: «При всей объективности и реальности факта существенной внутриподвидовой вариабельности Homo sapiens sapiens этот термин (“раса”. — С. С.) подлежит устранению, поскольку он не соответствует современной систематике человеческого рода, стал одиозным с этической точки зрения и весьма нечетким по своему содержанию в работах ряда современных авторов»9. Предлагаемую этим автором замену термина «раса» терминами «антропологический тип» и «группа антропологических типов» можно было бы прочитывать и как призыв называть вещи своими именами и избавиться от избыточных и ненаучных понятий, ведь понятие «тип» отсылает прежде всего не к объективной реальности, а к реальности типологической, классификационной, тем самым подчеркивая конвенциональный и инструментальный характер этих научных конструктов.

Однако такому прочтению препятствует настаивание автора на «объективном и реальном характере внутриподвидовых таксонов» у человека10. Вообще, следует заметить, что его подход и интерпретация расовой систематики настолько типичны для российских антропологов, что делают возможным на примере цитируемой здесь работы охарактеризовать особенности отношения российских антропологов к проблеме в целом. Так, анализируя известные определения расы, А. А. Зубов, в частности, пишет: «Общие черты имеются не только в деталях систематики, но и в определениях самого понятия “раса”, что отражает достаточно объективный подход специалистов к проблемам расоведения. Ниже приводятся определения расы, данные в прежние годы рядом авторитетных исследователей»11. Далее он приводит выборку определений этого понятия американ­скими антропологами, сделанных преимущественно в 1940–50-х гг. Хронология подборки обусловлена теми обстоятельствами, что, по мнению автора, «вероятно, в определениях, данных авторами еще до 70-х годов, сказано практически все, что можно было сказать, и в последующих работах трудно уже было сделать какие-либо существенные, принципиальные дополнения. Одонтология, дерматоглифика, популяционная генетика внесли много нового в наши знания о вариабельности человеческого рода, однако в этих областях науки не наблюдалось выраженного интереса к построению собственных глобальных классификаций, которые полностью заменили бы прежние схемы. Новые системы признаков работали скорее на пересмотр и уточнение взаимоотношений ранее выделенных таксонов, часто используя послед­ние как основу и не отвергая преж­ней терминологии»12. Однако его подборка страдает односторонностью — в ней нет определений расы как социального конструкта, как нет и авторов, критически относившихся к этому концепту и опубликовавших свои работы в этот же пе­риод: в 1940-е гг. в США появилась серия работ, ознаменовавших ранний и самостоятельный этап основ критики расовой таксономии, в числе которых выделялись работы учени­ков Ф. Боаса — Р. Бенедикт и Э. Монтагю13. В число цитированных А. А. Зу­бовым определений вошли следующие:

Т. Добжански: «Расы суть популяции, отличающиеся по частоте некоторых генов и обменивающиеся либо потенциально способные обмениваться генами через барьеры (обычно географические), их разделяющие» (1944)14. В ра­боте 1962 г. этот же автор добавляет: «Расовые различия — объективно доказуемый факт, число рас, которые мы выделяем, — предмет для согласования»15.

Э. Хутон: «Раса есть группа, члены которой обладают сходными комбинациями специфических физических характеристик, которыми они обязаны своему общему происхождению» (1946)16.

У. Бойд: «Мы можем определить расу как популяцию, которая существенно отличается от других популяций по частоте одного или более генов. Выбор генных локусов и их число, которое можно считать достаточным для признания значимости всего набора, являются произвольными» (1950)17.

С. Гарн: «В настоящее время общепринято, что раса есть смешивающаяся популяция, в значительной мере, если не полностью, репродуктивно изолированная от других смешивающихся популяций. Мерой расы является, таким образом, репродуктивная изоляция, возникающая обычно, но не исключительно, по причине изоляции географической» (1960)18.

Я. Я. Рогинский, М. Г. Левин: «Раса есть совокупность людей, облада­ющих общностью физического типа, происхождение которого связано с опре­деленным ареалом» (1978)19.

Ф. Фогель, А. Мотульски: «Раса — это большая популяция индивидов, которые имеют значительную долю общих генов и отличаются от других рас общим генофондом» (1986)20.

С. Молнар: «Я буду, если нужно, употреблять термин “раса” для обозначения группы или комплекса смешивающихся популяций, обладающих некоторыми общими чертами» (1992)21.

А. А. Зубов обращает внимание читателей на следующие особенности приведенных выше определений: «1) почти во всех случаях авторы называют расу “популяцией”, иногда — конгломератом популяций, группой популяций; 2) подчеркивается наследственный характер признаков, отличающих расы друг от друга; 3) отмечается связь с определенным географическим ареалом; 4) раса определяется как смешивающаяся популяция, репродуктивно изолированная от других групп, но потенциально способная к смешению с ними; 5) расы воспринимаются всеми как таксоны, принадлежащие к одному виду; 6) почти никогда не упоминается внутрирасовая таксономическая иерархия; 7) имеются указания на условность числа выделяемых единиц расовой систематики, но нет речи о нереальности понятия “раса” и бессодержательности расовой таксономии»22. 

Отмечая нынешнюю непопулярность расовых классификаций и расоведения на Западе, А. А. Зубов тем не менее замечает, что «нашим антропологам было бы трудно порвать с теорией и практикой этнической антропологии, поскольку они за долгие годы убедились в практической действенности морфологических классификаций прошлых лет (несмотря на все их недостатки), накопили в этой области большой опыт и обширный материал и продолжают использовать антропологические данные, обогащенные новыми системами признаков, для разработки конкретных вопросов этногенеза. Отказаться от морфологических методов и классификаций в таких работах — означало бы перечеркнуть богатый опыт исследований не только современных популяций, но и краниологических материалов, где морфология играла и играет ведущую роль».

Это высказывание интересно тем, что в нем достаточно очевидно выступает связь между расоведением и исследованиями так называемого «этногенеза». Нельзя сказать, что этногенетические исследования составляют сколько-нибудь существенную часть осуществляемых сегодня антропологических и этнографических исследований, однако практика такого рода исследований, увязывающих вместе расоведение, территорию и историю сообществ, определяемых как этнические, несомненно, жива в России. Некоторые регио­нальные исследователь­ские центры, как, например, омский, вообще делают такого рода исследования основными и рассматривают их в качестве фун­даментальных.

В заключение еще раз отметим, что в популяционной генетике и биосис­те­ма­­тике термин раса во многих контекстах является синонимом термина подвид. Соответствующие этим терминам понятия в данных дисциплинах обычно указывают на географически компактные и генетически диффе­ренцированные совокупности особей. Географическая компактность ассо­циируется с представлениями о наличии определенных и относительно постоянных географических границ (ареальностью), а под генетической дифференцированностью рас (подвидов) обычно понимают наличие генетической структуры, то есть спе­цифических и уникальных паттернов генетических маркеров, характеризу­ющих как локальные популяции, так и группы этих популяций (ино­гда геогра­фически смежные) в рамках подвида. Во избежание смешения понятий расы и локальной популяции в систематике обычно вводятся пороги дифференциации (величины различий выше заданного порога признаются значимыми). В био­антропологии уровни дифференциации (пороги), ассоциируемые с расовыми различиями, оказываются ниже порогов, принятых для выделения рас в рамках других биологических видов. Иными словами, подвиды в традиционном для общей биологии смысле у человека не существуют.

Впрочем, эволюционная биология использует несколько иные критерии для выделения рас (подвидов). Здесь существенным становится наличие самостоятельного эволюционного «линиджа» — отдельной «ветви» на древе происхождения и эволюции вида. Человеческие расы, однако, не соответствуют и этому критерию, поскольку по современным представлениям, полученным на основе анализа географических распределений генетических маркеров и гаплотипов ДНК, не существует и не существовало в прошлом «чистых» рас; размер межпопуляционной миграции генов во все времена человеческой эволюции был достаточным для обеспечения существования единого общечеловеческого «линиджа» и единой эволюционной судьбы.

Большинство из вышеприведенных утверждений нуждаются в обстоятельном комментировании и развертывании, без чего ряд ключевых моментов в обсуждении проблемы существования рас у человека остается, по меньшей мере, спорным. В частности, в связи с приведенным выше сопоставлением понятий расы в биосистематике и теории эволюции, с одной стороны, и антропологии, с другой, следует учесть то обстоятельство, что термин раса теперь редко встречается вне антропологии; в различных областях биологии предпочтение отдается термину подвид. Стоит еще раз повторить, что в тех биологических работах, в которых термин раса продолжает использоваться, он оказывается синонимичным термину подвид23. Более того, термин раса стал исчезать и из биоантропологических работ. В американском и ряде европейских сообществ биоантропологов он начал выходить из употребления после появления критических работ 1960–70-х гг.24; в российской физической антропологии (расоведении и этнической антропологии) эта тенденция обозначилась лишь во второй половине 1990-х гг.25 

Проблема существования рас у человека остается весьма острой, о чем свидетельствует и разделенность мирового сообщества биоантропологов на два непримиримых «лагеря». В одном из них существование рас у человека признается неоспоримым фактом (к этой группе принадлежит и большинство российских антропологов), в другом расы рассматриваются как устаревшие классификационные (типологические) конструкты, от которых необходимо избавиться.


^ Ответы на вопросы


Елена ФИЛИППОВА

У меня один короткий вопрос насчет рас. Я все-таки не поняла, насколько глубоко заходит твое отрицание предмета физической антропологии и существования расовых различий.


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

Глубоко.


Елена ФИЛИППОВА

Поясни тогда.


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

Хорошо, я поясню. Сначала раса создавалась как типологический конструкт. И все были с этим более или менее согласны, поскольку она строилась на измерительных признаках. И все говорили: да, типы, объективно существующие типы. Я имею в виду человеческие расы, а не подвиды в животном мире. Но потом выяснилось, что все это строилось на том, что ареалы этих измерительных признаков более-менее, как считалось, совпадают с территориями. То есть выделялись компактные ареалы. Как-то они могли объясняться с точки зрения видимого и измерительных признаков, а потом оказалось, что многие признаки, очень многие признаки нарушают эту картину ареальности. Стали выделять расово-диагностические признаки. Оказалось, что расово-диагностические признаки не характеризуются компактными ареа­лами... Тут в дискуссию вступила генетика... Выяснилось, что расово-диаг­ностические признаки не обладают моногенной природой, а определяются сложными комплексами генов, мировые распределения которых оказались иными, чем ожидалось бы при моногенном наследовании... Стали строить популяционные концепции расы, которые тоже рассыпались из-за того, что часто внутрипопуляционная изменчивость оказывалась гораздо выше, чем межпопуляционная.

Таким образом, как только мы пытаемся создать некий биологический вариант расы, опираясь на генетические признаки, мы обнаруживаем при их картографировании, что никакого ареала не получается. Поэтому подавля­ющее большинство современных антропологов в мире отказалось от понятия расы как научно осмысленного; как типологический конструкт он продолжает использоваться. Не отказались от понятия расы в другом отношении. Поскольку оно довольно широко используется в разных дискурсах — и в политическом, и в прочих, — то игнорировать его как социальный кон­структ невозможно; это — компонент нескольких идеологий, который влияет на умонастроения разных обществ, и его нужно в этом качестве исследовать. Поэтому в 1998 году Американская ассоциация антропологов устроила большую дискуссию, посвятила специальный выпуск журнала «American Anthro­pologist» концепции расы, он был даже назван так: «Возвращение расы в социальные науки», но именно в социальные науки, а не в физическую антропологию. Антропологами и культурными социальными антропологами, физическими, биоантропологами в Штатах были приняты соответствующие декларации о расе, где они отмежевывались от этого понятия, говорили, что оно, в общем, ненаучное.

У нас, если вы помните статью Александра Александровича Зубова, был тоже предпринят интересный ход в этой связи, кажется, в 1998 году. В журнале он опубликовал статью, где говорил, что, да, это эмоционально нагруженный термин с нехорошими ассоциациями, от которого нужно избавиться, нужно использовать слова «антропологический тип» и «антропологический подтип». Казалось бы, все хорошо, потому что тип — это типологический конструкт, классификационный конструкт. Мало ли для каких целей люди объ­единяют всех рыжих вместе, или всех голубоглазых, или всех, носящих размер обуви 41. Иногда оказывается полезным знать, сколько стране нужно ботинок покупать этого размера, допустим. Но дальше он пишет, что это объективные реальности. И вот тут я с ним никак не могу согласиться. Это точно такая же замена слов, какую мы пытаемся произвести со словом «этнос» или «этничность». Если это остается на уровне терминов, а не на уровне концепций, то это меня не устраивает. Может быть, и еще кого-то здесь.


Алексей СЕМЕНОВ

И все же эти статистические типологии что-то описывают, какую-то реальность — хотя бы наличие группы людей с 41-м размером. Не скажу, что это стопроцентно объективная реальность, пусть это воображаемое сообщество, но это некое знание, которое может оказаться необходимым, хотя бы сапожникам. Это с одной стороны. С другой стороны, эти типы, кластеры или как угодно хотя и не имеют филогенетического происхождения, но тем не менее они что-то собой представляют, и их надо как-то называть. Если мы начинаем табуировать некоторые слова, термины (боимся черта помянуть), то нет ли тут уже другой опасности для наших дискуссий?


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

Я не против того чтобы использовался термин «раса» или термин «антропологический тип», хотя «антропологический тип», мне кажется, удачнее, уместнее и точнее. Я против реификации этих понятий, когда классификационные конструкты наделяются независимым бытием, на них навешиваются еще, так сказать, ярлыки особых психических или духовных качеств. А что это та­кое, менталитет или национальный характер, как не обусловливание духовных или психических качеств некими физическими, потому что с нашими примордиалистскими трактовками этничности это и есть расизм, то есть оба постулата здесь складываются в расистскую концепцию...

Поэтому я отрицаю, как Лена заметила, глубоко отрицаю, некоторые по­строения двух наук: физической антропологии в части расоведения и в этнической психологии — практически во всех ее частях.


Андрей ТУЗИКОВ

Я глубоко симпатизирую подходам конструктивизма и понимаю, скажем, что в тот или иной исторический период то или иное основание для типологизации, которое может быть сконструировано как расовый признак, они могут быть разные. Я снимаю шляпу перед вашим очень эффектным примером с ботинками 41-го размера.

Действительно, теоретически можно сконструировать расу людей, носящих обувь 41-го размера. Но вот как по-вашему, почему на протяжении уже нескольких веков в качестве такого расового (видимого расового) признака выделяются и используются цвет кожи (черный — белый) или же те черты лица, которые принято называть европеоидными и монголоидными? Это что — какая-то историческая случайность? Или вы за этим могли бы попытаться нарисовать какую-то закономерность?

Я недавно прочитал работу Роберта Фергюссона. У него как раз проводится идея, что конструктивизм должен быть расширен до пределов и рас. Не только нация — конструируемое понятие, но и раса, по идее. До каких пределов здесь применим конструктивизм?


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

У меня несколько ассоциаций возникло, пока я вас слушал, всяких реминисценций. Одна из них по поводу заблуждения, допустим, научного заблуждения, когда объединяли вместе население Океании, негроидов Океании и негроидов Африки. Сегодняшняя точка зрения — что они возникли совершенно в сходных обстоятельствах тропического климата, но совершенно из разного «материала», из разных человеческих популяций, никак не связанных отношениями родства.

А вторая ассоциация, которая у меня возникла, — я вспомнил исследования (имени не помню, но они довольно широко практиковались) по восприятию вот этих расовых признаков, в том числе цвета кожи и волос у детей. Ведь маленькие дети не различают всего этого. Это научаемо. Таким вещам научаются, поскольку социальная среда и культура несет эти различения и несет понятно откуда. Мы можем посмотреть на историю колониализма и как возникали эти разделения, как возникали эти противоречия, и как линии раздела выстраивались именно по этому набору признаков.

Если говорить о научной стороне, то ведь и цвет кожи — это такое бытовое представление. Вам любой антрополог скажет, что это не различительный признак сегодня.


Сергей АБАШИН

Есть культуры и были культуры, которые не различали по цвету кожи.


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

Это видимо для нас, для европейцев, для тех, которые срослись с колониальной историей, и невидимо — для некоторых культур, поэтому это опять же из нашей картины мира — псевдоочевидность.

Эдуард ПОНАРИН

Я тоже по поводу ботинок 41-го размера. Действительно, наверное, можно сконструировать, но встает вопрос: какие издержки и какие затраты нужны будут на то, чтобы сконструировать на основе размера обуви? С другой стороны, какие политические выгоды это может принести? И поскольку политики стремятся минимизировать свои издержки и увеличить свои выгоды, то с этой перспективы становится понятно, что на основе расы, на основе религии, на основе этнических различий сконструировать гораздо легче, во-первых, и, во-вторых, гораздо выгоднее. Поэтому, мне кажется, ученые не могут просто игнорировать эти вещи. Постановка проблемы на этой конференции — борьба с эссенциализмом. Эссенциализм — это, действительно, проблема, но существует и другая крайность. Крайность заключается в вере, что так же легко можно построить что-то на основе размера обуви.

Вот попробуйте постройте. Не получится.


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

Короткая реплика на эту тему. А вы посчитали средства, вложенные в те же самые расовые типологии? Значительно больше. Конечно, это институализированные типологии, именно поэтому мы и наблюдаем сегодня в Штатах феномен нового интереса к «расе», но к «расе» уже как социальному кон­структу, как важной политической силе.


Владимир МАЛАХОВ

Два коротких замечания.

Первое по докладу. У меня есть сомнение насчет авторства Цветана Тодорова в различении расиализма и расизма. Насколько я знаю, он просто позаимствовал это различение из британской научной традиции. «Racism» в этой традиции — понятие нейтральное, оно относится к физической антропологи. Данная область знания фиксирует расовые различия — например феноти­пические — цвет кожи, разрез глаз, форма черепа и т. д. В самом по себе научном изучении этих фенотипов еще нет расизма в нормативном и идео­логическом смысле. А вот «racialism» — это уже идеология, она связана с определенной социально-культурной интерпретацией антропологических различий.

Второе по обсуждению. Сейчас Эдуард и Андрей хотели бы обвинить докладчика в каком-то оголтелом конструктивизме. Я бы хотел его всячески защитить, потому, мне кажется, надо проводить четкое различие между конструктами социальными и конструктами теоретическими. Когда мы говорим, что нечто есть конструкт, надо понимать, в каком смысле это кон­структ, где он существует — в общественных отношениях или в теоретических построениях.


***

 1 Todorov T. Nous et les auters: La réflexion française sur la diversité humaine. Paris: Seuil, 1989. P. 113 [см. также перевод главы из этой книги «Раса и расизм» в журнале «Новое литературное обозрение» (1998. № 34. C. 5–36)]. В российской критике есть близкое, но не идентичное различение бытового и научного расизма. Главное отличие в том, что защитники некоторых расиалистских представлений могут не являться расистами в бытовом смысле слова и не отстаивать идей ущербности какой-либо расы.

 2 Todorov T. Nous et les auters... P. 115–117.

 3 Livingstone F. B. On the Non-Existence of Human Races // Current Anthropology. 1962. Vol. 3. P. 279–281; Brace C. L. On the Concept of Race // Current Anthropology. 1964. Vol. 5. № 4. P. 313–320.

 4 Harrison F. V. The Persistent Power of «Race» in the Cultural and Political Economy of Racism // Annual review of Anthropology. 1995. Vol. 24. P. 47–74.

 5 Balibar E. Is There A «Neo-Racism»? // Race, Nation, Class: Ambiguous Identities / Ed. by E. Balibar and I. Wallerstein. New York: Verso, 1991. P. 15–28.

 6 Park K. Use and Abuse of Race and Culture: Black-Korean Tension in America // American Anthropologist. 1996. Vol. 98. № 3. P. 492–505.

 7 Stolcke V. Talking Culture: New Boundaries, New Rhetorics of Exclusion in Europe // Current Anthropology. 1995. Vol. 36. № 1. P. 1–24.

 8 По сложившейся традиции «антропологами» у нас именуют специалистов по физической, или биоантропологии, в то время как «остальные антропологи» еще с дореволюционных времен именутся этнографами и/или этнологами. Сегодня под влиянием западной дисциплинарной номенклатуры ситуация усложнилась: появились учебные курсы и учебники по социальной и культурной антропологии, а специалисты, их написавшие, также именуют себя антропологами.

  9 Зубов А. А. Проблема термина «раса» и расовых классификаций в современной физической антропологии // Этнографическое обозрение. 1996. № 1. С. 23.

 10 Там же. С. 16, 22.

 11 Там же. С. 16.

 12 Там же.

 13 Benedict R. Race: Science and Politics. N. Y.: Viking, 1940; Montagu A. Man’s Most Dangerous Myth: The Fallacy of Race. N. Y.: Columbia University Press, 1942.

 14 Dobzhanski T. On Species and Races of Living and Fossil Man // American Journal of Physical Anthropology. 1944. Vol. 2. P. 251–265.

 15 Dobzhanski T. Mankind Evolution; the Evolution of the Human Species. New Haven: Yale University Press, 1962. P. 266.

 16 Hooton E. A. Up from the Ape. N. Y., 1946.

 17 Boyd W. C. Genetics and The Races of Man. Boston: Boston University Press, 1950. P. 207.

 18 Garn S. М. Human Races. Vol. III. Springfield, Ill.: Charles C. Thomas, 1960. P. 7.

 19 Рогинский Я. Я., Левин М. Г. Антропология. М.: Высшая школа, 1978. С. 345.

 20 Vogel P., Motulski A. G. Human Genetics. Problems and Approaches. Вerlin: Springer, 1986. P. 534.

 21 Molnar S. Human Variation. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1992. P. 31.

 22 Зубов А. А. Указ. соч. С. 16.

 23 Futuyama D. J. Evolutionary Biology. Sunderland, MA: Sinauer Assoc., 1986. P. 107–109.

 24 Livingstone F. B. Op. cit. P. 279–281; Brace C. L. Op. cit. P. 313–320.

 25 Например, А. А. Зубов предложил использовать термины «антропологический тип» и «группа антропологических типов» вместо термина «раса» (Зубов А. А. Указ. соч. С. 23).




Похожие:

Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconС. В. Чернышов Этно-социальные особенности формирования населения Брянской области
Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в Центральном регионе России. Брянск. 2003. С. 51-61
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconВладимира Терентьевича Пашуто Москва, 16 18 апреля 2007 г программа Москва 2007 16 апреля, 10. 00 Открытие акад. Ран а. О. Чубарьян акад. Нан украины П. П. Толочко Пленарное заседание
Глушко Е. В. (Москва). К эволюции образа святого правителя: на материале ранних житий св. Вацлава и св. Стефана
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconОбразы мировой культуры в прозе д. С. Мережковского
Защита состоится 25марта 2010 года в 15. 00 часов на заседании диссертационного совета д 002. 209. 02 при Институте мировой литературы...
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconПриказ Министерства образования и науки Российской Федерации (Минобрнауки России) от 15 февраля 2012 г. N 107 г. Москва "Об утверждении Порядка приема граждан в общеобразовательные учреждения" Дата публикации: 25.
Приказ Министерства образования и науки Российской Федерации (Минобрнауки России) от 15 февраля 2012 г. N 107 г. Москва "Об утверждении...
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconБодякин В. И. Институт проблем управления ран
Институт проблем управления ран им. В. А. Трапезникова, Москва e-mail: body@ipu ru
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconБодякин В. И. Институт проблем управления ран
Институт проблем управления ран им. В. А. Трапезникова, Москва e-mail: body@ipu ru
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconМинистерство образования и науки российской федерации (минобрнауки россии)
Люсиновская ул., д. 51, Москва, 117997. Тел./факс 237-58-74. E-mail: d06@mon gov ru
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconПредисловие Конференция «Социальные науки, расистский дискурс и дискриминационные практики» была организована группой единомышленников, обеспокоенных ситуацией,
«Социальные науки, расистский дискурс и дискриминационные практики» была организована группой единомышленников, обеспокоенных ситуацией,...
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* icon05-04-14031г Оформление обложки – Мария Сумнина международная научная конференция
Оргкомитет конференции: акад. Ю. С. Степанов (ияз ран), акад. М. Л. Гаспаров (иря ран), д ф н. Н. А. Фатеева (иря ран), проф. Н....
Ран, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России* iconСоциальные проблемы науки
В сборнике рассматриваются специфика науки как осо­бой сферы социальной деятельности и духовного производст­ва, организационные возможности...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов