Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе icon

Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе



НазваниеПамяти Александра Георгиевича Кавтарадзе
Дата конвертации14.09.2012
Размер81 Kb.
ТипДокументы

Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе

22 сентября 2008 года в Москве на 87 году жизни скончался выдающийся отечественный военный историк, кандидат военных наук, полковник в отставке Александр Георгиевич Кавтарадзе.

Кавтарадзе родился 19 января 1922 г. в городе Клинцы Брянской области в семье Георгия Константиновича Кавтарадзе – потомственного военного, дворянина, бывшего артиллерийского штабс-капитана, мобилизованного осенью 1918 г. в РККА. Интерес к армии и военной истории у него возник с детства. По рассказам самого Александра Георгиевича, в старой армии служило несколько его родственников, дядя служил у белых, но об этом чреватом в советское время последствиями родстве вплоть до конца 1980-х годов он свободно говорить не мог. Этих имен нет и в вышедшей в 1988 году замечательной книге Кавтарадзе «Военные специалисты на службе Республики Советов», хотя некоторые из них по праву должны были войти в нее.

Всю свою жизнь Александр Георгиевич посвятил Вооруженным силам, первоначально как слушатель 16-й Одесской специальной артиллерийской школы, затем как курсант Одесского артиллерийского училища им. М. В. Фрунзе, из которого он был выпущен в 1941-м, наконец, как боевой офицер, прошедший на фронте путь от командира взвода до командира разведроты и получивший ранение в 1944 г. при освобождении Белоруссии. В 1948 году Кавтарадзе окончил Артиллерийскую академию им. Ф. Э. Дзержинского, в 1953 году защитил диссертацию на тему «Артиллерия в Корсунь-Шевченковской операции в январе-феврале 1944 г.». Четверть века Кавтарадзе прослужил в Советской армии, в ракетных и артиллерийских частях, в том числе расположенных в отдаленных районах страны (например, на Камчатке). Впоследствии на конференциях или вечерах в доме ученых, если публика слишком шумела, он любил тихим, спокойным голосом сказать, что знает как добиться, чтобы его слушали, так как в свое время командовал полком, после чего в зале сразу же воцарялась тишина.

После увольнения в запас в 1965 году Кавтарадзе работал научным редактором военно-исторической редакции издательства «Советская Энциклопедия» (1966-1978), затем (с 1978) – старшим научным сотрудником Института истории СССР. Был заместителем председателя секции историков Центрального московского дома ученых. В 1990-е годы являлся членом бюро ассоциации историков Первой мировой войны и сотрудником научно-исследовательского отдела Академии Генерального штаба. Отметим, что это лишь сухие строки официального послужного списка, не отражающие подлинной работы Кавтарадзе.

Уйдя в запас, Александр Георгиевич приступил к сбору архивных материалов о русском дореволюционном офицерстве и о службе бывших офицеров в качестве военных специалистов в Красной армии. Именно эта деятельность и составляла главный смысл его жизни на протяжении последних сорока лет. Исследовательская работа Александра Георгиевича пришлась на непростой для отечественной военно-исторической науки период.
Полностью свободно изучать избранную тему он не мог, как не мог и не изучать то, что любил всей душой. До самого конца остался верен своему увлечению. Вплоть до начала 2000-х годов, до тех пор, пока позволяло здоровье, он продолжал ходить в архив как на работу, выполняя долг перед самим собой. Свыше 35 лет Александр Георгиевич посвятил сбору архивных материалов по истории русской и советской армии. Колоссальной, невосполнимой потерей для науки является то, что по разным причинам (в советское время – идеологические ограничения, в постсоветское – финансовые трудности и преклонный возраст) лишь незначительную часть собранного материала удалось опубликовать.

Сфера интересов Кавтарадзе была удивительно широка. Он тщательно изучал не только историю Гражданской войны и судьбы русских офицеров, но и более отдаленное время – эпоху XVIII-XIX веков, события начала ХХ века. Несколько книг посвятил деятельности А. В. Суворова. Среди них такие работы, как «Итальянский и Швейцарский походы А. В. Суворова в 1799 г.» и «А. В. Суворов в отечественной историографии» (1980). Между прочим, Кавтарадзе на протяжении трех лет с 1989 года по приглашению австрийской Академии наук довелось работать с суворовскими документами в военно-историческом архиве Вены. Из этих командировок он привез копии нескольких сотен уникальных документов. Александром Георгиевичем подготовлена и биография генерала А. П. Ермолова (1977). Перу Кавтарадзе принадлежат десятки интереснейших статей, посвященных системе органов военного управления России, военно-учебным заведениям, событиям Первой мировой и Гражданской войн, биографиям видных военных деятелей России и СССР.

Уже не имея возможности свободно передвигаться, Александр Георгиевич живо интересовался перезахоронением в Москве праха генералов А. И. Деникина и В. О. Каппеля и тяжело переживал в связи с некоторыми издержками в ходе этих мероприятий.

Особым направлением деятельности Кавтарадзе была археографическая работа. На самом высоком научном уровне им подготовлены воспоминания генералов Я.А. Слащова (1990) и Н. А. Епанчина (1996), первые два тома академического репринтного издания «Очерков русской смуты» А. И. Деникина (1991). Лишь несколько лет назад «Очерки» Деникина были, наконец, переизданы в России в полном объеме, но в отличие от публикации, начатой Кавтарадзе, они, к сожалению, не содержат комментариев. Приостановка проекта была связана с распадом СССР, когда в одночасье фундаментальная наука оказалась не востребованной государством.

Но, конечно, подлинную известность и репутацию живого классика принесла Кавтарадзе его монография «Военные специалисты на службе Республики Советов» (1988). Именно эта работа является главным трудом его жизни. В рамках советской историографии это был настоящий прорыв. Автору книги удалось показать, что победу большевикам принесли, прежде всего, десятки тысяч добросовестно служивших в Красной армии и создавших ее бывших офицеров. Современным исследователям могут показаться удивительными доводы Кавтарадзе в пользу издания книги, которую тогда издавать не хотели, не считая это целесообразным. Александр Георгиевич сказал своим цензорам, что книга посвящена малоизвестным людям, некоторые из которых лишь упоминались в знаменитых сборниках документов «Директивы Главного командования Красной армии» и «Директивы командования фронтов», а также в энциклопедии «Гражданская война в СССР». Эти доводы тогда подействовали, и книга увидела свет. Чтобы историку добиваться результата при тех условиях, необходимо было играть по существовавшим правилам. Между тем, вопрос о положительной роли военспецов в РККА напрямую вел к реабилитации идейного вдохновителя политики по их привлечению на службу – Л. Д. Троцкого, а это уже противоречило сложившейся в СССР партийной историографии.

Кавтарадзе не вписывался в стройные ряды советских историков, менявших взгляды в соответствии с изменениями партийного курса, за что многие «официальные» военные историки его не любили. Он не был карьерным историком, что выгодно отличало его от титулованных псевдо-ученых, ничего не давших науке, несмотря на множество регалий и внешнюю атрибутику. Александра Георгиевича лишь искренне и бескорыстно интересовало изучение прошлого русской армии, ставшее главным делом его жизни. Его работы предельно насыщены фактами, а неизбежные идеологические отступления сведены к минимуму.

Александр Георгиевич прекрасно понимал братоубийственную сущность Гражданской войны, для него не существовало хороших красных и плохих белых. Понимал он и то, что армия всегда являлась заложником политики. Не имея возможности обо всем сказать в печати, в частных беседах он в равной степени уважительно отзывался как о красных военспецах, так и о белых офицерах. В свою картотеку он включал сведения о тех и других без какого-либо разделения. Меня поразило, с какой любовью и тщательностью это делалось. Сужу об этом по отдельным фактам, свидетелем которых был. Например, в период, когда Александр Георгиевич работал над рецензией на мою книгу о генерале А. С. Бакиче, к сожалению, оказавшейся, видимо, его последней публикацией, он показал мне карточку со сведениями о службе Бакича, к которой была прикреплена вырезка из старой статьи «Военно-исторического журнала» о последнем. И это при том, что Кавтарадзе никогда специально не занимался Бакичем или связанными с ним сюжетами! Думается, что такая же скрупулезность проявлялась им и в отношении других офицеров. Все это ставит вопрос о судьбе научного архива и обширной специализированной научной библиотеки Александра Георгиевича. Кроме отдельных упоминаний и слухов мне мало что известно об этом, но есть все основания полагать, что этот архив имеет огромную ценность, и вопрос о его сохранении, например, в РГВИА или РГВА, где ученый многие годы работал в качестве исследователя, должен решаться на государственном уровне.

Кавтарадзе был мужественным человеком. Возможно, это было неизбежным следствием долгих лет службы в армии и, конечно же, участия в войне, на которую он пошел еще девятнадцатилетним мальчишкой. В его главной книге многое было сказано впервые в советской историографии, местами осторожно, но все же сказано. В «Военных специалистах», например, впервые увидели свет списки офицеров белых армий, было показано, что в Гражданской войне противник РККА являлся вовсе не обезличенной массой, а вожди белых – отнюдь не кучкой помещиков и капиталистов. В условиях идейной несвободы подано это было весьма искусно, в завуалированной форме – Кавтарадзе составил в качестве приложения к своей книге список из более чем семидесяти офицеров и генералов Добровольческой армии, в котором среди прочего была графа об имуществе. На основе послужных списков в таблице было показано, что практически никто из белых вождей не имел никакого имущества.

Кавтарадзе был очень скромным человеком, причем настолько, что это бросалось в глаза – он никогда не хвастался своими достижениями, наоборот, даже стеснялся своих старых публикаций. Например, так было с биографическими приложениями к мемуарам генерала Слащова. Умалчивая о том, что это была первая, причем еще в СССР, публикация подобного материала, Александр Георгиевич переживал, поскольку в постсоветское время появилось множество новых материалов, серьезно дополнявших эти данные. Между прочим, значительная часть этих материалов сохраняет свою справочную значимость и сегодня.

Наконец, Александр Георгиевич был блестящим знатоком военной истории России, выдающимся специалистом и настоящим профессионалом своего дела. И хотя многое в его работах сейчас пересматривается, появляются новые исследования, открываются прежде неизвестные факты, труды Александра Георгиевича сохраняют и будут сохранять свое научное значение, задают высочайшую планку для новых поколений военных историков и поддерживают стремление жить и работать, продолжая начатое им дело.

Вообще Александр Георгиевич, на публичных лекциях которого в Доме ученых мне посчастливилось бывать с начала 1990-х годов и быть лично знакомым в последнее десятилетие его жизни, безо всякого преувеличения производил впечатление человека другой, давно ушедшей от нас эпохи, той, которую он изучал на протяжении половины своей жизни. По благородной внешности, манере общения, выправке, неизменной куртке защитного цвета он больше всего напоминал офицера Генерального штаба дореволюционной русской армии. И я думаю, что его имя по справедливости должно занять место в ряду лучших отечественных военных историков ХХ века, после имен тех самых военных специалистов, изучению которых он посвятил свою жизнь.

При некоторой внешней строгости Кавтарадзе на самом деле был очень добрым и общительным человеком, с большой любовью и заботой относился к новым поколениям военных историков, пытался передать им собственный опыт и знания, буквально заряжал своим энтузиазмом и увлеченностью, охотно дарил книги из своей богатейшей библиотеки, помогал советами, готов был уделить столько времени, сколько было необходимо для пользы дела, а его маленькая квартира в Сокольниках всегда была открыта для гостей.

В последние годы жизни Кавтарадзе занимался восстановлением исторической справедливости в отношении училища, которое он окончил в грозном 41-м, изучал историю академии Генерального штаба в годы Первой мировой и Гражданской, в том числе после перехода академии к белым, и собирался написать работу на эту тему. К сожалению, осуществить задуманное не удалось. Последствия тяжелого инсульта не позволили Александру Георгиевичу работать и практически исключили даже возможность общения с друзьями и знакомыми на протяжении двух трагических последних лет его жизни. Но в нашей памяти он навсегда останется тем подтянутым и жизнерадостным человеком, каким он приходил в военно-исторический архив на Бауманской.

Жизненный путь Александра Георгиевича Кавтарадзе является без преувеличения примером подлинного патриотизма и жертвенного служения своей стране, ведь любовь к родине он выразил всей своей нелегкой службой сначала в рядах Вооруженных сил, а затем в качестве военного историка. После себя Александр Георгиевич оставил свои прекрасные книги и статьи – образцы редкого в наши дни добросовестного научного исследования. Тем же, кому выпало счастье быть лично с ним знакомым, он оставил незабываемые и самые светлые воспоминания.

Вечная память!

Андрей Ганин




Похожие:

Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconПамяти Александра Тимофеева Сегодня, 18 февраля 2011г., исполняется 40 дней кончины известного шахматного педагога, детского тренера Тимофеева Александра Алексеевича. О нем рассказ
...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconНаша Женя
Александра Коллонтай. — Пела как птица, без всякого напряжения, так естественно, будто никаких усилий ей это не стоило в памяти современников...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconВопрос: После того, как ребенок в очередной раз забыл о том, что ему было поручено сделать, родители в сердцах обвиняют его в плохой памяти. И добавляют: “Ведь тебе скоро идти в школу!”Способствуют ли такие действия родителей улучшению памяти ребенка?
Ответ. Нет, не способствуют. Беспокойство по поводу ухудшения памяти провоцирует дальнейшее ее снижение. Все программы улучшения...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе icon"Смерть пионерки"
Псевдоним Эдуарда Георгиевича Дзюбина. Родился 22 октября (3 ноября н с.) в Одессе в мещанской семье. Учился в реальном училище,...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconВ день памяти Л. Н. Толстого отец написал в тюрьме и передал нам вот это письмо, посвященное памяти Льва Николаевича

Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconВнешняя политика Александра III (“Союз трех императоров”)
Внешняя политика Александра III не случайно принесла ему титул “Миротворец”: в его правление страна не вела ни одной войны
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconЮ. Е. Кондаков Ревизия Казанского университета в 1819 году. Материалы, содержащиеся в наших надавно опубликовавнных монография
Александра I. Консервативный поворот последних лет царствования Александра I, в частности, «университетские погромы», произведенные...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconПротопресвитер Александр Шмеман воскресные беседы содержание: от издательства
Всего им было наговорено до 3000 проповедей. Передачи о. Александра пользовались широким успехом в Советской России. В 1972 году,...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconДеяния Александра Невского в краю Усвятском
Много предводителей литовских отрядов было избито полками благоверного князя или взято в плен. «Теперь литовцы начали,- как говорит...
Памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе iconУрок в 7 классе. «И думал о счастье…» Художественный мир Александра Грина. … человек в порыве к счастью способен своими руками совершать чудеса К. Паустовский
Данный урок является заключительным в системе изучения творчества Александра Грина в 7 классе по программе «Школа – 2100»
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов