Лето 1891 г Лето 2009 г icon

Лето 1891 г Лето 2009 г



НазваниеЛето 1891 г Лето 2009 г
страница1/12
Дата конвертации20.12.2012
Размер2.22 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


И. Алюминин


Чертов лог

(роман)


Часть I

Провал


СОДЕРЖАНИЕ


Лето 1891 г. . . . . . . . . 2


Лето 2009 г. . . . . . . . . 11


Приключение Егора Ужакова . . . . . 16


Приключения Дмитрия Прокофьева . . . . 57


Приключения Ивана Полякова . . . . . 112


Возвращение . . . . . . . . 132


2010 г.

Лето 1891 г.


Минуло десять лет после трагического покушения на Императора Александра II Освободителя. Надежды радикального крыла «Народной воли» не оправдались. Террористический акт не только не вызвал всесметающей волны революционного движения, но наоборот, породил гневное осуждение всего народовольческого движения в самых широких слоях российского общества. Новый Император Александр III утвердил положение «Об устройстве секретной полиции в Империи». Впервые в России появились местные органы политического сыска – охранные отделения, рьяно взявшиеся за дело. В кратчайшие сроки были переловлены не только все, кто имел хоть какое-то отношение к террористам, и кто не успел эмигрировать за границу, но и вполне либеральнее социалисты, делавшие ставку на политическое просвещение народа и революционную пропаганду. Впрочем, к последним царское правосудие относилось довольно лояльно: в их среде начинал входить в моду марксизм, а как его присобачить к российской действительности не знал никто, даже сами теоретики от революции. Чудаки, больше воюющие друг с другом, чем с властью, - примерно так думали о них в «охранке». Давали попавшимся по нескольку лет ссылки. Не так, чтобы очень далеко, но «чтоб охолонули»…

По проселочной дороге из деревни Неплюевки в сторону уездного города Энска двигалась крестьянская телега с тремя седоками: возница – прилично одетый пожилой крестьянин, околоточный урядник с Георгиевским крестом на груди, с саблей на ремне и огромным револьвером в кобуре на поясе, и молодой человек в очках с бородкой. Внешность очкарика имела и другие признаки образования и благородства, кроме самих очков. Хоть и был он примерно однолеткой с урядником, но выглядел старше, как это часто бывает у интеллигентов по сравнению с людьми, не обремененными поисками смысла жизни. А исполнилось ему этим летом 33 года.

Урядник – Егор Прокопьевич Ужаков и крестьянин – Иван Поляков, находились в дальнем родстве и коротали дорогу в нескончаемых воспоминаниях и других незлобивых разговорах. На молодого человека в очках они не обращали никакого внимания, хотя именно его, как арестанта, сопровождал в околоток Ужаков.

Арестовал его несколько часов назад в Неплюевке следователь из охранки. Случилось это как-то обыденно и скучно. Без стрельбы, погони и мордобоя. Без матюгов и оскорблений. Приехали по доносу утром. Вежливо объяснили суть обвинений, попросили выдать запрещенную литературу.
Очкарик – потомственный дворянин Прокофьев Дмитрий Николаевич, посчитал ниже своего достоинства отпираться и покорно выдал все требуемое. При этом ни одна мышца его лица не дрогнула, и было абсолютно непонятно: расстроен или обрадован ли он этим арестом.

Покончив с формальностями, следователь вручил уряднику рубль и судьбу арестанта. Сам вскочил на двухместную подрессоренную бричку, которой они с Ужаковым и прибыли поутру в Неплюевку, и умчал на рысях в город. Словом, наиболее пострадавшим в этой истории ощущал себя урядник.

  • Собачья служба! – жаловался он возчику Ивану. – С утра пришел – говорят: собирайси в Неплюевку с их высокоблагородием на арест! Энто даль то, какая! Да по жаре! Тут в теньке в энтой амуниции взопреешь, а на солнышке?! Ладно, хоть жалованье получить успел. Не то, бегай потом за писарем!

  • Ой, не скажи, – понятливо кивал Иван, хотя сам никаких жалований отродясь не получал: весь доход с хозяйства.

  • Опять же. Их высокоблагородие только целковый мне выдал на найм подводы для арестанта! И где бы я на энтот целковый завалящую телегу в Неплюевке сыскал? Ладно, хоть ты, кум, выручил!

  • Ой, не скажи, – соглашался Иван, пряча хитрющую улыбку в бороду. Он-то точно знал, что и за полтинник неплюевские мужики в очередь бы встали, лишь бы подзаработать. «А что? Новый урожай еще не поспел. Продать нечего. А тут, такие деньжища дають всего-то за полдня езды! Не! Прокопич человек! Уважил родню! А ведь мог и себе закроить, однако», – думал Иван.

Меж тем полузаросшая молодой травой дорога пошла под уклон.

  • Чертов лог впереди, – крестясь, сказал Иван. – Кабы на ночь глядя, или утром рано – ни за какие деньги бы сюды не подалси!

  • А чё так? – с интересом отозвался задремавший, было, кум.

  • Дык тут завсегда какая-нибудь чертовщина является. То скотина пропадеть, а то и люди… Ведьма недалеча отсель похоронена…

  • Будя брехать! Меру то знай! Ведьму какую-то придумал! – засмеялся урядник, но с опаской перекрестился тоже.

  • Чё я кобель? Брехать то? Придумал… Ты ж Басаргиных знаешь, с Журавского хутора?

  • Ну, не так чтобы дюжа… Но в городе встренемся – ручкаемся. Все одно земляки.

  • А как отец их сгинул знаешь?

  • Да, слышал что-то… Вроде как с ума тронулси или от водки сгорел. Не помню.

  • То-то! Не помню… Молодым он ишо был… Приспичило ему зачем-то в Энск. Он пешим и подалси, по холодку с утра. А чтобы путь срезать, через энтот проклятый лог и двинул. В низину то спустилси, а там туман: руку вытяни – пальцев не увидишь. И искры вокруг какие-то! Глядь: навстречу колесо тележное катится. И прям на него! Насилу увернуться успел! Два шага прошел – опять оно на него! Он хвать его рукой, да назад из тумана с ним. А оно в руке прямо трепыхается… Оторопел мужик… А тут березку молоденькую увидел, снял с себя кушак, продел его через ступицу, да и привязал колесо к деревцу. Тут и вой бабий раздался! Да ну его к анчихристу, энтот Энск – решил он тогда. Струхнул, значится! А ты бы не струхнул? Страсти-то какие наяву! Назад в Журавки с молитвой двинулси. Однако недалеча ушел: подьячий Федор, царствие ему небесное, встренулси. Тож, значит, в Энск дорогу держить. Рассказал тому все. Тот тож сперва не поверил: айда, говорит, покаж колесо! Пошли… Вот она березка-то! Токо возле нее баба молодая лежить вместо колеса… Юбка и исподнее все задрано, прости Господи! А главное что? Через рот и заднее место она на кушак Басаргинский нанизана, как карась скрозь жабры, и к березке привязана!

  • Ха-ха-ха! – обозначил себя, наконец, арестант звонким смехом. Да так, что Иван чуть с телеги не упал от неожиданности.

  • Митрий Николаич! Вы ж ученый человек. Благородный. Рази можно так-то? Оно ведь и кандратий взять может, або пралич расшибеть! Тут и так рубаха от страха вспрела, да вы ишо на ухо ржете! Грех энто! – запричитал Иван, вытирая картузом мигом выступивший пот с лица.

  • Простите, голубчик! Простите. Я вовсе не хотел вас пугать. Только рассказ у вас вышел очень смешным. Я такого никогда не слышал… Простите, – прыснул опять в руку Прокофьев.

  • Гы-гы… – с кислой физиономией хохотнул Ужаков. Судя по всему, он серьезно, с присущим нижним чинам суеверием слушал крестьянскую байку. И неожиданный смех его тоже испугал. Но выказывать это было стыдно. Как-никак он при исполнении: совсем негоже конфузиться перед арестантом. Желая как-то сгладить это, он обратился к Прокофьеву:

  • Ваш бородь! А вы как думаете? Брехня это или как?

  • Это, братец, фольклор. Причем с эротическим уклоном. Ну, как вам объяснить? Словом, возможно, нечто подобное, только без чертовщины, и случилось когда-то. Потом из уст в уста рассказ неоднократно передавался. Каждый рассказчик что-то добавлял от себя для острого словца. Вот и получился отменный фольклорный анекдот! Обязательно его запишу, как время будет.

  • Из уст в уста! – недовольно заворчал, передразнивая, возница. – Вот те крест! Мне энтот фоклор лично подьячий Федор рассказывал. А он сам ту ведьму недалеча закапывал. Кушака басаргинского так и не развязывал: чтоб нечистая сила ее из могилы не вывела. Березку срубил, кушак снял. А в могиле кол осиновый вбил. И кушак уже к нему примотал. А уж как молилси, как молилси!

  • Дык Басаргин после энтого повредился? – серьезно спросил урядник.

  • А полся чего ж? Я ж грешным делом тоже Федору не дюжа поверил… К Басарыге пошел… Он так то ничего, не совсем спортился. Говорить токо перестал… Му, да му – ни хрена не поймешь! А как за ведьму его спросил, прости, Господи! Враз его падучая схватила: пена изо рта – почище городского мыла! Еле ноги унес: его баба меня ухватом ишо версту от Журавок гнала!

  • Ну, не знаю, – сказал арестант. – Не хочу вас опять обидеть, но по вашим словам выходит так, что нет, ни одного живого свидетеля, способного непосредственно подтвердить случившееся. А раз так, то ни одна наука не может признать данный факт. Как фольклор – штука замечательная, но с научной точки зрения – фантастика!

  • Я вам так скажу, Митрий Николаич. Ежели вашей науке живые свидетели нужны, то пущай она порасторопней будеть. Хвакт это или не хвакт – не моего ума дело. Мое дело опаску от лукавого иметь!

  • Правильно их благородие говорить! Брехня энто! Мож ты и на могилке ведьминой был? – неожиданно занял материалистическую позицию урядник.

  • Свят, свят, свят! Прости мою душу грешную, Господи, и помилуй! Да ты в своем уме, Егорий? Кто ж на могилы к нечисти ходит? Рази токо сама нечисть! Стыд то у тебя есть? Точно: как с басурманами повоевал – и сам обасурманился. Господи, Иисусе Христе, сыне Божий! Помилуй мя грешного!

За этими разговорами никто и не заметил, как телега вкатилась в Чертов лог. Березовое редколесье, покрывавшее его, создавало ощущение уюта и спокойствия, никак не напоминавшего дурную славу этого места. Густое разнотравье распространяло вокруг пряный аромат раннего меда, тем более что всякое дуновенье ветра прекратилось. Воздух был наполнен пеньем птиц, деловитым гудением пчел и беспечным стрекотанием кузнечиков. Даже солнышко спряталось за единственную, невесть откуда взявшуюся маленькую тучку, давая путникам какую-никакую прохладу.

  • Красота-то, какая! – восторженно сказал Дмитрий Николаевич, спрыгивая с телеги, чтобы размять затекшие от долгого сидения конечности. – Райское место! А вы – Чертов лог?

Увлеченные своими мыслями, попутчики не удостоили его ответом. «Травы то сколько! – думал Иван, – Кабы поближе, да без нечисти, – непременно бы сенокос здесь устроил». «Дыши, Егорка, глубже! – говорил себе урядник, – Когда еще из города выберешься! А воздух до чего духмян! Хучь на кусок намазывай!»

В самой низине деревья стали еще реже. Весенние ручьи местами размыли неглубокие овражки. Повсюду расположились островки темно-зеленой сочной осоки с капельками росы на своих длинных листьях. Кстати, а откуда роса в полдень? Но путники ее не заметили, как и того, что густой тяжелый туман тонким слоем начал расплываться именно от этих островков влаголюбивой растительности. Становилось еще прохладнее…

  • А! Мать твою в дышло! – заматерился Иван на своего сивого мерина. – Повылазило штоль?! Канавы не видишь?! Егор! Айда-ка, пособи!

Правое переднее колесо телеги вкатилось в неглубокую, но узкую промоину. Конь как ни тужился под ударами веревочного кнута, но вытащить колесо на ровное место так и не мог.

  • Ваш бородь, не надо! – обратился урядник к Прокофьеву, пытавшемуся примоститься к телеге со своей помощью. – Нам привычней и сподручней!


Поплевав на ладони рук, Егор Прокопьевич без особой натуги приподнял передок за застрявшее колесо:

  • Понужай что ли! Сколь держать то можно?!

  • Но!! – стеганул по бокам вожжами мерина Иван.

Однако сообразительная прежде скотина вместо того, чтобы тащить телегу вперед, резко сдала назад. Ступица колеса, которое держал Егор, больно ударила его в коленку. Тот потерял равновесие и разжал руки. Телега всем весом, тем же колесом, рухнула на ступню урядника.

  • Бля!!! Ууу!!! – заревел тот благим матом на всю округу, выдирая ногу из под тяжести.

  • Батюшки! Что случилось? – подбежал к нему испуганный Иван.

  • Уйди Ирод! Не доводи до греха! Не то я тебя с твоим мерином сей минут расстреляю! – блажил урядник, сидя на пятой точке и держась за носок левого сапога двумя руками.

  • Егор Прокопьевич, позвольте, я ногу осмотрю – не дай Бог перелом! – подбежал Прокофьев.

  • Ммм… Да чё на нее смотреть?! Нога, как нога… Портянка потная. А кость цела: пальцы вроде шеволятся. Меня полковой фершал еще на Балканской войне научил: пальцы шеволятся – кости целы!... Ща отпустит. Отсижусь токо малость…

Урядник скрутил «козью ножку» и жадно курил, время от времени массируя ушибленную ногу. Иван «воспитывал» мерина. А туман, сделавшись едва заметным, поднялся уже выше березок. И потихоньку густел. Но этого никто не заметил, кроме Прокофьева. А тот, во избежание панических настроений, не стал обращать внимания попутчиков на это. «Обычный туман – чего бояться! Но насколько же темен и дремуч наш народ! Скажи им про него – и не угадаешь, что будет… Даже если просто разбегутся, как мне потом доказывать, что не я организовал побег из под ареста? В «охранке» чиновники тертые: в чертовщину не верят!» Примерно так рассуждал здравый смысл Дмитрия Николаевича. Но одновременно из глубины его подсознания раздался противненький такой голосок: «Откуда туман в полдень? Народ хоть темен, но врать, не приучен! А как, если сейчас колесо-ведьма выскочит?!»… Прокофьев ощутил предательский холодок между лопаток.

  • Митрий Николаич! Берите Сивку под уздцы. Мы с Егором, как телегу подымем, крикнем. А вы сразу тащите его на чистое место. Авось, так надежнее будет! – прервал нехорошие мысли Иван.

  • Да, да. Конечно! – пошел Прокофьев к обиженному экзекуцией вздыхающему Сивке.

  • Айда! Вперед! Но, родимый!

На этот раз телега легко вышла из промоины. Мерин радостно потащил ее в гору так, что Дмитрий Николаевич едва поспевал за ним, не отпуская удил.

  • Тпрр! Стой, окаянный! – закричал сзади отставший Иван, поддерживая хромающего рядом Егора. Поравнявшись с повозкой, он, наконец, обратил внимание на сгустившийся туман и, выпучив глаза, сначала вполголоса, а потом во всю глотку заорал: – А туманише то окуда? Тикаем братцы! Тикаем!!!

Без помощи рук он буквально взлетел на телегу, схватил вожжи и протянул кнутом мерина по хребтине:

  • Но!!! Пошел!!!

Однако повозка не двинулась с места. Что увидел впереди Дмитрий Николаевич в тот раз – он никогда и никому не рассказывал. Но это было нечто такое, от чего ноги сделались ватными, и он буквально повис на удилах. Сивка раздраженно заржал, что на конском языке означало:

  • Придурки, вы сами разберитесь чего хотите! Один сзади кнутом хлещет – вперед гонит, а другой губы рвет – не пускает! Ну и денек! – к слову сказать, конь ничего особенного в тумане не разглядел. То ли оттого, что не дано неразумным тварям этого видеть, то ли оттого, что видят они это ежедневно, а потому значит – привычные.

  • К-к-колесо! – простонал, заикаясь, Иван, выставив вперед дрожащий указательный палец. Егор, глянув в ту сторону, мгновенно собрался и заорал:

  • Бомба!!! Ложись!!! – и резво распластался на земле под телегой, закрывая руками голову…

Позже, вспоминая этот эпизод, все трое его свидетелей так и не смогли восстановить достоверную картину. Иван увидел несущееся на них с горы колесо от телеги. После чего почти лишился чувств, зарылся в сенной подстилке на повозке и усиленно молился до конца кошмара. Егор колеса не видел. Зато явно увидел катящуюся под ноги бомбу приличного калибра. Фитиль бомбы горел, разбрасывая искры, натурально шипел, и воняло порохом. Старый вояка машинально залег и так провалялся в ожидании взрыва, зажмурившись и заткнув уши. Прокофьев – единственный, кому удалось видеть и слышать все. Он рассказывал про разноцветные огни, пролетающие со всех сторон. Про шипящие, булькающие и прочие нечленораздельные звуки, идущие непонятно откуда. В общем, было жутко, признавался он: а как иначе – неведомое природное явление! Но при этом он прятал глаза, и чувствовалось, что интеллигент чего-то не договаривает.

А закончилось это светопреставление так. Сивке надоело держать на своей шее повисшего на удилах Дмитрия Николаевича, и он начал трясти головой. Это немного привело в чувство Прокофьева. Тот твердо оперся на ноги, но узды не отпускал и не мог шага ступить. Трудно сказать, сколько длилось всеобщее оцепенение, но и оно надоело мерину. Чувствуя, что его уже не держат, он сначала потихоньку, а затем и нормальным шагом двинулся из лога. Иван подумал, что его повезли в преисподнюю. Егор, ощутив движение телеги, так же машинально запрыгнул в нее и так же залег, уже в ней, в тягостном ожидании тяжкого ранения или контузии. Арестант, как телок на веревочке, следовал за совершенно спокойным Сивкой, боясь оторвать руку от упряжи коня.

В общем, получилось так, что именно Сивка – добродушный, незаслуженно обматеренный и выпоротый конь вытащил компанию своих мучителей из страшного места. Первым это понял Прокофьев, когда опять показалось солнышко, защебетали птички, подул ветерок и Чертов лог оказался внизу на полверсты сзади. Он остановил мерина и ласково погладил его по морде:

  • Умница! Какая же ты умница, Сивка!

Конь, непривыкший к такому обращению, радостно закивал головой и выпустил из оливкового глаза мутную слезу умиления.

  • Фу! Кажись, пронесло! – вымолвил спрыгнувший с телеги урядник. В правой руке он держал взведенный «Смит-Вессон», опасливо озирался по сторонам и стоял на полусогнутых ногах, в любую секунду готовый к боевым действиям.

  • Кажись, кажись… Кому кажись, а меня натурально! – бубнил Иван, двигаясь к ближайшему кусту мелкими и быстрыми шагами, на ходу развязывая и снимая портки. – И на что мне энтот целковый? Вот, она, жадность людская каким боком выходит! Не! Жив буду – на весь этот проклятый рубль в храме свечек поставлю. Молебен закажу! Будь оно неладно! – кряхтел, стонал и причитал он за кустом.

  • Ваш бородь! Я вот что подумал, – обратился урядник к арестанту, поигрывая револьвером, с нехорошим прищуром в глазах. – А не ваши ли сподвижники отбить вас из рук правосудия хотели?

  • С чего вы взяли? – последовал недоуменный ответ.

  • А кто, окромя вашего брата-сицилиста, или как вас там, бомбами на Руси балует?! Царя-батюшку разорвали, теперь и простых урядников бомбить взялись?! – наступал грудью Ужаков.

  • Да не видел я никакой бомбы! – почувствовал cебя на месте коня Прокофьев и часто заморгал глазами.

  • Точно, точно! – раздался голос Ивана из кустов. – Колесо ведьминское было, а бомбы – нет!

  • Да, что я?! Как Басарга умом тронулси?! – стал стучать себе по лбу револьверным стволом урядник.

  • Осторожно! Он же заряжен! – с ужасом пролепетал арестант. – Ну, хоть бы и видели вы бомбу. Сами подумайте: тот, кто ее метал, отбить меня хотел или убить? Ведь если бы она рванула, то и мне досталось бы!

  • И то верно, – пожал плечами Егор, спустил курок и убрал оружие в кобуру.

  • Пока вы тут насчет бомб и всякой ерунды дознавались, я округу осмотрел. Что-то тут не то! Вот, те крест – не то! – зашептал вышедший из-за куста с испуганным видом Иван.

  • Что не то?! Опять колеса ведьминские мерещатся? Или саму ведьму узрел? – раздраженно спросил урядник.

  • Тьфу, ты! Кабы не похужей ведьмы!

  • А что? – насторожился и Егор.

  • Вон, видишь поле озимое?

  • Вижу. И что?

  • А то, что не было его на том бугре отродясь! Лес там был дубовый!

  • И что? Попилили дубы, да поле разбили! Ну, тебя к ляху! Не разводи панику!

  • Ага! Попилили… Да я сам там в конце энтой зимы пару дубков, прости, Господи, стибрил! Это что ж… Зимой дубы росли, а летом уже озимь поднялась? – чуть не заплакал пожилой крестьянин.

  • Погодь нюни разводить! Мож, перепутал чё?

  • А вон! Деревья высоченные… Ровнехонько так стоят…

  • И что?

  • Да ты сам там утром ехал! Большак там! И дерев вдоль него никогда не было!

  • Точно. Не было… А мож, заблудились? Завез нас, Сусанин, в соседнюю губернию, а теперь на ведьму списать хочешь?!

  • Да и тута прям, что-то не так! А что не пойму, – не обратил внимания на предъявленное обвинение Иван, внимательно осматривая дорогу. Двигаясь вдоль нее, он обошел телегу и коня, прошел еще с десяток саженей, обернулся, глянул на конские ноги, медленно перевел взгляд на высохшую лужицу в колее и рухнул на землю, как подкошенный со словами: – Пиздец! Приехали!

Егор выхватил из телеги баклажку с водой и побежал к лежащему куму. Прокофьев остался на месте и, опершись локтем о повозку, казалось, безучастно смотрел в небо.

  • Да что ж с тобой, болезный?! – вопрошал урядник бесчувственного родственника, держа его голову на своих коленях и обильно поливая ее водой. – Никак на солнышке перегрелси?

  • …где третья колея? – прошептал очнувшийся Иван и показал на ноги мерина.

Глянув туда же, Егор все понял, от чего сам начал судорожно глотать воду из баклажки. Конь стоял на нетронутой траве, которой мирно и похрумкивал, наклонив шею. При этом колеса его телеги стояли ровно в двух выбитых от травы колеях. Почему нет колеи от самих коней? Все российские полевые дороги трехколейные: средняя колея от лошадей, а по бокам от нее – от колес влекомой ими упряжи.

  • А мож, энту дорогу двуконками набили? – ухватился было за последнюю соломинку побледневший герой Шипки и Плевны. Но Иван, выставив руку в сторону и, зажмурившись от ужаса, стал тыкать пальцем в высохшую лужицу:

  • Аспиды… – с хрипом выдавил он из себя и вновь уронил голову.

На темном суглинке колеи четко отпечатался след колеса легкового автомобиля. Рисунок протектора покрышки действительно сильно напоминал чешую пресмыкающегося. Учитывая то, что Егор Прокопьевич автомобилей ни разу не видел, а из пресмыкающихся боялся только змей, воображение быстро нарисовало в его сознании гигантскую рептилию с раздвоенным языком и смертоносными жалами.

Бросив кума, он опрометью бросился к телеге. Там, как и прежде стоял и смотрел в небо арестант. При этом он радостно улыбался чему-то.

  • Отец родной! Митрий Николаич! Хоть ты объясни, что происходит? Сон ли это? Или мы все вместе умом повредились?

  • Дорогой мой Егор Прокопьевич! Все вместе холерой или, там, тифом болеют. С ума сходят, как правило, поодиночке. Вы только не пугайтесь: взгляните-ка туда, – показал Прокофьев на точку в небе. Там в стратосфере летел реактивный самолет, оставляя за собой полосу инверсионного следа.

  • Батюшки! И в небе аспиды… – осенил себя крестным знамением урядник.

  • Да, нет. Скорее всего, это дирижабль. Или какой-то другой рукотворный летательный снаряд. Посмотрите внимательно! Но до чего быстро летит! И до чего красив, паршивец!

  • Какой такой дерижопль? – немного успокоившись, приложив ладонь козырьком и, рассматривая вприщур, небесный объект, спросил Егор.

  • Дирижабль? – переспросил Прокофьев. – Примерно семь лет назад французы месье Ренар и месье Кребс построили такой летательный снаряд легче воздуха и пролетели на нем около восьми верст за полчаса. Но этот летит гораздо быстрее.

  • А след, след там на дороге! От чего он?

  • Давайте посмотрим. Тем более что снаряд уже скрылся из виду.

Спокойно рассмотрев отпечаток шины, Прокофьев деловито заключил:

– А это, вероятно, след колеса автомобиля. Их шины сейчас из каучука делают, а чтобы не скользили, рисунок рельефный на них наносят.

  • Что, тоже французы придумали?

  • Нет. Немцы. Господа Даймлер и Бенц. Примерно пять лет назад.

  • Ваш бородь! А нельзя ли попроще? К примеру, откуда у нас взялись эти французы с немцами? Ведь утром еще никого не было!

  • Есть у меня одна догадка, но ее проверить надо.

  • Нет уж! Дудки! Выкладывайте сейчас! Все как есть! Иначе… – схватился он за саблю, но тут, же отбросил ее в сторону. – Иначе… вон один лежит уже – кивнул он на Ивана – хотите, чтобы и я рядом развалился? Грех это – православных неведением мучить!

  • Ну, хорошо. Я думаю, что в Чертовом логу мы попали во временную дыру и перенеслись в будущее. Описание подобных феноменов я встречал в литературе. Но, по правде сказать, никогда не верил этим авторам. Да и сейчас сомнения гложут. Вот, доберемся до Энска – там все и прояснится.

  • Братцы! А суд уже был? Мож, я проспал? – жалобно спросил поднявшийся на локти Иван.

  • Какой суд? – рявкнул на него урядник.

  • Страшный. А какой ишо? В преисподней мы, братцы, – жалобно заплакал мужик.

  • Ты вот что, Иван! Сползай с дороги в тенек и жди своего суда. Хучь земского, хучь Страшного! А нам с Николаичем в Энск поспешать надо! – с этими словами Егор деловито уселся на повозку и взял в руки вожжи. – Поехали, ваш бородь.

  • Стой, анчихрист! Как смеешь чужого коня брать?! – вскочил, как ни в чем не бывало, прижимистый крестьянин.

  • А на что он тебе в преисподней? – впервые пошутил урядник.

  • На что, на что… – передразнил его Иван, отбирая вожжи и кряхтя, садясь на телегу. – Сгодится!


Лето 2009 г.


Нет смысла перечислять политические, экономические и прочие особенности этого года. Современный читатель о них хорошо осведомлен. Давайте лучше вернемся к нашей компании, которая в Чертовом логу за несколько минут преодолела 118 лет, и оказалась в нашем времени.

  • Богородица, Дева, радуйси… – творил Иван все приходившие на память молитвы, тупо глядя на казенную часть мерина, боясь даже отвести взгляд в сторону.

  • Слышь, Иван! – толкнул его в бок локтем урядник. – Обожди молиться. Послухай, что мне их благородие сказали… Дело к тому, что мы в Чертовом логу в будущее провалились!

  • А что в том будущем, акромя преисподней может быть? – последовал равнодушный ответ.

  • Вот, зануда! – урядник с размаху ударил ладонью в плече возницы.

  • Чего дерёсси?! – выпучил глаза тот.

  • Больно? – спросил довольный Егор.

  • Еще бы не больно! Ручшша-то у тебя чугунная!

  • А что энто значить? А?... А то, что мы живые, покаместь! Прав их благородие! В преисподнюю токма мертвые попадають! – обрадовался своему открытию Ужаков.

  • Что живые – это я и без тебя понял, – также равнодушно отвечал Иван, почесывая ушибленное плечо. – Покойники до ветра не бегають!

  • Вот, вот! А это значить, что тебе страхи свои попридержать надо! Не то, сколь тебя отпаивать еще придется?! К примеру, увидишь какой самокат, без коней шастающий, знай – актомобил это ерманский! Аль по небу какая холобуда летит – дерижопль французский! Так-то! И не вздумай более истериков нам вчинять!

  • Дирижабль, – поправил урядника рассмеявшийся Прокофьев. – Только замечу вам, господа: мы не только время могли преодолеть, но и пространство. Иными словами, едем мы сейчас по какой-нибудь американской Аризоне, где русского языка никто и не знает.

  • А как же мы изъясняться будем? – встревожился Ужаков.

  • Не пропадем! Я и французским, и немецким владею. Немного хуже английским.

  • Вот, что значит благородный человек! – цокнул языком восхищенный урядник. – Оно, вроде бы, не вы меня, а я вас в околоток тащу, а все одно: уважение имею! Нам, неучам, еще лет сто до вас, благородных, расти и расти!

  • А вот и посмотрим, какие люди в этом времени. Кстати, а как вы думаете: на сколько лет мы вперед продвинулись? Если это так, конечно, – поинтересовался у спутников арестант.

  • Ну, ежели судить по тем березам, что вдоль большака стоять и которых при нас не было, то полста лет. Как самое малое! – предположил наблюдательный крестьянин.

  • Постойте. А вы уверены, что мы в том же месте? Ну, то есть в Энском уезде? – оживился Прокофьев.

  • А иде ж нам быть! Вона, гляньте! Что блестит?

  • Где?!

  • Да, вона! – показал кнутовищем Иван на еле заметный отблеск лучей, склоняющегося к западу солнца. – Колокольня энто Энского храма Казанской Богоматери! Токмо, сколь помню себя, краской небесного цвета она была крашена. А щас золотом покрыта! Жив значит народ православный! – воспрянул духом он и торжественно перекрестился.

  • Думаю, что вы ошибаетесь, – возразил социалист. – Нет, нет! Местность вы, безусловно, лучше нас знаете. Только за 50 лет, как вы говорите, должно быть окончательно покончено с церковным мракобесием! Сейчас по всей земле социализм должен быть утвержден. А может, даже и коммунизм!

  • Ваш бородь! Кончайте свою вредную агитацию! Не усугубляйте! – вспомнил про свою должность урядник.

  • Да чем же она вредна?! Вот сами увидите: люди сейчас живут счастливо и богато! Работают с удовольствием! Потому, что на себя, а не на буржуев и помещиков. От этого все стали добрее и справедливее. Образованнее, наконец! И, подумайте сами, зачем им религиозные культы? Ведь у Бога ищут защиты только униженные, оскорбленные и невежественные люди!

  • Оно, конечно, в сравнении с вами я – невежа. Спорить не буду. Токмо в обиду я себя никогда не давал! И никакой я не униженный. На своем месте! Однако ж, кажное воскресенье к обедне в храме Божьем бываю! И поствую, когда надо, и причащаюсь!

Пока Дмитрий Николаевич продумывал, чем бы возразить упрямому уряднику, повозка приблизилась к большаку – большой дороге, оборудованной верстовыми столбами. За такими дорогами обычно следили: подсыпали рытвины, канавами и мостками отводили талую и дождевую воду. А как иначе? Именно по ним круглогодично осуществлялось почтовое и прочее сообщение между уездами и многими губерниями. Железнодорожное сообщение только начинало свое масштабное развитие.

И чем ближе к большаку приближались путники, тем чаще и отчетливее слышались странные звуки: смесь гула и шипения. Наконец, сквозь прогалы лесопосадки стали видны пролетающие на умопомрачительной скорости автомобили. Если бы не своевременные объяснения Прокофьева, то остальные седоки натерпелись бы ужаса никак не меньшего, чем в Чертовом логу.

Сивка, к сожалению, из человеческой речи мало знал слов. В основном это были команды, типа «но» и «тпру». Матюги, опять же. Ну и доброе слово, конечно, всякая скотина знает. А что касаемо, автомобилей и прочей науки – лишнее. Так и шел он мерно по полевой дороге без третьей колеи. Радовался: как здорово идти по мягкой травке! И почему не везде так-то?

Заметил и Сивка бесконные повозки, пролетающие по шоссе. «Как же так, они без нашего конского брата двигаются? – недоумевала лошадь, – И как быстро! Нипочем мне не догнать!» Вдруг страшная мысль пронзила Сивкин мозг: «Люди запихали коней в эти страшные железные будки! И сколько наших душ в каждой из них, чтобы так быстро мчаться?! А каково там им, в такой теснотище?!» Уши мерина зашевелились, холка стала дыбом.

  • Гля-кось, кум! Цельный амбар на колесах! – восторженно изрек Ужаков, когда проселок уже приготовился сливаться с автострадой, и по ней промчалась импортная фура. – А энто, что за букашка? – засмеялся он на шуструю «Оку»…

«Ужас!» – простонал про себя Сивка, глядя на фуру. Но еще ужаснее ему стало при виде «Оки»: «Как можно десяток коней затолкать в этот скворечник?!»

  • Не хочу!!! – заржал Сивка, встал на дыбы, развернул оглобли на девяносто градусов и рванул назад. Седоки от такого маневра посыпались с телеги, как горох. Сивка галопом удалялся в сторону Чертового лога.

  • Стой! Анчихрист! Сивка! Сивка! – быстрее всех встрепенулся лежащий в пыли Иван. Не отряхиваясь, он резво побежал вслед за перепуганной животиной и через короткое время скрылся из вида.

  • Да, уж! Не скоро он его догонит, – с сожалением сказал урядник, приводя после падения свою форму в порядок. – Навряд Ванька к нам вертаться станет… Да, и нам проку с его мерина теперь нет: ежели он от кажного актомобила шарахаться станет – мы и за неделю до Энска не доберемси. Айда, ваш бородь, мож кто и подвезет. Уж дюжа хочется на энтой чертопхайке прокатиться! – рассудил Ужаков, обнаруживая адаптацию к новому времени.

На обочине шоссе Ужаков стал энергично махать руками, пытаясь остановить хоть какую-то машину. Но они, не сбавляя скорости, со свистом пролетали мимо. Осмелев, урядник стал выбегать с теми же жестами на дорогу. Результат изменился лишь тем, что автомобили стали гудеть клаксонами и слегка притормаживать, чтобы объехать нарушителя ПДД.

Прокофьев не принимал участия в этом шоу. То ли природные гордость и скромность не позволяли ему бегать и махать руками, то ли он твердо верил в наступившую эру доброты, справедливости и милосердия. Мол, эти водители куда-то очень спешат. Так всегда бывает. Но обязательно появятся люди, которые сами остановятся и предложат свои безвозмездные услуги. Так оно, собственно, и случилось…

Очередной автомобиль с красивыми синими и красными фонарями на крыше аккуратно притормозил на обочине, самую малость, не доехав до наших героев. Из него вышли два человека в форменной одежде и ярких желто-зеленых жилетах поверх нее. Один из них направился прямо к Ужакову, другой, с длинным черным предметом в руке, как бы нехотя и безучастно стал заходить за спину урядника.

  • Кто такие? – вальяжно-лениво спросил первый Егора.

  • Урядник второго Энского околотка Егор Ужаков! Сопровождаю арестованного в околоток, ваше благородие! – вытянувшись в струнку и приложив ладонь к фуражке, бодро рапортовал тот, разглядев на погонах подошедшего звездочки.

  • А документы у тебя есть, урядник? – усмехнулся уголком рта офицер.

  • Нам документы не положены! Вот мои документы! – встряхнул своей оружейной амуницией немного смутившийся и улыбающийся Ужаков.

  • Понятно… А разрешение на оружие имеется?

  • Какое разрешение? – не на шутку встревожился Егор и машинально начал поправлять форменный френч под поясным ремнем.

Как только его рука приблизилась к кобуре с револьвером, сержант, стоявший сзади, наотмашь стеганул беднягу резиновой дубинкой по пояснице. Ужаков даже не застонал. Его руки вцепились в собственный ремень, голова откинулась назад, спина выгнулась дугой, ноги подкосились и он упал на колени.

Тот же сержант деловито и равнодушно снял с Егорова плеча портупею с саблей, присев на корточки расстегнул его поясной ремень с револьвером и положил трофеи на капот автомобиля. Потом они вдвоем с лейтенантом подняли урядника на ноги и бросили его грудью на тот же капот. На запястьях заломленных назад рук Егора клацнули наручники.

  • Ххх хх ххххх…* (Опять ты, Степан – нехороший человек, задержанному почки отбил. Обмочился даже. И так вся машина провоняла), – посетовал лейтенант, сноровисто обыскивая стонавшего Ужакова. Достав из его кармана увесистую мошну, он кивнул сержанту, – Глянь, что там!

  • Охота мне ххх (в моче) возиться!

  • Хх ххх ххххх…(Хватит пререкаться! Ты его бил, ты и мошну развязывай!)

  • Ххххх хх ххх… – недовольно подчинился сержант и с крайней брезгливостью стал развязывать. – Глянь-ка! Богатый ххх!


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Похожие:

Лето 1891 г Лето 2009 г iconЧто такое лето с точки зрения детей пришкольного летнего оздоровительного лагеря «солнышко»
...
Лето 1891 г Лето 2009 г iconЛетняя кампания – 2009 Организации летней кампании моу «Гимназия»
Все проекты получили высокую оценку на муниципальном аукционе «Лето – 2009» и были профинансированы. Теперь о них поподробнее
Лето 1891 г Лето 2009 г iconПавловский район
О проведении районного конкурса «Лучший стенд «Лето 2009» среди общеобразовательных учреждений
Лето 1891 г Лето 2009 г iconАвтор: Angel Neptune
Предисловие: я-ху! Теплеет, скоро лето и зацветёт клубника и земляника! И будем все её хавать! А в clamp in wonderland уже лето Вот...
Лето 1891 г Лето 2009 г iconКомплексной целевой программы " лето 2000" Пушкинской средней школы
...
Лето 1891 г Лето 2009 г iconЗдравствуй, лето 2009 года! 1 июня в моу сош №42 начал работать лагерь дневного пребывания «Ветерок»

Лето 1891 г Лето 2009 г iconЗдравствуй лето – лето трудовое! Вы молоды?- эта информация для вас! Временная занятость лучший способ приобщения к труду и получения начальных профессиональных навыков, возможность гарантированного заработка
Государственное казенное учреждение Саратовской области «Центр занятости населения г. Саратова» предоставляет информацию для молодежи...
Лето 1891 г Лето 2009 г icon30 июля 2008 г мы провели музыкальный фестиваль «Лето красное»
Ребята, посещающие детскую площадку «Радуга» на базе моу сош №42, очень любят петь. Поэтому 30 июля 2008 г мы провели музыкальный...
Лето 1891 г Лето 2009 г iconПлан работы рдоо «Юный путешественник» (отделение в зао) на 2009-2010 год
Окружная конференция туристско-краеведческих групп округа «Лето-это маленькая жизнь»
Лето 1891 г Лето 2009 г iconШкольная олимпиада по литературному чтению (2009-2010 учебный год)
В лето 6415 (907). Пошёл Олег на греков на конях и на кораблях; и было кораблей числом две тысячи
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы