Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна icon

Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна



НазваниеСочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна
Дата конвертации08.09.2012
Размер365.14 Kb.
ТипСочинение

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

«Начала Натуральной Философии» Ньютона составляют незыблемое основание Механики, Теоретической Астрономии и Физики. Лагранж назвал это сочинение «величайшим из произведений человеческого ума», по­этому само собою ясна та польза, которую всякий может извлечь из изучения этого произведения.

Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г. попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна.

Все эти латинские издания составляют теперь своего рода редкость, вместе с тем принятое в них старинное начертание Формул и старинный математический язык вносят для теперешнего читателя лишнюю трудность в изучении сочинения Ньютона.

На английский язык «Начала» переведены, можно сказать, с под­строчною точностью Моттом и изданы в 1727 г.; кроме того, имеется их Французский перевод, исполненный маркизою Дюшателе с примеча­ниями Клеро, изданный в 1759 г., и, наконец, немецкий перевод Вольферса, изданный в 1871 г.

Уже по времени издания видно, что английский и Французский пере­воды также составляют редкость. Перевод Вольферса местами неточен, причем заметно, что переводчик не ясно понимал мысль автора, к тому же примечания, которыми он свой перевод снабдил, местами ошибочны.

Латинский язык недоступен большей части слушателей нашей Морской Академии, поэтому, чтобы облегчить им возможность ознакомления с перво­источником многих из сообщаемых им знаний и чтобы, при упоминании имени Ньютона, желающие могли найти подлинные его слова, доказа­тельства и рассуждения, относящиеся к данному вопросу, я решил исполнить русский перевод ньютоновых «Начал Натуральной Философии». Я придер­живался латинского текста издания 1871 г. и, переведя его сперва почти подстрочно, неоднократно перечитывал и исправлял этот перевод так, чтобы при точном сохранении не только смысла подлинника, но и самых слов автора,


достигнуть правильности и гладкости русского языка и избегнуть употре­бления латинских слов вроде: импульс, эффект, Факт и т. п., которые от на­писания их русскими буквами не становятся русскими. Затем, для еще более тщательной чистки я этот перевод вновь переписал сам для подготовки его к печати.

Ньютон почти все свои рассуждения и доказательства ведет геометри­чески, из слов его предисловия к первому изданию видно, какое значение он придавал точности чертежа. В издании Томсона и Блакбурна эта точность соблюдена, я постарался ее соблюсти и в русском переводе; для этого я перечертил все чертежи тушью в удвоенном масштабе, а некоторые пере­составил сам вновь, строго следя за полным их соответствием тексту. С этих мною самим исполненных чертежей изготовлены Фотоцинкографией в два раза уменьшенные клише.


Отдельные места текста по сжатости изложения или особенностям бывших в то время математических приемов требовали некоторых пояснений и толкований, все эти толкования помещены при самом тексте в приме­чаниях, подобно тому, как в латинском трехтомном издании иезуитов Лесёра и Жакье 1760 г. Лишь примечание к предложению LXVI в виду его значительного объема отнесено к концу первой книги.

Те места подлинника, которые в силу особенностей латинского языка допускали разное толкование, приведены в примечаниях и по-латыни, при­чем я поясняю причины, заставившие меня остановиться на том или ином их толковании.

Начальник и Конференция Академии признали, что помещение рус­ского перевода ньютоновых «Начал» в «Известиях Морской Академии» соответствует цели этого издания, и я считаю своим долгом принести Г. И. Шульгину и Конференции Академии глубокую благодарность за оказываемое моему труду доверие.

А. Крылов

Заслуженный профессор Морской Академии.


^ ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Так как древние, по словам Паппуса, придавали большое значение механике при изучении природы, то новейшие авторы, отбросив субстанции и скрытые свойства, стараются подчинить явления природы законам мате­матики.

В этом сочинении имеется в виду тщательное развитие приложений математики к Физике.1

Древние рассматривали механику двояко: как рациональную (умозри­тельную), развиваемую точными доказательствами, и как практическую. К практической механике относятся все ремесла и производства, именуемыя механическими, от которых получила свое название и самая механика.

Так как ремесленники довольствуются в работе лишь малой степенью точности, то образовалось мнение, что механика тем отличается от гео­метрии, что все вполне точное принадлежит к геометрии, менее точное относится к механике. Но погрешности заключаются не в самом ремесле или искусстве, а принадлежат исполнителю работы: кто работает с меньшею точностью, тот — худший механик, и если бы кто-нибудь смог исполнять изделие с совершеннейшею точностью, тот был бы наилучшим из всех механиков.

Однако самое проведение прямых линий и кругов, служащее основа­нием геометрии, в сущности относится к механике. Геометрия не учит тому, как проводить эти линии, но предполагает (постулирует) выполнимость этих построений. Предполагается также, что приступающий к изучению геометрии уже ранее научился точно чертить круги и прямые линии; в геометрии показывается лишь, каким образом при помощи проведения

_________________

1 При современной терминологии заглавие сочинения Ньютона: «Philosophiae Natnralis Principia Mathematica» — наиболее точно передается словами: «Математические основания физики». Термин «Натуральная или естественная философия» — «Natural Philosophy» удер­жался и до сих пор в английской литературе; так, напр., озаглавлено знаменитое сочинение В. Томсона и Тэта.


— 2 —

этих линий решаются разные вопросы и задачи. Само по себе черчение прямой и круга составляет также задачу, но только не геометрическую. Решение этой задачи заимствуется из механики, геометрия учит лишь поль­зованию этими решениями. Геометрия за та и прославляется, что заим­ствовав извне столь мало основных положений, она столь многого достигает.

Итак, геометрия основывается на механической практике и есть не что иное, как та часть общей механики, в которой излагается и доказы­вается искусство точного измерения. Но так как в ремеслах и производ­ствах приходится по большей части иметь дело с движением тел, то обыкно­венно все касающееся лишь величины относят к геометрии, все же касающееся движения — к механике.

В этом смысле рациональная механика есть учение о движениях, производимых какими бы то ни было силами, и о силах, требуемых для производства каких бы то ни было движений, точно изложенное и дока­занное.

Древними эта часть механики была разработана лишь в виде учения о пяти машинах,2 применяемых в ремеслах; при этом даже тяжесть (так

_______________

2 Слова: «Pars haec mechanicae a veteribus in potentiis quinque ad artes manuales spectantibus exculta fait, qui gravitatem (cam potentia manualis non sit) vix aliter quam in ponderibus per potentig illas movendis consideranmt» представляют для перевода ту труд­ность, что здесь слово «potentia» употреблено в двух разных смыслах, из которых один уже более не употребляется. Сохранившийся смысл слова «potentia» есть сила, мощность; и лишь этот смысл и сохранен за этим словом в переводе Wolfers'a, где поставлено слово «Krafft», или маркизы Dun Chatelet, где поставлено слово «puissance», и фраза Ньютона становится совершенно непонятной. Между тем во времена Ньютона слово «potentia» употреблялось и как равносильное слову «machina» — машина. Так, напр., в «Механике» Wallis'a, изданной в 1671 г. (Opera omnia, vol. I, p. 969) говорится: «in axe cum peritrochio et cognatis potentiis quibus eadem est ratio»..., в заголовке же: «de axe in peritrochio et machinis cоgnatis», или далее: «Solent autem plerique omnes mechanicorum scriptores "роtentiam" banc ad Vectem reducere». В тексте самих «Principia», в следствии II законов, Ньютон употребляет слова: «potentiis mechanicis» как равносильное «machinis mechanicis», чтобы избежать частого повторения слова «machina».

Основные машины, рассматривавшиеся древними авторами, суть: vectis — рычаг, axis in peritrochio — ворот, trochlea seu palispastas — блок, cochlea — винт, cuneus — клин. Эти-то пять машин и подразумевал Ньютон, говоря о «potentiis quinque».

В английском переводе Motte'a слово «potentia» везде переведено словом «power», причем это английское слово имело тоже двойственное значение, как то видно, напр., по следующей выписке из гл. Ш Maclaurin—«An Account on Sir Isaac Newton's Philosophical Discoveries»: «It is distinguished by Sir I. Newton into practical and rational mechanics; the former treats of the mechanical powers viz: the lever, the axis and wheel, the pulley, the wedge and the screw to which the inclined plan is to be added and of their various combinations together. Rational Mechanics comprehends the whole theory of motion and shew» when the power» or force» are given bow to determine the motion that are produced by them»... «in tracing the powers that operate in nature from the phenomena we proceed by analysis and deducing the phenomena rom the powers or causes that produce them we proceed by synthesis».


—3—

как это не есть усилие, производимое руками) рассматривалась ими не как сила, а лишь как грузы, движимые сказанными машинами. Мы же, рассу­ждая не о ремеслах, а об учении о природе, и следовательно, не об усилиях, производимых руками, а о силах природы, будем, главным образом, зани­маться тем, что относится к тяжести, легкости, силе упругости, сопроти­влению жидкостей и к тому подобным притягательным или напирающим силам. Поэтому и сочинение это нами предлагается как математические основания физики. Вся трудность физики, как будет видно, состоит в том, чтобы по явлениям движения распознать силы природы, а затем по этим силам объяснить остальные явления. Для этой цели предназначены общие предложения, изложенные в книгах первой и второй. В третьей же книге мы даем пример вышеупомянутого приложения, объясняя систему мира, ибо здесь из небесных явлений, при помощи предложений, доказанных в предыдущих книгах, математически выводятся силы тяготения тел к Солнцу и отдельным планетам. Затем по этим силам, также при помощи математических предложений, выводятся движения планет, комет, Луны и моря. Было бы желательно вывести из начал механики и остальные явления природы рассуждая подобным же образом, ибо многое заставляет меня предполагать, что все эти явления обусловливаются некоторыми силами, с которыми частицы тел, вследствие причин покуда неизвестных, или стремятся друг к другу и сцепляются в правильныя фигуры, или же вза­имно отталкиваются и удаляются друг от друга. Так как эти силы неиз­вестны, то до сих нор попытки философов объяснить явления природы и оставались бесплодными. Я надеюсь, однако, что или этому способу рас­суждения, или другому более правильному, изложенные здесь основания доставят некоторое освещение.

При издании этого сочинения оказал содействие остроумнейший и во всех областях науки ученейший муж ^ Эдмунд Галлей, который не только правил типографские корректуры и озаботился изготовлением рисунков, но даже но его лишь настояниям я приступил и к самому изданию. Получив от меня доказательства вида орбит небесных тел, он непрестанно настаивал, чтобы я сообщил их Королевскому обществу, которое затем своим благо­склонным вниманием и заботливостью заставило меня подумать о выпуске их в свет. После того я занялся исследованием неравенств движения Луны, затем я попробовал сделать другая приложения, относящиеся: к законам и измерению сил тяготения и других; к исследованию вида путей, описываемых телами под действием притяжения, следующего какому-либо за­кону; к движению многих тел друг относительно друга; к движению тел


— 4 —

в сопротивляющейся среде; к силам, плотностям и движениям среды; к исследованию орбит комет, и к тому подобным вопросам; вследствие этого я отложил издание до другого времени, чтобы все это обработать и выдать в свет совместно.

Все относящееся к движению Луны (как не совершенное) сведено в следствиях предложения LXVI, чтобы не прибегать к отдельным доказа­тельствам и к сложным методам, не соответствующим важности предмета, а также чтобы не прерывать последовательности прочих предложении. Кое что, найденное мною впоследствии, я предпочел вставить, может быть, и в менее подходящих местах, нежели изменять нумерацию предложений и ссылок. Я усерднейше прошу о том, чтобы все здесь изложенное чита­лось с благосклонностью и чтобы недостатки в столь трудном предмете не осуждались бы, а пополнялись новыми трудами и исследованиями чита­телей.

Ис. Ньютон.

Дано в Кембридже

в Коллегии св. Троицы

8 мая 1686 г.

^ ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

В этом втором издании «Начал» сделано много отдельных исправлений и некоторые добавления. Так, во втором отделе первой книги определение сил, под действием которых тела описывают заданные орбиты, изложен» более просто и полно. В отделе четвертом второй книги сопротивление жидкостей исследуется более точно и теория его подтверждается новыми опытами. В третьей книге теория Луны и предварение равноденствий выво­дятся более полно из их начал и теория комет подтверждается примерами бо'льшего числа и более точно вычисленных орбит.

Ис. Ньютон.

Дано в Лондоне 28 марта 1713 г.

^ ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Ньютоновой философии новое, столь давно желанное издание, теперь во многом исправленное и дополненное, предъявляем тебе, благосклонный читатель. Главнейшее содержание этого знаменитейшего сочинения ты можешь усмотреть в приложенных оглавлениях, о добавлениях же и изме-


— 5

нениях тебе указано в предисловии автора. Остается лишь кое что присово­купить относительно самого метода этой философии.

Пытавшихся излагать физику можно вообще отнести к трем катего­риям. Прежде всего выделяются приписывавшие разного рода предметам специальные скрытые качества, от которых неизвестно каким образом и должно было происходить, по их мнению, взаимодействие отдельных тел. В этом заключалась сущность схоластических учений, берущих свое начало от Аристотеля и перипатетиков. Они утверждали, что отдельные дей­ствия тел происходят вследствие особенностей самой их природы, в чем же эти особенности состоят, тому они не учили, следовательно, в сущности, они ничему не учили. Таким образом все сводилось к наименованию отдельных предметов, а не к самой сущности дела, и можно сказать, что ими создан философский язык, а не самая философия.

Другие, отбросив напрасное нагромождение слов, надеялись с большею пользою затратить свой труд. Они утверждали, что все вещество во все­ленной однородно и что все различие видов, замечаемое в телах, происходит в некоторых простейших и доступных пониманию свойствах частиц, соста­вляющих тела. Восходя, таким образом, от более простого к более слож­ному, они были бы правы, если бы они на самом деле приписали этим первичным частицам лишь те самые свойства, которыми их одарила природа, а не какие-либо иные. Но на деле они предоставляют себе право допускать какие им вздумается неведомые виды и величины частиц, неопределенные их расположения и движения, а также измышлять различные неощутимые жидкости, свободно проникающие через поры тел и обладающие всемогу­щею тонкостью и скрытыми движениями.

Таким образом они предаются фантазиям, пренебрегая истинною сущностью вещей, которая, конечно, не может быть изыскана обманчивыми предположениями, когда ее едва удается исследовать при помощи точнейших наблюдений. Заимствующие основания своих разсуждений из гипотез, даже если бы все дальнейшее было ими развито точнейшим образом на основании законов механики, создали бы весьма изящную и красивую басню, но все же лишь басню.

Остается третья категория — это те, кто является последователями экспериментальной философии (т. е. экспериментального метода при иссле­довании явлений природы). Они также стремятся вывести причины всего сущего из возможно простых начал, но они ничего не принимают за начало как только то, что подтверждается совершающимися явлениями. Они не измышляют гипотез и не вводят их в физику иначе, как в виде предполо-


— 6 —

жений, коих справедливость подлежит исследованию. Таким образом они пользуются двумя методами—аналитическим и синтетическим. Силы природы и простейшие законы их действия они выводят аналитически из каких-либо избранных явлений, и затем синтетически получают законы остальных явлении. Вот этот-то самый лучший способ исследования природы и при­нят преимущественно перед прочими нашим знаменитейшим автором. Лишь к этому методу он счел достойным приложить свои труды для его усовершенствования и развития. Он же дал и знаменитейший пример при­ложения этого метода, выведя счастливейшим образом изъяснение системы мира из теории тяготения. Уже и другими предполагалось или подозрева­лось существование тяготения как общего свойства тел, но лишь он первый и один из всех смог доказать существование тяготения на основании совершающихся явлений и положить его в основу самых возвышенных изысканий.

Мне, конечно, известны лица с видными именами, которые, страдая некоторыми предрассудками, неохотно соглашаются с этим новым началом и неведомому отдают предпочтение перед твердо установленным. Я не имею в виду вредить их славе, а хочу лишь все изложить вкратце, чтобы ты сам, благосклонный читатель, мог себе составить справедливое суждение об этом деле.

Чтобы начать разсуждение с простейшего и доступнейшего, рас­смотрим в общих чертах, какова природа силы тяжести на Земле, чтобы затем с большею уверенностью перейти к телам небесным, столь далеко от нас отстоящим. Все философы согласны с тем, что все земные тела тяготеют к Земле. Уже давно подтверждено многочисленными опытами, что не существует истинно легких тел. То, что обычно назы­вается легкостью, не есть истинная легкость, а лишь относительная, кажу­щаяся, происходящая от преобладающей тяжести тел окружающих.

Далее, если все тела тяготеют к Земле, то и Земля равным образом тяготеет ко всем телам. Что тяготение между Землей и телами есть действие взаимное и соответственно равное, обнаруживается следующим разсуждением. Вообразим, что весь объем Земли подразделен на две какие бы то ни было части, равные или не­равные между собою; тогда, если бы их тяготения друг к другу не были бы между собою равны, то меньшее уступило бы большему, и по соеди­нении частей они стали бы двигаться по прямой линии, уходя в беско­нечность в ту сторону, куда направлено большее усилие, что совершенно противоречит опыту. Таким образом тяготения частей друг к другу взаимно.


— 7

уравновешиваются, т. е. действия тяготения взаимны и между собою равны.

Веса тел, равноотстоящих от центра Земли, отно­сятся между собою как количества материи или массы тел. Об этом заключают по равенству ускорения всех падающих под действием веса тел, ибо силы, сообщающие неравным массам равные уско­рения, должны быть пропорциональны массам, приводимым в движение. Равенство же ускорений всех падающих тел следует из того, что в бойлевой пустоте, т. е. когда сопротивление воздуха устранено, все падающие тела проходят в равные времена равные пространства. Более же точно это подтверждается опытами над маятниками.

Притягательные силы тел при равных расстояниях пропорциональны массам тел. В самом деле, как тела Землею, так обратно и Земля телами притягиваются с равными усилиями, т. е. вес Земли на каждом из этих тел в отдельности, иначе—та. сила, с которою Земля притягивается этим телом, равен весу самого этого тела на Земле, этот же вес пропорционален массе тела, следовательно и та сила, с которою каждое отдельное тело притягивает Землю, иначе — абсолютная притяга­тельная сила тела, пропорциональна его массе.

Отсюда следует, что притягательная сила всего тела происходит и слагается из притягательных сил его частиц, и когда увеличивается или уменьшается количество вещества, то в той же пропорции надлежит уве­личивать или уменьшать и его притягательную способность. Итак, действие Земли должно рассматривать как состоящее из действий отдельных частиц ее, следовательно и все земные тела взаимно притягиваются с абсолютными силами, пропорциональными массе при­тягивающего тела. Такова природа силы тяжести на Земле, рассмо­трим, какова она в небесном пространстве.

Всеми Философами признается как общий закон природы, что всякое тело удерживает свое состояние покоя или равномерного и прямолинейного движении, пока оно не будет вынуждено приложенными к нему силами изменить это состояние. Отсюда непосредственно следует, что тела, движу­щиеся по кривым линиям, т. е. так, что они непрерывно уклоняются от прямолинейных касательных к своим орбитам, побуждаются совершать свой криволинейный путь какою-либо постоянно действующей силою. Так как планеты обращаются по орбитам криволинейным, то необходимо существо­вание некоторой силы, повторными действиями которой они непрестанно уклоняются от касательных.


— 8 —

Но признание этого равносильно признанию также того, что отсюда вы­водится математическими рассуждениями и что точнейшим образом доказы­вается, а именно: всякое тело, движущееся по какой-либо лежащей в плос­кости кривой так, что радиусом, проводимым к точке, находящейся в покое или движущейся как бы то ни было, описываются площади, пропорцио­нальные временам, находится под действием силы, направленной к сказан­ной точке. Астрономами установлено, что главные планеты около Солнца, спутники же — около своих главных описывают площади, пропорциональные временам; из этого следует, что та сила, которая их уклоняет от прямо­линейных касательных и вынуждает описывать криволинейные орбиты, направлена к тому телу, которое находится в центре орбиты. Этой силе может быть придаваемо подходящее наименование: по отношению к движущемуся телу ее можно назвать центростремительной, по отношению к центральному телу — притягательной, независимо от того, какой бы при­чине ее происхождение ни приписывалось.

Затем необходимо признать также, как доказанное математически, что если несколько тел обращается равномерно по концентрическим кругам и квадраты времен обращения пропорциональны кубам расстояний этих тел от общего центра орбит, то центростремительные силы обратно пропор­циональны квадратам разстояний.

Далее, если тела обращаются по орбитам, лишь близким к круговым, и вершины (апсиды) орбит неподвижны, то опять-таки центростреми­тельные силы обратно пропорциональны квадратам расстояний. Все астро­номы согласны между собою в том, что оба эти свойства имеют место для всех планет.

Таким образом центростремительные силы для всех планет обратно пропорциональны квадратам расстояний до центров орбит. Если кто возра­зит, что для планет, в особенности же для Луны, апсиды не находятся вполне в покое, но медленно перемещаются, то можно ответить, что если принять это медленное перемещение во внимание, то окажется, что центро­стремительная сила действительно отступает от обратной пропорциональ­ности второй степени расстояний. Это отступление может быть найдено математически и окажется весьма незначительным. Так, даже для Луны, для которой оно наибольшее, оно едва повышает вторую степень, пропор­циональность силы к которой в шестьдесят раз ближе, нежели к третьей. Но более правилен другой ответ, именно: что перемещение апсид проис­ходит не от отступления силы от обратной пропорциональности второй сте­пени расстояния, а от разного рода иных причин, что и устанавливается


— 9 —

превосходнейшим образом в этом сочинении. Следовательно, центростреми­тельные силы, которыми главные планеты притягиваются к Солнцу, а спут­ники— к своим главным, в точности обратно пропорциональны квадратам расстояний.

Итак, в сказанном до сих пор установлено, что планеты удерживаются на своих орбитах некоторою силою, на каждую из них постоянно действую­щею, что эта сила направлена к центру орбиты, что ее напряжение возра­стает при приближении к центру и убывает при удалении от него и что это возрастание происходит в той пропорции, в какой убывает квадрат расстояния, и убывание силы — в той пропорции, в какой квадрат рас­стояния растет. Посмотрим же теперь, делая сравнение между центро­стремительными силами планет и силою тяжести, одною ли они рода, или нет. Эти силы будут одного рода, если обладают одинаковыми свойствами и следуют тем же самым законам. Рассмотрим прежде всего центростре­мительную силу Луны, которая есть ближайшее к нам небесное тело.

Прямолинейные пространства, проходимые телами, пущенными из состояния покоя, в течение заданного промежутка времени под действием каких бы то ни было сил, пропорциональны этим силам, — это следует из математических рассуждений. Таким образом центростремительная сила Луны, обращающейся по своей орбите, будет так относиться к силе тяжести на поверхности Земли, как пространство, проходимое в течение весьма малого промежутка времени Луною под действием центростремительной силы при ее падении по направлению к Земле, вообразив, что она лишена кругового движения, относится к пространству, проходимому в течение того же малого промежутка времени тяжелым телом, падающим близ поверхности Земли под действием своего веса. Первое из этих пространств равно синусу верзусу дуги, описанной Луною за рассматриваемый проме­жуток времени; этим и определится уклонение Луны от касательной, произ­водимое центростремительной силой, и его можно вычислить, зная время обращения Луны и расстояния ее до центра Земли. Второе из сказанных пространств находится при помощи опытов над маятниками, как это пока­зано Гюйгенсом. По производстве такого расчета оказывается, что отно­шение первого пространства ко второму, иначе — центростремительной силы Луны, обращающейся по своей орбите, к силе тяжести у поверхности Земли, равно отношению квадрата полудиаметра Земли к квадрату полу­диаметра орбиты Луны. Но таково же отношение, как это следует из изложенного выше, и центростремительной силы Луны, обращающейся по своей орбите, к таковой же силе при движении Луны у самой поверхности


— 10 —

Земли. Центростремительная сила у поверхности Земли оказывается, таким образом, равной силе тяжести. Следовательно, это не две различные силы, а та же самая сила, ибо если бы они были различными, то под совокупным их действием тела падали бы на Землю вдвое скорее, нежели под действием одной только силы тяжести. Таким образом установлено, что центростре­мительная сила, которою Луна постоянно отклоняется от касательной к своей орбите и вынуждается описывать эту орбиту, есть сила тяжести Земли, распространяющаяся до Луны.

Распространение этой силы на огромные расстояния согласуется и с здравым смыслом, так как незаметно какого-либо ее уменьшения на вершинах даже самых высоких гор. Итак, Луна тяготеет к Земле, значит в виду взаимности этого действия, и Земля с равною силою тяготеет к Луне; все это обстоятельно доказывается в рассматриваемом сочинении там, где говорится о приливах моря и о предварении равноденствий, происходящих от действия на Землю Луны и Солнца. Отсюда мы непосредственно заключим, по какому закону сила тяжести убывает с возрастанием расстояния до Земли. Действительно, так как сила тяжести не отличается от центростре­мительной силы Луны, эта же последняя обратно пропорциональна квадратам расстояний, то и сила тяжести уменьшается в том же отношении.

Перейдем теперь к прочим планетам. Так как обращение главных планет около Солнца и обращение спутников около Юпитера и Сатурна суть явления того же рода, как и обращение Луны около Земли, то уже доказано, что центростремительные силы главных планет направлены к центру Солнца, а спутников — к центрам Юпитера и Сатурна, подобно тому как эта сила для Луны направлена к центру Земли; затем, так как все эти силы обратно пропорциональны квадратам расстояний до центров, подобно тому как сила Луны обратно пропорциональна квадратам расстоя­ний до Земли, то необходимо заключить, что все эти силы одной всеобщей природы. Значит, как Луна тяготеет к Земле и, обратно, Земля к Луне, так и все спутники тяготеют к своим главным планетам, и обратно, главные планеты — к своим спутникам, и наконец, все главные планеты — к Солнцу и Солнце к ним.

Отсюда следует, что все планеты тяготеют к Солнцу и Солнце — к ним. В самом деле, так как главные планеты сопровождаются своими спутни­ками, то и эти последние обращаются вокруг Солнца вместе с своими главными, из чего и следует, что всякого рода планеты тяготеют к Солнцу и Солнце — к ним. Тяготение спутников к Солнцу обстоятельно устанавли­вается, кроме этого, еще по неравенствам в движении Луны, которых точ-


— 11 —

нейшая теория, открытая с удивительною проницательностью, излагается в третьей книге этого сочинения.

Распространение притягательной силы Солнца но всем направлениям на огромные расстояния и рассеяние ее по всем частям окружающего его пространства может быть с ясностью выведено по движению комет, которые, приходя с громадных расстояний, доносятся в соседство с Солнцем, иногда настолько близко, что при прохождении через перигелий почти касаются поверхности Солнца.

Теориею этих светил, которую до сих пор тщетно изыскивали астро­номы, точнейшим образом подтверждаемой наблюдениями, мы обязаны нашему знаменитейшему автору, счастливо ее открывшему. Оказывается, что кометы движутся по коническим сечениям с Фокусом в центре Солнца так, что радиусы, проводимые в эту точку, описывают площади, пропор­циональные временам. Из этого явления следует и выводится математи­чески, что силы, удерживающие кометы на их орбитах, направлены к Солнцу и обратно пропорциональны квадратам расстояний до его центра. Таким образом кометы тяготеют к Солнцу, и следовательно, притягательная сила Солнца достигает не только до планет на известные расстояния и при­близительно в одной плоскости, но распространяется и на кометы в самые разнообразные области небесного пространства и на самые разнообразные расстояния. Следовательно, природа тяготеющих тел такова, что их силы источаются на всякие расстояния и действуют на все тяготеющие тела и все планеты и кометы взаимно притягиваются и тяготеют друг к другу. Это подтверждается также небезызвестными астрономам возмущениями Юпитера и Сатурна, происходящими от их взаимодействия, а также упо­мянутым выше медленным движением апсид, происходящим от подобной же причины.

Итак, можно утверждать, что Земля и Солнце и все небесные тела, сопровождающие Солнце, взаимно притягиваются.

Отсюда следует, что и отдельные малейшие частицы обладают также притягательными силами, пропорциональными их массам, как это было показано для тел земных. Эти силы также будут обратно пропорциональны квадратам расстояний, ибо математически доказывается, что шары, составленные из частиц, притягивающихся по этому закону, притягиваются по такому же закону.

Предыдущие заключения основаны на аксиомах, которые не отри­цаются ни одним философом, а именно, что одинаковые следствия, т. е. такие, коих известные свойства одинаковы, происходят и от одинаковых


— 12 —

причин и что неизвестные их свойства также одинаковы. Кто, например, сомневается в том, что если тяжесть есть причина падения камня в Европе, то такова же причина падения и в Америке, что если тяготение между камнем и Землею взаимно в Европе, то кто станет отрицать, что оно взаимно и в Америке? Если сила притяжения камня и Земли слагается в Европе из сил притяжения отдельных частиц этих тел, то кто станет отрицать, что эта сила так же слагается и в Америке? Если притяжение Земли на всякие тела распространяется в Европе на всякое расстояние, то почему бы ему не распространяться так же и в Америке?

На этом правиле основана вся философия, и если его устранить, то ничего нельзя будет утверждать вообще. Наблюдениями и опытами познается строение отдельных вещей: лишь руководствуясь этим прави­лом, мы делаем заключения о природе вещей вообще.

Так как все тела, находящиеся на Земле или в небесных простран­ствах, относительно которых возможно поставить или опыты, или наблю­дения, тяготеют взаимно, то можно утверждать, что тяготение есть общее свойство всех тел. Подобно тому как нельзя представить себе тело, кото­рое бы не было протяженным, подвижным и непроницаемым, так нельзя себе представить и тело, которое бы не было тяготеющим, т. е. тяжелым.

Если кто станет утверждать, что тела, составляющие неподвижные звезды, — не тяготеющие, ибо их тяготение не было наблюдаемо, то рассу­ждая так же, следовало бы сказать, что эти тела и не протяженны и что они не обладают ни подвижностью, ни непроницаемостью, ибо и эти свой­ства для неподвижных звезд никем наблюдаемы не были. Что же из этого следует? Или что в числе общих свойств тел находится и тяготение, или же что протяженность, подвижность и непроницаемость также не нахо­дится в их числе, и следовательно, или что природа вещей правильно объясняется тяготением тел, или же что она неправильно объясняется и протяженностью, и подвижностью, и непроницаемостью.

Я слышу, как некоторые осуждают это заключение и неведомо что бормочут о скрытых свойствах. Они постоянно твердят, что тяготение есть скрытое, сокровенное свойство, скрытым же свойствам не место в фило­софии. На это легко ответить: сокровенны не те причины, коих существо­вание обнаруживается наблюдениями с полнейшею ясностью, а лишь те, самое существование которых неизвестно и ничем не подтверждается.

Следовательно, тяготение не есть скрытая причина движения небесных тел, ибо явления показывают, что эта причина существует на самом деле. Правильнее признать, что к скрытым причинам прибегают те, кто законы


— 13 —

этих движений приписывает неведомо каким вихрям некоторой чисто вообра­жаемой материи, совершенно непостижимой чувствами.

Но, может быть, тяготение следует признать скрытой причиной и исключить из философии потому, что причина самого тяготения неизвестна и никем не найдена. Кто разсуждает таким образом, должен озаботиться, чтобы не впасть в такое противоречие, которое рушит основания всей философии. Причины идут неразрывною цепью от сложнейших к простейшим, и когда достигнута самая простая причина, то далее итти некуда.. Поэтому простейшей причине нельзя дать механического объяснения, ибо если бы таковое существовало, то эта причина не была бы простейшею. Поэтому, если простейшие причины называть сокровенными и исключать, то придется исключать и непосредственно от них зависящие, затем и происходящие от этих последних, пока философия окажется свободной и очищенной от всяких причин вообще.

Есть и такое учение, в котором утверждают, что тяготение сверхъ­естественно, и называют его непрерывным чудом, и поэтому считают, что его надо отбросить, ибо в Физике не место сверхъестественному. Едва ли стоит затрачивать труд, чтобы опровергать такую нелепость, которая низвергает всякую философию вообще. По такому учению придется или отрицать, что тяготение присуще телам, чего, однако, утверждать нельзя, или же придется называть это свойство тел сверхъестественным, ибо его нельзя вывести ни из других их свойств, ни из механических причин.

Но непременно должны существовать некоторые первоначальные свойства тел и, следовательно, как таковые, не вытекающие из других. Значит, и все такие свойства пришлось бы считать сверхъестественными и отбросить; спрашивается, какая же после того останется философия.

Некоторым вся эта небесная Физика еще менее нравится, ибо она противоречит декартовым догматам и едва ли может быть с ними согла­сована. Пусть они остаются при своем мнении, но пусть они будут справед­ливы и предоставят другим такую же свободу, какую они желают, чтобы была предоставлена им. Пусть же нам будет предоставлено право придер­живаться ньютоновой философии, которую мы считаем более правильной, и признавать истинными причины, подтверждаемые явлениями, а не такие, которые выдумываются и ничем не подтверждаются.

Истинной философии подобает выводить природу вещей из причин, действительно существующих, и изыскивать те законы, которыми великий творец установил прекраснейший порядок сего мира, а не те, которыми он мог бы это сделать, если бы того пожелал. Разум допускает, что то же


— 14 —

самое следствие может происходить и от нескольких причин, различных одна от другой; но лишь та причина истинная, от которой эти следствия на самом деле происходят, прочим же нет места в истинном учении о природе. В часах движение стрелок может происходить или от подвешенных гирь, или от заключенной внутри пружины. Если бы кто принял часы с гирями за пружинные и на основании этого поспешного заключения стал бы объяснять движение стрелок, то его бы осмеяли. Сперва надлежало бы тщательно исследовать внутреннее устройство машины, чтобы определить истинное начало производимых ею движений. Разве не следует вынести подобного же суждения о тех Философах, которые предполагают, что небесное пространство заполнено тончайшей материей, находящейся в непрестанном вихревом движении. Если бы ни даже удалось точнейшим образом удовлетворить своими гипотезами совершающимся явлениям, то и тогда нельзя было бы утверждать, что они излагают истинное учение о природе и что ими найдена истинная причина движения небесных тел, пока они бы не доказали, что предполагаемое ими действительно суще­ствует или, по крайней мере, что другого ничего не существует. Поэтому, после того как показано, что тяготение действительно имеет место в при­роде, и после того как показано, каким образом от него происходит дви­жение всех небесных тел, то совершенно напрасно и заслуживает лишь осмеяния возражение, что те же движения следует еще объяснить и вихрями, если бы даже такое объяснение и оказалось возможным, чего мы, однако, совершенно не допускаем.

Мы не допускаем возможности объяснить совершающиеся явления вихрями, потому что это нашим автором доказано с совершеннейшею ясностью и полнотою, и надо обладать большою склонностью к бредням, чтобы напрасно затрачивать труд на подновление нелепейшей выдумки и на украшение ее новыми пояснениями.3

____________________________

3 Резкая поленика и все выпады Котеса против вихрей направлены не столько против Декарта, как против Лейбница, который напечатал в 1689 г., т. е. через два года после издания ньютоновых «Начал», статью под заглавием «Tentamen... astronomiae»... В этой статье он объясняет движение небесных тел не только действием силы, направленной к Солнцу, но еще и переносом их жидкостью, движущейся вместе с ними. Лейбниц затеи неоднократно возвращался к этому вопросу, упорствуя в своем заблуждении. Надо также иметь в виду, что второе издание «Начал», редактированное Котесом, совпало по времени с самым разгаром спора между Ньютоном и Лейбницем об открытии исчисления бесконечно малых, или метода флюксий — по терминологии Ньютона и дифференциального исчисления — по терминологии Лейбница.

В 1712 г. были изданы: «Обмен письмами»—«Commercium epistolicum», и «Рецензия» этой книги в Philosophical Transactions, причем последняя была признана Лейбницем особенно для него обидной. Обратив внимание на слог этой неподписанной рецензии и сравни-


— 15 —

Если планеты и кометы переносятся вокруг Солнца вихрями, необхо­димо, чтобы переносимые тела и прилегающие к ним части вихрей двига­лись бы с одинаковыми скоростями и по одинаковым направлениям и чтобы они обладали одинаковою плотностью, иначе — равными массами при равных объемах материи. Но установлено, что планеты и кометы, при прохождении через те же самые области небесного пространства, движутся с различ­ными скоростями и по различным направлениям. Отсюда вытекает необхо­димое следствие, что части заполняющей небесные пространства жидкости, находящиеся в одинаковом удалении от Солнца, несутся в то же самое время по разным направлениям с различными скоростями, ибо одни напра­вления и скорости необходимы для переноса планет, другие — для переноса комет. Так как этого быть не может, то или надо признать, что небесные тела не переносятся материей вихрей, или же надо сказать, что их дви­жения производятся не одним и тем же вихрем, а многими различными друг от друга, которые блуждают по тому же пространству вокруг Солнца. Спрашивается, если множество вихрей заключается в том же самом про­странстве и эти вихри проникают друг через друга и обладают разнооб­разными движениями, ибо их движения должны соответствовать движениям переносимых ими тел — движениям, совершающимся по коническим сечениям с чрезвычайною правильностью и притом то весьма растянутым, то весьма близким к кругу, то как же может быть, что эти вихри сохраняют свою целость и в течение веков не претерпевают никаких возмущений от столкно­вений со встречаемой ими материей?

Очевидно, что эти вымышленные движения вихрей гораздо сложнее и их гораздо труднее объяснить, нежели действительные движения планет и комет, и мне кажется, что напрасно и вводить их в философию, так как всякая причина должна быть проще своего следствия.

Допустим свободное пользование баснями, и пусть кто-либо станет утверждать, что все планеты и кометы окружены атмосферами, подобными земной; такое предположение представляется гораздо более обосно­ванным, нежели гипотеза вихрей; затем он станет утверждать, что эти атмосферы, по самой своей природе; движутся вокруг Солнца и описывают

ваш его с предисловием к «Началам», можно было думать, что «Рецензия» написана также Котесом, тем более, что некоторые рассуждения почти буквально повторены и в предисловии. Во всяком случае, нападки . Котеса в этом предисловии достигли цели: в письме к аббату Conti от 9 апр. 1716 г. Лейбниц, между прочим, пишет: «Soit qu'on regarde la preface plaine d'aigreur qu'un autre a mise devant la nouvelle edition de ses Principes»...

Лет через 150 выяснилось, что эта рецензия написана Ньютоном.

Commercium epistolicum, 1856, ed. Briot, p. 243.


— 16 —

конические сечения; очевидно, что такое движение гораздо легче себе пред­ставить, нежели движение проникающих друг через друга вихрей, и на­конец, что планеты и кометы переносятся своими атмосферами вокруг Солнца. После этого он станет торжествовать открытие причины движения небесных тел. Кто не согласен с этою баснею, должен отвергнуть и басню о вихрях, ибо яйцо с яйцом менее схоже, чем гипотеза атмосфер с гипоте­зою вихрей.

Галилей показал, что отклонение брошенного и движущегося по параболе камня от прямолинейного пути происходит от тяготения камня к Земле, т. е. от скрытой причины. Может случиться, что какой-либо дру­гой, более проницательный, философ измыслит другую причину. Он при­думает, что некоторая материя, не постигаемая ни зрением, ни ощущением, вообще никакими чувствами, заполняет пространство, смежное с поверх­ностью Земли, что эта материя обладает по различным направлениям раз­личными, зачастую противоположными, движениями по параболическим линиям. После этого он под одобрение толпы так объяснит отклонение камня: движущийся камень плавает в этой тончайшей жидкости и, следуя ее тече­нию, не может описывать иного пути, жидкость же движется по параболам, следовательно — и камень должен двигаться по параболе. Кто же после этого не будет удивляться остроте ума этого Философа, объясняющего механи­ческими причинами, т. е. материей и движением, явления природы совер­шенно понятно даже для неученых? Кто же не пожалеет этого простака Галилея, который, после больших математических усилий, ввел лишь вновь скрытые свойства, от которых философия столь счастливо была избавлена? Однако стыдно продолжать еще дальше заниматься вздором.

Сущность дела состоит в следующем: число комет громадно, движения их весьма правильны и следуют тем же законам, как и движения планет. Они движутся по коническим сечениям, и орбиты их весьма растянуты, по­этому они проносятся по всем частям небесного пространства и свободно проходят через области планет, часто попятным движением. Эти явления, подтверждаемые точнейшими астрономическими наблюдениями, не могут быть объяснены вихрями и никоим образом не могут быть совместными с планетными вихрями. Вообще движения комет не могут иметь места иначе, как если эта измышленная материя вихрей не будет совершенно удалена из небесного пространства.

В самом деле, если планеты переносятся вокруг Солнца вихрями, то части вихрей, расположенные в смежности с какою-нибудь планетою, должны быть одной с нею плотности, как уже сказано выше. Таким образом вся


— 17 —

материя, расположенная по орбите Земли, должна иметь ту же плотность, как Земля, та же материя, которая лежит между орбитою Земли и орбитою Сатурна, должна иметь или такую же плотность, или большую, ибо для того, чтобы строение вихря могло сохраняться, необходимо, чтобы менее плотные части были ближе к центру, более плотные — дальше от центра. Так как времена обращения планет находятся в полукубическом отношении их рас­стояний до Солнца, то и времена обращения вихрей должны быть в таком же отношении. Отсюда следует, что центробежные силы этих частей должны быть обратно пропорциональны квадратам расстояний; поэтому массы, более удаленные от центра, побуждаются удалиться от него с меньшею силою, следовательно, если их плотность была бы меньшею, то они по необходи­мости уступили бы той бо'льшей силе, с которою ближайшие к центру массы стремятся от него удалиться. Следовательно, удаляются от центра более плотные части, приближаются к центру менее плотные, и происходит их обмен местами, пока материя вихря не расположится таким образом, чтобы она могла оставаться в относительном покое после того, как наступит равно­весие. Если две жидкости разной плотности находятся в том же сосуде, то та жидкость, коей плотность больше, под действием большей силы тяжести стремится к низшему месту; вследствие подобной же причины более плот­ные части вихря, как уже сказано, большею центробежного силою побу­ждаются занять наиболее удаленное от центра место. Таким образом вся и притом значительно бо'льшая часть вихря, расположенная снаружи земной орбиты, будет обладать плотностью, а значит, и силою инерции на каждый объем материи не меньшею, нежели плотность и сила инерции Земли.

Следовательно, проходящие через вихрь кометы будут встречать гро­мадное сопротивление, которое и проявилось бы весьма ощутительно, если только оно не оказалось бы достаточным, чтобы поглотить и прекратить их движение.

Чрезвычайно же правильное движение комет показывает, что они не подвержены даже в малейшей степени ощутительному сопротивлению. Отсюда следует, что кометы совершенно не проникают в такую среду, которая обладала бы каким бы то ни было сопротивлением или какою бы то ни было инерцией, ибо сопротивление среды происходит как от инерции материи, составляющей жидкость, так и от вязкости, т. е. от недостатка скользкости жидкости. Сопротивление, происходящее от вязкости, совершенно ничтожно и едва может быть наблюдаемо в общеизвестных жидкостях, если только они не весьма тягучи, как масло или мед. Сопротивление, замечаемое в воздухе, воде, ртути и подобных нетягучих жидкостях, почти полностью


— 18 —

первого рода; его нельзя уменьшить изменяя как угодно степень тонкости жидкости, но сохраняя ее плотность, которой сказанное сопротивление всегда пропорционально. Все это с совершеннейшею ясностью доказывается нашим автором в его превосходнейшей теории сопротивления жидкостей, излагае­мой в этом втором издании его сочинения несколько более полно, нежели в первом, и вполне подтверждаемой опытами над падающими телами.

Движущиеся тела постепенно сообщают свое движение окружающей жидкости, и вследствие этой передачи утрачивают свое первоначальное количество движения и замедляются. Таким образом замедление пропорцио­нально сообщаемому жидкости количеству движения, это же последнее, при заданной скорости движущегося тела, пропорционально плотности жидкости, следовательно как замедление, так и сопротивление пропорциональны плотности. Такое замедление непременно имеет место, если только теряемое телом количество движения не восстановляется притекающей к нему сзади жидкостью. Но такое восстановление может быть лишь тогда когда давле­ние жидкости на тело сзади будет равно давлению тела на жидкость спереди, а это может быть лишь в том случае, когда относительная скорость, с кото­рою жидкость ударяет тело, притекая к нему сзади, равна той скорости, с которою тело ударяет жидкость своею переднею частью, т. е. надо, чтобы абсолютная скорость притекающей сзади жидкости была вдвое больше ско­рости, сообщаемой ей телом, а этого быть не может. Таким образом сопро­тивление жидкости, происходящее от ее плотности и инерции, не может ис­чезнуть. Отсюда следует заключить, что жидкость, заполняющая небесное пространство, не обладает инерцией, ибо она не оказывает сопротивления движущимся в ней телам; а если у нее нет инерции, то нет и силы, которая могла бы сообщать движение, нет, значит, и силы, которая могла бы произ­водить какое-либо изменение в отдельном теле или в нескольких телах, зна­чит у нее нет и каких-либо проявлений своего присутствия, ибо у нее нет никакой способности произвести какое-либо изменение в состоянии тел. Не следует ли поэтому такую гипотезу, которая совершенно лишена обоснован­ности, которая даже в малейшей степени не может служить к объяснению явлений природы, признать нелепейшею и совершенно недостойной философа.4

_______________

4 В настоящее время декартова теория вихрей не только совершенно оставлена, но и совершенно забыта в Физике; во времена же Ньютона и еще дет двадцать после его смерти ее упорно придерживались, в особенности Парижская Академия Наук. Предложив, напр, на премию вопрос о теории приливов, она, разделяя в 1740 г эту премию между сочинениями Даниила Бернулли, Маклорена и Эйлера, строго математическими и основанными на законе тяготения, присоединяла к ним и сочинение иезуита аббата Cavaleri, основанное на картези-


— 19 —

Предполагающие, что небесное пространство заполнено жидкостью, полагают, следовательно, что эта жидкость не инертна, а тогда, отрицая на словах существование пустого пространства, они на деле его допускают, ибо такого рода жидкость никоим образом не может быть различена от пустоты, я весь спор будет итти о словах, а не о сути дела. В самом деле, если есть такие поклонники материи, которые совершенно не допускают существова­ния пустого пространства, то посмотрим, к каким выводам они должны прийти. Или им придется утверждать, что такое строение повсюду заполненного мира волею божиею было установлено для того, чтобы все действия в при­роде совершались при посредстве этого тончайшего эфира, все проницаю­щего и все заполняющего; но этого утверждать нельзя, ибо, как показано выше на основании движения комет, присутствие этого эфира ничем не про­является. Или же они скажут, что такое строение мира установлено волею божиею неизвестно с какою целью, — но такого утверждении быть не должно, ибо и всякое другое строение мира может совершенно так же быть обосновано, — или же наконец они скажут: волею божиею все так создано в силу необходимости, вызываемой самою природою вещей. Но тогда их надо причислить к отребью того нечестивого стада, которое думает, что мир управляется роком, а не провидением, и что материя, в силу своей собствен­ной необходимости, всегда и везде существовала, что она бесконечна и вечна. Но если это допустить, то материя должна бы быть и повсюду одно­родной, ибо разнообразие Форм совершенно не вызывается необходимостью; материя тогда должна бы быть и неподвижною, ибо если бы она по необ­ходимости двигалась бы по какому-нибудь одному направлению с какою-нибудь скоростью, то по той же необходимости она должна бы двигаться и по всякому иному направлению со всякою другою скоростью, а так как одновременное движение по разным направлениям с различными скоростями невозможно, то, значит, материя должна быть неподвижной. Следовательно, мир, отличающийся прекраснейшими Формами и разнообразием движений, мог произойти не иначе, как только по свободной воле все предопределяю­щего и всем управляющего божества.

_____________________

анских воззрениях, мотивируя свое решение тем, что Академия не признает возможным от­дать предпочтение которой-либо из двух систем, ньютоновой или декартовой. Декартовское же объяснение приливов основано на предположении, что Луна, оказывая давление на атмосферу, заставляет воду морей подниматься; понятно» что все подобные рассуждения доказывались диалектикою, и тем не менее их противопоставляли ньютоновским доказательствам, наблюде­ниям и расчетам. Отсюда понятна полемика Котеса и его указание на склонность противни­ков вьютоновой философии к бредням.


— 20 —

Из этого источника и проистекли все те свойства, которые мы назы­ваем законами природы, в которых проявлено много величайшей мудрости, но нет и следов необходимости. Поэтому эти законы надо искать не в сомнительных допущениях, а распознавать при помощи наблюдений и опытов. Если же кто возомнит, что он может найти истинные начала физики и ис­тинные законы природы единственно силою своего ума и светом своего рас­судка, ют должен будет призвать, или что мир произошел в силу необхо­димости и что существующие законы природы явились следствием той же необходимости, или же что мироздание установлено по воле бога и что он, ничтожнейший человечишко (homunculus), сам бы предвидел все то, что так превосходно создано. Всякая здравая и истинная философия должна основы­ваться на изучении совершающихся явлений, которое, если мы не будем упорствовать, приведет нас к познанию тех начал, в коих с наибольшею ясностью проявляются высочайшая мудрость и всемогущество всемудрейшего и всемогущего творца. Поэтому нельзя отвергать эти начала в силу того, что некоторым людям они не нравятся. Эти начала можно называть или чудесами, или скрытыми свойствами, как кому угодно, — насмешливые названия не обращаются в недостатки самого дела. Или же придется при­знать, что философия должна основываться на безбожии. Ради таких людей не стоит портить философии, — порядок мироздания все равно не изменится.

Честные и справедливые судьи сами отдадут предпочтение тому наи­лучшему способу исследования природы, который основан на опытах и на­блюдениях. Действительно, едва ли можно передать словами, сколько света, сколько величия в этом превосходном сочинении нашего знаменитейшего автора. Его величайший и счастливейший гений разрешил такие трудней­шие задачи и достиг до таких пределов, что не было и надежды, что чело­веческий ум в состоянии до них возвыситься; все это по достоинству соста­вляет предмет восхищения и преклонения всех тех, кто хотя немного поглубже вникнет в эти исследования. Таким образом двери отворены, и нам предо­ставлен доступ к познанию прекраснейших тайн природы. Автором открыто и представлено изящнейшее строение системы мира, и если бы теперь вновь ожил король Альфонс, то он едва ли бы пожелал в ней большей простоты и стройности. Теперь мы в состоянии ближе рассматривать величие при­роды и, предаваясь сладостному созерцанию, в большей степени преклоняться и почитать творца и господа вселенной, а это и есть истинный плод фило­софии. Надо быть слепым, чтобы из прекраснейшего и мудрейшего строения мира не усмотреть величайшей мудрости и благости всемогущего творца„ надо быть безумцем, чтобы этого не признавать.


— 21 —

Поэтому превосходнейшее сочинение Ньютона представляет верней­шую защиту против нападок безбожников, и нигде не найти лучшего ору­жия против нечестивой шайки, как в этом колчане.*

Это прежде всего оценил и доказал в своих ученых речах, изданных на английском и латинском языках, знаменитейший ^ Ричард Бентлей, весьма сведущий во всякого рода науках и ревностный покровитель искусств, укра­шение нашего века и нашей Академии, Коллегии св. Троицы достойнейший и полновластнейший начальник. Ему я весьма многим обязан, не откажи и ты, благосклонный читатель, ему в своей благодарности. Он с давних пор пользовался искреннею дружбою нашего знаменитого автора (и он настолько ее ценит, что в своих сочинениях, составляющих радость ученого мира, делает это известным и потомству), он же способствовал как его славе, так и распространению науки. Когда от первого издания этого сочинения оста­лись лишь редчайшие и весьма дорого оплачиваемые экземпляры, он самым настойчивым образом, чуть что не порицая, убедил знаменитого автора, коего скромность не меньше его учености, позволить ему на свой счет и под своим наблюдением выпустить в свет второе издание этого сочинения, пересмо­тренное и снабженное превосходными дополнениями. Мне же он своею властию поручил, тем возложив на меня приятную обязанность, озаботиться, чтобы это издание было исправное.

Рожер Котес.

Кембридж. Член коллегии св. Троицы и Плюмеевский

12 мая 1718 г. профессор астрономии и опытной физики.


^ ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

В этом третьем издании, о котором озаботился Генри Пембертон, д-р мед., опытный в этих делах человек, во второй книге кое что о сопроти­влении жидкостей изложено более полно, нежели в предыдущем, и добавлены новые опыты над падением тел в воздухе. В третьей книге рассуждение о том, каким образом Луна удерживается силою тяжести на своей орбите, изложено полнее и прибавлены новые наблюдении над отношением диаме­тров Юпитера, произведенные Пондом. Добавлены также наблюдения над

___________________

* Рассуждения Котеса показывают, насколько сильно даже в Англии, уже тогда почти двести лет свободной от гнета римского католицизма, было влияние духовенства и богословов на научные учения даже в такой области, как астрономия и физика.

В католических странах научные истины тогда опровергались более убедительными доводами, нежели ругательства — именно пытками и кострами инквизиции (см. прим. 179 в начале книги III).

По подсчету Вольтера инквизицией было казнено 9 718 800 еретиков.


—22—

кометой, появившейся в 1680 г., произведенные Кирком в Германии в ноябре того года, которые лишь недавно попали нам в руки и из которых явствует, насколько точно параболическая орбита соответствует движению кометы.. Орбита кометы, определенная Галлеем, вычислена более точно, нежели прежде, и притом орбита эллиптическая. Оказывается, что движение кометы по этой эллиптической орбите на протяжении девяти знаков зодиака представляется не менее точно, чем движение планет по их орбитам, опре­деленным астрономически. Прилагается также орбита кометы 1723 г., вычисленная Брадлеем, профессором астрономии в Оксфорде.

Ис. Ньютон.

Дано в Лондоне 12 января 1725—1726 г.




Похожие:

Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconК публикации ранней лингвистической работы Исаака Ньютона
Ньютона зимой 1691 – 92 года. Последовавшее затем психическое расстройство Ньютона помешало восстановлению рукописей; да и само это...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна icon1ребенок. — В доме добрыми делами занята, Ходит по квартире доброта, Утро доброе у нас, Добрый день и добрый час, Добрый вечер, ночь добра, Было доброе вчера. 2 ребенок
Красная Шапочка.— А вовсе и не сорок, не верьте вы ему! Раз, два, три, четыре, пять и еще один,всего шесть пирожков!
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconПьяный столб
Счастливое было время, начальниками караулов еще ходили сержанты. Дежурство по части выпадало пару раза в месяц, никаких ответственных...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconСочинение на тему. Но никогда как
«Эанарион». И только теперь он становится доступен читателю. И когда я спрашиваю себя, почему он пролежал эти годы, известный не...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconРоза ветров
Наблюдения фиксировались пять раз на протяжении каждого дневного перехода: при утреннем выходе в море, при вечернем подходе в гавань...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconОднажды в магазине, или Когда солнце не видит, или Абсурдный диалог со счастливым концом
В магазине было пусто. Ничего не было. Сонный продавец лениво стирал пыль с полок и прилавков, затем покрывал все это дело пылью...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconУчебник для ун-тов/П. А. Орлов; М.: Высшая школа, 1991. 320 с. 2 3 автора: в заголовке описания книг двух или трех авторов приводят фамилию одного, как правило, первого
Рассмотрим примеры библиографических описаний различных видов изданий, наиболее часто встречающихся в текстах литературы
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconО тайнах дней грядущих…
От автора: это рассказ написан с юмором и слегка отклоняется от сюжета, однако мы не знаем наверняка, было это или не было. О том...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconЭкспериментальные основания теории относительности (фрагмент) (по книге С. И. Вавилов "Собрание сочинений", том IV, М.: Ан ссср, 1956) введение
«Вывести два или три общих начала движения из явлений и после этого изложить, каким образом свойства и действия всех телесных вещей...
Сочинение Ньютона при жизни автора было издано три раза: в 1686, 1713 и 1725 гг. Затем было еще пять или шесть изданий на латинском языке. Последнее из этих латинских изданий исполнено в Глазгоу в 1871 г попечением В. Томсона (лорд Кельвин) и Г. Блакбурна iconРегиональных государственных организаций телерадиовещания и периодических печатных изданий, а также муниципальных организаций телерадиовещания и редакций периодических печатных изданий
Вид и объем государственной поддержки, если таковая имелась за год, предшествующий дню официального опубликования (публикации) решения...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов