Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста icon

Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста



НазваниеГ. А. Живоглазов Воспоминания машиниста
страница1/3
Дата конвертации29.08.2012
Размер0.53 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3



К 50-летию Вычислительного центра НИИ-4  


Г.А. Живоглазов


Воспоминания машиниста

ЭВМ





г. Юбилейный, Московская область


СОДЕРЖАНИЕ


– Вступление стр. 3

1. Плывущая утка ……………………………………….. стр. 3

2. Триада …………………………………………………. стр. 4

3. Получение М-50 ………………………………………. стр. 5

4. Как работали …….……………………………………. стр. 6

– О перфокартах …………………………………… стр. 7

5. Электронная вычислительная машина М-50 …… стр. 9

– О ней, об М-50 …………………………………… стр. 10

6. Конструктивные (и другие) решения ……………… стр. 12

7. Операционная система – что это такое? ………… стр. 14

8. Электронная вычислительная машина БЭСМ-6 стр. 15

– Особенности машины БЭСМ-6 ……………….. стр. 17

9. БЭСМ-6 в НИИ-4 …………………………………….. стр. 17

10. Система БЭСМ – АЛГОЛ …………………………... стр. 19

11. Оперативные работы ……………………………….. стр. 22

11. Другие ОС для БЭСМ-6 …………………………….. стр. 25

12. ЕС ЭВМ ………………………………………………... стр. 26


Эти "Воспоминания…" и другие материалы, относящиеся к Вычислительному центру и, частично, к НИИ-4 (ныне ЦНИИ-4) в целом, можно смотреть в Интернете на сайте

http://www.vcnii4.narod.ru


Воспоминания машиниста.

Как давно это было!

1959-й год. "Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя…" Многих вещей, понятий, терминов ещё просто не существовало, таких как компьютер, сервер, процессор, мышь, Интернет, e-mail, беспроводный доступ, винчестер, дискета, флэшка, медиа, сканер, лазерный и струйный принтер, вирус, троян, кейлоггер, видеокарта, монитор (!)… Даже Его Величество байт и его друг мегабайт не существовали (у нас), не говоря уже о файлах!

Зато были, да теперь пропали такие вещи как радиолампы, ферритовые кубы памяти, магнитные барабаны, магнитофоны, профилактики, авосты, отказы, сбои, пульсации напряжения, а также стандартные подпрограммы, двойной просчёт, перфокарты, перфоленты, тесты, контрольные задачи и даже машинисты (!)…

Приношу свои извинения читателям за получившуюся эклектику: воспоминания, технические данные, суждения – всё в общей куче. И ещё за то, что память не сохранила иных имён, инициалов… Надеюсь на прощение, ибо это не научный труд и не отчёт. Представленные здесь материалы написаны исключительно по личным воспоминаниям (иначе имеются ссылки) и отражают только моё восприятие и понимание ситуации на обсуждаемый момент и сейчас.


^ Замечания, уточнения, поправки приму с благодарностью на gzhvglzv@yandex.ru

1. Плывущая утка

Это словосочетание я услышал уже позже, в 60-х годах из уст лектора-международника сотрудника МИДа М.С. Капицы, который частенько читал нам лекции о международном положении, и читал хорошо. Отвечая на один из вопросов из зала, он сказал: "…С этой страной мы проводим политику "плывущей утки": сверху ничего не видно - плывёт себе утка потихоньку и всё, а если заглянуть глубже, то можно увидеть, как активно она работает лапками, гребёт к нужному месту…". Тогда, в конце 50-х, такая политика в СССР велась и в отношении ракетных дел: без шума, без афиширования, как бы в глубине, шла активная подготовка к созданию нового вида войск - Ракетных Войск стратегического назначения.

Нужно было набрать много специалистов для них, в частности, молодых специалистов по вычислительной технике и программированию. Выпускниками только военных училищ и академий столь масштабную потребность в кадрах закрыть было невозможно, их просто не хватало. С этой целью весной 1959 г. по многим гражданским ВУЗам были разосланы гонцы, военные кадровики, облечённые необходимыми полномочиями. Они имели право отбирать выпускников ещё на стадии дипломного проектирования, задолго до распределения, и отобранные ими выпускники после защиты дипломного проекта на распределение уже не направлялись. Для будущих РВ СН отбирали лучших по успеваемости, а выбор был. Отобранных приглашали (именно так!) в кадры Советской Армии на 25 лет.

Многое зависело от приехавших кадровиков: умные - именно приглашали, лишь чуть-чуть намекнув на то, что в случае несогласия, могут и призвать; менее умные - требовали, жёстко приказывали выпускникам просто заполнять документы на призыв в армию. К нам в Пензенский политехнический институт прибыл умный майор, отобрал 11 человек (требовалось 10), один отказался, и всё прошло гладко, можно сказать, полюбовно. В других ВУЗах, например в Рязанском радиотехническом институте были скандалы… Так я нежданно-негаданно стал лейтенантом. Ощущение сразу после вербовки было такое, что, вот, я сам чёрту душу продал…

В начале августа 1959 г. мы прибыли в подмосковное Болшево, а в декабре того же года было официально объявлено о создании в СССР нового вида войск – Ракетных Войск стратегического назначения. Оказалось, что это и про нас. Прибыв в НИИ-4, мы вновь столкнулись с политикой "плывущей утки": юридически никакого вычислительного центра не существовало, просто заканчивался строительством 47-й корпус, а на самом деле это именно ВЦ и создавался, один из самых передовых и мощных в стране. На наших глазах шло оснащение ВЦ новейшей вычислительной техникой, его развитие, его дальнейшая работа и судьба.

К основному 4-этажному зданию 47-го корпуса с торцов примыкали две двухэтажные пристройки. Когда здание проектировалось, предполагалось в каждой из них разместить по одной машине "Стрела" на втором этаже, а на первом подразделения электропитания и кондиционирования воздуха. Когда же корпус был в основном готов, появились новые машины М-50, существенно более продвинутые по сравнению со "Стрелой". Возникло решение: в одной пристройке разместить сразу две новые машины М-50 (М-50 была компактнее "Стрелы"), а в другой организовать так называемый "конференц-зал", о котором я расскажу ниже. В корпусе же на четвёртом этаже ещё шли работы по внутренней отделке: укладывали паркет и др.

Одновременно с нами в ВЦ было направлено много лейтенантов, только что закончивших военные речные и/или морские учебные заведения (во всяком случае, они выгодно отличались от нас своей красивой морской формой и, скорее всего, выправкой, ведь это были настоящие военные, в отличие от нас, «пиджаков» переодетых).

Кроме того, в ВЦ направили немало и гражданских инженеров и техников, тоже свежеиспечённых выпускников. Они работали, чаще всего, наравне с военными, но оставались гражданскими со всеми вытекающими из этого плюсами и минусами. Всего набиралось человек четыреста, ВЦ – Вычислительный центр НИИ-4 – формировался, готовились кадры, были, например, организованы курсы программирования. Машинисты специализировались самостоятельно, да и кому было их учить практическим навыкам при ещё не поставленных машинах?

2. Триада

Говоря о работе ВЦ, особенно о начальном этапе, надо отметить, что в то время существовало чёткое разделение на: а) постановщиков задач, б) программистов, в) машинистов.

Постановщики - это теоретики, которые решали поставленную задачу в общем виде, расписывая её в виде математических формул, подлежащих далее переводу на язык команд вычислительной машины (ЭВМ). Алгоритмических языков высокого уровня, пригодных для практического применения, тогда у нас ещё не было, всё делалось непосредственно на языке команд машины, причём разные машины были несовместимы между собой по системе команд.

Программисты, хорошо изучив на курсах подготовки язык команд конкретной ЭВМ, писали программы вычислений для формул, подготовленных постановщиками, и сами проводили вычисления, приходя для этого в машинный зал. В процессе программирования они сами вручную (с помощью команд ЭВМ) распределяли память, управляли работой периферии (тогда - внешних устройств). Никаких операционных систем, вроде сегодняшней Windows, не было вообще, понятия такого - Software - просто не существовало. Машина передавалась на отведённый графиком отрезок времени для работы программисту голой (!), как теперь сказали бы, только Hardware в чистом виде, далее - всё сам. При отладке программ часто присутствовал и постановщик, как без него?

Машинисты (по терминологии ИТМ и ВТ – "машинники", термин явно перекликался с мошенниками…), к славному племени которых имел честь принадлежать и я, практически непрерывно поддерживали ЭВМ в работоспособном состоянии, из которого они так и норовили выскочить. Виной тому было много причин: слабая по надёжности элементная база – радиолампы бытового назначения, некачественное электропитание, ручной монтаж навесных элементов - резисторов, полупроводниковых диодов, конденсаторов, огромное количество контактов и т.д. Машинистам приходилось работать посменно, так как машины работали круглосуточно и редкая смена обходилась без того, чтобы твоя машина всю смену проработала как часы, один, два, три выхода из строя – обычное дело, типичная смена. Хорошо, если неисправность случалась из типовых, часто происходящих и хорошо знакомых, её быстро, за считанные минуты, выявляли и устраняли, а если выпадала редкая и непонятная ситуация, которую надо вылавливать, требовалось порой несколько часов, а то и смен, пока найдёшь.

Особенно неприятны были сбои, это такие самоустраняющиеся временные отказы. Чтобы найти причину сбоев, их надо было провоцировать и лишь потом искать причину. Провокации обычно сводились к отклонению напряжений питания или тактовой частоты. Устранить-то дело нехитрое – неисправный блок изъять, новый такой же вставить, но найти где и что менять - серьёзнейшая проблема, успех и продолжительность поиска в которой очень зависели от квалификации обслуживающего персонала – машинистов. У них (у нас) основным рабочим инструментом был импульсный осциллограф ИО-4, вроде отвёртки у слесаря, впрочем, о нём речь впереди.

  1. Получение ЭВМ М-50

Когда наш призыв прибыл в ВЦ НИИ-4, а было это 2 августа 1959 г., там уже стояли две ЭВМ М-20, вскоре они заработали на полную мощность. В этот призыв попали выпускники из Рязани, Пензы, Киева, Харькова. В военную форму-то нас сразу переодели, но студенческий дух, далёкий от армейских порядков, у нас остался надолго. Достаточно сказать, что первое, что я приобрёл в Москве, была книга «Правила ношения военной формы одежды».

Я попал в группу, которую нацеливали на работу с ЭВМ М-50. Самих-то машин ещё в ВЦ не было – они доделывались на заводе в г. Загорске Московской области. Их привезли лишь через 5 месяцев, в самые последние дни декабря 1959 г. На эти пять месяцев нас, молодых лейтенантов, только что выпущенных из гражданских ВУЗов, командировали на завод-изготови­тель для освоения машины на месте. Машина, как быстро выяснилось, имела гриф «Совершенно секретно», а у нас даже навыков работы с секретной документацией не было. И кому мы были нужны на заводе? – только морока с нами. В результате мы были в значительной степени предоставлены самим себе, чем успешно и пользовались.

Тогда в Загорске процветал имевшийся при вокзале отличный "Головной буфет ОРСа Северной железной дороги" – так он официально именовался. И была там прекрасная ресторанная кухня, да по существу это и был небольшой уютный ресторан (обслуживали официантки, имелись отдельные от общего зала кабинеты), только оркестра не было. Зато цены были более чем приемлемые, ведь официально это был всего лишь буфет.

Так или иначе, наша 4-месячная стажировка закончилась, и наступил день привоза двух машин М-50 в ВЦ. Их привезли на большегрузных грузовиках с прицепами и сразу обе, в прекрасной упаковке. Упаковка была явно избыточной по качеству: великолепные ящики из толстой фанеры и гладко выструганных досок, оклеенные изнутри фланелью и т.д., и т.д., как будто машины собирались отправлять в Африку или за океан, а не всего-то за 50 км по Ярославскому шоссе.

Основные (большие) четыре стойки представляли собой: УУ – Устройство Управления, АУ – Арифметическое Устройство, МОЗУ – память, Магнитное Оперативное Запоминающее Устройство (без куба, он шёл отдельно) и МЗУ – магнитное запоминающее устройство, внешняя память: магнитные барабаны, магнитофоны и периферия. Стойки, особенно АУ и МОЗУ, были столь большими и тяжёлыми, что их физически невозможно было как-то доставить на второй этаж к месту установки. Поступили так: в стене машинного зала сделали огромный пролом на месте окна, под ним "на улице" построили некое подобие временной эстакады, большой подставки. Большегрузный автокран осторожно снимал стойку с грузовика и перемещал на эстакаду на уровень пролома на втором этаже. Затем, поддерживая её краном, но в основном вручную, её втаскивали в машинный зал… Работали вместе как мы, будущие машинисты, так и прибывшая заводская бригада. Работали долго, без перерыва и обеда, в рабочий день не уложились, но грузовики освободили. Кое-как прикрыли пролом брезентом, умаялись до предела. К счастью, заводчане привезли с собой много спирта…

Дальнейшее в тот вечер как-то не запомнилось…

Вскоре строители заложили пролом в стене кирпичом, восстановили окно, а мы стали под наблюдением заводчан размещать стойки и более мелкое оборудование по машинному залу. Кроме центрального пульта управления почти каждая стойка имела собственный пульт для работы в автономном режиме, т.е. не в составе машины. Это сыграло свою положительную роль на этапе наладки, а местный пульт МОЗУ применялся весь срок эксплуатации – уж очень удобно было и наглядно на экране встроенного в пульт осциллографа отыскивать вышедшие из строя формирователи координатных токов куба памяти.

Центральный пульт был достаточно большим, но… ни одной клавиши на нём не было! Имелось 4 ряда обычных тумблеров ТВ 1-2 (по 40 шт. – числу разрядов в машинном слове) и несколько кнопок, переключателей и отдельных тумблеров. По существу, на пульте было 4 регистра с адресами самых первых ячеек памяти. Понятно, что «запись» в эти «регистры» осуществлялась руками – пальцами. Вскоре мы наловчились довольно резво переключать тумблеры, последовательно вводя шестнадцатиричные числа, а на пальцах появились сухие мозоли. В тумблеры неизбежно попадала пыль, ворсинки и пр., они отказывали или работали не чётко, тогда в них заливали несколько капель спирта – помогало на время.

На вертикальной панели центрального пульта размещалось множество неоновых лампочек, отображавших наличие единиц (неонка горит) или нулей (не горит). Беда была в том, что разброс параметров по напряжению зажигания самих неонок нередко был больше, чем разница в уровнях напряжения «1» и «0». Иной раз видишь, что вот тут точно должна быть «1», а лампочка не показывает – не включилась! Тогда по ней постукивали пальцем: «Давай, зажигайся!» – не всегда, но помогало, или её заменяли.

4. Как работали машинисты…

Все ламповые ЭВМ работали круглосуточно, их выключали только в случае нескольких нерабочих дней подряд – они крайне болезненно переносили отключение-включение, а М-50 особенно тяжело. По крайней мере, я не могу вспомнить НИ ОДНОГО случая, чтобы выключали вполне работающую машину и после включения она сразу же продолжила бы работать, как перед отключением. Обычно возникало сразу несколько неисправностей.

А сам процесс включения - это просто песня! В каждой секции каждой стойки было по одному накальному трансформатору. Вот как включение машины происходило на М-50. Медленно, в течение часа-двух с помощью больших регулируемых автотрансформаторов (помните обычные маленькие ЛАТРы?), постепенно поднимали напряжение с нуля до 220 В на накальные понижающие трансформаторы. Напряжение 220 В трансформировалось в 6,3 В, 200 А и подавалось на нити накала ламп. Очень постепенно его повышали, якобы для того, чтоб не потрескались катоды ламп от резкого нагрева. А я до сих пор считаю это ошибочным, т.к. известно, что при недокале катоды "отравляются" и частично теряют способность к эмиссии электронов. Затем включали остальные "номиналы" – напряжения питания ЭВМ, их у М-50 было много, и о них тоже отдельный разговор.

Постепенно раскручивали магнитные барабаны. Они разгонялись не быстро из-за своей инерционности и за время разгона их электродвигатели могли бы просто сгореть. Были, правда, предназначенные для сглаживания этого "острого угла" центробежные муфты, которые должны были проскальзывать, пока число оборотов двигателя и тела барабана не сравняется. Муфта во время разгона должна была буксовать, чтобы не сгорел двигатель, но они очень плохо работали. Замысел был таким: по мере роста скорости вращения центробежные грузики муфты всё сильнее расклинивали ведущую и ведомую половинки муфты, уменьшая буксование в конце концов до нуля. Эта задумка конструкторов была неудачной и мало помогала. Мы разгоняли магнитные барабаны вручную, орудуя обычными пакетными выключателями, включая их короткими отрезками, с паузами. Капризное было дело!

Конечно же, машина оказывалась совершенно не работоспособной. Начинался малоприятный процесс выявления и устранения неисправностей, он занимал несколько часов, прежде чем машина могла быть передана программистам для работы.


… и программисты

Машинное время распределялось руководством ВЦ среди программистов (чуть не написал User'ов) специальными графиками, и тут уж как повезёт: могут дать днём в рабочее время, а могут и ночью, например, с 1 часа до 4 часов. Днём часть времени ежедневно выделялась на профилактику, и машина поступала в распоряжение машинистов.

Наши программисты при работе пользовались карандашом (именно карандашом - не ручкой!) и ластиком, чтобы можно было вносить исправления, например, в бланк распределения памяти. Бланк представлял собой приличных размеров лист плотной бумаги, расчерченный на клеточки, число которых равнялось числу "ячеек памяти". В одну ячейку можно было записать одно машинное слово, т.е. число или команду. Разумеется, ячейки были пронумерованы – номер клеточки (ячейки памяти) являлся её адресом, и на бланке каждой ячейке соответствовала своя клеточка. В клеточку на бланке программист карандашом кратко записывал то, что он туда поместил (число, константу, команду), чтобы не забыть да не перепутать. Так составлялась программа для решения какой-либо задачи. Текст программы (последовательность команд) и "исходные данные" - числа и константы, с которыми и производились вычисления и прочие манипуляции – записывался на другом бланке в форме специально разграфлённой тетради: адрес ячейки памяти, код операции, адрес 1-го операнда, адрес 2-го, 3-го, пояснение…

Затем эту тетрадь несли "на внешние" – это устройства, чаще всего перфораторы для перфокарт, никак не связанные с ЭВМ. Здесь девушки-операторы переносили то, что написано программистом, с его программного бланка на перфокарты. Очень возможно, что теперь не все, особенно молодое поколение, знают, что это такое.

Перфокарты – это прямоугольные карточки из специальной не махрящейся довольно толстой бумаги, почти картона с одним срезанным уголком. В истории существовало много разных форматов перфокарт; наиболее распространённым был «формат IBM», введённый в 1928 г. — 12 строк и 80 колонок, размер карты 7⅜ × 3¾ дюйма (187,325 × 82,55 мм), толщина карты 0,007 дюйма (0,178 мм). Первоначально углы были острые, а с 1964 г. — скруглённые (впрочем, в СССР и позже использовали карты с нескруглёнными углами).

Ниже показаны образцы “их” перфокарты и нашей, советской (взято с Wikipedia).








Перфокарты придумал ещё задолго до появления ЭВМ (1928 г.) американец Генрих Холлерит для электро-механических счётно-аналитических машин (комплект таких машин состоял из перфоратора, контрольника, сортировки и табулятора, который и выполнял все вычисления). В такой карточке в нужных позициях пробивали (перфорировали) сначала круглые (45 шт. в строке), позже прямоугольные (80 шт. в строке), отверстия, при этом координаты отверстия означали десятичную цифру (позже – двоичный разряд). На карточке можно было разместить десять 45-ти или 80-ти колонных строк, плюс две дополнительных строки. К появлению ЭВМ 45-колонные карты уже отмирали и были экзотикой, во всяком случае, в ВЦ их не было никогда.

Считывание данных с них проводилось электро-контактным способом – пропусканием через читающее устройство, в котором карта проходила между блоком металлических щёточек (45 или 80 на строку) и металлическим валиком. Если щёточка попадала в отверстие перфокарты, возникал контакт её с валиком, если отверстия не было, не было и контакта. Фотодиодные читающие устройства появились позже.

Программист, получив пачку перфокарт, шёл "на машину" – в машинный зал, в соответствии с графиком распределения машинного времени. Сколько было ошибок! – ошибки самого программиста, ошибки при перфорации, ошибки при вводе перфокарт, в том числе замятия перфокарт (в гармошку!) … Это называлось отладкой программы.

Если машина работала, а не находилась в состоянии поиска очередной неисправности, программист вводил программу через знаменитую "ЧУшку" – читающее устройство для перфокарт – и пытался с ней работать: вылавливать ошибки, внося изменения в текст программы. При этом перебивая и заменяя отдельные перфокарты, вводя и запуская программу снова и снова... "Если машина работала" – это не всегда было очевидно. Иной раз, видно, что всё работает, программа, как говорили, "идёт", но полученные результаты сомнительны, а то и явно неверны. Чтобы убедиться в правильной работе машины, запускали для проверки вариант программы, который уже ранее успешно прошёл, и результат которого известен и не подлежит сомнению.

А ещё для повышения надёжности получаемых результатов применялся так называемый "двойной просчёт". Суть этого приёма заключалась в том, что основная программа заранее составлялась таким образом, чтобы полученные результаты не выводить, а сохранить как предварительные, после чего всё решение автоматически повторялось. Новые результаты программа тоже сразу не выдавала, а сравнивала с предварительными. Если всё совпадало, результаты выводились на печать или/и перфокарты, а если не совпадало, запускался третий просчёт. Результаты третьего просчёта сравнивались с результатами первого и второго просчётов, верным предполагали тот, с которым совпало. Ну а если третьи результаты не совпадали ни с первыми, ни со вторыми, то либо запускался четвёртый просчёт, либо звали нас, машинистов. В срочных случаях, например, при оперативных работах (о том, что это такое, см. ниже), звали с воплями: "Машина не работает!!!" Запускались тесты проверки отдельных устройств и машины в целом, если тесты "шли", запускали контрольные задачи, в качестве которых использовались варианты программ, которые в свое время вызывали наиболее частые нарекания на работу машины или часто вызывали сбои.

И ведь в конце-концов что-то получалось, задача решалась!


5. Машина электронная вычислительная М-50.

В Интернете есть много упоминаний об этой ЭВМ, но практически везде сведения о ней минимальны и акцент делается главным образом на то, что она явилась модификацией М-40 – специализированной ЭВМ, разработанной для противоракетной обороны. Да, всё так, но М-50, в отличие от М-40, была уже действительно универсальной ЭВМ в самом прямом смысле этого слова. М-50 уже оперировала числами с плавающей запятой, и имела необходимые отличия от специализированной М-40, превращавшие её в универсальную.




^ Академик Сергей Александрович Лебедев

(Фото с сайта www.icfcst.kiev.ua/MUSEUM/LEBEDEV/L_photos_r.html )


Главный конструктор: академик Лебедев  С.А., зам. главного конструктора — ответственный исполнитель: Бурцев  В.С. Основные разработчики: Крылов  А.С., Крылова  Л.Ф., Орлов  Г.М., Соколов  В.М., Синельников  Ю.Н., Казанский  С., Улинский  В., Рыжов  В.И., Никитин  Ю.В., Петров  В.Ф., Нестеров  Е.М., Сахин  Ю.Х., Пивненко  В.М., Мараховский  В.И., Карабутов  С.Г., Лаут  А.Г., Великовский  М.Ф., Горштейн  В.Я., Тихонова  М.П., Кривошеев  Е.А., Чунаев  В.С., Нестеров  Е.М., Александров  В., Разроев  В.П., Гущин  О.К., Козулин  П.И.

^ Организация-разработчик: Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР.

Год окончания разработки: 1959.

Описание машины: модификация М-40, рассчитанная на применение в качестве универсальной ЭВМ. Представление чисел с плавающей запятой. На базе М-40 и М-50 был создан двухмашинный контрольно-регистрирующий комплекс, на котором обрабатывались данные натурных испытаний системы ПРО.

^ Элементная база: лампы, ферриты, ПП-транзисторы и диоды.

Конструкция: мелкоблочная.

Материал, набранный курсивом, взят с сайта www.computer-museum.ru/
  1   2   3




Похожие:

Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconАлександр Алексеевич Алексеев Воспоминания артиста императорских театров А. А. Алексеева
Знакомые имена действующих лиц делают эти воспоминания интересными, а их характер, не претендующей на серьезность, придает им анекдотическую...
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconPunto написано 11 Июля 2008 21: 01 « особенно, когда сравнивают работу лопатой и работу машиниста шагающего экскаватора а лучше: работу лопатой и работу академика Королева » Весельчак У
...
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconВ. Н. Богомолов 23 сентября 1997 г. Билеты для проведения испытаний на присвоение квалификации машиниста 1-го класса электропоездов Московского метрополитена
Перед ответами на вопросы по билетам машинист подвергается проверке знаний приказов или инструктажей по допущенным на метрополитене...
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconИз: Необычные воспитанники. Сб. М. 1976. 128. Воспоминания о Болшевской колонии огпу

Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconДокументы
1. /Воспоминания о Ю.Н.Рерихе.doc
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconДокументы
1. /Воспоминания Н.Грин.doc
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconДокументы
1. /Мои воспоминания.doc
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconДокументы
1. /02 Воспоминания о....doc
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconДокументы
1. /Воспоминания о Ю.Н.Р.doc
Г. А. Живоглазов Воспоминания машиниста iconДокументы
1. /ВОСПОМИНАНИЯ 1918.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов