Наступление на материализм icon

Наступление на материализм



НазваниеНаступление на материализм
страница1/3
Дата конвертации09.09.2012
Размер434.37 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

№1

ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА

83

Наступление на материализм.

I.

В то время как борющийся и побеждающий русский пролета­риат провозгласил материалистическое мировоззрение и, в частности, материалистический взгляд на историю принципом своей сознатель­ной деятельности, западноевропейская буржуазия и ее наука орга­низует новый поход на материализм и объявляет его, (в который раз!) окончательно ниспровергнутым. Надо надеяться, что нынешний штурм материализма будет последним.

„Окончательное разрушение метафизического материализма". „Полное торжество критической философии". „Новые доказательства в пользу трансцендентального идеализма" и т. д. и т. д. Все буржу­азные воробьи чирикают о крушении „догматизма" и победе идеалистической философии. Такие торжествующие крики несутся к вам со страниц многочисленных журналов, брошюр и книг, издаваемых в последнее время. Но этот шум не только не свидетельствует о дей­ствительном крахе материализма, но говорит нечто совершенно обрат­ное. Как раз теперь научное естествознание и математика приносят нам новые неопровержимые доказательства, опровергающие заодно как „духовную" сущность веществ, так и теорию гносеологических причин возникновения законов мира.

Оружием, которое буржуазная наука пытается теперь выдвинуть против материализма, является теория относительности Эйнштейна и новое представление о мире, данное Эйнштейном-Минковским. По­слушать буржуазных ученых, так после появления теории относи­тельности материалистической философии наступил конец. „Отныне,— угрожающе говорит проф. А. В. Васильев 1)—,ни одно философское воззрение не может не обратить серьезного внимания на концепции теории относительности". Проф. Васильев старается быть либераль­ным по отношению к материализму. Он признает, что из теории отно­сительности можно сделать двоякого рода выводы. Но какого рода эти выводы — с этим стоит познакомиться! Приводим несколько цитат, рассчитанных на терпение читателя.

„Трудно было бы не ожидать сочувственного отношения к общей теории относительности со стороны тех последователей критического идеализма, которые придают особенное значение именно математи­ческой философии. Не является ли теория относительности блестя­щим подтверждением основной мысли пифагореизма?"... Он соли­даризируется с Кассирером, который признает, что Эйнштейн унич­тожил последние остатки физической сущности пространства и вре-

________________________

1) „Пространство, время, движение. Исторические основы теории относительности". Изд. „Образование" ПГР., стр. 114.


^ 84 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА

№ 1

пени и заменил их отношениями между числами. Излагая взгляды Эддингтона, с которыми проф. Васильев согласен, последний спра­шивает: что такое наши знания?—„Они (знания) суть только знания отношений между символами некоторых „неопределимых", неизве­стных реальностей. Все, что мы называем пространством, временем, движением, материей, электричеством, тяготением, есть только проявление этих отношений (курс. мой)"... „Дайте мне отношения, и я построю материю и движе­ние"— повторяет наш автор вслед за Эддингтоном 1).

„В математических соотношениях между числами,— говорит да­лее наш профессор,— выражающих законы сопряжения точек-собы­тий, этих неопределимых далее элементов мира, идеализм, возрождая основную идею пифагореизма, может видеть ту истинную реальность, которая скрывается за нашими ощущениями, и находить в общей теорий относительности новый аргумент против материализма, на­шедшего эту реальность в атомах и их движении" 2). Мы не будем останавливать внимания читателя на противоречии между двумя по­следними цитатами, как и на факте, что мысль, изложенная в последней цитате, представляет собою вопиющее насилие над теорией относительности, которая не только не предлагает видеть „в матема­тических соотношениях истинную реальность" и т. д., но напротив того, превращает геометрию, как Эвклидову, так и не Эвклидову в часть физики, отбрасывая этим самым „основную идею пифагореизма", о самостоятельном мистическом значении числа. Наш профессор ми­лостив. Он говорит о том, что из теории относительности можно сделать и „иные выводы". „Нельзя не согласиться, поэтому, — гово­рит он, — со словами одного из наиболее видных представителей школы Маха Петцольда"... „Теория относительности не находится ни в одном из своих "существенных утверждений в противоречии с взглядами Маха. Она есть плод его мыслей, пустивших глубокие корни и широко разветвившихся в могучее дерево". „Но взгляды Маха,— добавляет от себя ученый профессор, — на физику и геометрию, на цели научного исследования неразрывно связаны с его философ­скими воззрениями — с отрицанием иной реальности, кроме наших ощущений, — с тем течением, которое ведет нас через Беркли к Протагору 3).

Таким образом, облегчение, которое приносит нам профессор, заключается в том, чтобы от критического идеализма в чистой его форме привести нас к берклеевскому мистицизму. Математические отношения, как истинная реальность сенсуалистический агностицизм, отрицание познания „неразложимых элементов мира" — вот действи­тельно „научные выводы" из теории относительности, которые уго­товляют „царственный путь, по которому пойдет человеческая мысль!"

______________________

1) Там же, стр. 127.

2) Там же, стр. 129. 3) Там же, стр. 130.

№ 1 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА 85

Вся эта чепуха преподносится нам, как „релятивистический позити­визм" новейшей формации.

Несколько иначе подходит к делу Э, Кассирер в книжке „Те­ория относительности Эйнштейна" 1). Для него теория относительно­сти является новым доказательством в пользу неокантианства. В про­тивовес профессору Васильеву, делающему уклон в математический мистицизм и пытающемуся подменить отношения вещей отношениями чисел, Кассирер исходит из гносеологического субъективизма. Теория относительности подтверждает, по его мнению, ограниченность по­знания свойствами познающего субъекта. Наше познание ограничено, потому что оно относительно. В этом философский и в частности гно­сеологический смысл теории относительности. Опять таки предо­ставим слово автору.

„Теория (относительности) различает между физическими опре­делениями и суждениями в зависимости от того, получаются ли они от измерения покоящихся или движущихся систем отсчета; каждому объективному измерению должен быть придан как бы некоторый определенный субъективный индекс, указывающий на своеобразные условия измерения, — и только в таком случае оно может входить в научное построение общей картины действительности".

Необходимо здесь же отметить, что против такого толкования теории относительности восстал бы, вероятно, в первую голову сам Эйнштейн, хотя мы должны ценить его, главным образом, как вели­чайшего физика, а не как философа, на что он и сам не претендует. Эйнштейновская теория движения тел как раз стремится отбросить субъективные стороны оценки движения, причем автор теории отно­сительности удачно находит физическую причину субъективизма вос­приятия движения.

Незачем увеличивать число цитат, чтобы убедиться в том, что на теории относительности базируется новый поход на материализм. Тем более необходимо разобраться в философском значении этой те­ории, что у материалистов также не наблюдается пока единства взглядов в отношении этой теории. Тов. А. Тимирязев в № 1 „Красной Нови" за 1921 г. высказался в том смысле, что теория Эйнштейна разрушает материализм, что она антиматериалистична. Эту же мысль он повторил осенью в 1922 году на докладе в Москов­ском Комитете Р.К.П.

II.

Вопрос о пространстве играет одну из важнейших ролей в аргу­ментации идеалистических комментаторов Эйнштейна в их борьбе про­тив материализма. Мы видели из приведенных выше цитат, что Эйн­штейн лишил пространство и время, по их мнению, последних остат­ков физической реальности. Само собою разумеется, наши толкова-


_____________________

1) Перев. Е. С. Берловича и И. Я. Колубовского. ПГР Изд. „Наука и Школа"

^ 86 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА № 1

тели далеки от того, чтобы вообще отказаться от этих понятий. Их цель сводится к тому, чтобы доказать, что пространство и время суть врожденные идеи нашего „духовного естества". Пространство и время реально не существуют, т. к., якобы, доказал Эйнштейн. Но т.к. че­ловеческое сознание оперирует этими понятиями, то каков источник их происхождения? Вот их коварный вопрос материализму.

Дальнейший ход рассуждения ясен. Он построен на силлогизме:

Если понятия пространства и времени происходят из опыта, в чем наши, идеалистически настроенные, философы готовы согласиться с материализмом, то элементы их должны быть даны либо миром ве­щей, либо нашим рассудком, т.-к. всякий опыт складывается из со­держания его и познавательной деятельности субъекта. Но Эйнштейн „доказал", что в физическом мире нет пространства и времени. Сле­довательно, последние привносятся в опыте нашим сознанием. Отсюда „идеальность" пространства и времени, их „трансцендентальное" происхождение.

Остановимся немножко на этом рассуждении, чтобы получше уяснить себе, как мыслится пространство идеалистической филосо­фией. Предположим, что пространство, действительно, есть не что иное, как категория рассудка. Тогда встает вопрос, в какой форме мыслятся нами эти категории. Кант отвечает на этот вопрос так: мы имеем возможность изучать пространство потому, что оно нам является в опыте, т.-е. оно принадлежит к чувственному миру. Однако, оно принадлежит не к внешнему миру, а к миру нашей души, и лишь соединяется как форма с тем содержанием, которая дается в явлениях миром вещей. Отсюда с одной стороны, эмпирическая форма пространства, а с другой стороны, его идеальное происхождение.

Так как, далее, пространство зависит не от мира вещей, а от мира души, то изучение и познание пространства возможно благодаря тому, что рассудок, отвлекаясь от материального содержания простран­ства, созерцает его „чистые формы"1). Что же касается этих послед­них, то они заложены в нашем рассудке, как врожденные идеи, и являются в соответствующих случаях опыта.

Понятно, что, имея дело с такими „чистыми формами" простран­ства, раз навсегда заложенными в нашей душе, мы подходим вплотную к Эвклидовой геометрии. Если по отношению к практически ощущаемым телам чрезвычайно трудно говорить об идеальной пло­скости или прямой линии, так как в жизни нам приходится всегда встречаться с некоторой толщиной или искривлением, то при отрыве форм пространства от содержания его, мы получаем непоколебимо устойчивые, Эвклидовы геометрические фигуры. Такое представление о пространстве тотчас же подводит, однако, нас к чрезвычайным за­труднениям. Если сумма внутренних углов треугольника равна двум прямым, то, очевидно, немыслим треугольник, в котором эта сумма

_____________

1) См. „Пролегомены", пер. Вл. Соловьева. 1905 г. „Как возможна чистая матема­тика", стр. 38 и дальше.

№ 1 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА 87

была больше или меньше двух прямых. Раз прямая есть кратчай­шее расстояние между двумя точками, то очевидно, что между ними мыслимо лишь одно кратчайшее расстояние, и т.д. Однако, в сфери­ческом треугольнике мы находим сумму внутренних углов, превышаю­щую 2 d. Между полюсами шара мыслимо бесчисленное множество кривых (меридианов), составляющих кратчайшее расстояние и равных

друг другу.

В противовес эвклидовской геометрии, устанавливающей исклю­чительность тех или иных свойств пространства, современная мате­матика находит множество нарушающих правило случаев. Эвклид го­ворит: „кратчайшее расстояние между двумя точками может быть только прямая линия". Современная наука отвечает: „и да; и нет" Эвклид говорит: „треугольник обладает внутренними углами, дающими в сумме только 2d". Нынешняя наука отвечает: „и 2d, и больше 2d", и т. д. Словом: Эвклид догматичен; современная наука диалектична. „А не может быть одновременно А и не А" — вот общий закон природы, соответствующий духу Эвклидовой геометрии. Этот общий закон под­держивается и Кантом, который неоднократно сам его формулировал. Наперекор им наука говорит: „Не только может быть, но, безусловно, А есть одновременно и не А".

Надо лишь вкратце отметить, что натурфилософские взгляды
Ньютона на пространство страдают той же догматичностью. Его „абсолютное пространство" отличается тем же постоянством, как и геометрические фигуры Эвклида. В противовес Канту, у которого простран­ство как бы складывается из геометрических форм, аналогично платоновских идей, Ньютон разлагает свое пространство на такие твердо
установленные геометрические формы. Но как последние, так и пространство вообще обладают у него свойственной догматизму окаменелостью.

Эйнштейн направляет свой удар как раз против этой окамене­лости форм пространства. Прежде всего, он задает вопрос: что такое одновременность двух событий? На полотне железной дороги в точках А и В ударила молния. Наблюдатель, который находился у полотна в средине между А и В, увидел свет молнии в обеих точках „одно­временно". Он вправе это утверждать. Однако, в это время по полотну дороги (или параллельно ей) двигается поезд по направлению от А к Б. В поезде находится другой наблюдатель. К нему, как и к на­блюдателю, находящемуся у полотна, стремятся два луча света, по одному от А и В. Но т. к. поезд сам тоже движется от, А к В, то наш наблюдатель (вместе с поездом) как бы „убегает" от луча, иду­щего с А, удлиняет его путь и, наоборот, стремясь навстречу к лучу В, укорачивает путь последнего. Поэтому для нашего движущегося наблюдателя удары молнии не будут одновременными 1). Необходимо отметить, что гносеология ничуть не повинна в разногласиях между

_______________________

1) „Принцип относительности", перев. Вавилова. Научное книгоизд. II. 2 издание, стр. 24.

^ 88 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА № 1

нашими наблюдателями. Одновременность событий на покоящемся теле существует только для покоящегося тела, так как на нем быст­рота света постоянна. Для движущегося тела одновременности нет вследствие неравенства быстроты света обоих лучей.

Исходя из этих соображений и развивая их далее, Эйнштейн при­ходит к интересному для материалистического мировоззрения выводу об относительности пространственных измерений. Допустим, нам не­обходимо вымерить движущийся стержень АВ. На стержне, в сере­дине его, находится наблюдатель, которому дано то же задание. Мы уже знаем, что абсолютной одновременности не существует, и лучи света с А и В (конечных точек стержня) достигнут нас в разное время. Вследствие этого, если ближайшей точкой к нам является В 1), то луч света с этой точки будет нами увиден ранее, чем с А. Чем длиннее стержень, т.-е. чем большее расстояние нужно свету пробе­жать, тем ощутительнее будет эта разница. Поэтому для нас стер­жень будет короче, чем для наблюдателя, по отношению к которому стержень находится в покое (ибо он сам движется со стержнем). Но и наблюдатель на стержне будет прав и не только гносеологически, но и физически. А есть одновременно А и не А. Стержень имеет объективную, но изменчивую величину (пространство).

Проф. О. Д. Хвольсон, который приводит чрезвычайно простые примеры для характеристики относительности пространства, пра­вильно говорит, что Эйнштейн различает геометрическую форму тела от кинематической 2) Геометрическая форма, это та форма, которая существует лишь для покоящегося тела и на покоящейся системе. Как Эйнштейн сам любит выражаться, это — геометрия „прак­тически твердых тел",т.-е. тех тел, которые мы принимаем на-грубо, как твердые, пренебрегая внутренними их химическими и физиче­скими процессами. Нам предстоит убедиться далее, что согласно той же теории относительности таких тел нет на свете. В этом нас убе­дит Эйнштейновское понимание материи.

Из вышеприведенного примера читатель мог убедиться в отно­сительности размера стержня. Интересно, однако, проследить не только вопрос о линейных размерах тел, но и вопрос об их форме, ибо эта последняя проливает свет на проблему пространства. Мы видели, что геометрический отрезок существует лишь для состояния покоя, иначе говоря, вовсе не существует. „Кинематический" отрезок (стержень) своим существованием служит самым наглядным подтверждением • диалектической точки зрения на вещи, при чем в прямом соответствии с взглядами материалистической философии объясняет диалектику вещи ее движением. Перед нами чисто физическое объяснение и иллюстрация нашего общефилософского диалектического взгляда. За отсутствием места не будем здесь более подробно объяснять прило-

_______________

t) Т.-e. если стержень надвигается на нас точкой В.

'-) „Теория относительности А. Эйвштейна и новое миропонимание", П., изд. Са­башникова, 2 изд., стр. 40 и дальше.

№ 1 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА 89

жимость такой физической интерпретации кинематических форм тела к общей эволюционной теории, тем более, что, предварительно говоря, эта приложимость выступает сама собою.

Представим себе теперь, что на движущейся системе, пронося­щейся перед нами, покоится тело, которое мы назвали бы кубом, если это тело находилось бы на одной с нами системе. Для на­блюдателя, находящегося около этого тела и на одной с ним системе, это тело, во всяком случае, является кубом. Вопрос: будут ли для нас формы этого тела также выглядеть кубом? Эйнштейн отвечает отри­цательно, и причина такого ответа не покажется удивительной для читателя, усвоившего себе вышесказанное об изменчивости форм тела. Наше „кубическое тело", проносясь перед нами, находящимися в по­кое, меняет свою форму 1). „Кинематическая форма куба иная, не­жели его „геометрическая* форма. Тело А опять-таки одновременно А и не А".

Чем объясняется такая диалектичность наблюдаемых предметов? Прежде всего, запомним хорошенько, что в природе нет покоящихся тел. Целый ряд химических и физических процессов либо целиком передвигает наблюдаемые тела и придает им кинематическую, или (с философской точки зрения) диалектическую форму, либо медлен­ным действием приводит в движение отдельные части тела. В по­следнем случае медленность движения компенсируется чудовищно громадным промежутком времени и осязательно изменяет кинемати­ческую форму тела лишь на протяжении тысячелетий. Между тем, так как наше восприятие предметов происходит в практически ни­чтожный промежуток времени, приближающийся по сравнению с пе­риодом изменения к нулю, то мы воспринимаем его „геометрические" формы, а не „кинематические". На основании этой иллюзии форм и возникла борьба против эволюционной теории и вообще диалектиче­ского воззрения. Отсюда проистекает так же проблема тела А, кото­рое, если следовать мудрствованиям идеалистической философии, только благодаря божественному толчку может превратиться в не А.

Идеалистическая путаница понятий о пространстве целиком упраздняется теорией относительности Эйнштейна. Она отбрасывает „критические" предположения о „трансцендентальности" пространства и „чистых воззрениях" математики. Вместе с тем, она отказывается также от бытия метафизического абсолютного пространства, равного самому себе. Взамен этого она выдвигает взгляд на пространство, как на физическое свойство тел, подверженное действию диалектических законов движения. „Очевидно, что дополненная таким образом (т.-е. превращением Евклидовой геометрии в геометрию практически твер­дых тел,—А. Г.) геометрия становится естественной наукой, мы можем ее рассматривать просто, как самую древнюю ветвь физики. Ее утвер­ждения находятся не только на логических заключениях, но и на

________________

1) Более подробно об этом примере см. у Хвольсона, стр. 43—45.

^ 90 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА № 1

индукции исходящей из опыта и притом существенным образом" 1). Эта краткая характеристика геометрии, подтверждая диалектически-материалистический взгляд на пространство, выносит вместе с тем окончательный приговор кантовским взглядам на математику, как на „синтетическую науку a priori".

Нам остается лишь ознакомиться со взглядами теории относи­тельности на пространство в целом, и мы сможем перейти к следую­щему вопросу. Принцип относительности уже дал отрицательный от­вет на вопрос о существовании абсолютного пространства. Поставим теперь вопрос о том, существует ли мировое пространство?

Эйнштейн осторожен в своих выводах о структуре вселенной. Предоставим ему слово:

„Согласно общей теории относительности, геометрические свой­ства пространства не самостоятельны, но обусловливаются материей. Предполагая состояние материи известным, можно сделать некоторые заключения о геометрической структуре мира..." „Можно представить себе, что наш мир в геометрическом отношении подобен поверхности, в отдельных частях неправильно искривленной... Подобный мир мы могли бы назвать квазиэвклидовым. Он был бы пространственно бес­конечным. Расчет показывает, однако, что в квазиэвклидовом про­странстве средняя плотность материи должна быть равной нулю... Если, однако, средняя плотность материи в мире хотя бы очень мало отличается от нуля, мир не может быть квазиэвклидовым. Более того, расчет показывает, что мир при равномерно распределенной материи необходимо должен быть сферическим (или эллиптическим)" 2).

Эта длинная выписка приведена для того, чтобы показать, что вопрос о мировом пространстве связан с проблемою распределения материи или, что то же с проблемой плотности ее. Такой взгляд яв­ляется вполне последовательным с точки зрения принципа относитель­ности и вместе с тем с точки зрения диалектического материализма. Если бы средняя плотность материи в мире была бы равна нулю, мы могли бы говорить только о кинематических пространственных формах больших скоплений материи. Различие в плотности материи и дина­мика этой плотности определяют пространственные формы. Однако, нуль средней плотности материи мыслим лишь при полном отсутствии материи, так как в противном случае должна была бы существовать материя с отрицательной плотностью. Понятно, что при отсутствии материи диалектический материализм никогда не признает налично­сти пространства, и мы должны были бы признать бесконечность мира. Обратно, возможность конечного, но беспредельного мира при­водит нас к понятию мирового пространства. Придерживаясь теории относительности и учитывая движения мировых тел, это пространство

_______________________

1) А. Эйнштейн. „Геометрия испыт.", Научн. квигоиздат ПГР. 1922, стр. 7—8.

2) Принцип относительности, стр. 93—94.

№ 1 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА . 91

надо признать обладающим кинематическими формами и меняющимся в своем постоянстве. Мы увидим далее, что в представлении Минков­ского—Эйнштейна о структуре мира эти мысли последовательно до­ведены до конца.

III.

Ознакомимся теперь со взглядами теории относительности на строение вещества, т.-е. материю, и попытаемся выяснить их отношение к диалектическому воззрению. Этот вопрос имеет так же громадное значение для установления философской ценности основных поло­жений эйнштейновской теории. Точно так же как вопрос о пространстве является одним из наиболее боевых пунктов столкновения между двумя главнейшими направлениями философии, проблема материи разделяет их непроходимой пропастью. Идеалистические толкователи Эйнштейна, естественно, стремятся доказать, что познаваемые нами свойства материи в действительности представляют собой лишь „от­ношения", т.-е. законы отношений, за спиной которых не стоит ни­чего физически реального. Озираясь на те изменения в соотношениях величин, которые вызываются в переходе от покоящейся системы от­счета к движущейся (что иллюстрировалось нами в предыдущей главе); они делают выводы, гласящие, что нами познаются вообще лишь из­менчивые величины и ничего более.

„Физика 18-го столетия вообще еще остается на почве вещно-материального общего представления,— говорит Э. Кассирер 1),Но с середины 19-го века, наоборот, место этой „физики веществ" все опре­деленней и ясней занимает та физика, которую называли „физикой принципов". В ней (теории относительности) все особые системати­ческие принципы охватываются в единстве одного высшего и основ­ного требования, сводящегося не к постоянству вещей, но к инвариант­ности известных величин и законов по отношению ко всем трансфор­мациям в системах отсчета".

„С середины 19 века!" Понятно, почему эта дата так привлека­тельна для нашего профессора. „Стихийный материализм" в естество­знании, сопровождавший медовый месяц европейской буржуазии, сме­нился, как известно, после событий сороковых годов в Европе реак­ционным поворотом в философии. Лозунг „назад к Канту", пессими­стическая речь Дюбуа Раймонда на конгрессе естествоиспытателей, сыгравшая роль сигнала для философски настроенных буржуаз­ных умов, отражали в себе разочарование в прочности своего господ­ства, охватившее буржуазию после потрясений, которые ей пришлось

пережить.

Вместе с реакционным поворотом в философии вопрос о материи подвергся общей участи. Усилия официальной философии направля­лись к тому, что дискредитировать те физические представления о материи, которые были даны развертывающимся естествознаниям.

________________

1) Упомянут, соч., стр. 71.

^ 92 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА № 1

Однако, чем больше делалось таких философских попыток, тем больше подтверждались материалистические воззрения на материю эмпири­ческими исследованиями. Будет полезно вкратце привести современные взгляды на природу материи, чтобы тем легче оценить нововведения, сделанные в этом отношении Эйнштейном.

Прежде всего, необходимо отметить, что новейшая химия под­тверждает атомистическую теорию строения вещества. Все новейшие исследования, о которых вкратце будет сказано ниже, приводят нас к подтверждению взглядов, высказанных 2000 лет тому назад Демо­критом, о том, что атом является тою основною единицей, из которой слагается вещество и которая сама по себе обладает всеми характер­ными свойствами присущими веществу в целом. Однако, новейшие исследования устанавливают несколько новый взгляд на самую струк­туру атома, взгляд, который раскрывает перед нами внутренний про­цесс, происходящий в этой единице вещества. Открытия, произведен­ные в этой области, дали повод сторонникам идеалистической фило­софии говорить о крушении атомистической теории вещества и ос­нованного на ней материалистического взгляда на материю. В то время как по старым физическим, взглядам атом представлял собою окамене­лую форму вещества, не подвергающуюся внутренним изменениям и подчиненную законам движения лишь как внешней силе, современ­ные взгляды открывают в нем внутренние процессы движения. Внутри атома существует некоторое центральное ядро, положительно заряжен­ное электричеством. Вокруг этого центрального ядра и по особым орби­там вращаются отрицательно заряженные частицы, образуя с централь­ным ядром некоторую устойчивую систему 1).

Таким образом, центральное ядро и вращающиеся вокруг него отрицательно заряженные электрические частицы представляют собою аналогию с нашей солнечной системой, только в чудовищно умень­шенных размерах. Мы видим перед собою чисто физическую теорию строения вещества, разлагающую последние остатки взглядов на атом, как на вечно данную окаменелую форму. Атом мысленно предста­вляется нам, как физическая реальность материи, которая подчиняется внутренним законам движения. Различие между старыми и новыми воззрениями на атом заключается именно в том, что, по прежним взглядам, атом может двигаться относительно внешних тел точно так же, например, как какая-либо планета движется вокруг своего солнца. Однако, внутри атома, по старым воззрениям, отсутствовало движение. Движение атома в пространстве объяснялось, поэтому как результат действия механической силы. По современным взглядам, существование атома, как материальной единицы, неразрывно связано с присущим этой единице движением не только во вне, во и внутри. Это различие между взглядами на атом распространяется на все суще­ствующие в природе тела.

_______________

1) Наиболее сжатое освещение современных взглядов на строение вещества можно найти в статье нроф. А. Ф. Иоффе „Электрическая природа материи" в № 7 „Электриче­ства" за 1923 г.

№ 1

^ ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА

93

Отличительная черта ньютоновской натурфилософии, точно также, как идеалистических школ (за исключением разве Гегеля), заключается именно в том, что они приписывали материи то же по­стоянство форм и незыблемость, которыми характеризуются их взгляды на пространство. Мир мертвых вещей, как отображения мира заоб­лачных идей, — эта безвкусная и неестественно уродливая мысль Платона господствовала, в общем и целом, с некоторыми вариациями, внесенными христианско-схоластической философией, до последних дней. Первый удар нанесен был этому мировоззрению Копер­ником, двинувшим землю вокруг солнца; но этот удар прошел по поверхности. Второй удар, нанесенный Ньютоном, был гораздо силь­нее. Однако, Ньютон, двинувший все небесные тела, оставил без изменения каждое из них в отдельности. Т. о. ньютоновский мир оказался миром движущихся твердых тел. Ньютон присвоил движе­ние телу, как внешнюю силу, но не заглянул во внутренние процессы, совершающиеся в этом теле.

Материализм отказывается рассматривать материю без движе­ния. „Движение — это всеобщий процесс материя... Движение есть форма существования материи... Неподвижное состояние материи оказывается одним из самых пустых и нелепых представлений, чисто горячечным бредом", 1).

Энгельс великолепно представлял себе всю ограниченность сов­ременной ему физики, которая представляла себе элементы материи, как движущиеся величины в пространстве, но отказывалась рассмат­ривать их; как носителей внутренних процессов движения. По его мнению, представление о покоящемся веществе, которого, как известно, нет в природе, неизбежно ограничивает наши представления о при­чине движения одною лишь механической силой. В действительно­сти механическая сила есть только одна из разновидностей форм движения.

Эйнштейн направляет свой удар как раз в этот слабый пункт идеалистических взглядов на материю. Его работа начинается в том месте, где кончается исследование Ньютона. Прежде всего, он задает себе вопрос: что такое сила тяготения? Ньютон показал, что все тела обладают этой силой. Он описал закон, управляющие тяготением тела, но на вопросы о том, что такое тяготение, он отвечал, что не желает выдумывать гипотез. Камень, выпущенный из руки на неко­тором расстоянии от поверхности земли, падает. Тут действует закон тяготения, объясняет нам Ньютон. Эйнштейн спрашивает, чем объ­ясняется то обстоятельство, что камень и земля — изолированные тела, оказывают какое-то влияние друг на друга? То-есть, чем объясняется действие сил на расстоянии. „Физическое мышление ничего не знает о силах, действующих на расстоянии" 2).

___________________

1) Анти-Дюринг, издание „Моск. Рабоч.", стр. 25.

2) „Эфир и принцип относительности". Научн. киигоизд. Петроград, стр. 7.

^ 94 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА

№ 1

Если камень представляется веществом, которое может двинуться под влиянием внешней силы, то нам чрезвычайно трудно будет объ­яснить взаимное притяжение тел. Пока силы рассматриваются, как нечто существующее отдельно от материи и действующее на послед­нюю извне, она будет окутана для нас мистическим туманом, Эйнш­тейн пытается выяснить этот вопрос. Он опирается при этим на тео­рию магнитного поля, предложенную Фарадеем.

Согласно этой теории видимое вещество магнита вызывает в окружающем пространстве „поле" магнитных сил, сопутствующих этому веществу. Это поле представляет собою, как Эйнштейн гово­рит, „нечто физически реальное".

Принцип относительности распространяет эту гипотезу поля на всякое вещество. Его теория вкратце сводится к следующему: веще­ство представляет собою поле силы в достаточной мере концентрированной. На известной ступени концентрации это поле становится до­ступным не вооруженный органам человеческих чувств. Тогда мы называем его телом. Мы видели выше, что это поле есть, в сущности, комплекс движущихся друг относительно друга материальных частиц. Однако, радиус действия поля превышает собою ту часть его, кото­рая может быть воспринята глазом, осязанием и пр. Быть может бо­лее усовершенствованные орудия восприятия дадут нам возможность когда-либо чувственно познать эту невидимую часть радиуса так же, как с помощью микроскопа мы заглядываем во внутреннюю жизнь вещества. „Поле* земли представляет собою громадного радиуса сферу, далеко выдающуюся за пределы видимой ее поверхности. Ка­мень, выпущенный из рук, т.-е. освобожденный от сопротивляющейся действиям движущихся материальных частиц силы, увлекается полем и „падает" на землю. Такова попытка объяснения принципом отно­сительности сущности земного притяжения. Точно так же небесные тела образуют вокруг себя в пространстве поле тяготения. Тело, по­падающее в орбиту действия поля, либо падает на видимую поверх­ность носителя этого поля, либо же удерживается на расстоянии, если образуемое им самим поле достаточно велико, чтобы сопротив­ляться действию своего контрагента. Так происходит солнечная система.

Итак, материя и движение есть два совершенно неразрывные понятия. Выражение „материя движется" только частично, пе­редаёт нам те процессы, которым подвержено вещество; оно дви­жется не только относительно других веществ, но и само подвержено постоянному процессу изменения составляющих его частиц. Тяготе­ние тел прекрасно объясняется именно этой теорией строения веще­ства, ибо от мистического представления о действии сил на расстоя­нии мы приходим к гораздо более естественному представлению о движении частиц и непосредственному влиянию их на попадающее в сферы движения, постороннее вещество. Чем больше видимая масса тела, тем больше образуемое им „поле" в пространстве. Тут несколько

№ 1 ПОД ЗНАМЕНЕМ МАРКСИЗМА 95

иная своеобразная, можно, пожалуй, сказать, более материалистиче­ская формулировка закона Ньютона о зависимости сил тяготения от массы вещества и расстояния тел.

Совершенно естественно напрашивающийся вывод из такого взгляда на материю есть упразднение противоположности между силой и материей. Сила и материя, как две разные реальности, мы­слимы лишь в том случае, если материя будет рассматриваться изо­лировано от движения, но, как уже сказано, материализм знает только движущееся вещество. Стало быть, причины движения, как чего-то внешнего от материи, не существует. Это — предрассудок, отражаю­щий в себе идеалистическую веру в существование божественного толчка. Движущаяся материя и есть то, что мы называем энергией, или силой, ибо, поскольку вещество движется, оно, сталкиваясь с другим веществом, обнаруживает перед нами свою, якобы, силу.

К этим же выводам, на основании математических выкладок, приходит и Эйнштейн. По его мнению, масса тела равна концентри­рованной в нем энергии, деленной на величину скорости света:

M=E/C2

Этот вывод, между прочим, согласуется с современными взгля­дами на строение вещества. Как известно, Резерфорду удалось по­средством специальных опытов разложить атом, т.-е. неделимую часть живой материи, расчленение которого есть вместе с тем его уничто­жение. Это разложение атома, произведенное чрезвычайно сложным химическим путем, и привело к освобождению значительной массы энергии. Поэтому необходимо понимать дело таким образом, что разрушение материи есть вместе с тем и распыление некоторой сум­мы энергии.

Таковы те общие философские положения, которые напрашива­ются в качестве выводов из теории Эйнштейна. Читателю совершен­но ясно, что эти выводы не имеют решительно ничего общего с иде­алистическим воззрением на материю и энергию. Как раз наоборот, они разрушают представления идеалистов о различии между мате­рией и энергией и сводят оба понятия к одному понятию движу­щейся материи.

„Итак,— можем мы закончить словами рабочего-философа,— нет силы без материи, материн без силы. Лишенные сил материи и ли­шенные материи силы суть абсурды. Если идеалисты — естествоиспы­татели верят в нематериальное существование сил, которые как бы засели в материю, которых мы не видим, не воспринимаем чувственно и в которые мы, тем не менее, должны верить, то они в этом отноше­нии не естествоиспытатели, а спекулянты, т.-е. духовидцы" 1).

___________________________

1) Иос. Дицген „Сущность головной работы человека", 2-ое здание Дауге, стр. 94.

  1   2   3




Похожие:

Наступление на материализм iconЛитература. К главе Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. Полн собр соч. 5-е изд. Т. 18
Ацюковский В. А. Материализм и релятивизм. Критика методологии современной теоретической физики. М.: Энергоатомиздат, 1992; Изд-во...
Наступление на материализм iconЭфир и диалектический материализм Глава
Методология эфиродинамики и свойства эфира Введение. Эфир и диалектический материализм
Наступление на материализм iconСоциализм и рынок в работе «Материализм и эмпириокритицизм»
В работе «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин критикует Богданова за отождествление понятий общественное бытиё и общественное...
Наступление на материализм iconДокументы
1. /Диалектический Материализм.txt
Наступление на материализм iconМатериалы к беседе «как сохранить ясное зрение» Наступление нового учебного года для миллионов школьников, связано не только с получением новых знаний, но и с новыми рисками заполучить проблемы со зрением.
Наступление нового учебного года для миллионов школьников, связано не только с получением новых знаний, но и с новыми рисками заполучить...
Наступление на материализм iconДокументы
1. /Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм.txt
Наступление на материализм iconДокументы
1. /Коников И.А. - Материализм Спинозы.doc
Наступление на материализм iconДокументы
1. /Диалектический материализм. Под ред. А. П., Шептулина.doc
Наступление на материализм iconДокументы
1. /Диалектический и исторический материализм. (Общ. ред. С.М. Ковалева).doc
Наступление на материализм iconМосковская битва. 30 сентября 1941г. – 20 апреля 1942г
«Тайфун». 2 октября на московском направлении перешли в наступление и главные силы группы армий «Центр»
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов