Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие icon

Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие



НазваниеГассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие
страница1/4
Дата конвертации10.09.2012
Размер0.73 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

[вернуться к содержанию сайта]


Гассенди П.

СВОД ФИЛОСОФИИ ЭПИКУРА

(фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. 1. М.: Мысль, 1966)


стр. 109

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я даю здесь краткий свод философии Эпикура в той последовательности, в какой я теперь её себе представляю (конечно, если бы я располагал большим досугом, я мог бы собрать более полный материал и расположить его более чётко). Моё изложение не чуждо методу Эпикура, но и не связано им вплоть до мелочей; подобно тому как сам Эпикур не всегда держался одного и того же порядка при трактовке одной и той же темы, да и Лукреций1 не следовал за Эпикуром без отступлений, точно так же и я позволяю себе многое устранять, перемещать, а там, где это представится более удобным, и добавлять. Однако я излагаю Эпикура в его духе и сплошь целыми выражениями самого философа, поскольку его слова приводятся у Лаэрция, М. Туллия, Сенеки2 и других авторов; исключение представляют лишь те случаи, когда ради большей стройности я старался своими словами связать то, что иначе являло бы собою нечто вроде хаотической груды обломков или же растрёпанной метлы. Я тем не менее приписываю самому Эпикуру всё, что было сказано Метродором, Гермахом, Колотом3 или кем-нибудь другим из его учеников, ибо «у этих,– как выражается Сенека,– всё, что говорит Гермах, и всё, что говорит Метродор, взято из одного источника, и вообще всё, что говорил кто бы то ни был в этом товариществе, было сказано под влиянием одного человека». Я приписываю Эпикуру даже то, чем, как кажется, уместно некоторым образом дополнить [моё изложение], позаимствовав это у Лукреция; ибо и Лактанций4 говорит (хотя, безусловно, в выражениях неодобрительных), что «Эпикуру принадлежит всё то, на чём помешался Лукреций»; да и сам Лукреций как всем своим произведением, так, в частности, и следующими стихами достаточно ясно заявляет:

За тобою я следую ныне,

И по твоим я стопам направляю шаги мои твёрдо.5

А также:

и мы из писаний,

Славный, твоих, наподобие пчёл, по лугам цветоносным

Всюду сбирающих мёд, поглощаем слова золотые...6

И далее:

Я по стопам его ныне иду и ему продолжаю

Следовать...7

Иногда также, а именно там, где мысль Эпикура остаётся слишком тёмной и ни у кого из авторов нет достаточного её разъяснения, я выражаю её своими собственными словами и так согласую с образом мыслей Эпикура, чтобы не было никакого с ним расхождения.
Об одном лишь считаю нужным предупредить тебя, [читатель]: обрати пристальное внимание на те главы, где Эпикур провозглашает что-нибудь противоречащее святой вере и где нами указаны те места [нашей] «Физики»8, в которых опровергается то, в чём он грешит против веры, дабы никакой яд не мог быть принят без быстродействующего противоядия. Разумеется, для того чтобы получить полное представление о философии Эпикура, насколько это позволяют оставшиеся от неё следы, в ней, очевидно, ничего не следует урезывать и замалчивать; ведь не делают же этого в отношении Аристотеля и других [авторов] (и даже в отношении самого Лукреция), книги которых издаются без пропусков и не имеют даже приложения, опровергающего содержащиеся в них погрешности против веры. Что касается остального, то, не мешкая долее, я, как говорится, предоставляю слово Эпикуру.


^ ВТОРАЯ ЧАСТЬ ФИЛОСОФИИ:

ФИЗИКА, ИЛИ УЧЕНИЕ О ПРИРОДЕ


стр. 150

ГЛАВА IV

О ПЕРВИЧНОЙ МАТЕРИИ, ИЛИ О ПЕРВОНАЧАЛАХ

^ СЛОЖНЫХ ВЕЩЕЙ ВО ВСЕЛЕННОЙ

Вернёмся теперь к нашему изложению. Во-первых, так как наши чувства делают очевидным, что в природе вещей многое возникает и многое уничтожается, то следует думать, что должна существовать материя, из которой возникают и в которую переходят вещи при своём разрушении. В самом деле, из ничего ничто не возникает и ничто не переходит в ничто. Ибо если бы что-нибудь возникало из ничего, то все могло бы рождаться из чего угодно, как бы не нуждаясь в семенах. И если бы то, что подвергается разрушению, превращалось в ничто, то погибало бы решительно всё, так как не осталось бы ничего непреходящего, во что могли бы перейти [гибнущие вещи].

Далее, когда мы желаем знать природу какой-либо рождённой или сделанной вещи, мы прежде всего спрашиваем, представляет ли она собой что-то единое и простое, или она состоит из [частей], которые сами просты и первичны. Ясно, однако, что ничто рождённое или сделанное не может быть единым и простым, потому что [каждая вещь] имеет части, которые её образовали и на которые она может распасться. Эти части – более первичные и более простые. Если же и они оказались бы сложными, то считалось бы, что они в свою очередь состоят из таких частей, которые и есть первичные и самые простые.

С другой стороны, известно, что одни тела – это соединения, или, если угодно, они составные, сложные, другие же – это те тела, из которых образуются соединения, или сложные тела. Вот эти-то другие, если они первичные и простые, и представляют собой первичную материю вещей и называются первоначалами, а у новейших [натурфилософов]35 – также элементами.

Такого рода первоначала, или самые первичные, простые тела (а ещё лучше – тельца), должны быть несоставными, неделимыми и не разрушимыми никакой силой, а потому и неизменяемыми, или такими, которые в самих себе лишены каких бы то ни было изменений. Это, без сомнения, так, если верным окажется положение, что при распаде составных тел ничего не переходит в ничто, а остаётся и полностью сохраняется некая свободная от пустоты и в силу этого плотная природа. Ибо если природа [первичных тел] такова, то эти последние не имеют частей, в которых каким-либо образом возникали бы трещины, вызывая тем самым их распад.

Вот почему необходимо, чтобы так называемые первоначала сложных тел были по своей природе не только наполненными, плотными и неизменными, но и абсолютно неделимыми. Поэтому-то мы их обычно и называем атомами36. Ведь мы называем так [тельце] не потому, что оно имеет наименьшую величину, представляя собой как бы точку (иначе говоря, не потому, что оно имеет величину), а потому, что оно неделимо, в силу того что оно не способно к восприятию какого-либо воздействия и совершенно лишено пустоты. Таким образом, всякий, кто произносит слово «атом», подразумевает под этим нечто неуязвимое для удара и неспособное испытывать никакого воздействия; кроме того, атом – это нечто невидимое вследствие своей малой величины, но в то же время неделимое в силу своей плотности.


ГЛАВА V

^ В МИРОЗДАНИИ СУЩЕСТВУЮТ АТОМЫ – ПЕРВОНАЧАЛА СЛОЖНЫХ ТЕЛ

В том, что существуют атомы, достаточно убеждает вышеприведённое рассуждение, ибо так как природа ничего не создаёт из ничего и ничего не превращает в ничто, то должно быть нечто, что остаётся после распада сложных тел и не может погибнуть. В самом деле, если утверждать, что тело и дальше продолжает быть подверженным распаду и делимым, то путём последовательного деления мы непременно дойдём наконец до чего-то плотного и неделимого: ведь по самой природе это разложение не продолжается бесконечно, а останавливается на чём-то последнем. Да и не может существовать бесконечного деления какого бы то ни было тела.

В конечном теле, несомненно, нельзя допустить наличие частей, бесконечных либо по протяженности, либо по числу. Поэтому нельзя себе представить в нём не только деления до бесконечности, которое идёт [от меньшего] к ещё меньшему36, т. е. такого, при котором образуются все меньшие части (причём соблюдается одна и та же пропорция деления), но также и такого деления на бесконечное число частей, при котором образуются не постепенно уменьшающиеся, а равные части, или так называемые аликвоты37. В самом деле, для того чтобы части можно было делить до бесконечности и число их непрерывно возрастало, мы должны были бы допустить, что они бесконечны. Но как может конечное тело состоять из бесконечных частей?

Тот же, кто однажды сказал38, что любая вещь содержит бесконечное число частей, не может в результате ни понять, ни объяснить, каким образом оказывается конечной та величина, о которой он говорит, ибо в ней должно содержаться неопределённое количество частей (равных между собой) или неравные (постоянно уменьшающиеся) части, так как наличие тех или других, само собой, необходимо для того, чтобы могло совершаться деление, или увеличение количества частей, до бесконечности. Но ясно, что величина, в которой содержатся эти части и которая состоит и образуется из них, по существу должна быть бесконечной.

С другой стороны, ясно, что конечная величина имеет конец и конечную часть, которую можно воспринять и обнаружить. И если эту часть нельзя рассматривать саму по себе и как конечную, то, сколько бы мы ни делили её, мы никогда не постигнем, что какая-то другая часть должна с большим основанием считаться конечной, ибо всякая такая часть была бы, безусловно, в свою очередь делимой. Вот почему с помощью выхода за пределы [чувственно воспринимаемой конечной части] и последовательного бесконечного [деления] в направлении к [абсолютной] конечной части мы никогда, даже мысленно, не могли бы дойти до неё, и, таким образом, выходило бы, что, двигаясь вперёд, мы никогда не могли бы пройти даже самую малую часть пространства39.

К сказанному надо добавить, что если бы при распаде вещей не оставались тельца, настолько плотные, что никакая сила не могла бы их разложить, то нельзя было бы понять, какая разница существует между телом и пустотой: ведь в этом случае от бесконечно уменьшающегося тела не осталось бы ничего непреходящего; кроме того, всё было бы аморфным или даже размягчённым, и ничто не могло бы стать твёрдым, ибо единственная основа прочности – это плотность. И нас не должно смущать, что раз атомы плотные, то кажется непонятным, каким образом из них могут возникнуть мягкие вещи. Ведь мягкие тела могут образоваться лишь благодаря примеси пустоты, в которую отодвигаются сжимаемые части, уступая воздействию.

Укажем также на многообразное постоянство, существующее в природе, например на всегдашнее развитие животных до совершенно определённых пределов сил, роста и жизни или на чёткие отличительные признаки, присущие отдельным родам. Всего этого не было бы, если бы не существовало определённых и постоянных, т. е. не подверженных распаду и изменениям, первоначал.

Эпикур мог считать положение: «Из ничего ничто не возникает» верным не только для законов природы, но также и для божественной сущности; это опровергнуто в первой главе третьей книги и в пятой главе четвёртой книги первого раздела «Физики».


ГЛАВА VI

^ О СВОЙСТВАХ АТОМОВ, И ПРЕЖДЕ ВСЕГО ОБ ИХ ВЕЛИЧИНЕ

Хотя все атомы в силу доказанной их плотности представляются однообразными и одинаковой природы, они, однако, обладают некоторыми свойствами и внутренними особенностями или качествами, благодаря которым они могут между собой различаться. Эти свойства – только величина, фигура и тяжесть, если не говорить ещё и о тех свойствах, которые неразрывно связаны с фигурой, например о шероховатости и гладкости. Цвет, тепло, холод и другие качества не присущи атомам, это свойства сложных вещей, и возникли они отчасти из неотъемлемых, отчасти же из случайных свойств самих атомов, о чём мы будем говорить ниже.

Укажу здесь лишь на следующее: если бы, например, цвет был присущ самим атомам, то он был бы так же неизменен, как и они. И таким образом, вещи, состоя из атомов, были бы все одного цвета и не могли бы изменять его и проявлять себя в другом цвете. Но мы наблюдаем совсем иное. В самом деле, когда море вспенится, оно становится белым, в другое же время оно синего цвета. Если бы этот синий цвет был присущ морю из-за синих атомов, то он, конечно, не мог бы превратиться в белый. Некоторые утверждают40, что противоположное возникает из противоположного, но это опровергается тем, что белоснежные оттенки скорее могут возникнуть из ничего, чем из чёрного цвета. Правильнее мыслят те, кто полагают, что раз материя вещей способна принимать разные цвета, а также различные новые качества, то она сама должна быть лишена этих качеств, подобно тому как для изготовления благовоний выбирается именно то масло, которое лишено всякого запаха.

Скажу теперь кое-что об отдельных свойствах атомов. Если я наделяю их в первую очередь величиной, то это не следует понимать так, будто я подразумеваю любую величину. Ведь и самый большой атом не так велик, чтобы мог быть доступен нашему зрению. Но, хотя атом и выходит за пределы чувства, он, однако, обладает какой-то величиной (ибо если бы атомы были точками или были лишены всякой величины, то из них нельзя было бы составить тела какого бы то ни было размера). Вот почему я всегда говорю об атоме, что он есть нечто малое: это значит, что я исключаю у него не всякую, а лишь большую величину.

Нас не должно смущать то обстоятельство, что величина атома не воспринимается чувствами, ибо мы должны признать, что вещей, невидимых для глаза, имеется бесчисленное множество. Можем ли мы, например, видеть ветер, теплоту, холод, запах, голос или же тельца, благодаря воздействию которых указанные [явления] воспринимаются [нашими] чувствами? Можем ли мы видеть те частицы влаги, от которых сыреет одежда, развешанная на берегу моря, а будучи разостлана, высыхает, [когда они испаряются]? Можем ли мы видеть те частицы, которые стираются с долго ношенного кольца, с отпирающегося и запирающегося дверного крюка, с роющего борозду лемеха, с камня, который долбит капля или истаптывают ноги прохожих? Можем ли мы видеть те частицы, которые обусловливают рост и расцвет растений и животных, а к старости их увядание и одряхление, а также многое другое в этом роде?

Однако не следует считать, что все атомы имеют одинаковую величину, ибо разумнее [предполагать], что одни из них больше, другие меньше. Допустив же это, мы можем понять причину многих [явлений], касающихся душевных страстей и самых чувств.

В том, что за пределами наших чувств может существовать необъятное разнообразие величин, можно убедиться благодаря существованию таких мельчайших существ, что уже третья часть их тела (если вообразить их разделёнными на части) теряется из виду. И тем не менее для возникновения этих существ требуется необъятное множество частиц. Сколько же, скажи на милость, должно существовать таких частиц для образования внутренностей, формирования глаз, сочленения суставов, наконец, для развития души и вообще для становления всех тех частей, без которых нельзя себе представить одушевленное существо, чувствующее и двигающееся?

Наконец, как грубый пример: может ли быть охвачено мыслью разнообразие тех пылинок, которые освещаются солнечными лучами, проникшими через окно? И хотя без этих лучей они все одинаково невидимы, стоит лишь лучам пройти через них, как обнаруживается такое несметное множество телец, что мы одновременно различаем величайшее разнообразие как больших, так и меньших [частиц]. Но я, конечно, не утверждаю, как думают некоторые, будто такого рода тельца суть атомы (ибо в самом меньшем из них содержатся многие мириады атомов). Я лишь пользуюсь этой аналогией для того, чтобы мы понимали, что всё, так сказать, племя атомов, непроницаемое для самого острого зрения и как бы окутанное тьмой, так освещается лучами разума, что мы можем мысленно их обозревать и постигнуть, что им присуще разнообразие величин.

Дело поэтому обстоит так, что подобно тому, как мы в отношении большой и измеримой величины принимаем нечто считающееся наименьшим для того, чтобы оно служило общей мерой, как, например, размер стопы, пальца или зерна, а в отношении чувственно воспринимаемой величины – что-нибудь наименее доступное восприятию, как, например, насекомое, называемое клещом41,– точно так же и в отношении умопостигаемых величин, таких, как атомы, может быть предположено нечто, что было бы для атома чем-то наименьшим, и таким наименьшим может быть в атоме самая вершина его уголка.

Однако между наименьшим по размеру, с одной стороны, и наименьшим в области чувства и в области разума – с другой, существует разница; первое мыслится таким, что при своём умножении может сравниться со своей [исходной] величиной; последние же мыслятся как некие неделимые точки, которые представляют собой либо границы величин, либо как бы некие связки, расположенные среди [других] частей так, что эти точки [можно выявить] лишь в их соотнесённости с частями, которые они объединяют; тем не менее эти точки можно принять за начало отсчёта, ибо ничто не мешает производить какие-то мысленные измерения в атоме42.

Но хотя мы и говорим, что в атоме имеются части, и предполагаем, что они между собой связаны, это, однако, не следует понимать так, будто эти части были некогда разрознены, а затем образовали единое целое. Наше утверждение заключается в том, что у атома имеется подлинная, состоящая из частей величина, хотя, с другой стороны, атомы тем и отличаются от сложных вещей, что их части сами по себе могут быть лишь мысленно отграничены, но не отделены друг от друга [на самом деле], ибо они связаны между собой естественной, неразрывной и вечной связью.


^ ГЛАВА VII

О ФИГУРЕ АТОМОВ

Что касается фигуры, которая представляет собой границу величины, то прежде всего она обязательно должна быть у атомов многообразной, или, иначе говоря, атомы должны различаться между собой по фигурам. Это, несомненно, видно из того, что все природные вещи, образованные из атомов,– люди, звери, пернатые, рыбы, растения и т.п.– имеют разные фигуры, [и такое различие существует] не только между указанными родами существ, но также между отдельными видами или индивидуумами внутри каждого из этих родов, причём не найдется двух экземпляров, настолько между собой сходных, чтобы при более внимательном рассмотрении между ними не оказалось какой-нибудь разницы.

Далее, хотя виды фигур, присущих разным атомам, бесчисленны, потому что они бывают круглыми, овальными, чечевицеобразными, плоскими, выпуклыми, продолговатыми, коническими, крючковидными, гладкими, шероховатыми, мохнатыми, четырёхугольными, пятиугольными, шестиугольными и т. д., и при этом как правильными, так и неправильными, так что это разнообразие не поддаётся рациональному определению,– тем не менее нельзя просто считать число этих разных фигур бесконечным. С одной стороны, различия сложных вещей не были бы, конечно, столь многочисленны и велики, если бы разнообразие фигур атомов, из которых они состоят, могло постигаться; с другой стороны, это разнообразие фигур не может считаться в буквальном смысле бесконечным, если только не предполагать, что число атомов есть величина, не воспринимаемая чувствами, но сама по себе действительно бесконечная. Ведь в ограниченной массе, или в поверхности этой массы, которая конечна, невозможно предполагать бесконечное.

В-третьих, хотя число разных фигур не бесконечно, однако в буквальном смысле есть бесконечное множество атомов любой конфигурации, или фигуры, т. е. бесконечное число шаровидных атомов, бесконечное число овальных, бесконечное число пирамидальных и т. д., ибо, если бы число атомов, сходных между собой по фигуре, не было бы в действительности бесконечным, Вселенная с точки зрения количества находящихся в ней атомов не могла бы быть бесконечной, что противоречило бы тому, на что мы указывали выше.

Следует ещё заметить, что, хотя атомы угловаты и крючковаты, нет основания полагать, что они почему-либо могут быть попорчены или сломаны, ибо углы и крючки атомов той же природы, что и самая середина, и одинаковой с ней плотности; они незыблемо связаны между собой, так что не существует силы, которая бы могла повредить атом в целом или какую-либо его часть, не исключая и самую крайнюю.

Обо всём этом нами было сказано во второй главе первой книги первого раздела «Физики», где была отвергнута бесконечность Вселенной, которую Эпикур выводит как из размера пустоты, так и из числа атомов.


^ ГЛАВА VIII

О ТЯЖЕСТИ ИЛИ ВЕСЕ АТОМОВ, А ТАКЖЕ ОБ ИХ РАЗНООБРАЗНОМ ДВИЖЕНИИ

Наконец, я приписываю самим атомам тяжесть и вес: поскольку атомы постоянно находятся в движении или в стремлении к движению, то они необходимо должны приводиться в движение той внутренней силой, которую следует называть тяжестью или весом.

Следует прежде всего иметь в виду, что атомам присущи два вида движения: одно, которое обусловлено собственной тяжестью или весом атома: в движение этого рода он приходит самопроизвольно; другое, обусловленное ударом или отталкиванием, а именно когда один атом, ударившись о другой, отбрасывается в обратном направлении. Под движением, обусловленным тяжестью или весом, подразумевается прежде всего такое движение, когда атом несётся отвесно, по вертикали: таким образом движутся все предметы, обладающие тяжестью. Однако, если бы все атомы двигались отвесно или как бы вниз по прямой, следствием этого было бы то, что ни один атом никогда не мог бы столкнуться с другим; поэтому необходимо признать, что существует очень небольшое – меньше которого и быть не может – отклонение атомов. Именно таким путём могли произойти все те соединения, сплетения и сцепления атомов между собой, благодаря которым мог возникнуть мир, все его части и всё вообще, что в нём существует.

Если же я говорю, что в противном случае атомы не могли бы касаться друг друга и в силу этого не могли бы соединяться, то я говорю это потому, что Вселенная, существующая как бы в бесконечности, не имеет центра, куда устремлялись бы атомы и где бы они могли, таким образом, образовать соединения. [В бесконечной Вселенной] можно лишь, как уже было сказано выше, мыслить себе, с одной стороны, направление вверх, откуда без всякого начала все атомы, точно дождевые капли, падают в силу своей собственной тяжести,– т. е., поскольку [направление движения] зависит от них самих, они падают параллельно,– а с другой стороны, можно мыслить себе не имеющее никакого ограничения направление вниз, по которому атомы движутся таким же образом.

Движение путём отталкивания и отклонения может мыслиться как в том случае, когда атом отскакивает на большие расстояния, так и в том, когда он, повторно отталкиваемый на небольшие расстояния, как бы сотрясается и дрожит. Это возникает тогда, когда атомы попадают в сцепление, или скопление, многих задерживающих друг друга или сплетающихся между собой других атомов (что обычно для сложных тел, где атомы представляются неподвижными): в этих случаях они, конечно, отклоняются и оттесняются остальными атомами, образующими такое сочетание, или совокупность, и, пока отталкиваемые атомы ещё неспокойны, они в зависимости от большего или меньшего расстояния между ними и другими атомами по возможности сохраняют движение или особое дрожание.

Причина же этого не только более частого отскакивания [атомов] в сложных телах, но также их движения с малыми отклонениями, или как бы непрерывного внутреннего дрожания, заключается отчасти в природе пустоты, так как и внутри самых плотных тел пустота отделяет друг от друга отдельные атомы тела – все или их часть – и не имеет силы задержать их и закрепить; отчасти же причина состоит в присущей самим атомам плотности, которая при столкновении и отбрасывании создаёт дрожание в той мере, в какой совокупность [атомов] позволяет возникнуть повторному движению из столкновения.

Поскольку вес или тяжесть присущи атомам, как некая прирождённая сила, или энергия, и, в соответствии со сказанным мною выше, как некий стимул, благодаря которому они приспособлены к движению, то следует допустить, что атомы движутся непрерывно и вечно обоими указанными выше способами (т. е. в силу тяжести или в силу отклонения). Движение атомов, разумеется, не имеет никакого начала, так как не только атомы, но и пустота, способствующая обоим видам движения, существует извечно.

Точно так же надо допустить, что движение атомов, которому ничто не препятствует, вызывая их отклонение, совершается с такой скоростью, что они могут пройти моментально, т. е. в непостижимо короткое время, любое мыслимое расстояние (ясно, что это движение должно превзойти скоростью движение солнечных лучей, которые пересекают далеко не пустое пространство). Я говорю: «движение, в котором нет никакого отклонения» потому, что частое отталкивание всегда влечёт за собой некоторое замедление, отсутствие же отталкивания – определенное ускорение.

Но всё же атом, претерпевающий различные отталкивания, достигает разных [точек] пространства в мысленно не различимые промежутки времени, ибо произвести такую дифференциацию наш ум не в состоянии. И может даже случиться, что этот атом, хотя и отклоняющийся из-за разных препятствий, несётся с такой [быстротой], что, из какой бы [части] неизмеримого пространства он ни прибыл, мы не в состоянии указать место или предел, которых он не преодолел бы в течение чувственно воспринимаемого времени, даже если допустить, что такое время [для движения атомов] существует. Ведь задержка, [испытываемая атомом], может быть столь малой (т. е. столь редкой и с такими слабыми отклонениями), что скорость движения при ней равняется до известной степени скорости, присущей движению, свободному от всяких препятствий.

Наконец, следует признать, что, когда атомы несутся через пустое пространство, в котором нет ничего, что могло бы препятствовать их стремительности, они все движутся с одинаковой скоростью. И тяжёлые атомы движутся не быстрее, чем те, которые считаются лёгкими, ибо ни те, ни другие не встречают никаких препятствий; точно так же и маленький атом движется не быстрее большого, ибо путь для всех атомов независимо от величины одинаково свободен до тех пор, пока они ни с чем не столкнутся. Нет, далее, разницы в скорости между движением вверх, движением боковым, возникающим вследствие столкновений, и движением вниз вследствие собственной тяжести. Если атом ниоткуда не встречает препятствий, он сохраняет своё направление и скорость, сравнимую лишь со скоростью мысли, пока, получив толчок извне или влекомый своей природной тяжестью, он не натолкнётся на противодействующее движение, или сопротивление, встречного [атома].

Мало того, что касается соединений или сложных тел, то, так как атомы по своей природе обладают одинаковой скоростью, нельзя говорить, будто один из атомов этих соединений быстрее другого, потому, что те атомы, которые находятся в соединениях и захвачены их общим движением, иногда передвигаются к одному месту в течение ощутимого, т. е. непрерывно и последовательно протекающего, промежутка времени, поскольку такое движение медленно; иногда же [атомы сложных тел] передвигаются (к одному или ко многим различным местам) в промежутки времени столь короткие, что они могут быть постигаемы лишь разумом, как, например, в том случае, когда движение [сложного тела] имеет максимальную скорость. Здесь следует лишь сказать, что, каким бы образом атомы не передвигались вместе со своими соединениями, они одновременно получают очень частые или, вернее, бесчисленные, а потому и недоступные чувственному восприятию внутренние импульсы, пока движение всего тела, в котором находятся эти атомы, не выявится настолько благодаря присущей ему непрерывности и поступательности, что оно станет доступным чувственному восприятию.

Конечно, то, что мы домысливаем о недоступном восприятию движении атомов, а именно будто умопостигаемые промежутки времени могут угнаться за непрерывностью и самой быстрой последовательностью движения частиц, неверно. Истинным следует считать скорее то, что мы созерцаем разумом при внимательном наблюдении самой природы вещей.

^ Вопрос о вечности атомов и пустоты решён мной в отрицательном смысле во второй главе первой книги первого раздела «Физики», где речь идёт о Вселенной.


  1   2   3   4




Похожие:

Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconКант и. Ответ на вопрос: что такое просвещение?
Кант и. Сочинения в шести томах // под общей редакцией в. Ф. Асмуса, А. В. Гулыги, Т. И. Ойзермана. Москва, академия haуk ссср, институт...
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconПлатон "Тимей" (по книге: Платон. Сочинения в 3-х т. Том 3, Часть 1, М.: Мысль, 1971 фрагменты из книги) стр. 461
«Расскажи с самого начала, — попросил Аминандр, — в чём дело, при каких обстоятельствах и от кого слышал Солон то, что рассказывал...
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconСмилга В. П. "Очевидное? Нет, ещё неизведанное " (М.:"Молодая гвардия", 1966, фрагменты из книги) стр. 154
С начала эпохи Возрождения возобновляется интерес к оптике. Изобретают (или вновь открывают?) очки
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconВиц Б. Б. Демокрит (М.: Мысль, 1979, фрагменты из книги) стр. 41 Глава II. Атомистическая картина мира
Исторически условны контуры картины, но безусловно то, что эта картина изображает объективно существующую модель
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconДокументы
1. /Ситковский Е.П. Материалист Пьер Гассенди.doc
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconСеребряный голубь повесть в семи главах
Источник: Андрей Белый. Сочинения в двух томах. М.: Художественная литература, 1990. Том 1, стр. 377 -642
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconИвич А. Приключения изобретений (М., 1990. фрагменты из книги) стр. 163 Изобретения и реклама
Эдисон случайно напал на замечательную мысль испробовать не металлическую, а угольную нить. Но ведь именно такой путь прошёл прежде...
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие icon2 «а», 2 «г» классы
Математика. Уч стр. 104 №14,стр. 105 №17,18,стр. 106 №21,22стр. 108 №37 стр. 109 №40,43. стр. 112 №53. стр. 14 №2
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconЕвсюков В. В. Мифы о вселенной (Новосибирск: Наука, 1988. – фрагменты из книги) стр. 109 Глава V ступени мироздания
Такую вселенную образно можно сравнить с многоэтажным зданием или ступенчатым сооружением наподобие пирамиды, поднимаясь пли, наоборот,...
Гассенди П. Свод философии эпикура (фрагменты из книги: П. Гассенди. Сочинения в 2-х томах. Т. М.: Мысль, 1966) стр. 109 Предисловие iconЧехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения в восемнадцати томах. Том двенадцатый. Пьесы (1889 1891)
Источник: Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения в восемнадцати томах. Том двенадцатый. Пьесы...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов