Последний из могикан icon

Последний из могикан



НазваниеПоследний из могикан
Дата конвертации29.07.2012
Размер51.7 Kb.
ТипДокументы

Последний из могикан

Циприан Норвид родился осенью 1821 года и рано осиротел: в четыре года лишился матери, в четырнадцать — отца, в двадцать — родины. Его дальнейшая жизнь, обильная впечатлениями и невзгодами — скитальческая жизнь эмигранта, гражданина мира без прав гражданства, — оборвалась в 1883 году в парижском предместье Иври, в приюте св. Казимира для престарелых и неимущих польских изгнанников. Большинство стихов Норвида остались в рукописи, многие увидели свет лишь в двадцатых и даже тридцатых годах следующего века.

В России Норвида переводили эпизодически, пока в начале 70-х не вышел в издательстве "Художественная литература" его небольшой сборник. Среди переводчиков были Леонид Мартынов, еще не запрещенный Владимир Корнилов и уже запрещенный, но замаскированный чужой фамилией Иосиф Бродский. Однако львиную долю стихов, определившую облик книги, перевел Давид Самойлов. Видимо, Норвид дался ему непросто. Однажды, задолго до выхода книги, в общем разговоре он неожиданно спросил: "Что мне делать с Норвидом?" Я был довольно молод и достаточно глуп, чтобы ответить не задумываясь: "По-моему, поляки переоценивают Норвида". "Да нет,— вздохнул Самойлов,— не переоценивают".

Для ответа у меня были свои резоны, подсказанные ревностью. В ушах уже навязла расхожая фраза о том, как Польша с опозданием в полвека открыла для себя поэта-визионера, польского Лермонтова. Простите, но судьба поручика Нижегородского гусарского полка Михаила Лермонтова была иной — и тоже через полвека Лев Толстой сказал: "Если бы этот мальчик не погиб, не понадобились бы ни я, ни Достоевский". И "открывать" Лермонтова не пришлось.

Да, Норвид много скитался, бедствовал и, случалось, голодал. Случалось, бедствовал и Пушкин, но странствиям Норвида он мог бы, наверно, позавидовать.


Адриатические волны,

О Брента! нет, увижу вас...

Не увидел. А Норвид бороздил эти волны, и не однажды, повидал Грецию, исколесил Италию и чуть ли не всю Европу и даже побывал в Соединенных Штатах. Это вам не путешествие в наспех отвоеванный Эрзерум.

Понятно, какие чувства бродили во мне, когда отвечал Самойлову. И как-то выпадало из сознания, что Норвид, столько перевидавший, так и не увидел родину. Биографическая подробность: покидая Польшу, он отдал свой заграничный паспорт одному из друзей, бежавшему из-под ареста. По требованию российского посольства Норвид был задержан и заключен в берлинскую тюрьму. В тюрьме он оглох. Позже, во время франко-прусской войны, когда пятидесятилетний поэт записался во французскую армию, эта глухота помешала ему защищать Париж.

Величайший, в моем понимании, польский поэт — Фредерик Шопен — тоже не вернулся на родину, но музыка — это музыка. И у нее есть почва и свои границы, но ее таинственная природа универсальна, и все мы, лучше, или хуже, или кое-как, читаем ее иероглифы.
Слово — черный значок на белом фоне — иной природы, и растет оно не столько из речи, сколько из земли, вбирая ее соки и облик. Драма поэтов-эмигрантов не в отрыве от живого и переменчивого языка. И речь не о сентиментальной привязанности к родным местам. Мазовше, где Норвид родился, не рай земной и не Венеция, которую он так любил. Скитальческая судьба Норвида дала размах его крыльям, дальнозоркость и широту кругозора, но в чем-то насущном обездолила и, может быть, обескровила его дар. Его поэзия стала бесплотней, чем обещала быть.

Мицкевич покинул родину зрелым художником, уже запечатлевшим не только ее воздух, леса и озера, но и тоску по ним. Все это он унес с собой, и земное тепло по-прежнему согревало его стих, как ток живой крови. Иная судьба у Словацкого: свой огромный огненный дар он сузил до блеска рапиры — и вдел отточенный клинок в ножны, на будущее. Оружие пригодилось. В годы фашистской оккупации молодые поэты, вчера — школьники, сегодня — подпольщики и партизаны, повторяли: "Есть лишь один польский поэт — Словацкий". Так думал и погибший в первые дни варшавского восстания юный Бачинский, надежда польской поэзии — "второй Словацкий", как называли его соратники.

Время Норвида пришло позже. Его открыли на рубеже веков польские символисты, но не они стали его наследниками. Мне кажется, вся послевоенная польская поэзия рождалась и росла в его незримом присутствии. Это заметно не только по нобелевским лауреатам — Шимборской и Милошу, — но по многим и многим, таким несхожим поэтам, как Гроховяк и Херберт. И наследовалось то, что отчасти сближает Норвида с Лермонтовым, — "стих, облитый горечью и злостью". Горечи и злости у Норвида в избытке. Но в одном из последних его стихотворений, написанных в приюте для неимущих и о самом приюте, есть строки: "Все на земле проходит, остаются лишь поэзия и доброта — и только они".

Сейчас, пытаясь переводить Норвида, я ничего не мог бы ответить Самойлову, но зато мне понятней вопрос. Норвид необычен. Все подлинные поэты необычны, но схожи в одном — в летучей стремительности слова, по которой мы и отличаем поэзию от прозаических подробностей. Речь не о жанрах; ощущение настигшей стрелы возникает и при чтении Льва Толстого или Андрея Платонова. Поэзия — всегда стрела, она вонзается в сознание, и мы постигаем ее, даже не успев понять. И стихотворение издревле, исконно — это всегда стрела, оперенная или нет, отточенная или едва оструганная, но стрела, посланная в цель, а чаще — на поиски цели. Это роднит и окончательный, афористичный стих Баратынского и запечатленный в муках рождения стих Цветаевой.

Аскетичная поэзия Норвида питается мыслью, порой она перенасыщена мыслью, но почти всегда это мысль в ее зарождении: брошенная неостывшей, она словно ищет себя в буреломе сомнений и тупиков. Иные стихи его прямо-таки ощетинены антиномиями, как иглами, и не даются в руки. В одной из поэм Норвида есть выразительное сравнение: мысль — как непросохшая картина; она закончена, но трогать ее нельзя. До поры до времени.

Вместо рассуждений о том, насколько причудлива и насколько прозорлива норвидовская мысль, мне хочется привести целиком его последнее, предсмертное стихотворение в переводе Давида Самойлова:


Как славянин, когда не знает, где учиться. Мечтает средь полей, как жить на свой манер, — А где-то вдалеке купец в вагоне мчится, И телеграф стучит, и реет монгольфьер; Как славянин, что все уже прошел дороги, Ждет сановитости, без знанья, от души — Вот так печальна жизнь!.. Товарищи, пророки. Крестьяне, шляхтичи, евреи, торгаши!

Так камень на меже лежит, забыв про сроки,

А прежде штурмовал лихие рубежи;

С ним рядом коровяк и рыжая полевка,

А он лежит в полях огромно и неловко

(Сам разумеешь смысл моих иносказаний) —

То ль камень межевой, то ль череп великаний?


Предлагаемая подборка ни в коей мере не претендует на какое-то новое прочтение Норвида. Или, как выражаются, свежее. Поэзия — не осетрина. Но общий историко-философский тон стихов Норвида как-то заглушил его лирику. По-моему, несправедливо, о чем и хотелось напомнить. Норвид часто говорил "векам, истории и мирозданью" (вспомним Маяковского), реже — себе. Но сказанное себе иногда оказывается долговечней, и поэзия дает тому немало примеров от Архилоха до Маяковского и далее.

Последний польский романтик Циприан Норвид взял на плечи тяжкую и едва посильную ношу. Ушли из жизни Мицкевич, Шопен, Словацкий — и Норвид остался один. Когда думаю о его судьбе и его одиноком труде, не замеченном современниками, мне вспоминаются строки из стихов Николая Рубцова о разоренном и обезлюдевшем русском Севере:


Лишь один во всем околотке

Выйдет бакенщик-великан

И во тьме промелькнет на лодке,

Как последний из могикан.


Промелькнет, зажигая путеводные огни.

(А. Геллескул, «Иностранная Литература» № 6 за 2002 год, стр. 204-206)




Похожие:

Последний из могикан iconПоследний звонок – последний урок
Наступает торжественный момент. Право подать последний звонок в этом году предоставляется выпускнику 11 класса Нефедову Антону и...
Последний из могикан iconПоследний раз сверкнул над хлебом серп. Последний сноп подобран у коряги

Последний из могикан iconБулат Окуджава последний мангал тамазу Чиладзе
Когда под хохот Куры и сплетни, в холодной выпачканный золе, вдруг закричал мангал последний
Последний из могикан icon23. 05. 2012 Последний звонок
Последний звонок — традиционный праздник российских школьников, заканчивающих учёбу. Последние звонки в школах проходят в конце мая,...
Последний из могикан iconПоследний звонок 2011!
Последний звонок в 11 классе праздник, которого ждут все гимназисты 11 лет, но времени на его подготовку, как правило, всегда не...
Последний из могикан iconДокументы
1. /учебные планы (последний вариант)/Начальнику управления.docx
2. /учебные...

Последний из могикан iconСценарий проведения праздника последний звонок 2010 Ведущий. Уважаемые ученики и учителя, родители и гости!
Сегодня у нас большой праздник. В гимназии №88 сегодня прозвенит «Последний Звонок» для 9-ых классов. Выпускники – это лицо школы,...
Последний из могикан iconX последняя из могикан неоконченный портрер (А. Пугачева)
Александру Буйнову. Четвертый голос показался незнакомым. Когда его об­ладательница в сиянии коридорных ламп явилась в противопо­ложном...
Последний из могикан iconПервые из могикан судьба и рок а. Буйнова
Буйнова Алене, здесь все было готово, чтобы мы могли без всяких неудобств предаться вос­поминаниям нашей неожиданно тоже прошедшей...
Последний из могикан iconПоследний звонок

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов