Учебники истории и «новый расизм» icon

Учебники истории и «новый расизм»



НазваниеУчебники истории и «новый расизм»
страница2/3
Дата конвертации12.09.2012
Размер365.51 Kb.
ТипУчебники
1   2   3

^ Патриотизм или «новый расизм»?

В принципе цивилизационный подход может оказать некоторую помощь ученым, занимающимся историей культуры. Однако не следует упускать из виду, что, конструируя обособленные, якобы гармонично устроенные цивилизации, находящиеся в непримиримой оппозиции друг к другу, он вольно или невольно способствует поиску внешних врагов и выковывает конфронтационное мышление. А его огрубление и вульгаризация, которые встре­чаются в современных учебниках, способны лишь возбудить у учащихся ксенофобию и расистские настроения. Мало того, такого рода версии цивилизационного подхода оказываются близкими к «интегральному национализму» (по Шарлю Моррасу), который, признавая деление общества на социальные группы или классы, рассматривает их как функциональные бесконфликтные категории, работающие на общее дело. Кстати, эта близость не случайна, ибо российский цивилизационный подход уходит своими корнями в идеи русских евразийцев, которым такие взгляды вовсе не были чужды48.

Следовательно, идеальной политической организацией такого народа может служить единое общенародное государство с одной партией и одним лидером. Именно к такому решению политических проблем были в свое время склонны евразийцы, а позднее его пропагандировали нацисты, выдвинувшие лозунг: «Один народ, одна партия, один фюрер»49. Еще раньше весьма сходную позицию занимали русские черносотенцы50. В основе такой идеологии лежит представление об органических локальных культурах, развивающихся исключительно своим своеобразным путем, не имеющих ничего общего друг с другом и неспособных достичь полного взаимопонимания в силу их разного «духа». Часто отождествляя дух с религией, этот тип национализма иной раз пытается создать или возродить свою собственную религию или же нацио­нализировать одну из мировых религий, например христианство, в лице какой-либо особой ее конфессии, и свести ее роль к чисто локальному вероучению. Когда-то об этом феномене писал С. Н. Булгаков51.

Различие между культурами рассматриваемая идеология объясняет не только «духом», но и более материальными факторами, как, например, природная среда. Признается, что «дух» сам по себе тесно связан с конкретным природным окружением и, более того, определяется им.

Вот почему с этой точки зрения тесные контакты разных культур друг с другом таят якобы определенную опасность, ибо разрушают «дух нации», что ослабляет ее и делает уязвимой для врага. А враг, явный или тайный, есть всегда — в этом националисты рассматриваемого типа не сомневаются. Национализм, как и марксизм, исходит из того, что в истории действуют крупные массы людей. Но если марксизм ассоциирует такие массы с социальными классами, то для национализма действующими силами истории являются народы или даже расы.
Концепция интегрального национализма представляет историю вечной борьбой народов или рас друг с другом в духе социодарвинизма. Вредоносные действия отдельных конкретных лиц эта концепция тут же объявляет реализацией тайных умыслов враждебного народа или даже некоего деперсонифицированного «миро­вого зла». Соответственно важным компонентом этой концепции является атавистическое понятие о мести и круговой поруке. Скажем, агрессия данно­го народа против другого объявляется справедливым возмездием за то зло, которое тот причинил предкам много веков назад. Этот «оборонительный» аргумент едва ли не универсален для риторики агрессии. Он же наряду со стремлением сохранить культуру в первозданной «чистоте» и уберечь ее от засорения чужеродными элементами служит оправданием для этнических чисток.


^ Ответы на вопросы

Сергей АБАШИН

В докладе так прозвучало, что цивилизационный подход стал в России очень популярным, тогда как на Западе это скорее маргинальная тема. Тем не менее есть такой западный политолог, как Хантингтон. Когда о нем говорят на Западе, то его все время опровергают. Меня в этой ситуации смущает то, что его все время опровергают... Казалось бы, достаточно один раз опровергнуть и забыть. Как можно прокомментировать эту ситуацию?

Виктор Шнирельман также сказал о некой связи цивилизационного подхода с теорией этноса, хотя между этими двумя дискурсами есть и раз­личие, например, цивилизация как этнос не предполагает самосознания, не предполагает кровно-родственной связи. Во всяком случае, мне хотелось бы, чтобы вы прокомментировали данную проблему чуть-чуть попод­робнее, в частности, сказали, существует ли какой-то самостоятельный ци­вилизационный дискурс или речь идет о части этнического и расового дискурса? А может быть, мы имеем дело с новым этапом развития этих дискурсов?

И в связи с этим — стоит ли вслед за терминами «раса» и «этнос» отменить понятие «цивилизация»?


Виктор ШНИРЕЛЬМАН

Сэмуэль Хантингтон — известный политолог из Гарварда, который немало сделал, является руководителем очень важного центра в Гарварде. Но с тех пор как он издал эту книгу, его престиж среди американских политологов пошел резко вниз.

Когда я говорю, что цивилизационный подход не распространен на Западе, я имею в виду научный дискурс, именно научный дискурс и именно научные труды. Внеакадемический дискурс — это уже вопрос другой. Скажем, сейчас, в связи с созданием единой Европы, даже политики в Европе иной раз позволяют себе риторику в цивилизационной парадигме. Это тоже уже обсуждается специалистами. Иногда говорят о Европе как о крепости, которая должна закрыть свои ворота для мигрантов... Сегодня мы уже говорили о ми­грантах; в связи с миграцией и возникли эти суждения. Ведется такой дискурс и широкой общест­венностью. Но все-таки в академической литературе этого дискурса почти нет, кроме того, о чем вы сказали. Да, Хантингтона опровергают, потому что специа­листы чувствуют, что его теория очень опасна. И события 11 сентября показали, насколько она опасна, потому что в той же американской журналистике в течение некоторого времени очень много писали о конфликте цивилизаций. Потом эта волна спала. И в нашей журналистике тоже. Так что тема-то непростая.

Второй вопрос — этнический дискурс... Как специалисты, я думаю, мы прекрасно понимаем, что надо разводить эти вещи. Скажем, этнос, этнический дискурс — одно, а цивилизация, цивилизационный дискурс — другое, вопросы расы — третье. Но я говорю не вообще о цивилизационном подходе, не вообще о научном определении цивилизации, я говорю о совершенно конкретной модели, которая сейчас идет в учебники.

Происходит очень интересный процесс. Происходит накладывание понятий друг на друга, которое вообще диктуется не столько научными, академическими интересами, сколько интересами, я бы так это сформулировал — интегрального национализма, по Шарлю Моррасу. Интегрального национализма, который требует полного схождения всех параметров. Иначе говоря, — одна территория, одна раса, один фюрер, одно государство.

К сожалению, эта линия в националистической, точнее, этнонационалистической риторике у нас звучит. И здесь, в русле вот этой парадигмы, в русле этой риторики эти термины сходятся. Я привел уже цитаты, где некоторые авторы учебников идентифицируют цивилизацию с этносом. У них выходит, что цивили­зация — это плод творчества единого этноса. Что тут дальше говорить?! А дальше — цивилизации присущи те свойства, которые присущи данному этносу. К сожалению, такая концепция уже возникла; было бы полбеды, если бы она была маргинальная, существовала где-то на периферии общества, но она пошла в учебники, вот почему я сегодня об этом здесь и говорю.

И третий вопрос... Я повторяю, что, на мой взгляд, в определенных рамках, цивилизационный подход имеет право на существование. Можно и так воспринимать действительность. Другое дело, что с научной точки зрения там много подводных камней. Кстати, так же, как Сергей Соколовский говорил относительно рас и расовых классификаций: разные специалисты вводят разную таксономию. И это тоже говорит о том, что здесь мало объективного, на самом деле речь идет о довольно субъективных критериях, которые кладутся в основу одной таксономии, другой или третьей. То же самое с цивилизациями. Каждый создатель цивилизационной схемы вводит свою классификацию цивилизаций. Скажем, у Шпенглера одна, а у Тойнби не одна, у него даже несколько. Он в разные годы вводил разные схемы. Почему? Да просто потому, что очень трудно решить вопрос о границах и очень трудно с критериями, и непонятно, как вообще определять цивилизацию. А на самом деле, если посмотреть, то тут сразу возникает масса ненаучных привходящих моментов, которые влияют на конечный продукт.


Алексей СЕМЕНОВ

Хорошо, что вы оговорились, что речь идет не вообще о типологии цивилизаций, а о вульгарной интерпретации этого подхода. Тем не менее, все-таки ка­кова же может быть эвристическая (в широком смысле слова) ценность такого подхода? К примеру, концепция Фрейда (раннего Фрейда, то есть самого Фрейда, не говорим о постфрейдизме), конечно, с точки зрения позитивной науки критики не выдерживала и в академических кругах была встречена с иронией. Тем не менее она очень распространена, и она обогатила другие сферы деятельности человечества — литературу, искусство. И вообще довольно много дала как нетривиальный подход к пониманию психики. Поэтому сама по себе позитивно-научная несостоятельность той или иной концепции, того же Хантингтона, допустим, вовсе не говорит о том, что она не имеет эвристичес­кой ценности. И вот то, что, как вы говорили, книги сметаются с прилавков — это, в сущности, свидетельство того, что процесс пошел. И если научное сообщество скривит губки и скажет: фи, это не соответствует нашим строгим критериям, — то, значит, этот вакуум восполнят другие. Поэтому, на мой взгляд, нужно не отвергать это с порога, а наоборот — серьезно взяться за работу.

Что такое вообще цивилизационный подход, почему он должен быть отдель­ным от формационного, допустим? Например, классическая работа по социоло­гии Макса Вебера так и называлась: «Протестантская этика и дух капитализма». То есть была связь экономического, социального и, если хотите, цивилизационного подходов. Протестантская этика, протестантизм — это ведь некая своя цивилизация. То есть это в принципе имеет глубокую научную традицию.

По-моему, мы не имеем права сейчас, в ситуации, когда книги сметаются с прилавков, когда публикуются вульгарные интерпретации этого подхода, отказываться от данной идеи или, по крайней мере, замыкать ее в узком научном кругу. Как раз наоборот, такое мое убеждение.


Виктор ШНИРЕЛЬМАН

Вы заметили сами, что я не отвергаю цивилизационный подход вообще, я говорю об интерпретации. В принципе, подход в каких-то рамках достоин обсуждения. Еще надо разобраться, что он может внести в науку.

А что касается вашего тезиса о том, что его надо так активно популяризировать за рамками науки, то мне кажется, что сначала надо внутри науки разобраться. Протестантизм не создает цивилизацию хотя бы потому, что в таком случае мы должны были бы относить германоязычные народы к двум разным цивилизациям, с чем ни один специалист не согласится. Этот пример как раз очень наглядно показывает, какой сложной проблемой являются критерии выделения цивилизаций.

Теперь вы говорите: — книги сметаются с прилавка. Я упомяну в этой связи конкретную книгу Троицкого, которая называется «Расовый смысл русской идеи». Вы говорите: надо нам развивать... Что нам надо развивать — эти расистские подходы? Расистские концепции? Я не уверен. Я думаю, и вы не поддержите эту идею.


Владимир МАЛАХОВ

Очень близко тому, что уже спрашивали, и я собирался спросить. Помните, в советское время была такая практика: 300 экземпляров для служебного пользования. Не получается ли так, что то, к чему вы призывали, хотя я с вами в принципе согласен, как бы был такой мотив, такая интенция: мы — люди по­нимающие, для нашего пользования можно это сохранить, но для публики — нельзя. Не получается ли, что мы еще раз вводим такую практику — для внутреннего пользования. Как бы «sapienti sat» (мудрый поймет), но опять жесткое деление интеллектуального дискурса и публичного.

И второй вопрос, чудовищно наивный: а как бы вы писали учебники?


Виктор ШНИРЕЛЬМАН

Для начала, как бы я писал... Я ждал этого вопроса.

Я думаю, что учебники можно писать очень по-разному. И я бы поддержал идею альтернативных учебников. Я против единой схемы. Но если бы я писал учебники, я бы старался их сделать такими, чтобы они не вызывали каких-то расистских, ксенофобских и прочих негативных реакций. Создавая учебник по истории многонациональной страны, надо прислушиваться к оценкам исторических фактов, которые дают представители разных этносов, и принимать во внимание их особые суждения. Возможно, оценивая такие острые моменты, как монгольское завоевание или Куликовскую битву, следовало бы объяснять учащимся, почему русские и татарские авторы смотрят на это по-разному, и давать две эти точки зрения. Вот так бы я писал учебники, старался бы, по крайней мере. Я анализировал учебники, и у меня есть публикации на эту тему; могу сказать, что в современных учебниках я нахожу весьма мало­приятные вещи, и учебники сами создают почву для того, что можно назвать межэтнической конфронтацией. Это — ответ на второй вопрос.

Теперь по поводу первого. Это вопрос не простой. Нужно нам профессио­нальное знание или не нужно? Нужно человеку учиться чему-то, или он рождается и сразу способен абсолютно все понять и понять адекватно? Я все-таки убежден, что школа существует не для того, чтобы просто болтать языком, а для того, чтобы чему-то людей учить. И я не уверен, что любая научная концепция может тут же быть воспринята правильно человеком, который не готов ее воспринять. Я не знаю, может быть, эта моя позиция будет воспринята как какая-то элитистская, но я убежден, что наука требует для своего понимания специальной подготовки... Скажем, каждый ли человек обсуждает проблемы мира атомов или проблемы ядерной физики? Наверное, чтобы обсуждать эти проблемы, нужна очень серьезная профессиональная подготовка, а между тем то, что касается общественных наук, обсуждается очень широко. Тут достаточно уметь читать — прочел книгу и все, можешь обсуждать. Между тем, чтобы на равных участвовать в научном дискурсе, надо знать не только факты, но — и это очень важно — методику работы с ними, то, откуда берутся так называемые факты, и что нужно, чтобы создать из них концепцию.

Те концепции, которые я сейчас очень активно изучаю, создаются — частично, к сожалению, учеными, но во многом дилетантами — так: человек неподготовленный читает массу научной литературы, выхватывает оттуда то, что ему нравится, и создает концепцию, которая ему нравится. Концепция же искажает факты, потому что вырывает их из контекста и придает им совершенно фантастический облик. И, к сожалению, нередко создает довольно опасную схему. При этом ссылается на авторитеты: вот профессор такой-то сказал, академик такой-то сказал. Для людей, которые его читают, это очень важно: есть ссылки на авторитеты, есть ссылки на академиков, значит, эта теория достойна существования. А если посмотреть, что на самом деле писали эти профессора и академики и откуда, из какого контекста вырваны эти цитаты, можно увидеть, что или это совсем не так, или там все гораздо сложнее. Короче говоря, речь идет о вульгаризации знаний.

Разве мы любой наш инструментарий предоставляем широкой публике для обсуждения? Я не уверен. В каждой науке есть своя методическая база, свои инструменты, которыми она работает. И чтобы знать, как эти инструменты работают, нужна все-таки профессиональная подготовка. Иначе очень трудно понять, о чем, собственно, эта наука и что стоит за словами и за концепциями. Наука не является закрытой системой. Хотите заниматься наукой? Добро пожаловать. Но прежде овладейте ее методическими приемами, научитесь ими правильно пользоваться, в противном случае мы будем иметь профанацию знаний.


Александр ВЕРХОВСКИЙ

Хорошо, в этом учебнике — вульгарная схема. В каких-то других учебниках — схемы полурасистского толка. Я уже не говорю про книжки, которые пишут профессиональные патриоты (они вообще никакие не ученые). А вот за этим, где-то сзади, в академической среде существует цивилизационный подход в каких-то формах, похожих на то, что изложено у Семенниковой? Или это просто случайными чиновниками одобренная тоже на таком дилетантском уровне схема? Или есть какой-то прототип?


Виктор ШНИРЕЛЬМАН

Я об этом говорил в том месте, где я касался научного кризиса конца 1980-х го­-дов, когда марксистская схема рухнула и на ее месте надо было что-то создавать. Да, немало ученых восприняли этот подход. Он обсуждается, есть научные публикации. Но существует много разных мнений на этот счет в ученом мире. Есть те, кто цивилизационный подход развивают, но каждый раз следует внимательно разбираться, на каких основах они это развивают и в каком направлении. В общем, ведется дискуссия. И я бы не сказал, что этот вопрос уже абсолютно ясен и абсолютно разработан, там еще много всего неясного.


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

У меня единственная проблема с одним из положений этого доклада по поводу истории. Я тут уже высказывался по поводу физической антропо­логии и этнической психологии. У меня есть претензии к истории тоже, потому что тут был один персонаж, о котором не говорилось, но который подразумевал­ся. Есть политизированные, идеологизированные версии истории. Им что противостоит? — Некая объективная история. А в историо­графии истории вы когда-нибудь видели такую вещь, как объективная история? Ведь история — это всегда проект потребного прошлого и всегда переписывается. Раз нам сегодня требуется, нам как России, патриотическая версия нашего прошлого с позиций по-новому понятого патриотизма — вот такие учебники и пишутся, — у меня вам такой ответ. Какую вы ждете объективную версию истории?


Виктор ШНИРЕЛЬМАН

Ну, Сергей, мне немножко странно, что вы мне задаете этот вопрос, поскольку вы мою точку зрения знаете. Я с вами абсолютно согласен: да, история — это наука очень политизированная, да, учебники переписываются исходя из текущего момента. И об объективной версии истории я не только не говорил, я ее даже и не подразумевал! Но ведь лейтмотив моего выступления сводился вовсе не к этому. Речь-то шла о том, что сегодня появились учеб­ники, которые провоцируют расистские чувства. Вот о чем конкретно шла речь. И все.


Сергей СОКОЛОВСКИЙ

Можно реплику сразу? У меня проблема-то не с тем, что есть расизм в учебниках, который нужно устранять, разумеется. У меня проблема с тем, что опять выделяется идеология, противопоставленная чистому знанию. А мне кажется, чистого знания нет, не было и не будет. И быть не может. Пора расстаться с идеей этого противопоставления идеологии научному знанию. Вот я о чем, и не первый раз, кстати, об этом говорю.


Виктор ВОРОНКОВ

Про цивилизационный подход мне все ясно, я совершенно согласен с Виктором Шнирельманом и не считаю необходимым в академической среде это даже обсуждать. Хотя обсудить, почему он так популярен, было бы любопытно... ну, я не знаю, популярна религия, популярна астрология...

Я хотел буквально два слова сказать по истории, поддержав Сергея Соколовского. Конечно, марксистский подход вы сильно вульгаризировали. Что касается того, что не учитывали этнического фактора в вульгарном марксизме... еще как учитывали! То, что его не учитывал Маркс XIX века, так и такого дискурса-то не было, «этничность» только появлялась слегка. Еще не учитывался этнический фактор в учебниках Покровского и его школы до 1934 года. Но зато вы помните, конечно, тогдашнюю дискуссию о школьном учебнике истории и роль товарища Сталина, который внес принципиальные изменения в наши представления об истории. Интересно в связи с этим другое. Выяснилось, что ровно через 60 лет произошел очередной поворот к патриотизму, но несколько в другом дискурсе. И появилась новая задача (может быть, вообще инициированная сверху), и появился новый подход: и особый путь России, и особое место России в этом мире.


Юрий ДЖИБЛАДЗЕ

Мне кажется, что именно в разговоре о цивилизационном подходе наиболее остро и выпукло проявляется эта проблема — соотношения элитного и массового дискурсов. Мы говорим — триста экземпляров для служебного пользования и продолжение академического обсуждения проблемы. А есть ли у нас на это время? Можем ли мы позволить себе только академические дебаты? Есть, безусловно, задачи качественной серьезной научной дискуссии. Но нельзя не видеть прямой связи с политикой именно той области, которую мы сейчас обсуждаем. Имя Хантингтона у всех на слуху, его сейчас, после 11 сентября, знает каждая домохозяйка. Это, конечно, некоторое преувеличение, но именно «столкновением цивилизаций» и объясняют сейчас многие — и политики, и ученые — все события, происходящие после 11 сентября. Очень высока общественная востребованность именно такого подхода. Поэтому я думаю, что параллельно с продолжением серьезной научной дискуссии по этой проблематике нужно выносить тему на широкое публичное обсуждение и объяснять все ограничения, недостатки и опасности, в том числе опасно­сти применения таких концепций в практической политике.


Юлия ЛЕРНЕР

Я думаю, что речь идет не об абстрактном каком-то простолюдине, который якобы просто не понимает этих наших супернаучных теорий. Мне кажется, мы часто преувеличиваем эксклюзивность этого самого нашего научного знания и каких-то концепций, которые никто не может понять. Мне кажется, что они на самом деле очень понятны. Мы уже говорили о том, что они неотделимы от повседневного сознания. Мне не очень понятно, в чем сложность цивилизационного подхода даже для «татарского грузчика» на вокзале. Я думаю, что дело тут на самом деле не в этом... Это вопрос, который, мне кажется, стоит нам обсудить на общей дискуссии и который напрямую релевантен теме конференции. Это — несем ли мы ответственность за то, что происходит с тем знанием, абсолютно не эксклюзивным и не таким уж сложным, которое выходит за рамки академических дискуссий, лекций и журналов. Не мне вам говорить о том, как часто эти самые научные концепции за рамками академического сообщества превращались (и часто при участии представителей этого самого сообщества) в какие-то социальные орудия. Мы упоминали о том, что мы как социальные исследователи, может быть, и не ставим перед собой задачу изменить общество, но, по крайней мере, наверное, как мне кажется, несем ответственность за интерпретацию того знания, которое мы производим, будь оно сложное или простое.


***

 1
1   2   3




Похожие:

Учебники истории и «новый расизм» iconРан, Москва Расизм, расиализм и социальные науки в России*
Цветаном То­доровым1, который предложил оставить за термином расизм значение ха­рактеризуемого нетерпимостью поведения по отношению...
Учебники истории и «новый расизм» iconУчебники по списку в алфавитном порядке и соответственно подходят по времени по алфавиту фамилий ( во избежание «столпотворения») при
Для этого необходимо хорошо подготовить учебники к сдаче и вовремя их сдать, т к на следующий год классный руководитель сможет получить...
Учебники истории и «новый расизм» iconА. С. Шишкова с «французобесием». Александр Семенович Шишков (1754-1841) фигура ныне полузабытая. Как и большинство русских консерваторов, он вошел в учебники
«новый слог», но и значительная часть русского дворянского общества, которая была полностью или частично сориентирована на французские...
Учебники истории и «новый расизм» iconАнализ и коррекция учебных целей непрофильных предметов в профильной школе
В связи с перегрузками учеников в школе данного профиля, от учителя истории требуется новый подход к преподаванию своего предмета....
Учебники истории и «новый расизм» iconУчебники для общего образования, включенные в федеральные перечни учебников на 2008/2009 учебный год на основе экспертизы в соответствии новым порядком
Учебники, рекомендованные (допущенные) Министерством образования и науки Российской Федерации к использованию в образовательном процессе...
Учебники истории и «новый расизм» iconПроблемы методологии истории
Ериодизации истории советского общества, критерии исторического прогресса, ряда узловых теоретических проблем истории России 1917—1920...
Учебники истории и «новый расизм» iconКонец истории? Френсис фукуяма
Так что если бы вдруг г-н Горбачев был изгнан из Кремля, а некий новый аятолла возвестил 1000-летнее царство, эти же комментато­ры...
Учебники истории и «новый расизм» iconКомплементарная многократная эмпирическая декомпозиция: новый шум расширил метод анализа данных
Этот новый метод дает imf с rms, аналогичным eemd, но он эффективно устранил шум остатка в imf. Проведены численные эксперименты,...
Учебники истории и «новый расизм» iconТимошенко Евг., 214 гр д/о Р. Дж. Коллингвуд «Идея истории: автобиография»
Книга Коллингвуда – очерк философии истории (об этом пишет в предисловии сам автор). Она посвящена рассмотрению различных концепций...
Учебники истории и «новый расизм» iconНиу «БелГУ» приглашает на День открытых дверей социально-теологический факультета, который состоится
Вы сможете получить знания об истории России, истории религии, глубинах духовной жизни личности, о её целостности и духовной безопасности,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов