Федор Михайлович Достоевский icon

Федор Михайлович Достоевский



НазваниеФедор Михайлович Достоевский
страница34/34
Дата конвертации30.05.2012
Размер6.62 Mb.
ТипДокументы
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   34

III



«…И никогда не могли вы, незабвенный Аркадий Макарович, употребить с большею пользою ваш временный досуг, как теперь, написав эти ваши „Записки“! Вы дали себе, так сказать, сознательный отчет о первых, бурных и рискованных, шагах ваших на жизненном поприще. Твердо верю, что сим изложением вы действительно могли во многом „перевоспитать себя“, как выразились сами. Собственно критических заметок, разумеется, не позволю себе ни малейших: хотя каждая страница наводит на размышления… например, то обстоятельство, что вы так долго и так упорно держали у себя „документ“ — в высшей степени характеристично… Но это — лишь одна заметка из сотен, которую я разрешил себе. Весьма ценю тоже, что вы решились мне сообщить, и, по видимому, мне одному, „тайну вашей идеи“, по собственному вашему выражению. Но в просьбе вашей сообщить мое мнение собственно об этой идее должен вам решительно отказать: во первых, на письме не уместится, а во вторых — и сам не готов к ответу, и мне надо еще это переварить. Замечу лишь, что „идея“ ваша отличается оригинальностью, тогда как молодые люди текущего поколения набрасываются большею частию на идеи не выдуманные, а предварительно данные, и запас их весьма невелик, а часто и опасен. Ваша, например, „идея“ уберегла вас, по крайней мере на время, от идей гг. Дергачева и комп., без сомнения не столь оригинальных, как ваша. А наконец, я в высшей степени согласен с мнением многоуважаемейшей Татьяны Павловны, которую хотя и знавал лично, но не в состоянии был доселе оценить в той мере, как она того заслуживает. Мысль ее о поступлении вашем в университет в высшей степени для вас благотворна. Наука и жизнь несомненно раскроют, в три четыре года, еще шире горизонты мыслей и стремлений ваших, а если и после университета пожелаете снова обратиться к вашей „идее“, то ничто не помешает тому.

Теперь позвольте мне самому, и уже без вашей просьбы, изложить вам откровенно несколько мыслей и впечатлений, пришедших мне в ум и душу при чтении столь откровенных записок ваших. Да, я согласен с Андреем Петровичем, что за вас и за уединенную юность вашу действительно можно было опасаться. И таких, как вы, юношей немало, и способности их действительно всегда угрожают развиться к худшему — или в молчалинское подобострастие, или в затаенное желание беспорядка. Но это желание беспорядка — и даже чаще всего — происходит, может быть, от затаенной жажды порядка и «благообразия» (употребляю ваше слово)? Юность чиста уже потому, что она — юность.
Может быть, в этих, столь ранних, порывах безумия заключается именно эта жажда порядка и это искание истины, и кто ж виноват, что некоторые современные молодые люди видят эту истину и этот порядок в таких глупеньких и смешных вещах, что не понимаешь даже, как могли они им поверить! Замечу кстати, что прежде, в довольно недавнее прошлое, всего лишь поколение назад, этих интересных юношей можно было и не столь жалеть, ибо в те времена они почти всегда кончали тем, что с успехом примыкали впоследствии к нашему высшему культурному слою и сливались с ним в одно целое. И если, например, и сознавали, в начале дороги, всю беспорядочность и случайность свою, все отсутствие благородного в их хотя бы семейной обстановке, отсутствие родового предания и красивых законченных форм, то тем даже и лучше было, ибо уже сознательно добивались того потом сами и тем самым приучались его ценить. Ныне уже несколько иначе — именно потому, что примкнуть почти не к чему.

Разъясню сравнением или, так сказать, уподоблением. Если бы я был русским романистом и имел талант, то непременно брал бы героев моих из русского родового дворянства, потому что лишь в одном этом типе культурных русских людей возможен хоть вид красивого порядка и красивого впечатления, столь необходимого в романе для изящного воздействия на читателя. Говоря так, вовсе не шучу, хотя сам я — совершенно не дворянин, что, впрочем, вам и самим известно. Еще Пушкин наметил сюжеты будущих романов своих в «Преданиях русского семейства», и, поверьте, что тут действительно все, что у нас было доселе красивого. По крайней мере тут все, что было у нас хотя сколько нибудь завершенного. Я не потому говорю, что так уже безусловно согласен с правильностью и правдивостью красоты этой; но тут, например, уже были законченные формы чести и долга, чего, кроме дворянства, нигде на Руси не только нет законченного, но даже нигде и не начато. Я говорю как человек спокойный и ищущий спокойствия.

Там хороша ли эта честь и верен ли долг — это вопрос второй; но важнее для меня именно законченность форм и хоть какой нибудь да порядок, и уже не предписанный, а самими наконец то выжитый. Боже, да у нас именно важнее всего хоть какой нибудь, да свой, наконец, порядок! В том заключалась надежда и, так сказать, отдых: хоть что нибудь наконец построенное, а не вечная эта ломка, не летающие повсюду щепки, не мусор и сор, из которых вот уже двести лет все ничего не выходит.

Не обвините в славянофильстве; это — я лишь так, от мизантропии, ибо тяжело на сердце! Ныне, с недавнего времени, происходит у нас нечто совсем обратное изображенному выше. Уже не сор прирастает к высшему слою людей, а напротив, от красивого типа отрываются, с веселою торопливостью, куски и комки и сбиваются в одну кучу с беспорядствующими и завидующими. И далеко не единичный случай, что самые отцы и родоначальники бывших культурных семейств смеются уже над тем, во что, может быть, еще хотели бы верить их дети. Мало того, с увлечением не скрывают от детей своих свою алчную радость о внезапном праве на бесчестье, которое они вдруг из чего то вывели целою массой. Не про истинных прогрессистов я говорю, милейший Аркадий Макарович, а про тот лишь сброд, оказавшийся бесчисленным, про который сказано: «Grattez le russe et vous verrez le tartare».186 И поверьте, что истинных либералов, истинных и великодушных друзей человечества у нас вовсе не так много, как это нам вдруг показалось.

Но все это — философия; воротимся к воображаемому романисту. Положение нашего романиста в таком случае было бы совершенно определенное: он не мог бы писать в другом роде, как в историческом, ибо красивого типа уже нет в наше время, а если и остались остатки, то, по владычествующему теперь мнению, не удержали красоты за собою. О, и в историческом роде возможно изобразить множество еще чрезвычайно приятных и отрадных подробностей! Можно даже до того увлечь читателя, что он примет историческую картину за возможную еще и в настоящем. Такое произведение, при великом таланте, уже принадлежало бы не столько к русской литературе, сколько к русской истории. Это была бы картина, художественно законченная, русского миража, но существовавшего действительно, пока не догадались, что это — мираж. Внук тех героев, которые были изображены в картине, изображавшей русское семейство средневысшего культурного круга в течение трех поколений сряду и в связи с историей русской, — этот потомок предков своих уже не мог бы быть изображен в современном типе своем иначе, как в несколько мизантропическом, уединенном и несомненно грустном виде. Даже должен явиться каким нибудь чудаком, которого читатель с первого взгляда мог бы признать как за сошедшего с поля и убедиться, что не за ним осталось поле. Еще далее — и исчезнет даже и этот внук мизантроп; явятся новые лица, еще неизвестные, и новый мираж; но какие же лица? Если некрасивые, то невозможен дальнейший русский роман. Но увы! роман ли только окажется тогда невозможным?

Чем далеко ходить, прибегну к вашей же рукописи. Взгляните, например, на оба семейства господина Версилова (на сей раз позвольте уж мне быть вполне откровенным). Во первых, про самого Андрея Петровича я не распространяюсь; но, однако, он — все же из родоначальников. Это — дворянин древнейшего рода и в то же время парижский коммунар. Он истинный поэт и любит Россию, но зато и отрицает ее вполне. Он без всякой религии, но готов почти умереть за что то неопределенное, чего и назвать не умеет, но во что страстно верует, по примеру множества русских европейских цивилизаторов петербургского периода русской истории. Но довольно о нем самом; вот, однако же, его родовое семейство: про сына его и говорить не стану, да и не стоит он этой чести. Те, у кого есть глаза, знают заранее, до чего дойдут у нас подобные сорванцы, а кстати и других доведут. Но вот его дочь, Анна Андреевна, — и чем же не с характером девица? Лицо в размерах матушки игуменьи Митрофании — разумеется, не предрекая ничего уголовного, что было бы уже несправедливым с моей стороны. Скажите мне теперь, Аркадий Макарович, что семейство это — явление случайное, и я возрадуюсь духом. Но, напротив, не будет ли справедливее вывод, что уже множество таких, несомненно родовых, семейств русских с неудержимою силою переходят массами в семейства случайные и сливаются с ними в общем беспорядке и хаосе. Тип этого случайного семейства указываете отчасти и вы в вашей рукописи. Да, Аркадий Макарович, вы — член случайного семейства, в противоположность еще недавним родовым нашим типам, имевшим столь различные от ваших детство и отрочество.

Признаюсь, не желал бы я быть романистом героя из случайного семейства!

Работа неблагодарная и без красивых форм. Да и типы эти, во всяком случае, — еще дело текущее, а потому и не могут быть художественно законченными. Возможны важные ошибки, возможны преувеличения, недосмотры. Во всяком случае, предстояло бы слишком много угадывать. Но что делать, однако ж, писателю, не желающему писать лишь в одном историческом роде и одержимому тоской по текущему? Угадывать и… ошибаться.

Но такие «Записки», как ваши, могли бы, кажется мне, послужить материалом для будущего художественного произведения, для будущей картины — беспорядочной, но уже прошедшей эпохи. О, когда минет злоба дня и настанет будущее, тогда будущий художник отыщет прекрасные формы даже для изображения минувшего беспорядка и хаоса. Вот тогда то и понадобятся подобные «Записки», как ваши, и дадут материал — были бы искренни, несмотря даже на всю их хаотичность и случайность… Уцелеют по крайней мере хотя некоторые верные черты, чтоб угадать по ним, что могло таиться в душе иного подростка тогдашнего смутного времени, — дознание, не совсем ничтожное, ибо из подростков созидаются поколения…»


1 турнюр


2 красавица (от франц. belle femme)


3 мой милый (франц.)


4 дорогое дитя (франц.)


5 мое бедное дитя (франц.)


6 Кстати! (франц.)


7 Неправдали? Дорогое дитя… (франц.)


8 Амеждутем…. Я то знаю женщин! (франц.)


9 острота (от франц. bon mot)


10 они очаровательны (франц.)


11 голубчик (франц.)


12 я знаю все, но не знаю ничего хорошего (франц.)


13 но что за мысль! (франц.)


14 дорогое дитя, я люблю боженьку… (франц.)


15 это было глупо (франц.)


16 место жительства (франц.)


17 вот еще идея! (франц.)


18 из области неведомого (франц.)


19 эта мерзкая история!.. (франц.)


20 ах, да! (франц.)


21 Чего не исцеляют лекарства — исцеляет железо, чего не исцеляет железо — исцеляет огонь (лат.)


22 строго необходимое (франц.)


23 ненависти в любви (франц.)


24 непременное условие (франц.)


25 во всем мире и в других местах (франц.)


26 все жанры… (франц.)


27 т. е. ярко красный


28 этот (франц.)


29 мы всегда возвращаемся (франц.)


30 мой друг (франц.)


31 так (лат.)


32 понимаешь? (франц.)


33 вот, друг мой (франц.)


34 без обиняков (франц.)


35 в предместье, в пригороде


36 когда говорят о веревке… (франц.)


37 этот маленький шпион (франц.)


38 шпион (франц.)


39 чудовищным


40 вы будете спать, как маленький король (франц.)


41 в опале


42 дамского угодника, ветреника


43 Но… это очаровательно! (франц.)


44 острота (от франц. bon mot)


45 мой друг (франц.)


46 дитя мое (франц.)


47 а теперь… теперь вознесем хвалу… и я благословляю тебя (франц.)


48 Версаль (франц.)


49 Ренессанс (франц.)


50 Ренессанс (франц.)


51 в одно прекрасное утро (франц.)


52 ломбард, ссудная касса (франц.)


53 врет


54 две одинаковые карты, идущие подряд в колоде банкомета при игре в штос


55 чудовищная


56 вот как! (франц.)


57 оставим это, мой милый (франц.)


58 но оставим это, голубчик. (франц.)


59 это само собой разумеется (франц.)


60 но (франц.)


61 осведомлена


62 откровенность, открытый, доверительный разговор


63 это смешно, но так мы и сделаем (франц.)


64 но оставим это (франц.)


65 в духе, на манер (франц.)


66 это смотря как, милый мой (франц.)


67 ноль, зеро (франц.)


68 За ваши прекрасные глаза, кузен! (франц.)


69 бедное дитя (франц.)


70 Черт возьми! (франц.)


71 между нами говоря (франц.)


72 очень прилично (франц.)


73 одобряет


74 кипсек — роскошно изданная подарочная книга с гравюрами


75 поэзия в жизни (франц.)


76 Какая очаровательная особа, а? Песни Соломона… нет, это не Соломон, это Давид, который укладывал на свое ложе юную красавицу, чтобы согреть свою старость. Впрочем, Давид, Соломон (франц.)


77 Эта юная красавица старого Давида — это же целая поэма (франц.)


78 альковная сцена (франц.)


79 дорогой


80 Ну вот! (франц.)


81 Проводите же мать … что за бессердечный мальчик! (франц.)


82 меблированных комнат


83 Альфонсина! (франц.)


84 Я здесь! (франц.)


85 Несчастный! (франц.)


86 вы понимаете, милая моя? у вас есть деньги? (франц.)


87 Понимаете! понимаете! (франц.)


88 Но вы же совсем не спали, Морис! (франц.)


89 Замолчите, потом посплю (франц.)


90 Спасена! (франц.)


91 Сударь, сударь! (франц.)


92 никогда еще мужчина не был так жесток, не был таким Бисмарком, как это существо, которое смотрит на женщину как на что то никчемное и грязное. Что такое женщина в наше время? «Убей ее!» — вот последнее слово Французской академии! (франц.)


93 … Увы! какую пользу принесло бы мне это открытие, сделай я его раньше, и не лучше ли было бы скрывать мой позор всю жизнь? Быть может, непристойно девице так откровенно говорить с мужчиной, но, признаюсь вам, если бы мне было дозволено иметь какие то желания, я хотела бы одного: вонзить ему в сердце нож, но только отвернувшись, из страха, что от его отвратительного взгляда задрожит моя рука и замрет мое мужество. Он убил того русского попа, сударь, вырвал его рыжую бороду и продал парикмахеру на Кузнецком мосту, совсем рядом с магазином господина Андрие, — вы, конечно, знаете: парижские новинки, модные изделия, белье, сорочки… О сударь, когда дружба собирает за столом супругу, детей, сестер, Друзей, когда живая радость воспламеняет мое сердце, — скажите мне, сударь: есть ли большее счастье, чем то, которым все наслаждаются? А он смеется, сударь, это отвратительное и непостижимое чудовище смеется, и если бы все это устроилось не через господина Андрие, никогда, никогда бы я не… Но что это, сударь, что с вами, сударь? (франц.)


94 магазином господина Андрие — последние новинки, парижские изделия и т. д. (франц.).


95 магазина господина Андрие (франц.)


96 от господина Андрие этим ужасным и непостижимым чудовищем… (франц.)


97 Куда вы, сударь? (франц.)


98 Да, сударь! Но это недалеко, сударь, это совсем недалеко, не стоит надевать шубу, это совсем рядом! (франц.)


99 Сюда, сударь, вот сюда! (франц.)


100 Он уходит, уходит! (франц.)


101 но ведь он убьет меня, сударь, убьет! (франц.)


102 т. е. из шкурок ягнят


103 клевета… от нее всегда что нибудь да остается (франц.)


104 дешевое сукно


105 заметка (франц.)


106 простите, мой дорогой (франц.)


107 Подождите! (франц.)


108 илька — мех американского хорька


109 Князь, у вас нет ли для нас рубля серебром, не двух, а одного, идет? (франц.)


110 мы вам вернем (франц.)


111 в вагонах (франц.)


112 в вагонах (франц.)


113 а, проклятый… (франц.)


114 Послушайте, друг мой, вы что, хотите, чтобы я проломил вам голову! (франц.)


115 Друг мой, вот Долгоровкий, другой мой друг (франц.)


116 Вот он! (франц.)


117 Это он! (франц.)


118 Мадемуазель Альфонсина, поцелуйте меня (франц.)


119 А, гадкий мальчишка! (франц.)


120 Не подходите ко мне, вы меня запачкаете, и вы тоже, верзила; а то, знаете, я вас обоих тут же выставлю за дверь! (франц.)


121 Мадемуазель Альфонсина, вы продали вашу болонку? (искаж. франц.)


122 Что это такое, моя «болонь»? (франц.)


123 Что за страшный жаргон? (франц.)


124 Я говорю как русская дама на минеральных водах (ломан. франц.)


125 верзила (франц.)


126 Что такое русская дама на минеральных водах … и где же красивые часы, что вам подарил Ламберт? (франц.)


127 Что такое русская дама на минеральных водах … и где же красивые часы, что вам подарил Ламберт? (франц.)


128 У нас есть рубль серебром, который мы заняли у нашего нового друга (ломан. франц.)


129 возвращаем вам с большой благодарностью (франц.)


130 Эй, Ламберт! Где Ламберт, ты не видел Ламберта? (франц.)


131 День гнева, день оный! (лат.)


132 День гнева, день оный! (лат.)


133 Двадцать пять рублей! (франц.)


134 Прощайте, князь (франц.)


135 Прощайте, князь (франц.)


136 Очень хороша (франц.)


137 Раз так, то это меняет дело (франц.)


138 Собственность есть кража (франц.)


139 истина в вине (лат.)


140 Я прежде всего дворянин и дворянином умру! (франц.)


141 «Отверженных» (франц.)


142 «Я умру дворянином» (франц.)


143 дворянин (франц.)


144 Наконец то! (франц.)


145 а, добрый вечер (франц.)


146 «Здравствуйте» (франц.)


147 Вот вы! А ваши друзья? (франц.)


148 Да это настоящий медведь! (франц.)


149 доверенным лицом


150 Да, да… (франц.)


151 …это позор! Даму… О, как вы благородны! Не беспокойтесь, я сумею образумить Ламберта… (франц.)


152 Я же говорил, что он великодушный юноша! (франц.)


153 Не правда ли, не правда ли? (франц.)


154 он всегда берет чувствами… (франц.)


155 Потом, потом, не правда ли? Моя дорогая! (франц.)


156 Да, да, он очень мил… (франц.)


157 но после (франц.)


158 Но ведь то, что ты говоришь, ужасно (франц.)


159 Не правда ли? я говорю не слишком много, но хорошо (франц.)


160 не правда ли?


161 Да, конечно (франц.)


162 Он, кажется, глуп, этот дворянин. Милое дитя… (франц.)


163 Ничего, ничего… Но я здесь свободен, не правда ли? (франц.)


164 Друг мой! Дитя мое! (франц.)


165 Дорогой князь, мы должны быть друзьями хотя бы по праву рождения… (франц.)


166 Неужели? (франц.)


167 Да (франц.)


168 Это мое мнение! (франц.)


169 Это мое мнение! (франц.)


170 Это ангел, ангел небесный! (франц.)


171 Я говорю прелестные вещи, и все хохочут… (франц.)


172 Я говорю прелестные вещи, и все хохочут… (франц.)


173 Дорогое дитя, я люблю вас (франц.)


174 Да, да, понимаю, я сразу понял… (франц.)


175 этим черным человеком (франц.)


176 генеральшу (франц.)


177 Этот черный человек… (франц.)


178 черный человек (франц.)


179 Ах, я забыла, как же его зовут… Ужасный человек… Да, Версилов (франц.)


180 это письмо (франц.)


181 О, они совершат свое мщение! (франц.)


182 эта дама, генеральша (франц.)


183 Спасите ее, спасите! (франц.)


184 Вы же красивая женщина! (франц.)


185 верзилы (франц.)


186 "Поскребите русского и вы увидите татарина» (франц.).

1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   34



Похожие:

Федор Михайлович Достоевский iconЛекция 22. Фёдор Михайлович Достоевский. Схождение во ад
Михаил Михайлович Достоевский (его брат) вспоминает, что припадки эпилепсии мучили Фёдора Михайловича и до каторги, но усилились...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Жена моя вчера, в бытность нашу у Семена Алексеича, весьма кстати подшутила над вами, говоря, что вас с Татьяной Петровной вышла
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Однажды утром, когда я уже совсем собрался идти в должность, вошла ко мне Аграфена, моя кухарка, прачка и домоводка, и, к удивлению...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский ползунков
Я начал всматриваться в этого человека. Даже в наружности его было что-то такое особенное, что невольно заставляло вдруг, как бы...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
А уж известно, что если один петербургский господин вдруг заговорит на улице о чем нибудь с другим, совершенно незнакомым ему господином,...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Полина Александровна, увидев меня, спросила, что я так долго? и, не дождавшись ответа, ушла куда то. Разумеется, она сделала это...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С м...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский. Хозяйка
Ордынов решился наконец переменить квартиру. Хозяйка его, очень бедная пожилая вдова и чиновница, у которой он нанимал помещение,...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Хоть кому приятная сумма! Желал бы я видеть теперь человека, для которого эта сумма была бы ничтожною суммою? Такая сумма может далеко...
Федор Михайлович Достоевский iconФедор Михайлович Достоевский
Пассаже. Имея уже в кармане свой билет для выезда (не столько по болезни, сколько из любознательности) за границу, а следственно,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы