Лев Лопуховский Борис Кавалерчик icon

Лев Лопуховский Борис Кавалерчик



НазваниеЛев Лопуховский Борис Кавалерчик
страница5/15
Дата конвертации21.12.2012
Размер2.47 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Таблица 4

^ Количество пленных и трофеев,

захваченных войсками ГА «Центр» в ходе операции «Тайфун»

(по немецким данным)




Период

(с начала

операции)

К о л и ч е с т в о (нарастающим итогом)

Пленных

Танков

Орудий

ПТО

Зенитных орудий

Самолетов

по 05.10

60 783

208

436

131

39

10

по 07.10

103 299

361

671

227

96

10

по 08.10

124 184

524

909

260

157

12

по 09.10

151 323

532

1091

320

216

13




Источник: ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 623, т. 2. Л. 3 (Разведсводки ГА «Центр»),

Примечание: Сведения не полны в связи с отсутствием большей части донесений от

2-й ТА.

Количество пленных и трофеев резко возросло с ликвидацией котла под Вязьмой. Из донесения группы армий «Центр» за 14.10.41:


«<…> Противник, окруженный войсками 4-й и 9-й армий западнее Вязьмы, полностью уничтожен. Четыре советские армии в составе 40 стрелковых и 10 танковых дивизий или уничтожены, или пленены.

^ По предварительным подсчетам взято в плен свыше 500 000 человек, захвачено 3000 орудий, 800 танков, много другой военной техники <…>»78.

Надо сказать, что среди этих людей были не только красноармейцы и их командиры. Немецкое командование включало в состав военнопленных сотрудников партийных и советских органов, а также мужчин призывного возраста, отходивших вместе с отступавшими и попавшими в окружение войсками. На этот счет войскам было отдало соответствующее указание:


«<…> необходимо задерживать не только русских солдат, но и вообще всех мужчин в возрасте от 16 до 50 лет и направлять их в лагеря для военнопленных. Гражданских лиц, задержанных с оружием в руках или при проведении актов саботажа, немедленно расстреливать»79.


Однако в ходе боев на окружение и при преследовании частям вермахта было не до гражданских лиц – все решала быстрота маневра и стремление как можно скорее высвободить войска, задействованные при ликвидации котлов, для развития наступления на Москву. Это можно проследить по ежедневным докладам немецких войск. Тем более что в это время у немцев и так не хватало сил для конвоирования военнопленных. Не следует также преувеличивать количество гражданских лиц призывного возраста в районах окружения. В значительной мере этот контингент был уже выбран в ходе мобилизации. Так, согласно справке Смоленского обкома от 15 сентября 19411 г.  с территории области было призвано в Красную Армию 153 тыс. человек80.  Кроме того, согласно Директиве ГШКА № орг/2/524678 от 08.07.41 в первой и второй декадах июля 1941 г. при угрозе оккупации осуществлялся отвод ресурсов из угрожаемых районов на восток, начиная от новобранцев вплоть до лиц 1891 г. рождения81.

Кстати, когда наши войска перешли границу Третьего Рейха, 3 февраля 1945 г. Постановлением ГКО соответствующим фронтам предписывалось провести очередную мобилизацию немецкого гражданского населения (уже на территории Германии). Мобилизовать надлежало "всех годных к физическому труду и способных носить оружие немцев-мужчин в возрасте от 17 до 50 лет»82. Но подробнее об этом в соответствующем месте.


По немецким данным, за первые две декады октября на Восточном фронте был захвачен 787 961 пленный (в том числе 4 253 офицера)83. Количество пленных и трофеев резко возросло по мере зачистки противником захваченной советской территории и к 31 октября достигло 1 037 778 человек (5184 офицера)84. Конечно, нельзя полностью исключать, что объявленное немцами число военнопленных несколько завышено. Но на сколько именно - сказать трудно. Это могло произойти за счет случаев двойного учета при изменении подчиненности соединений и передаче данных в вышестоящие инстанции (одни и те же люди учитывались несколько раз), а также своеобразного "соревнования" между командующими и командирами (кто больше пленных возьмет). Но, даже с учетом поправки на некоторое преувеличение немцами своих успехов, количество взятых ими под Вязьмой и Брянском советских военнопленных никак не вписывается в данные Г.Ф. Кривошеева. Таким образом, их опровергает информация с обеих сторон.

Тем не менее, и здесь нашлось много желающих напрочь отбросить результаты исследований ученых, специально изучавших эту операцию. Несколько более взвешенную позицию занял известный специалист по "котлам" А.В. Исаев. Но и он, доказав с цифрами в руках, что «заявленная коллективом Кривошеева цифра в 310 240 человек потерь [Западного фронта] за весь оборонительный период выглядит заниженной», тут же выразил сомнения относительно данных Б.И. Невзорова и С.Н. Михалева об огромных потерях трех фронтов в операции:


"<…> С другой стороны столь же надуманными представляются оценки советских потерь в миллион человек и более. Эта цифра получена простым вычитанием из общей численности войск двух (или даже трех) фронтов численности занявших укрепления на Можайской линии (90-95 тыс. человек). Следует помнить, что из 16 объединений трех фронтов 4 армии (22-я и 29-я Западного фронта, 31-я и 33-я Резервного) и опергруппа Брянского фронта смогли избежать окружения и полного разгрома. Они просто оказались вне немецких «клещей». Их численность составляла примерно 265 тыс. человек. Часть тыловых подразделений также имела возможность уйти на восток и избежать уничтожения. Отсечены от «котлов» прорывами немецких танковых групп были также ряд подразделений 30, 43 и 50-й армий. Ряд подразделений из состава 3-й и 13-й армий Брянского фронта отходили в полосу соседнего Юго-Западного фронта (ему эти армии и были в итоге переданы). Прорыв не был таким уж редким явлением. Из состава 13-й армии организованно вышли из окружения 10 тыс. человек, из состава 20-й армии — 5 тыс. человек по данным на 17 октября 1941 г.»85.


Откуда Исаев взял тезис о «простом вычитании» - не понятно. При вычитании из численности трех фронтов их потери намного бы превысили бы убыль в миллион человек (1 250 – 90 = 1 160 тыс.). При вычитании из численности Западного и Резервного фронтов их потери составили бы не менее 916 тыс. (1 006 – 90 = 816). Но так никто и не считал.

Установлено, что к 10 октября Можайская линия обороны занималась силами всего четырех стрелковых дивизий (316, 32, 312 и 110-й сд), а также отрядами курсантов различных военных училищ, тремя запасными стрелковыми полками и пятью пулеметными батальонами. По неполным данным их численность составляла немногим более 62 тыс. человек. В самый критический момент (в последней декаде октября) в распоряжении советского командования для защиты Москвы на этом оборонительном рубеже от Московского моря до Калуги (230 км) в составе четырех армий оставалось всего 90 тыс. человек86. Но причем здесь войска фронтов, оборона которых была прорвана? Кроме 110-й сд из состава 31-й армии численностью 6 тыс. чел, это были войска, переброшенные с других направлений и из глубины страны, а также сводные отряды военных училищ и вновь сформированные части московского гарнизона.

По данным Г.Ф. Кривошеева три фронта за 67 суток боев потеряли чуть больше половины первоначального своего состава. На минуту согласимся с ним и предположим, что за первые две-три недели октября они потеряли не менее двух третей от общих потерь за оборонительную операцию, то есть порядка 440-450 тыс. человек. Тогда в составе войск, избежавших окружения и гибели, осталось бы не менее 800 тыс. человек. При таком раскладе обстановка на московском направлении не приняла бы столь угрожающий характер.

В статье А.В. Исаев сделал вывод:


«Одним словом, даже расчетные 800 тыс. человек разницы между начальной численностью Западного, Резервного и Брянского фронтов и численностью оставшихся вне «котлов» войск не дают нам однозначной цифры потерь»87.


Они и не должны давать «однозначную цифру», так как оставшиеся вне окружения войска также несли потери в течение операции (нельзя сводить все только к «котлам»). Что касается избежавших окружения и полного разгрома 22-й и 29-й армий Западного фронта, 31-й и 33-й Резервного, то их численность к началу операции составляла 242 тыс. чел., а не 25688. При этом 126-я сд 22-й армии попала в окружении севернее Ржева, а 247 сд 31-й армии – севернее Сычевки. Остальные соединения этих армий при отходе также несли потери, особенно дивизии московского ополчения. Так, в семи бывших ополченских дивизиях, избежавших «больших» котлов (остальные пять дивизий попали в окружение и в связи с большими потерями были расформированы), из 77 255 бойцов и командиров за две недели боев в строю осталось по неполным данным примерно 13 тыс., то есть 17%89. Например, в 17-й сд к 12 октября к своим войскам вышло 17 командиров и 94 бойца, которые имели всего 123 винтовки, два автомата и пулемет90. К 15 октября это число с учетом двух маршевых рот (286 чел.) возросло до 558 человек, что составило 5% от начальной численности дивизии.

Для примера подсчитаем потери 33-й армии, упомянутой А.В. Исаевым. В пяти ее дивизиях насчитывалось 55,8 тыс. бойцов и командиров, а всего в армии вместе с армейскими и тыловыми частями – 72 880 чел. К 15-25 октября вышли к своим войскам в составе 17-й, 113-й и 173-й дивизий всего 4197 чел. К 15 ноября 60-я сд насчитывала 3962 чел. Но это, очевидно, уже с учетом пополнения. 18-я сд была выведена на доукомплектование в район Звенигорода без 1310 сп. Данных о ее составе, как и о потерях армейских частей обнаружить не удалось. Таким образом, в строю дивизий осталось не более 8-10 тыс. чел, из 55,8 тыс. до начала операции, то есть потери составили не менее 45 тыс.91

Вот так, в окружение под Вязьмой и Брянском попали основные силы трех фронтов - соединения 13 армий из 15, а из «котлов» прорывались «подразделения». Что представляли собой «подразделения» 30-й армии, по выражению А.В. Исаева, «отсеченные от «котлов» прорывами немецких танковых групп», можно понять из следующего.

Командующий 31-й армией генерал-майор В.Н. Далматов, чтобы остановить противника, стремившегося свернуть оборону наших войск на Ржевско-Вяземском оборонительном рубеже, силы собирал по крохам. В район Сычевки планировалось перебросить по железной дороге остатки 250-й сд 30-й армии в количестве около 500 человек, вышедшие к 9 октября в район Оленино (50 км западнее Ржева), Другая часть этой дивизии (450-500 человек) и остатки 242-й сд вышли в район Гусево. До 500 человек из 251-й сд, собранных в районе Александровки тоже должны были выйти в ночь на 10.10 в район Сычевки. 107-я мсд 30-й армии продолжала вести бой в окружении в районе Скорино (13 км юго-восточнее Белый), готовясь к прорыву в восточном направлении. Остатки 162-й сд сосредоточились в районе Баркова (20 км северо-западнее Ржева). При этом Долматов предупредил, что командиры частей, отошедших дальше оборонительных сооружений по линии Сычевки, не донесшие о своем местоположении, будут отданы под суд военного трибунала 31-й армии92.

Мог ли В.Н. Далматов выполнить поставленную ему задачу по удержанию участка оборонительного рубежа этими силами? В большинстве случаев это были не части и даже не подразделения, а именно остатки соединений и частей, которые надо было, прежде всего, привести в порядок. Но времени на это не было, и их сразу бросали в бой. 12 октября 1941 года армия была расформирована, её соединения и части были переданы 29-й армии, по ходатайству военного совета которой "за крупные упущения в управлении войсками при обороне Ржева" Ставкой ВГК 9 ноября 1941 г. было принято решение об аресте и предании суду военного трибунала генерал-майора В.Н. Далматова. В ходе судебных разбирательств он был оправдан, так как личной вины его установлено не было.

Кстати, не следует преувеличивать количество военнослужащих, вернувшихся из окружения и вновь зачисленных в строй. Так по данным начальника Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии генерал-полковника Е.А. Щаденко с начала войны по состоянию на 1 сентября 1942 г. таких насчитывалось всего 114 тыс. человек93. Очевидно, имелись в виду бойцы и командиры, вышедшие из окружения в одиночку или в составе мелких групп, а также задержанные заградотрядами, После проверки они или направлялись на передовые позиции, или на доукомплектование соединений и частей.

И еще одно замечание А.В. Исаева: «Первое, что бросается в глаза это несоответствие количества имевшихся у трех фронтов танков (1 044 единицы) и цифры, заявленной в приказе фон Бока - 1 277 танков. Теоретически в число 1 277 могли попасть танки на ремонтных базах фронтов. Однако такая нестыковка, несомненно, подрывает доверие к заявленным противником цифрам»94.

Немцы засчитали все танки, уничтоженные и захваченные с начала операции «Тайфун» по 18 октября. В их число, несомненно, вошли и танки, поврежденные и выведенные из строя, которые не успели эвакуировать в тыл до 30 сентября. А их насчитывалось не менее 250 штук, в том числе на Брянском фронте не менее 100 (из 202, потерянных к 30 сентября), на Резервном фронте – 14695. Кроме того, следует учитывать, что в ходе операции в бой были введены резервные 17-я (у Медыни с 12 октября) и 18-я танковые бригады. Последняя в боях у Гжатска (9-11 октября) из 42 танков потеряла безвозвратно 35. Для сведения: всего в ходе Московской оборонительной операции наши войска потеряли 2785 танков и САУ96.

Так что убыль из боевого строя Красной Армии до миллиона бойцов и командиров в ходе Московской оборонительной операции вовсе не преувеличение, как это ни печально.

Попробуем разобраться, за счет чего получилась столь большая разница между цифрами потерь, полученными столь серьезными исследователями, как Б.И. Невзоров и С.Н. Михалев, и данными Г.Ф. Кривошеева?

На многочисленных примерах мы уже показали, что подсчёт убыли личного состава по донесениям из войск характерен хроническим недоучетом реальных потерь. Здесь самое время рассмотреть вопрос о так называемых «неучтенных» потерях. Дело в том, что еще на первом году войны, в марте 1942 г. обнаружился факт вопиющего несоответствия данных текущего учета потерь балансу численности Вооруженных Сил, зафиксированный Генеральным штабом. В справке от 1 марта 1942 г. на основании итоговых данных о мобилизации (с учетом численности армии к началу войны), сведений о потерях и о возвращении в строй выздоровевших раненых и заболевших (1 млн. чел.) был сделан вывод о том, что к концу февраля Красная Армия (без Военно-морского флота) должна была насчитывать 14 197 тыс. чел., тогда как фактически ее численность составила 9315 тыс.

Выявленный дефицит в 4882 тыс. чел. в полтора раза превышал величину задокументированных в Генштабе безвозвратных потерь – 3217 тыс. чел.97 Таким образом, реальная убыль личного состава Красной Армии на 1 марта 1942 г. составляла 8099 тыс. чел., В справке Генерального штаба о боевых потерях Красной Армии, составленной немедленно по окончании войны на Западном театре, число попавших в плен и пропавших без вести было определено в 3344 тыс.98 (см. Приложение Б.3). Именно тогда впервые было введено в оборот понятие "неучтенная убыль людей, которую необходимо отнести за счет потерь начального периода войны", которая тогда, в июне 1945 г. была оценена всего в 133,0 тыс. чел. Появление понятия «неучтенные потери» стало неизбежным из-за хронического недоучета потерь по донесениям из войск. Оно было введено для устранения огромного дисбаланса в учете общей убыли личного состава Вооруженных Сил СССР. Но 1650 тыс. неучтенных потерь Красной Армии и ВМФ (без учета потерь пограничных войск – 12,6 тыс.), исчисленных авторским коллективом Г.Ф. Кривошеева, вместе с 500 тыс. пропавших без вести военнообязанных, ни в коей мере не могли скомпенсировать выявленный дефицит.

"Остаток" в 3232 тыс. так и продолжал висеть на всех дальнейших расчетах авторов. Это можно проследить по квартальным данным о потерях личного состава действующих фронтов и отдельных армий. С учетом возвращенных в строй (один млн. чел.) численность армии на 1 марта 1942 г. должна была составлять 18 414 000 чел. Потери к 1 марта 1942 г. по расчетам авторов, составили примерно 5 502 388 чел. (4 308 094 + 1 194 294)99. Тогда в строю должно остаться 12 911,6 тыс. (18 414 – 5502,4). А фактически ее численность на 1 марта составляла 9315 тыс. Дефицит – 3596,6 тыс. Для его уменьшения авторам статистического исследования и пришлось дополнительно придумать фокус с 500 тыс. пропавших без вести военнообязанных, которых они причисляют то к потерям армии, то – к потерям населения. Но при этом оставшиеся 3 млн. 96,6 тыс. убыли личного состава так и выпали из суммарных потерь, подсчитанных Г.Ф. Кривошеевым. А с их учетом военно-оперативные безвозвратные потери Красной Армии и ВМФ должны были составить 14 540,7 тыс. чел.

Понятия «неучтенные потери» и «списочный состав» войск в условиях недоступности для исследователей документов Генштаба о потерях стали палочкой-выручалочкой для любых манипуляций с цифрами потерь. По донесениям войск и сведениям органов репатриации за всю войну пропало без вести и попало в плен противнику 3 396,4 тыс. чел.100 Но это число примерно равно количеству пленных, захваченных немцами только в одном 1941 году. Оставить без внимания такую явную несуразность было невозможно. И в 1990 г., еще при подготовке труда "Гриф секретности снят" к указанному числу его авторы прибавили неучтенные потери (войск, не представивших донесения) первых месяцев войны – 1 162,6 тыс.101 Тем самым они увеличили число военнослужащих, попавших в плен и пропавших без вести, сразу на 25%, доведя его до 4 559 тыс.102.

О методике и достоверности расчетов авторов можно получить представление, проследив, как менялись взгляды руководителя научного коллектива на проблему неучтенных потерь при подготовке нового труда о потерях. Г.Ф. Кривошеев, выступая с докладом на заседании Ассоциации историков Второй мировой войны 29.12.1998 г., сам себе задал вопрос (несомненно, это была реакция на недоуменные вопросы историков):


«Мне могут задать вопрос, «всегда ли были доклады от соединений и отдельных частей?» И что делать, если не было таких докладов? Какая бы сложная обстановка ни складывалась, доклады представлялись, за исключением тех случаев, когда соединение или часть попадали в окружение или были разгромлены, т.е. когда некому было докладывать. Такие моменты были, особенно в 1941 году и летом 1942-го. В 1941-м, в сентябре, октябре и ноябре, 63 дивизии попали в окружение и не смогли представить донесения. А численность их по последнему докладу составляла 433 999 человек. Возьмём, например, 7 стрелковую дивизию Юго-Западного фронта. Последнее донесение от неё поступило на 1.09.1941 о том, что в составе имеется: нач. состава 1022, мл. нач. сост. 1250, рядовых 5435, всего — 7707 человек. С этим личным составом дивизия попала в окружение и не смогла выйти. Мы этот личный состав и отнесли к безвозвратным потерям, притом к без вести пропавшим. А всего в ходе войны 115 дивизий — стрелковых, кавалерийских, танковых — и 13 танковых бригад побывали в окружении, и численность их по последним донесениям составляла 900 тыс. человек. Эти данные, или, точнее, эти цифры мы отнесли к неучтённым потерям войны. Так нами были рассмотрены буквально все соединения и части, от которых не поступили донесения. Это очень кропотливая работа, которая заняла у нас несколько лет.

^ Эти неучтённые потери войны составили за весь ее период 1 162 600 человек. Таким образом, 11 444 100 человек включают в себя и этих людей»103.


В труде «Россия и СССР в войнах ХХ века», опубликованном в 2001 г., этот подход несколько трансформировался, что можно проследить по его тексту:

«Только в течение июля-октября 1941 года не получены донесения о численности личного состава и потерях от 35 стрелковых дивизий Юго-Западного фронта, 16 дивизий Западного, 28 дивизий и 3 бригад Южного, 5 дивизий Брянского и 1 дивизии Резервного фронтов). Общая списочная численность только этих войск, судя по их последним донесениям, составила 434 тыс. человек.

<…> Поэтому при определении числа потерь соединений и объединений, разгромленных противником или оказавшихся в окружении, использованы их последние донесения о списочной численности личного состава.

<…> Неучтенные вследствие этого потери отнесены к числу пропавших без вести и включены в сведения соответствующих фронтов и отдельных армий, не представивших донесения в третьем и четвертом кварталах 1941 г.» 104.


Трудно понять логику рассуждений авторов статистического исследования. Сначала говорят о 900 тыс. неучтенных потерь в ходе всей войны, потом откуда-то появляется число 1 162 тыс. и тоже за всю войну. А это составляет около 10% от общих потерь военнослужащих. Причем, в конце концов, оказывается, что эти потери относятся к третьему и четвертому кварталам 1941 г. Получается, что после 1941 г. наши войска не попадали больше в окружения или в положение, когда штабам было не до учета потерь. И у нас больше не было неучтенных потерь, которые можно было бы списать на «вероломное вторжение многомиллионного гитлеровского вермахта»?

А как авторы подсчитывали эти неучтенные потери? Сначала у них численность 63 дивизий, попавших в окружение и не представивших донесения, составляла 433 999 человек (какая точность). А в книге речь идет уже о 85 дивизиях и трех бригадах (в том числе о пяти дивизиях Брянского фронта и лишь одной (!) дивизии Резервного) той же численности – 434 тыс. чел. (прибавились 22 дивизии, три бригады и один-единственный человек!).

Между тем, число потерянных полностью соединений и частей Западного, Резервного и Брянского фронтов (32 дивизии, 11 танковых бригад и 37 артполков РГК) только в октябре значительно превышает цифру 22, исчисленную для них авторами. И это, не считая большого количества танковых, кавалерийских и других соединений и отдельных частей фронтового и армейского подчинения.

Не понятно, когда и как соединения и объединения, "разгромленные противником или оказавшиеся в окружении", сумели перед этим представить донесения о списочной численности личного состава. В начальный период войны даже не все армии имели устойчивую связь со штабами фронтов. Что уж говорить о соединениях и частях. Каким образом могли попасть в Генштаб донесения о потерях? А как же стрелковые и механизированные корпуса, стрелковые, танковые и моторизованные дивизии, попавшие в окружение и разбитые в начальный период войны? Они вообще не успели прислать соответствующие донесения.

По уверениям авторов, упомянутые «неучтенные потери отнесены к числу пропавших без вести (выделено нами. – Авт.) и включены в сведения соответствующих фронтов и отдельных армий, не представивших донесения в третьем и четвертом кварталах 1941 г. Хотя полученные расчетным способом данные о потерях этих войск не являются абсолютно точными, они в целом дают вполне реальную картину о числе людских утрат, особенно в первых стратегических оборонительных операциях»105.

Да уж, о точности расчетов авторов говорить не приходится. К тому же, согласно таблице 120 статистического исследования, к числу неучтенных потерь первых месяцев войны (1162 тыс.) отнесены погибшие и пропавшие без вести военнослужащие106 (эта игра в термины просматривается на протяжении всего труда).

Далее Г.Ф Кривошеев в докладе заявил:


"<…> всего в ходе войны (выделено нами. – Авт.) 115 дивизий — стрелковых, кавалерийских, танковых — и 13 танковых бригад побывали в окружении, и численность их по последним донесениям составляла 900 тыс. человек".


Кстати, напомним, что только за кампанию 1941 г. из-за потери боеспособности были расформированы 124 дивизии107.

Во-первых, только в окружении под Вязьмой и Брянском в октябре 1941 г. оказалось 11 танковых бригад. Во-вторых, что значит – первые месяцы войны - до 4 декабря (окончание оборонительной операции) или до конца 1941 года? Ведь Г.Ф. Кривошеев в докладе ведет речь о неучтенных потерях в ходе войны.

И еще вопрос: если за четыре месяца войны неучтенные потери на пяти фронтах составили 434 тыс., то подобные потери войск остальных фронтов (Карельского, Ленинградского и Северо-Западного) за этот же срок должны быть более чем в полтора раза выше (716 тысяч с учетом потерь пограничников). Зная характер военных действий на основных стратегических направлениях советско-германского фронта, в это трудно поверить.

И как после этого можно доверять подсчетам авторского коллектива?

И еще один вопрос авторам: каким образом и в сведения каких именно фронтов включены эти потери – неужели задним числом? И какая же часть из упомянутых 434 тыс. включена в потери советских войск в Московской стратегической оборонительной операции? Ведь огромные потери в личном составе, вооружении и боевой технике в октябре месяце во многом предопределили характер последующих действий советских войск на московском направлении.

Попробуем проследить динамику убыли личного состава Западного фронта. Суммарные безвозвратные потери его войск в трех последовательных операциях (в Белоруссии, Смоленском сражении и Московской оборонительной) достигли 905,7 тыс. чел. По данным Г.Ф. Кривошеева безвозвратные потери этого фронта за весь 1941 г составили 956 293108. Разница в 50 тыс. чел., очевидно, образовалась за счет потерь в Московской наступательной операции (с 5 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г.), в которой фронт безвозвратно потерял 101,2 тыс. (возникает вопрос, как их разделили по месяцам?). А где же «неучтенные потери»?

При определении этих потерь расчетным методом большое значение имеет период ведения боевых действий. Одно дело начальный период войны, который охватывает лишь ее первые недели - с 22 июня по 6-9 июля 1944 г. – и совсем другое дело - осень 1941 г.

И потом - из какого штата исходили в своих расчетах авторы? В апреле-мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб с согласия правительства начали проводить скрытную мобилизацию военнообязанных запаса под прикрытием «учебных сборов». Ставилась задача усилить войсковые части и соединения в 14 военных округах. Всего на эти сборы до объявления войны было призвано 802 138 человек, что составляло 17,7 % от общей численности армии мирного времени (17,4 % от мобилизационной потребности)109.

За счет этого удалось усилить половину всех стрелковых дивизий (99 из 198), предназначенных в основном для действий на Западе. При этом состав стрелковых дивизий приграничных округов при штатной численности 14 483 человека был доведен: 21 дивизии — до 14 тыс. человек, 72 дивизий — до 12 тыс. человек и 6 стрелковых дивизий — до 11 тыс. человек110. Пополнили и другие части. Кстати,  в труде «Гриф секретности снят» авторы утверждали, что к началу войны в Красной Армии и Военно-Морском флоте числилось 4 826 907 человек. Из них 767 750 военнообязанных находились на учебных сборах в войсках111. В следующем издании своего исследования «Россия и СССР в войнах XX века» они увеличили это число до 805 264112, то есть больше на 37 514 человек. Странная разноголосица.

Кроме того, начиная с 22 июня 1941 г. в войска приграничных округов по нарядам Центра начало поступать маршевое пополнение (батальоны, роты). Каким образом учли это авторы?

И совсем другая обстановка сложилась к осени, к началу операции «Тайфун». С 19 сентября в связи с большими потерями в людях, вооружении и боевой технике соединения Красной Армии в массовом порядке были переведены со штатов военного времени113 на сокращенные штаты, введенные еще 29 июля (для стрелковых дивизий, например, – штат 04/600).

Очередной наглядный пример тогдашнего недоучета потерь соединений Красной Армии на основе их пресловутой «списочной численности» приводит старший научный сотрудник ЦАМО РФ кандидат исторических наук В.Т. Елисеев. 53-я сд 43-й армии числится функционировавшей в действующей армии114, как единое формирование с 2 июля 1941 г. по 11 мая 1945 г.115. На самом деле, эта дивизия была разбита в течение первой недели Московской оборонительной операции. Быстро восстановленная под тем же номером дивизия (по существу II формирования) действовала с 13 по 23 октября. Командующий 43-й армией К.Д. Голубев 23 октября доложил Жукову, что «<…> 53-я и 17-я сд деморализованы и подлежат расформированию»116. В этот же день погиб ее командир, а ее остатки (1000 чел.) вместе с остатками двух других соединений были влиты в сводную дивизию, которая 26 октября получила номер 312-й сд. 30 октября 312-я сд была переименована в 53-ю сд (уже III формирования), которая и действовала до конца Московской битвы.

И таких стрелковых соединений, которые в ходе Московской битвы действовали как однономерные, но вполне самостоятельные войсковые организмы (в сравнении с перечнем № 5 Генштаба) В.Т. Елисеевым выявлено уже 27. Можно представить, какие донесения о потерях этих дивизий представлялись «наверх» (если они представлялись вообще), и как они могли там суммироваться. Он приводит конкретный пример «филькиной грамоты», представленной в Генштаб. Согласно «Донесению о потерях личного состава частями Западного фронта за октябрь месяц 1941 г.», потери войск составили 66 392 человека, в том числе безвозвратно – 32 650 (из них без вести – 26 750, попало в плен – 80)117. Хотя только потери 17 стрелковых и двух мотострелковых дивизий фронта, попавших в окружение под Вязьмой, достигли по оценке В.Т. Елисеева более 130 тыс. человек118.

Подобных примеров в ходе войны было много, все их перечислить невозможно.

Из вышеизложенного можно сделать только один вывод: объем «неучтенных потерь» необоснованно занижен, и намного. При этом они, если и были включены в общий баланс убыли личного состава Красной Армии, то не вошли в потери наших войск в отдельных стратегических и фронтовых операций, описанных в критикуемых трудах. Отсюда и возникла столь разительная разница между данными коллектива Г.Ф. Кривошеева и результатами независимых исследований. И потери в каждой из них, указанные в статистических исследованиях, составляют лишь часть реальных, понесенных нашими войсками. Это каждый раз надо обязательно учитывать при оценке результатов тех или иных операций.

Кстати, на 01.09.1942 фронту (действующей армии) было передано маршевого пополнения в количестве 8 217 570 человек. На эту же дату в госпиталях умерло от ран 177 тыс., а число убитых, пленных и пропавших без вести составило 4 920 300119. Таким образом, безвозвратные потери к 1 сентября этого года составили 5097,3 тыс. солдат и офицеров. А впереди были ещё два года и 8 месяцев войны, Сталинград, Кавказ, Харьков, Курск, Днепр, освобождение стран Европы…

Попутно заметим, что некритическое использование авторами донесений из войск при подсчете потер не дает реальной картины о величине убыли не только в людях, но и в вооружении. Это можно проследить на примере потерь в вооружении в битве под Москвой. Напомним, что в Московской оборонительной операции по данным авторов труда «Россия и СССР в войнах ХХ века» за 67 суток боев потери в людях составили 658 279 человек, в том числе безвозвратные – 514 338 (на самом деле эти потери были значительно больше). За то же время по их подсчетам наши войска потеряли только 250,8 тыс. единиц стрелкового оружия всех видов. И это в условиях тяжелейшего поражения, когда основные силы трех фронтов оказались в окружении! Остальное, выходит, удалось эвакуировать? Такое возможно только при условии, что фон Бок разрешил вывезти из котлов вооружение погибших и пропавших без вести наших бойцов!

В Московской стратегической наступательной операции (контрнаступлении) советские войска за 34 суток (с 5 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г.) потеряли почти в два раза меньше – 370 955 человек, в том числе безвозвратно - 139 586 (в 3,7 раза меньше). Но потери стрелкового оружия оказались в 4,4 раза больше - 1.093,8 тыс. единиц всех видов, Потери в артиллерии, соответственно, составили 13 350 орудий и минометов против 3832120.

Можно ли это объяснить с точки зрения логики? Можно. Эта диспропорция возникла в результате того, что авторы учитывали потери только по донесениям из войск, не обращая внимания на их достоверность. Засчитали только то, о чем доложили. А из котлов донесений не присылали, значит, и потерь не было. Хотя можно было и здесь применить расчетный метод, но авторы уклонились от такой возможности, так как это привело бы к нежелательным выводам об убыли в людях. Да и считать было некогда. А 5 декабря с переходом в контрнаступление, появилась возможность точнее подсчитать потери в вооружении. Тем более что заканчивался 1941 год, надо было уточнить, с чем придется воевать в следующем году. И действительно уточнили – всего в битве под Москвой потеряли 1344 тыс. единиц стрелкового оружия. Это число ближе к реальным безвозвратным потерям в людях в ходе двух московских операций – оборонительной и наступательной, – вместе взятых, нежели убыль по данным Г.Ф Кривошеева – 653 924 человека121.

В связи с большими потерями в вооружении и боевой технике была еще более ужесточена ответственность красноармейцев, командиров и комиссаров за брошенное оружие. Пришлось пойти и на расформирование и перевод на сокращенные штаты многих частей и отдельных подразделений различных родов войск.

В частности, на основании постановления ГКО от 26 ноября 1941 года № 966 о проведении сокращения численности Красной Армии приказом Народного комиссара обороны № 00123 от 24.12.1941 г. из состава артиллерийских частей РГК были исключены 64 артполка122. При этом освободившийся обученный личный состав, автотранспорт, вооружение и прочее имущество обратили на доукомплектование (формирование) других частей.

Пусть читателя не удивляет формулировка приказа: идет война и тут же - постановление «о проведении сокращения численности Красной Армии». Не писать же о гибели артполков в многочисленных котлах...

Кроме того, приказом Народного комиссара обороны № 00131 от 27 декабря 1941 г. были расформированы и исключены из состава Красной Армии 68 стрелковых дивизий. Из них 27 дивизий участвовали в Московской битве, в том числе 23 дивизии, прекративших существование в первой половине октября123. Учитывая количество окруженных и разбитых советских частей и соединений, официозным цифрам потерь в ходе Московской оборонительной операции могут поверить только те, кто никогда не работал в российских архивах и сам не делал подобных расчетов. А ведь подобных неудачных операций в ходе первого и второго периодов войны было несколько…

В годы горбачевской «гласности» вышла в свет книга «Великая Отечественная война 1941-1945: события, люди, документы»124. В ней на основе анализа архивных документов утверждалось, что за 6 месяцев 1941 года советские войска потеряли 5,3 миллиона убитыми, пропавшими без вести и пленными. Это же число было позднее повторено в «Военно-историческом журнале» № 2 за 1992 год. После опубликования статистических исследований «Гриф секретности снят» (1993 г.) и «Россия и СССР в войнах XX века», по данным которого потери за 1941 г. составили: общие - 4 473 820 (то есть, как минимум, на 826 тыс. чел. меньше), а безвозвратные – 3 137 673125, о числе 5,3 млн. чел. благополучно забыли. И зря…


Примеров занижения потерь в операциях можно привести много и не только по опыту неудачных боевых действий в 1941 г. Иногда, чтобы уменьшить огромную диспропорцию в соотношении потерь сторон, авторы позволяют себе заниматься манипуляциями цифрами убыли личного состава даже в операциях второго периода войны, где наши войска добивались несомненного успеха.

В качестве примера рассмотрим ^ Курскую стратегическую оборонительную операцию, которая проводилась войсками Центрального, Воронежского и Степного фронтов с 5 по 23 июля 1943 г. В рамках данной операции были осуществлены фронтовые оборонительные операции на орловско-курском и на белгородско-курском направлениях. О них в книге Г.Ф. Кривошеева сказано:


«В ходе оборонительных боев войска Центрального и Воронежского фронтов обескровили, а затем остановили наступление ударных группировок немецко-фашистской армии и создали благоприятные условия для перехода в контрнаступление на орловском и белгородско-харьковском направлениях. Гитлеровский план по разгрому советских войск в курском выступе потерпел полное крушение»126.


Выполнить поставленную задачу советским войскам удалось ценой значительных потерь в людях, вооружении и боевой технике, которые, как мы увидим далее, оказались не сопоставимы с потерями противника.

Обратимся к данным Г.Ф. Кривошеева о потерях наших войск в операции.

^ Таблица 5

Боевой состав, численность войск и людские потери


в Курской стратегической оборонительной операции


Наименование

объединений и

сроки их участия

в операции

Боевой состав и численность войск к началу операции

Людские потери в операции

(чел.)

Количество

соединений

Численность

Безвоз-вратные

Сани-тарные

Всего

Средне-суточные

Центральный фронт (5.7-11.7.43 г.)

сд – 41, ид – 1, тк – 4, сбр – 5, отбр – 3, УР – 3

738 000

15 336

18 561

33 897

4842

Воронежский фронт (весь период)

сд – 35, мк – 1, тк – 4, отбр – 6

534 700

27 542

46 350

73 892

3889

Степной фронт

(9.7-23.7.43)

-

-

27 452

42 606

70 058

4670

Итого

дивизии – 77,

тк и мк – 9,

бригад – 14,

УР – 3

1 272 700

70 330

107 517

177 847

9360


Источник: Россия и СССР в войнах XX века». С. 285.


Из данных таблицы следует, что общие потери Степного фронта примерно равны потерям Воронежского, а разница между безвозвратными потерями обоих фронтов составляет всего 90 человек! Впечатление такое, что авторы просто разделили потери двух фронтов пополам. Даже цифры одинаковые, только расставлены в другом порядке.

Вопреки общепринятому порядку, коллектив Г.Ф. Кривошеева предусмотрительно не указал (по причинам, о которых мы скажем ниже), в каком составе участвовал в операции Степной фронт и его численность. Только упомянул, что в ходе боевых действий дополнительно было введено управление Степного фронта, управления четырех общевойсковых армий (5-я гв., 27, 47 и 53-я А), 5-й гв. ТА и 5-я ВА, пять танковых и один механизированный корпуса, 19 дивизий и одна бригада127.

Авторы совершенно безосновательно назвали дату начала активных действий этого фронта – 9 июля. Ведь на самом деле тыловой Степной военный округ (стратегический резерв Ставки ВГК) был переименован в Степной фронт только 10 июля. Его войска находились в это время за сотни километров от передовой. На самом деле этот фронт подключился к операции только с 19 июля и фактически его войска вступили в бой с утра 20 июля.

Официально оборонительная операция Воронежского фронта завершилась 23 июля. Эта дата напрямую связана с приказом Верховного Главнокомандующего от 24 июля 1943 г. об итогах оборонительного периода Курской битвы, в котором, в частности было сказано: «Вчера, 23 июля окончательно ликвидировано июльское немецкое наступление из района Орла и севернее Белгорода в сторону Курска <…>».

Получается, что войска Степного фронта участвовали в боевых действиях всего четыре дня. И при этом, по расчетам Г.Ф. Кривошеева, они умудрились потерять столько же, сколько войска Воронежского фронта, которые вели ожесточенные бои в течение 19 суток, утратив при этом 13,8% своего состава. Возможно, авторы за точку отсчета взяли дату ввода в сражение войск 5 гв. танковой армии и 5 гв. общевойсковой армии. Но обе эти армии были включены в состав Воронежского фронта. И.С. Конев, с самого начала категорически возражавший против «раздергивания» Степного фронта, был очень недоволен тем, что вместо двух полнокровных гвардейских армий генералов А.С. Жадова и П.А. Ротмистрова, получил ослабленные 7-ю гв. армию генерала М.С. Шумилова и 69-ю армию генерала В.Д. Крюченкина, которые до включения в состав Степного фронта потеряли не менее 55 тыс. чел. Между тем, по свидетельству заместителя И.С. Конева генерала М.И. Казакова, тому удалось добиться разрешения Ставки изъять часть личного состава из дивизий 47-й армии, передаваемой Воронежскому фронту, хотя они и так имели некомплект личного состава. «Изъятие» проводилось прямо на марше во время коротких привалов. Около десяти батальонов, добытых таким образом, тут же были направлены на пополнение 69-й армии.

Авторы статистического исследования даже общую численность наших войск, участвующих в операции, умудрились подсчитать без учета этого фронта. Исправим их просчет. Численность личного состава Степного фронта на 20 июля 1943 года составила: по списку - 451 524 человек (по штату - 572 683), в том числе: 4 гв. А – 83 391 (83 385), 7 гв. А – 80 367 (118 919), 47 А – 82 831 (93 807), 53 А – 72 035 (85 480), 69 А - 70 028 (111 562), 5 ВА – 16 316 (18 220), части фронтового подчинения (без учреждений госбанка и т.п.) - 46 556 (61 310)128. 27-я и 47-я армии в июле боевых действий не вели.

С 20 июля в первом эшелоне Степного фронта перешли в наступление войска 7-й гв., 69 и 53-й армий общей численностью 222,4 тыс. чел. Авторы статистического подсчитали потери фронтов за период по 23 июля включительно. Но войска обоих фронтов (за исключением 5-я гв. танковой армии) по настоянию Ставки продолжали наступать и после 23 июля. Было бы логичнее включить потери войск за этот период в общие потери в операции. Ведь дивизии, стремясь на плечах отходящего противника захватить ранее занимавшиеся им рубежи в районе Белгорода, вели бои вплоть до конца июля. Например, 93 гв. сд вела бои до полного истощения физических и моральных сил личного состава и перешла к обороне назначенного рубежа только с 30 июля, имея в своем составе всего 220 активных штыков129. Только одна 5-я гв. армия после 23 июля потеряла почти 8 тыс. человек - треть общих потерь за июль, а 69-я армия – порядка 14 тыс. Куда были включены эти потери? И включены ли они вообще куда-нибудь?

«Навесив» часть потерь Воронежского фронта на Степной, авторы уровняли их общие и безвозвратные потери. С таким раскладом потерь между фронтами согласиться никак нельзя, потому что это противоречит общему ходу операции и характеру боевых действий и, главное, - докладу начальника штаба Воронежского фронта в Генштаб от 24 июля 1943 года. Согласно ему, войска фронта за 19 суток операции потеряли 100 932 человека, что на 27 040 человек больше данных Г.Ф. Кривошеева. А войска И.С. Конева, наступавшие в условиях уже начавшегося отвода главных сил противника в исходное положение, в период с 20 по 31 июля потеряли в два раза меньше, чем насчитали ему Г.Ф. Кривошеев и его подопечные – 34 449 солдат и офицеров130. Разночтения, выявленные при анализе архивных документов ЦАМО, можно проследить по Таблице 6 (см. Степной фронт, графы 2 и 5).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15




Похожие:

Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconЛ. н вяземская катастрофа 41-го года. М.: Яуза, 2007. 640 с. Известный российский военный историк Лев Лопуховский рассказ
Боевые действия рассматриваются автором, как с советской, так и с немецкой стороны, с конкретной привязкой к местности и оборонительным...
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconЛюдмила Петрушевская. Скамейка-премия
Ксюша. Это и будет смешно. "Лев Николаевич, к вам пришли!" А он тут же сидит. Или "Лев Николаевич занят". А он в это время
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconЛевин лев Петрович, заместитель начальника
Левин лев Петрович, заместитель начальника управления "Севрыбхолодфлот" со дня основания флота (1965) по 1980-е годы. Умер в Кисловодске...
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconКорнеев борис Георгиевич
Корнеев борис Георгиевич, один из старейших капитанов Беломорской базы гослова. Умер 20 июня 1972 года в Мурманске
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconРедько борис Федорович
...
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconМищенко борис Иванович
Мищенко борис Иванович, капитан на судах Мурманского тралового флота. Много лет с конца 1950-х годов возглавлял экипаж траулера «Рион»....
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconБорис Каплун, ударник ансамбля «Ариэль»: «Я не Каплун, но я Каплун»
Борис Каплун не скрывал ностальгии по золотым временам «Ариэля», по той дружбе и жажде творчества, которые связывали знаменитую шестерку...
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconМеркулов борис Панкратьевич
Меркулов борис Панкратьевич, руководитель службы эксплуатации управления "Севрыбпромразведка". В 1960-х годах ходил штурманом на...
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconПогуц борис Дмитриевич
Погуц борис Дмитриевич, капитан упс «Комиссар Полухин» в 1990 году. До этого работал в Севгосрыбфлотинспекции. Журналистка рыбацкой...
Лев Лопуховский Борис Кавалерчик iconРусская катакомбная церковь истинных православных христиан
Сей Граматой свидетельствуется, что протоиерей борис (в мiру Борис Михайлович Лазарев, 07. 1971г р., уроженец града Москвы) является...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы