Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? icon

Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него?



НазваниеСемиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него?
страница1/3
Дата конвертации10.09.2012
Размер444.18 Kb.
ТипЛитература
  1   2   3

[вернуться к содержанию сайта]


Семиков С.

КРИЗИС КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЗИКИ НАЧАЛА XX ВЕКА:

БЫЛА ЛИ НЕКЛАССИЧЕСКАЯ ФИЗИКА ВЫХОДОМ ИЗ НЕГО?

(Реферат по истории и философии науки)


План реферата:

1. Введение

2. Корни теории относительности и альтернативные концепции

3. Корни квантовой физики и альтернативные концепции

4. Исторические предпосылки признания неклассической физики

5. Заключение и выводы

Литература


1. Введение

Как известно, великий кризис классической физики разразился на рубеже XIX и XX вв. и длился до 1920-х гг. Он был обусловлен неспособностью прежних физических концепций объяснить ряд экспериментально открытых феноменов, а также внутренними логическими противоречиями классической картины мира. Так, классическая электродинамика Максвелла оказалась несовместима с классической механикой. Уже сам Максвелл отказался в своём "Трактате об электричестве и магнетизме" [1] от концепции механического эфира, обладавшего противоречивыми свойствами и порождавшего массу трудностей при анализе электродинамики движущихся тел. Опыты Майкельсона, Троутона-Нобла, Кауфмана лишь подчеркнули противоречия между классической механикой и классической электродинамикой [2-4]. Этот кризис был преодолён усилиями Г. Лоренца, А. Пуанкаре, А. Эйнштейна и Г. Минковского, заложивших основы новой неклассической механики в виде Специальной Теории Относительности (СТО), которая оказалась совместима с электродинамикой Максвелла, но отвергала классическую механику. Последняя получила с тех пор статус предельного случая релятивистской механики,– случая скоростей, много меньших скорости света.

В это же время делает большие успехи атомная физика: открыт электрон, доказана реальность атомов, эмпирически открыты законы излучения атомами сплошного и дискретного спектров, открыт фотоэффект, Э. Резерфорд открыл атомное ядро и построил классическую планетарную модель атома. И снова эксперименты оказались в противоречии с прогнозами классической механики и электродинамики Максвелла, которые предсказывали совсем иной вид теплового спектра, говорили о неустойчивости планетарного атома и вели к другим противоречиям [5]. Лорд Кельвин охарактеризовал эти противоречия как маленькие облачка на чистом горизонте классической физики, в целом совершенной и правильной. Однако в итоге именно эти противоречия заставили учёных отказаться от классической физики и принять новую квантовую физику и механику, которые вместе с теорией относительности устраняли противоречия и верно предсказывали результаты наблюдений.

Тем самым выход из великого кризиса физики, казалось бы, был найден.
И всё же до сих пор остаётся сомнение, была ли неклассическая физика единственно возможным выходом из кризиса. Более того, в настоящее время в квантовой физике и в теории относительности выявляется всё больше проблем и противоречий, таких как индетерминизм в явлениях природы, расходимости и бесконечности при анализе структуры электрона и теплового спектра, обнаружение сверхсветовых скоростей, нераскрытая и противоречивая структура ядер и элементарных частиц [6-10]. Поэтому складывается впечатление, что неклассическая физика не устранила кризис, но лишь отсрочила его, посредством формальных согласующих приёмов, устранивших противоречия лишь поверхностно, внешне, но сохранив их в латентной форме. А сами корни противоречий, приведших к кризису, не были вскрыты. Поэтому, дабы выявить причины давнего кризиса, изучим взгляды физиков того времени и предложенные ими "антикризисные меры". Это позволит понять, действительно ли неклассическая физика была выходом, и выявить альтернативные, менее радикальные пути выхода из кризиса, которые могут оказаться актуальными и в наше время.


^ 2. Корни теории относительности и альтернативные концепции

Рассмотрим сначала предпосылки создания и признания теории относительности научным сообществом. Давно отмечено, что теория относительности появилась в ходе кризиса концепции мирового эфира – сплошной идеальной среды, которая по воззрениям учёных XIX века должна была переносить электромагнитные воздействия, в частности свет, подобно тому, как воздух передаёт звук, звуковые волны [2]. Ещё задолго до постановки эксперимента Майкельсона учёные стали осознавать парадоксальность эфира. Эфир, с одной стороны, должен обладать огромной жёсткостью, а с другой – крайней разреженностью и легко, без сопротивления, проникать сквозь любые тела. Эта эфемерная субстанция должна быть абсолютно неподвижной, и в то же время легко возмущаться движением зарядов. При этом эфир совершенно лишён вязкости: лишь так можно объяснить, что свет далёких звёзд приходит к нам практически без ослабления. Когда же был поставлен опыт Майкельсона, то уже окончательно выяснилась несостоятельность концепции эфира: распространение света и электромагнитных воздействий носит не абсолютный, а относительный характер. То есть не существует никакой абсолютно неподвижной среды типа эфира, в которой свет сохранял бы свою скорость неизменной.

Однако сам Максвелл исходно основывал свою теорию электромагнетизма именно на концепции эфира, рассматривая его натяжения и сжатия, потоки и завихрения. Вот почему математический аппарат электродинамики Максвелла во многом сходен с математическим аппаратом физики сплошной среды, в качестве которой и рассматривался эфир. Видя противоречия эфира, Максвелл в более поздних работах отказался от упоминаний о нём, и сохранил лишь уравнения, выведенные с помощью эфирной концепции. Как говорили в то время, Максвелл построил величественное здание электродинамики, но в конце постройки убрал строительные леса, то есть вспомогательные конструкции в виде эфира, помогавшего при постройке. Выходит, именно концепции эфира теория Максвелла обязана своим рождением. Поэтому многие физики продолжали верить в реальность эфира, несмотря на его многочисленные противоречия.

А когда в 1887 г. в эксперименте Майкельсона-Морли выяснилось, что никакого эфира нет, это было настоящим кризисом и больно ударило по сторонникам электродинамики Максвелла. Ведь Максвелл, даже перестав упоминать эфир, по сути, сохранил его в своих уравнениях. Более того, в своём трактате об электричестве и магнетизме, он сам предлагал провести эксперимент типа эксперимента Майкельсона, чтобы проверить свою концепцию и выявить движение Земли по отношению к абсолютной системе отсчёта, связанной с эфиром [3]. Таким образом, отрицательный результат эксперимента Майкельсона ставил под сомнение не только концепцию эфира, но и всю электродинамику Максвелла, уже основательно проверенную к тому времени и получившую широкое признание и практическое применение. Предпринимались многочисленные попытки спасти концепцию эфира, например посредством контракционной гипотезы Лоренца-Фицджеральда, которые предположили, что при движении сквозь эфир все тела сокращаются, причём сокращение в точности компенсирует изменение скорости света от движения Земли, что и мешает выявить это движение по отношению к эфиру [11]. Но все эти попытки спасти эфир наталкивались на непреодолимые трудности при объяснении других опытов, например опыта Троутона-Нобла.

Таким образом, от концепции эфира пришлось отказаться. Но, даже отвергнув эфир, физики не желали отказываться от основанной на нём электродинамики Максвелла, которая тоже противоречила опыту Майкельсона. Поэтому А. Пуанкаре и А. Эйнштейн предложили другой, чисто формальный путь выхода из кризиса. Дабы совместить электродинамику Максвелла с результатом опыта Майкельсона, они предложили видоизменить саму механику так, чтобы, во-первых, все явления выглядели одинаково во всех инерциальных системах, обладая лишь относительным, а не абсолютным характером (1-й постулат СТО), а во-вторых, чтобы скорость света всегда была равная константе c и не зависела бы от движения источника или приёмника (2-й постулат СТО). Эти два утверждения-постулата и стали основой новой неклассической механики теории относительности. С одной стороны, они объясняли отрицательный результат опыта Майкельсона, посредством обобщения принципа относительности Галилея на электромагнитные и оптические явления. А с другой стороны, они упраздняли расхождение этого принципа классической механики с электродинамикой Максвелла. То есть классическая механика заменялась релятивистской механикой СТО, которая уже не противоречила теории Максвелла.

Эта релятивистская механика просуществовала с начала XX века до сего дня, на её основе делают расчёты мощных ускорителей и других высокоэнергичных агрегатов. Так что, казалось бы, неклассическая механика СТО и впрямь была выходом из кризиса. И всё же до сих пор остаются сомнения, что этот выход правильный. Это следует как из экспериментальных соображений, например, из открытия сверхсветовых движений, невозможных по СТО, так и из логических, общефизических и философских соображений. Дело в том, что теория относительности, устранив эфир, лишила электромагнитные воздействия механического носителя, ничего не предложив взамен. Электромагнитное поле осталось такой же абстрактной субстанцией, каким было до Максвелла. Более того, оно стало ещё более идеализированным, абстрактным и противоречивым, чем эфир. Введённое Эйнштейном представление о фотонах как переносчиках электромагнитных воздействий только запутало ситуацию, поскольку создавало ещё больше противоречий, чем было в концепции эфира: фотон не имел массы и обладал сразу корпускулярными и волновыми свойствами. Таким образом, можно утверждать, что теория относительности не устранила противоречия классической электродинамики, но лишь скрыла, замаскировала их посредством формальной согласующей и, в общем-то, ничем не обоснованной процедуры. Ведь ни из каких опытов или из интуитивных соображений не следовал второй постулат о независимости скорости света от движения источника и приёмника. Поэтому с точки зрения принципа Оккама [12], этот постулат, несводимый к опытному или интуитивному знанию следовало бы устранить из науки.

И действительно, теория относительности была не единственным, и даже не самым естественным выходом из кризиса. Так, в начале XX века ряд физиков, включая Дж. Томсона и В. Ритца, предложили менее радикальный и более простой выход из кризиса [13, 14]. Они рассуждали так: раз классическая механика и электродинамика Максвелла несовместимы, и раз эксперимент Майкельсона показал ошибочность концепции эфира с основанной на нём электродинамикой Максвелла, то не будет ли более логичным отказаться не от механики, а именно от электродинамики Максвелла, по крайней мере, от её прежнего варианта [15]. Ведь эта теория не только противоречила опыту, но и была гораздо хуже обоснована и проверена, чем классическая механика. Классическая механика, основанная Галилеем и Ньютоном, к 1887 году существовала и всесторонне проверялась уже на протяжении более чем двух веков. Тогда как электродинамика Максвелла была опубликована автором лишь в 1860–1865 гг. и сразу столкнулась с сильной критикой и неприятием. Лишь в 1888 году электродинамика Максвелла была признана благодаря опытам Герца, который обнаружил предсказанные Максвеллом электромагнитные волны. Таким образом, момент признания теории Максвелла, благодаря опытам Герца, практически совпал с проведением опыта Майкельсона. А потому не было никакого резона предпочесть столь сырую, малоисследованную теорию как максвеллова, проверенной веками классической механике.

Именно поэтому Вальтер Ритц, Джозеф Томсон, а также некоторые другие физики предположили, что корень кризиса кроется именно в электродинамике Максвелла, противоречившей классической механике и принципу относительности. А выход из кризиса надо искать в предположении, что электромагнитные воздействия и свет подчиняются классической механике, то есть их движение является относительным, а не абсолютным. Согласно Ритцу, свет имеет постоянную скорость c лишь относительно источника, который в случае движения сообщает свою скорость электромагнитным воздействиям и свету [15]. То есть Ритц обобщил принцип относительности Галилея из классической механики на световые, электромагнитные явления. Это сразу позволяло объяснить опыт Майкельсона, где источник света двигался вместе с Землёй, а потому обнаружить изменение скорости света было невозможно [14]. В этой части выводы Ритца и Эйнштейна совпадают. Но дальше, если Эйнштейн своим вторым постулатом отвергает классическую механику для сохранения электродинамики Максвелла, то Ритц в этом не нуждается, поскольку не ставит целью сохранить, во что бы то ни стало, максвеллову электродинамику, обнаружившую свою несостоятельность.

Точка зрения Ритца и физически, и логически более последовательна, поскольку, приняв принцип относительности классической механики, он и далее продолжает следовать ему. Так, сочтя все явления и движения относительными, он и движение света рассматривает как относительное, то есть считает, что скорость света зависит от взаимного движения источника и наблюдателя. Тогда как Эйнштейн впадает в противоречие, с одной стороны принимая относительность всех движений (первый постулат), а с другой,– отвергая относительный характер движения света, который независимо от движения источника и наблюдателя летит всегда с одной и той же скоростью (второй постулат) [16].

Применение к свету принципа относительности Галилея из классической механики было более естественным, логичным ещё и по следующей причине. Уже Галилей в своих "Беседах" [17] и Ньютон в своей "Оптике" [18] пришли к выводу, что свет может представлять собой поток мельчайших частиц-корпускул, источаемых светящимися телами. Поэтому Галилей и Ньютон считали возможным применить к свету, образованному механическими частицами, принципы галилеевской механики и кинематики. Благодаря этому движущийся источник как раз должен был сообщать свою скорость выброшенным световым корпускулам и несомому ими свету, подобно тому, как движущееся орудие сообщает добавочно свою скорость выстрелянным снарядам. Этот классический баллистический принцип Ритц и положил в основу своей теории. Таким образом, Ритц, в отличие от Эйнштейна, не выдумывал новых умозрительных радикальных теорий, а объяснял опыт Майкельсона классической корпускулярной теорией. Если 2-й постулат Эйнштейна был "взят с потолка", и не только противоречил здравому смыслу, интуиции, но и не был ничем обоснован, то баллистический принцип Ритца не только естественен и давно известен, но и обоснован экспериментально. Задолго до эксперимента Майкельсона, баллистический принцип подтверждало явление звёздной аберрации, то есть смещение видимого положения звёзд на небе за счёт орбитального движения Земли. Это явление, открытое Брадлеем в XVIII веке, было объяснено им как раз на основе баллистического принципа, то есть приложения классической кинематики (правила сложения скоростей) к свету и переносящим его корпускулам [3].

Таким образом, путь выхода из кризиса, предложенный Ритцем, Томсоном и сохраняющий классическую механику, был более логичным, чем путь Эйнштейна, поскольку оптика и механика Ньютона уже содержала готовый рецепт выхода из кризиса, порождённого опытом Майкельсона. Но это касалось лишь оптики, а с точки зрения сохранения законов электродинамики Максвелла, казалось бы, более естественным был путь Эйнштейна. Однако Ритц показал, что нет никакого резона сохранять любой ценой электродинамику Максвелла, которая не только противоречила опытам (опыт Майкельсона, опыт Кауфмана), была слабо обоснованной, но и строилась изначально совершенно произвольно, как набор искусственно подобранных формальных правил. Это была чисто феноменологическая теория, то есть теория, уравнения которой не строго выводились на основании точно установленных причин, а искусственно подбирались, чтобы дать чисто внешнее описание явлений. То есть феноменологическая электродинамика Максвелла была точной аналогией феноменологической термодинамики и аэродинамики, принципы которых не были строго обоснованы и обладали ограниченной применимостью. И лишь молекулярно-кинетическая теория позволила построить строгую микроскопическую теорию термодинамических и аэродинамических явлений, из которой выводы феноменологической теории получались уже как прямые следствия, причём лишь в качестве первого приближения при малых скоростях. В случае околозвуковых скоростей, а тем более сверхзвуковых скоростей, принципы феноменологической термодинамики и аэродинамики, построенных для случая малых скоростей, оказывались уже неприменимы, и лишь использование микроскопической теории, изучавшей поведение отдельных атомов и молекул, позволило получить верные результаты. То же обнаружилось и в феноменологической электродинамике Максвелла, где были выявлены ошибки в виде малых отклонений порядка V2/c2 (в случае опыта Майкельсона), или больших отклонений (опыт Кауфмана, где реализовались большие, околосветовые скорости [4]).

Поэтому Ритц сделал вывод, что корень кризиса крылся именно в электродинамике Максвелла, построенной чисто формально, феноменологически, а потому имеющей применимость, ограниченную теми рамками, в которых эта теория строилась (случай малых скоростей). Четыре уравнения Максвелла, каждое из которых следует рассматривать как отдельную гипотезу, были не строго выведены из неких начальных строго установленных и всесторонне доказанных принципов, но искусственно подобраны, дабы наилучшим образом описывать явления. И вероятность того, что все они были угаданы правильно, причём так, чтобы быть справедливыми на любых скоростях, очень мала. Вот поэтому Ритц и предложил построить на основе классической механики строгую микроскопическую теорию электродинамических явлений, которая была бы справедлива при любых скоростях движений, и которая вскрывала бы смысл электрического и магнитного полей, так же как молекулярно-кинетическая теория вскрыла истинный смысл давлений и температур как характеристик движения больших ансамблей микрочастиц.

Необходимость построения микроскопической теории электродинамических явлений проистекала уже из ньютоновского представления света в виде потока частиц, своего рода атомов света [18]. Кроме того, по замечанию Ритца, необходимость создания микроскопической теории диктовалась тем, что феноменологическая электродинамика Максвелла, в основу которой положены дифференциальные уравнения, давала бесконечно много решений, большая часть которых не имела физического смысла [15]. И для нахождения верного решения часто было недостаточно даже известных начальных и граничных условий, приходилось принимать специально придуманные искусственные граничные условия (составляющие ещё одну гипотезу), например, условие излучения Зоммерфельда. Согласно Ритцу, фундаментальные законы физики должны иметь интегральную, а не дифференциальную форму, так чтобы давать единственное решение и не допускать лишних, физически невозможных решений, исключаемых чисто произвольно. Таким образом, Ритц предлагал вместо континуалистской феноменологической максвелловой электродинамики сплошных сред построить атомистическую электродинамику, законы которой строго выводились из законов классической механики.

Необходимость такого микроскопического атомистического описания явлений электродинамики вытекала также из того, что после упразднения эфира, стало непонятно, чем же переносятся электромагнитные воздействия. То есть, в электродинамике Максвелла, вместо близкодействия, снова возник призрак дальнодействия. Эта проблема тоже легко решалась, если предположить по Ньютону и Ритцу, что электромагнитные воздействия переносят мельчайшие частицы-корпускулы, разлетающиеся от их источника со световой скоростью. Именно это утверждение Ритц положил в основу своей эмиссионной электродинамики: каждый заряд постоянно испускает во всех направлениях стандартные микрочастицы (реоны), разлетающиеся от заряда со стандартной скоростью света c. Удары этих частиц о другой заряд и создают кулоновское отталкивание. То есть электрическое поле, электрическое воздействие объяснялось так же, как давление в молекулярно-кинетической теории,– ударами микрочастиц. Если заряд неподвижен, он создаёт стационарный поток частиц и оказывает постоянное электрическое воздействие, а если он колеблется, то поток оказывается модулированным по плотности и скоростям частиц: возникает периодически меняющееся электрическое воздействие, которое распространяется в виде электромагнитных волн, скорость которых задана скоростью модулированного потока частиц, то есть световой скоростью их испускания c.

Таким образом, основное преимущество электродинамики Максвелла, предсказавшей существование электромагнитных волн, сводилось на нет, поскольку эти волны удавалось объяснить и предсказать в рамках корпускулярной теории света Ньютона, сверх того объяснявшей микроструктуру и природу этих волн и электрических воздействий, чего теория Максвелла сделать не смогла. Также именно корпускулярная теория объясняла, чем задан стандарт скорости электромагнитных волн и света,– именно скоростью испускания микрочастиц (ядерная физика действительно располагает рядом примеров, когда частицы испускаются другими частицами или ядрами со стандартной околосветовой скоростью). Зато максвеллова теория, после упразднения эфира (распространение упругих возмущений которого и задавало прежде скорость света), уже не могла объяснить стандарт скорости света. Теория же относительности объясняла этот стандарт тем, что просто ничто не может двигаться со скоростью большей c, а потому свет, как самый быстрый процесс, должен лететь именно с такой скоростью.

В 1914 г. учёный и философ И. Орлов [16, 19] ясно показал, что выход из кризиса, предложенный Ритцем, не только более естественен, чем выход Эйнштейна, но и разрешает, в отличие от релятивистской теории, давнюю проблему ньютоновской механики, которая была, по сути, механикой дальнодействия: воздействия, например гравитационные, мгновенно распространялись на любые расстояния безо всякого посредника, а значит и без запаздывания. Уже тогда, в XVII веке было ясно, что это идеализация, поскольку воздействия должны переноситься неким агентом, имеющим, хоть и большую, но всё же ограниченную скорость. Это следовало, как минимум, из того, что частицы-переносчики воздействий, обладая конечной массой, могли бы, под действием конечной по величине силы, получать лишь ограниченную скорость. Однако конечным временем распространения воздействий пренебрегали вплоть до XX века. Механикой Ньютона продолжали пользоваться так, словно воздействия переносятся мгновенно. Это и привело в конце XIX века к ряду противоречий.

Теория относительности, как замечает Орлов не упразднила, а сохранила, замаскировала эти противоречия, просто за бесконечно большую скорость распространения воздействий, которой не может достигнуть ни одно тело, искусственно приняли скорость света c. Благодаря этому по теории относительности силы взаимодействия между телами, так же как в механике дальнодействия Ньютона, не зависели от движения этих тел. Так, центральная сила (скажем, сила тяготения) всегда была направлена вдоль линии, соединяющей тела, и всегда имела одну и ту же величину, независимо от того, покоились ли тела или двигались с огромной скоростью. А в случае запаздывания воздействий из-за конечной их скорости, сила должна была зависеть от относительной скорости взаимодействующих тел. И если Эйнштейн так и не исправил идеализации мгновенного дальнодействия ньютоновской механики, то Ритц, усмотрев глубокие корни кризиса, как раз учёл конечную скорость воздействий и изменение сил за счёт этого, построив уточнённую теорию электромагнетизма и гравитации.

Собственно говоря, именно по такому пути и шла электродинамика и теория гравитация до появления полевой теории Максвелла. Уже в трудах Ампера, Вебера, Гаусса и Римана была построена электродинамика, в которой электрическое кулоновское взаимодействие зарядов зависело от их взаимного движения – от их относительной скорости и ускорения [1, 20, 21]. В итоге сразу получали качественное и количественное объяснение магнитные и индукционные силы, которые, как известно, создаются именно движением зарядов. Напомним, что максвеллова электродинамика никак не объясняла, почему при движении зарядов их электрическое воздействие порождает магнитное и индукционное. Максвелл лишь констатировал в своих уравнениях существование этих сил, представив математические выражения для них. А Вебер и Гаусс выяснили их природу: магнитные и индукционные силы – это малые изменения электрической силы взаимодействия, вызванные конечной скоростью распространения электрических воздействий, то есть их запаздыванием. Причём уже тогда было замечено, что константа, стоящая в формуле Вебера для электромагнитной силы, очень близка к скорости света c [20]. То есть, уже в формуле Вебера, задолго до Максвелла, можно было прочесть, что электрические воздействия переносятся со скоростью света, откуда один шаг до идеи электромагнитных волн и электромагнитной природы света. Ритц показал строго, что именно конечная световая скорость c выброса частиц, переносящих воздействия, и создаёт магнитные, индукционные эффекты и определяет скорость электромагнитных волн. Тогда как в электродинамике Максвелла всё с точностью наоборот: скорость преобразования электрического возмущения в магнитное определяет скорость распространения электромагнитных волн. И опять же, нет никакого указания на то, чем задана эта скорость преобразования электрических возмущений в магнитные и обратно.

Таким образом, не было никакого резона предпочесть электродинамику Максвелла прежней электродинамике Вебера-Гаусса. Вот почему поначалу теория Максвелла была отвергнута научным сообществом и долгое время не признавалась. И только открытие электромагнитных волн Герцем принесло ей признание в 1888 г. Однако, электромагнитные волны, как показал Ритц, получались и в прежней электродинамике Вебера-Гаусса. Таким образом, противоречие теории Максвелла опыту Майкельсона и другим опытам следовало бы истолковать как подтверждение прежней электродинамики Вебера-Гаусса, где работал галилеевский принцип относительности, и где уточнялись принципы ньютоновской механики, пренебрегавшей скоростью распространения воздействий. Именно об этом и говорил Ритц в начале XX века, когда наука стояла на перепутье.

Но вместо того, чтобы пойти этой классической дорогой, научное сообщество выбрало рискованный путь Эйнштейна, который предлагал, вопреки логике, сохранить максвеллову электродинамику, отвергнув классическую механику. Рассмотрим, для примера, как по теории относительности объясняли опыт Кауфмана. В этом опыте было обнаружено, что быстрые электроны ведут себя совсем не так, как им предписывала электродинамика Максвелла. Двигаясь в электрическом поле, электроны отклоняются на угол, меньший расчётного [4]. Поскольку отклоняющее действие электродов характеризуется ускорением a=F/m, которое сообщает электрону массы m электрическая сила F, то Эйнштейн истолковал это не так, что ошибочна электродинамика Максвелла, которая предсказывает одну и ту же величину силы, независимо от скорости, а так, словно ошибочна классическая механика, в которой масса m – постоянна. Несовпадение отклонения и пропорционального ему ускорения a=F/m с расчётным вызвано, по Эйнштейну, увеличением массы электрона при росте его скорости. Хотя, как легко понять, нет никаких причин к такому увеличению массы. Более того, это противоречит всему нашему опыту и определению массы как количества материи, которое должно сохраняться по закону, открытому Лавуазье и Ломоносовым. Даже сами физики-ядерщики уже осознают противоречивость понятия растущей массы: по теории относительности масса тела зависит не только от скорости, но и от её направления по отношению к силе [10]. То есть, даже при заданной скорости массу нельзя считать однозначно определённой величиной: возникает индетерминизм. Ритц предложил более простое объяснение: отличие отклонения или ускорения a=F/m от расчётного вызвано изменением силы F, действующей на движущийся электрон, при его неизменной массе m. Такое изменение силы не только вполне естественно (например, сила Лоренца и аэродинамические силы зависят от скорости), но и ожидаемо, поскольку учёт конечной скорости распространения воздействий, имеющих световую скорость, как показал Ритц, как раз должен вести к изменению силы и ускорения именно на ту величину, какая была зафиксирована в опыте Кауфмана [15]. То есть опыт Кауфмана ещё раз выявил некорректность максвелловой электродинамики и недопустимость пренебрежения конечной скоростью распространения воздействий.

Как показал Ритц, не менее важно учитывать конечную скорость и для гравитационных воздействий, запаздывание которых также должно менять гравитационные силы. И действительно, хотя на протяжении двух веков учёные спокойно пользовались механикой Ньютона и его законом всемирного тяготения, с огромной точностью предсказывая положения планет и даже "открывая на кончике пера" новые планеты из наблюдаемых возмущений, к концу XIX века стало понятно, что эти законы не вполне точны. При исследовании движения Меркурия было выяснено, что его орбита поворачивается (перигелий смещается) чуть быстрее, чем следует из расчётов [22]. Ритц ещё в 1908 г. показал, что это связано как раз с неучтённой скоростью распространения гравитационных воздействий, причём если принять эту скорость равной скорости света, то вызванное запаздыванием изменение силы как раз приведёт к наблюдаемым пертурбациям в движении Меркурия. Так же Ритц предсказал на основе этой гипотезы смещение перигелиев других планет – Венеры и Земли, в дальнейшем подтверждённые [22].

Однако и здесь учёное сообщество двинулось не по такому естественному пути, который следовал из неизбежного уточнения ньютоновской механики, а по пути Эйнштейна, который, опять же без всяких оснований, стал формулировать новые постулаты. Из них следовало искривление пространства массивными телами, что приводило к изменению темпа течения времени и добавочным возмущениям в движении планет. Из этой Общей Теории Относительности Эйнштейн получил в 1915 г., через семь лет после Ритца, тот же вывод для смещения перигелия Меркурия. Таким образом, и здесь не было никакого резона предпочесть путь неклассической механики исторически обусловленному классическому пути. Противоречия и неточности классической механики, приведшие к кризису, не изучались как положено, со всей тщательностью, а чисто формально устранялись, нейтрализовались искусственными постулатами. Новыми ошибками стремились скомпенсировать старые, вместо того, чтобы их исправить. Вот почему есть все основания утверждать, что теория относительности не была выходом из кризиса, а выход следовало искать на пути, открытом Ритцем, глубоко изучившим давно обнаруженные проблемы механики Ньютона и просто уточнившим её, отбросив идеализацию мгновенного дальнодействия, соответственно преобразив электродинамику и теорию гравитации.

Итак, Ритц не ограничился, как Максвелл или Эйнштейн, внешним описанием электродинамических и гравитационных явлений, а попытался вникнуть в их суть, установить их микроскопические, атомистические причины. Предположив существование материального посредника в виде частиц, испускаемых зарядами, Ритц не только проложил путь будущим физикам (по его задумке Дирак, Уилер и Фейнман разработали обменные модели взаимодействия: заряды взаимодействуют посредством обмена виртуальными частицами), но и связал физику с прошлым, с глубокими взглядами древних философов-атомистов. Ещё в Древней Индии философ-атомист Кáнада учил, что свет переносят мельчайшие частицы, испускаемые телами [23, 24]. Эту же точку зрения отстаивали в Древней Греции Эмпедокл, Левкипп, Демокрит, Эпикур, причём они полагали, что и электрические, магнитные и гравитационные воздействия оказывает в действительности поток частиц, вылетающих из тел [20, 21], как это подробнее показано в поэме "О природе вещей" древнеримского популяризатора их учений Лукреция [25]. Кроме того, похоже, той же точки зрения придерживались и такие выдающиеся мыслители древности как Фалес и Пифагор. Именно Фалесу приписывают первые исследования и описания электричества и магнетизма [21]. Причём он объяснял эти воздействия исходящей из магнитов и натёртого янтаря "душой". Если учесть, что под душой древние часто подразумевали тонкие субстанции, испарения тел, состоящие из мелких частиц, то эта точка зрения Фалеса тоже вполне соответствует более поздним и более обоснованным воззрениям Ритца и Томсона. И в дальнейшем многие физики-классики, заложившие фундамент оптики, учения об электричестве, магнетизме и гравитации (Альхазен, У. Гильберт, П. Гассенди, Г. Галилей, И. Кеплер, И. Ньютон, Г. Лесаж [20–22]), придерживались именно такой точки зрения на природу света, электромагнитных и гравитационных воздействий. Таким образом, путь выхода из кризиса, предложенный Ритцем, был исторически и научно обоснован, он был продолжением линии развития классической физики по пути атомизма.

А главное, в рамках такой гипотезы об общем переносчике всех типов воздействий (световых, электромагнитных и гравитационных) в виде элементарных частиц, разлетающихся со скоростью света, открывался простой и естественный путь к построению единой теории поля, которую тщетно пытался построить Эйнштейн, и которая до сих пор не завершена. Проблемы, открывшиеся при создании такой единой теории, связаны именно с неадекватным, внешним, описательным представлением о природе. Тогда как Ритц уже в своей работе 1908 г. свёл воедино электрическое, магнитное и гравитационное воздействие [15]. А на основе его модели строения атомов и ядер удаётся свести к электромагнитному и ядерное сильное, а также слабое взаимодействие, что уже отчасти было сделано в работах Ритца [9]. Таким образом, сложности, возникшие в неклассической физике при построении единой теории поля, также можно считать подтверждением того, что она не была настоящим выходом из кризиса, и решение следовало искать на пути классических атомистических теорий, как предлагали Ритц и Томсон.


  1   2   3




Похожие:

Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconМетодологический кризис современной физики
Как известно, в конце XIX – начале ХХ столетий в физике произошел кризис. Этот кризис выразился в том, что по мере осознания следствий,...
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconФизика начала развиваться еще до н э
К основным разделам теоретической физики относятся: механика, электродинамика, оптика, термодинамика, статистическая физика, теория...
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconМетодические рекомендации к учебникам Г. Я. Мякишева, Б. Б. Буховцева, Н. Н. Сотского «Физика. 10 класс» и«Физика. 11 класс»
Цель методических рекомендаций определяется необходимостью предъявления для учителя физики рекомендательного тематического планирования...
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconОглавление Предисловие Введение Глава Методологический кризис современной физики
Роль теории относительности Эйнштейна и квантовой механики в подготовке нового кризиса физики
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconВ. Попков. Неклассическая социология и неклассическая наука: от фрагментации к рефлексивной коммуникации
Методология науки / Сб трудов участников всероссийского семинара. Томск: Изд-во Томск ун-та, 1997. Вып. Нетрадиционная методология....
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconВернуться на главную страницу Опарин Евгений Григорьевич «Физические основы бестопливной энергетики. Ограниченность второго начала термодинамики»
Возражения приверженцев классической термодинамики против ограниченности второго начала и позиция ан СССР и ран
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconФизика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки
«Поэтическое прозрение прошлого века “что-то физики в почете, что-то лирики в загоне…” все еще не утратило своей актуальности», —...
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconФизика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки
«Поэтическое прозрение прошлого века “что-то физики в почете, что-то лирики в загоне…” все еще не утратило своей актуальности», —...
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconОтказалась от ценностей старой
«Новая физика» это физика инвариантов. Сказанное означает, что только то является ценным объектом для «новой физики», что есть инвариант...
Семиков С. Кризис классической физики начала XX века: была ли неклассическая физика выходом из него? iconЖурналистка Барбара Ловетт Клайн в своей книге «В поисках» воссоздаёт ту творческую атмосферу, в которой рождалась новая физика, рассказ
Эта сложнейшая задача была решена в исключительно короткий исторический период несколькими выдающимися учёными нашего века
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов