Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов icon

Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов



НазваниеЗаписки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов
страница1/15
Дата конвертации05.07.2012
Размер2.4 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Записки Бенкендорфа.


1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов


П.Н. Грюнберг. Предисловие


Сыны Бородина, о кульмские герои!
Я видел, как на брань летели ваши строи;
Душой восторженной за братьями спешил.
Почто ж на бранный дол я крови не пролил?
Почто, сжимая меч младенческой рукою,
Покрытый ранами, не пал перед тобою
И славы под крылом наутре не почил?
Почто великих дел свидетелем не был?

А. С. Пушкин. «Александру», 1815 год

Общеизвестно — граф Александр Христофорович Бенкендорф занимает в истории пушкинской жизни немаловажное место. Достаточно значительно и его место в российской истории пушкинской поры. Пушкинское же время началось, когда смертоносный вихрь, охватив Европу и почти весь мир, обрушился на Россию «грозой двенадцатого года». Отечественная война, непосредственно перешедшая в зарубежные походы 1813–1814 гг., стала началом нового времени России, началом ее новой великой культуры, а ее олицетворение для нас — гений Пушкина. События 1812 года, великого года России, были первыми и, наверное, самыми сильными патриотическими и гражданскими переживаниями для отрока Пушкина и его лицейской братии, переживаниями чистыми, незамутненными сомнительными, привнесенными искусителями, политическими страстями и пристрастиями.

Тогда, в 1812 году, как вспоминал поэт:

Со старшими мы братьями прощались
И в сень наук с досадой возвращались,
Завидуя тому, кто умирать
Шел мимо нас...

(«Была пора: наш праздник молодой...», 1836 год)

Среди тех, кто вел в сраженья «старших братьев» пушкинских ровесников, был человек, чье имя известно нам с детских лет в числе имен «гонителей Пушкина и организаторов его убийства»{*1}, — тезка поэта, полковник, затем генерал, Александр Бенкендорф. Перед нами несколько десятков написанных им страниц — краткое повествование о тех событиях великого года России, коим он был прямым или косвенным свидетелем. Что же представляют собой «Записки Бенкендорфа»? И имеют ли они ныне право быть в числе источников по истории Отечественной войны 1812 года и истории России этого времени в целом, а также право на какое-то место в современной пушкинистике? Или ими нужно пренебрегать и сейчас так же, как пренебрегают уже почти сто лет со времени их первой публикации?

Нет нужды давать собственные оценки, когда уже имеются оценки достаточно точные и убедительные. Обратимся к мнению (не новому, ему уже двадцать лет «отроду»), авторитетного ученого, историка-источниковеда Андрея Григорьевича Тартаковского. В своей работе «1812 год и русская мемуаристика. Опыт источниковедческого исследования» (М., 1980, с. 43) он пишет: «Богатейшее мемуарное наследие оставили после себя (следует два, три имени. — П. Г.)... и А. X. Бенкендорф. ...оно не подвергалось изучению». Характеризуя неопубликованные к 1980 г.
мемуары по теме 1812 года, А. Г. Тартаковский говорит: «они почти не содержат, кроме записок Бенкендорфа и... (следуют еще две позиции. — П. Г.) обширных по размерам... повествований, которые охватывали бы крупные периоды наполеоновских войн» (Там же, с. 98). Наконец, А. Г. Тартаковский называет «Записки Бенкендорфа», и из всех мемуаров только их, «мемуарно-историческим сочинением». Определение весьма емкое и точное. Ибо чтение «Записок» убеждает в этом полностью. Перед нами не только и не столько воспоминание об участии автора в великих и грозных событиях. «Записки Бенкендорфа» вмещают краткое повествование обо всем 1812 годе, и рассказ об увиденном и пережитом, и осмысление событий, и характеристики действующих в них сил и лиц. Многие свидетельства мемуариста — о разных сословиях, о некоторых общественных явлениях — уникальны и подтверждают правоту Пушкина, который написал в «Рославлеве» — «общество было гадко».

О военной стороне мемуаров. Отметим главное. Перед нами воспоминания, принадлежащие перу офицера Императорской Главной Квартиры, причем довольно осведомленного о ее деятельности в начале войны в качестве главного военного штаба России. Это видно из того, как пишет автор о начальных военных действиях. Бенкендорфу принадлежит описание рейда отряда Винценгероде в глубь занятой французами Белоруссии, а также боя под Звенигородом. Важен и рассказ о том, что происходило под Москвой в дни, когда в ней была Великая армия, об освобождении Москвы и ее состоянии после ухода неприятеля.

Свидетельства Бенкендорфа и его суждения о кампании 1812 года тем более ценны, что они имеют весьма раннее происхождение. Это одни из первых по времени создания столь содержательные мемуары участника войны. История их появления такова. В 1817 году в Петербурге при штабе Гвардейского корпуса стал издаваться «Военный журнал», и в одном из первых его выпусков появились «сообщения» 6 действиях отряда генерала Винценгероде в 1812 году, с указанием на их происхождение от А. X. Бенкендорфа. Эти «сообщения» соответствуют содержанию II и III глав «Записок» о 1812 годе, но исключительно в части, посвященной военным действиям. Отсутствуют все «отступления» от собственно военной темы, зато всюду приводятся численность войск, боевые потери и пр.

Подобная публикация в стиле «die erste Kolonne marschiert» соответствовала назначению издания. Перевод («Записки» написаны на французском языке), весьма точный, но рутинный и сухой, принадлежит редактору журнала Федору Глинке{*2}.

Отметим, что сопоставление «Записок» с публикацией сокращенных и адаптированных глав в «Военном журнале» наглядно подтверждает определение «Записок» не только как военных мемуаров, но как мемуаров о войне, что по содержанию неизмеримо шире и универсальнее. В том же 1817 году «Военный журнал» опубликовал «сообщение» Бенкендорфа о действиях его отряда в Голландии в конце 1813 года, очевидно, также адаптированное.

После этого «Записки Бенкендорфа» о 1812 и 1813 гг. исчезают и появляются уже в начале XX века. Видный военный историк генерал-майор В. И. Харкевич{*3} опубликовал «Записки» — текст французского оригинала и его перевод — в одном из сборников мемуаров и дневников участников Отечественной войны 1812 года, выпущенном им в Вильно в 1903 году. Перевод обладает безусловными достоинствами и вполне передает «дух» оригинала; его предположительно можно приписать издателю, поскольку имя переводчика не указано. Харкевич определил раннее происхождение «Записок» — 1816–1817 годы (он считает публикации в «Военном журнале» адаптированными главами основного текста «Записок»). Можно предположить, что «Записки» созданы в связи с пожеланиями Федора Глинки. Создавались они спонтанно, автор над ними не «работал», о чем свидетельствуют некоторые ошибки и неточности в отношении эпизодов войны, к которым мемуарист непосредственного отношения не имел; подобные «накладки» были бы исправлены при повторном обращении автора к своему тексту.

Отметим определенные литературные достоинства «Записок». Это касается и языка, и стиля — все кратко, ясно, зримо, никаких излишеств, нет претензий на изысканность; это вполне добротная «французская» проза, делающая честь ее автору, не почитавшему себя литератором.

И вот, с самого начала XX века о «Записках Бенкендорфа» — почти ни слова. В юбилейный 1912 год появился лишь повтор рассказа о походе в Голландию, правда, как отмечает А. Г. Тартаковский, «по иной рукописи», т. е. не копия с адаптации «Военного журнала», а перевод оригинала. В 1938 году Е. В. Тарле{*4} в книге «Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год» эффектно использовал один убедительный пассаж из «Записок». И все. Более о «Записках» не упоминали вплоть до 1980 года, когда им дал справедливо высокую оценку А. Г. Тартаковский, что, впрочем, нисколько не повлияло на судьбу «Записок», они остались по-прежнему не востребованы. Причина очевидна. Уже давно в обществе возобладало отношение к Бенкендорфу, основанное исключительно на доминирующей политической тенденции. Впрочем, и вся история, и населяющие ее люди стали трактоваться не в поиске исторической истины, а исключительно с прогрессивных «политических платформ». Если бы содержание «Записок» работало на образ Бенкендорфа — «сатрапа», «крепостника», человека бездушного, бессовестного и коварного, каковым его подают многочисленные «единственно верные» идеологи, то, будем уверены, цитаты из «Записок» переходили бы из книжки в книжку, за них боролись бы авторы подобных трудов.

Для пишущего по-французски русского немца Бенкендорфа Россия — такая же родная земля, Москва — такая же священная столица, как и для исконного населения, святыни народа России — это и его святыни (что справедливо и для командира Бенкендорфа, барона Винценгероде{*5}, который даже и русским подданным не был, а пошел, не зная страха, спасать подготовленный к взрыву Кремль). «Записки Бенкендорфа» свидетельствуют о том, что Россия, Москва и их святыни были святы и для многих из тех, кто пришел тогда служить из разных стран и кто служил им своей кровью отнюдь не из «классовых интересов», не по некоей врожденной «контрреволюционности». Бенкендорф был не из тех «немцев», что, как писал Лев Толстой, «приехали нас учить», и не из тех, «произвести» в которые просил Императора язвительный А. П. Ермолов{*6}. Немец по происхождению, полковник Бенкендорф принадлежал к российской военной аристократии и честно, как воины из всех сословий, своей жизнью служил России и ее Императору. И нелепо предполагать, что тогда Россию могли защитить люди, служившие иначе.

Один из выдающихся современных богословов-историков как-то сказал: «Нужно приникать к источникам нашей истории и не судить о ней по легкомысленным наветам историков-публицистов двух последних веков»{*7}. Одним из множества источников, обойденных вниманием нашей исторической публицистики, являются и «Записки Бенкендорфа». Пусть о них судят читатели, — они имеют на это все права. Кому-то они будут не по нраву, кто-то увидит в них писания «аристократа-монархиста», кто-то откроет в них новое знание о прошлом, о том времени, что для нашей культуры есть время Пушкина, кто-то узнает новое о его «гонителе» и «убийце» и будет сожалеть, что жестокие обстоятельства воспрепятствовали иному, нежели оно было, общению генерала и поэта.

Краткие биографические сведения об авторе «Записок Бенкендорфа»

Русские Бенкендорфы происходят от некоего Андрея Бенкендорфа, переселившегося в XVI веке из Бранденбурга в Лифляндию и бывшего «королевским комиссаром в Риге». Дед, Иван Иванович (Иоганн Михаэль) Бенкендорф (1720–1775) — генерал-поручик, обер-комендант Ревеля. Его супруга, София Ивановна (в девичестве Левенштерн, 1723–1783), была воспитательницей старших детей цесаревича Павла Петровича — будущего Императора Александра и Великого Князя Константина. Отец, Христофор Иванович (1749–1823) — генерал от инфантерии, военный губернатор Риги. В 1770–1771 гг. участвовал с отличием в Первой русско-турецкой войне. В 1799 г. вышел в отставку и удалился в имение под Ревелем. Мать — баронесса Анна Юлиана Шиллинг фон Канштадт (даты в родословной Бенкендорфов: 1759 — после 1830, даты Русского биографического словаря 1744–1797 представляются менее вероятными) — подруга детства Императрицы Марии Федоровны, с которой вместе прибыла в Россию.

Александр Христофорович Бенкендорф родился в 1783 г. (реже встречается дата, указанная в родословной, — 23 июня 1781 г.). Воспитывался в пансионе аббата Д. Ш. Николя{*8}. Службу начал в 1798 г. унтер-офицером Лейб-гвардии Семеновского полка, в том же году — прапорщик, флигель-адъютант Императора Павла I. В 1802 г. назначен в свиту генерала Г. М. Спренгпортена{*9} в его поездке по России с секретной инспекционной миссией. В 1803–1804 гг. в Грузии, участвовал в войне с Персией, «был у князя Цицианова»{*10}. Отличился при «взятии форштадта крепости Гянджи»{*11} и «в сражении с лезгинами», награжден орденами Св. Анны 4-й ст. и Св. Владимира 4-й ст. В 1804 г, командирован на остров Корфу к генералу Р. К. Анрепу{*12}, где формировал батальоны греческих и албанских добровольцев («Албанский легион») для экспедиции в южную Италию в предстоящей войне с Францией. В прусской кампании 1806–1807 гг. состоял при дежурном генерале графе П. А. Толстом{*13}, отличился в сражении при Пройсиш Ойлау{*14}, награжден орденом Св. Анны II ст. В 1807–1808 гг. уже в чине полковника был в посольстве графа П. А. Толстого в Париже. В 1809 г. «охотником», т. е. добровольцем, отправился на Дунай, в войска, действовавшие против турок. В 1811 г. под Рущуком отличился, возглавив решительно повлиявшую на ход сражения атаку Чугуевского уланского полка (по другой версии, Кинбурнского драгунского полка), за что награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. По возвращении в Петербург — в свите Императора Александра I, его флигель-адъютант. В составе Императорской Главной Квартиры{*15} начал кампанию 1812 г. Выполнял исключительно важные поручения, связывая Императора Александра I и главнокомандующего Второй Западной армией Князя П. И. Багратиона{*16}. Затем командовал авангардом «летучего корпуса» генерал-адъютанта барона Винценгероде, отличился в рейде к Полоцку, в боях под Велижем и Звенигородом. Во время оккупации французами Москвы в действиях на Петербургской и Волоколамской дорогах его отряд захватил около 8000 пленных. 10 октября 1812 г. с боем вошел в покидаемую противником столицу, где захватил «3000 пленных и 30 орудий». В октябре 1812 г. временный военный комендант Москвы до прибытия властей. Затем в походе до Немана с отрядом генерала П. В. Голенищева-Кутузова{*17} взял в плен трех французских генералов и около 6000 солдат. Генерал-майор. В кампании 1813 г. отличился при Темпельберге (орден Св. Георгия 3-й ст.), при взятии Люнебурга (орден Св. Анны 1-й ст.), при Гросс-Берене. В битве «тысячи народов» при Лейпциге командовал кавалерией корпуса барона Винценгероде. Во главе отдельного отряда совершил поход в Голландию, занял Амстердам, Утрехт, Роттердам, Бреду, Мехельн и другие города и крепости. В 1814 г. командовал кавалерией отряда графа М. С. Воронцова{*18} в сражениях при Краоне и Лаоне, сражался при Сен-Дизье. Был награжден прусским орденом Pour le merite («За заслуги»), Большим крестом ордена Шведский меч и др. орденами. В 1815 г. — командующий уланской бригадой, в 1816 г. назначен командиром 2-й драгунской дивизии. В 1816 г. вступил в масонскую ложу «Amis reunis», в 1818 г. перестал ее посещать. С 1819 г. — начальник штаба Гвардейского корпуса, генерал-адъютант Императора. В мае 1821 г. представил Императору Александру I записку о «Союзе Благоденствия», составленную библиотекарем штаба Гвардейского корпуса М. К. Грибовским, предлагал «устранить главных его членов». Доклад был «оставлен без последствий», но некоторое его влияние на последовавшее вскоре запрещение тайных обществ в России нельзя исключить. С декабря 1821 г. — генерал-лейтенант, командир 1-й кирасирской дивизии.

Во время наводнения 1824 г. вместе с военным генерал-губернатором Петербурга графом М. А. Милорадовичем{*19} возглавил борьбу с бедствием и его последствиями (см. примечание А. С. Пушкина в «Медном всаднике»).

А. С. Грибоедов в «Частных случаях Петербургского наводнения» пишет: «...В эту роковую минуту государь явился на балконе. Из окружавших его один сбросил мундир, сбежал вниз, по горло вошел в воду, потом на катере поплыл спасать несчастных. Это был генерал-адъютант Бенкендорф. Он многих избавил от потопления, но вскоре исчез из виду, и во весь день о нем не было вести»{*20}. В его ведении был Васильевский остров, наиболее пострадавшая часть столицы, где он, временный военный губернатор этого района Петербурга, своими действиями приобрел авторитет и уважение всех слоев обитателей.

14 декабря 1825 года на Сенатской площади был в свите Императора Николая I. Активного участия в событиях не принимал. В ночь на 15 декабря начальствовал на Васильевском острове и своевременным распространением манифеста предотвратил столкновение с войсками населения, не извещенного об отречении от престола Вел. Князя Константина Павловича. Член следственной комиссии по делу декабристов. Многие декабристы (М. А. Фонвизин, Н. И. Лорер и др.) вспоминали о нем с уважением{*21}, другие (М. С. Лунин) иначе.

25 июля 1826 г. назначен начальником Главной Императорской Квартиры, а также начальником III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, шефом корпуса жандармов, с 6 декабря 1826 года — сенатор. Во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг. в свите Императора Николая I был при Браилове, при Шумле «командовал двумя кареями», охранявшими ставку Императора, участвовал во взятии Варны. В 1829 г. — генерал от кавалерии, награжден орденом Св. Владимира 1-й ст., член Государственного Совета. С 1832 г. — граф, в 1834 г. — орден Св. Андрея Первозванного. Со времени похода 1828 г. по 1837 г. сопровождал Императора Николая I во всех его поездках и путешествиях по России и Европе. Скончался 23 августа 1844 года по пути в Россию из Бадена, где был на лечении. При сообщении о его смерти Николай I сказал так: «Он ни с кем меня не поссорил, а примирил со многими».

У А. X. Бенкендорфа были брат Константин Христофорович, кавалерийский генерал и дипломат{*22}, и три сестры. Младшая — Дарья Христофоровна (1785–1857), статс-дама, известная княгиня Ливен. Будучи супругой князя Христофора Андреевича Ливена{*23}, посла в Берлине и в Лондоне, она занимала видное положение в мире политики. Имела влияние на «сильных мира сего», в частности, на князя Меттерниха{*24} (что послужило основанием для сплетен, до сих пор бытующих в «исторической публицистике»), и, соответственно, на течение дел в европейской политике в конце царствования Александра I и в начале царствования Николая I.

А. X. Бенкендорф был женат (с 1817 г.) на вдове генерал-майора П. Г. Бибикова Елизавете Андреевне (урожденная Донец-Захаржевская), скончавшейся в 1857 г., и имел трех дочерей — Анну Александровну (замужем за графом Аппони, австрийским послом в Баварии, затем в Пьемонте), Марию Александровну (супруга князя Григория Петровича Волконского, гофмейстера Двора) и Софию Александровну (во втором браке за князем Сергеем Викторовичем Кочубеем).

* * *

Текст «Записок Бенкендорфа» приводится по изданию: «1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях современников. Материалы Военно-ученого архива Главного штаба». Составитель генерал-майор В. И. Харкевич. Выпуск II. Вильно, 1903, с. 53–138. Публикуемый текст «Записок Бенкендорфа» об Отечественной войне 1812 года полностью соответствует французскому оригиналу и переводу, опубликованным В. И. Харкевичем в 1903 году. Сохранены абзацы, написания некоторых слов с прописной буквы, но орфография — современная. Пунктуация оригинала сохранена, за исключением явно излишних знаков — они сокращены. Деление на главы принадлежит В. И. Харкевичу, хотя сама структура мемуаров подразумевает подобное деление, о чем говорит наличие соответствующих интервалов и отчерков в рукописной копии. Каждая глава в переводе 1903 года предваряется «легендой», кратким изложением ее содержания, что сохранено и в настоящем издании.

«Записки Бенкендорфа» — не авторское название мемуаров. Это их устоявшееся название, появившееся с тех пор, как о них стало известно в обществе. Вскоре после кончины автора вышла в свет краткая биографическая статья о нем в «прибавлении к части осьмой» «Военного энциклопедического лексикона, издаваемого обществом военных и литераторов» (СПб., 1844, с. 1–3). В ней сказано:

«Должно упомянуть еще, что он имел во всю жизнь обыкновение составлять записки о служении своем, также и о важнейших событиях ему современных. Изданные в свет записки сии составят драгоценный материал для истории».

Это первое известие о мемуарах графа Бенкендорфа интересно не только справедливо высокой оценкой их значения «для истории». Именно с этой статьи ведет свое начало устоявшееся наименование мемуаров — «Записки». Истинное (французское) наименование — Memoires du comte Alexandre Benkendorf General cavalerie, Aide de Camp General de S.M.E. 1'Empereur de Russie — позднее, относится к 1830-м гг. Возможно, оно не принадлежит самому графу, но появилось при его жизни. Этим наименованием снабжены писарские копии фрагментов, сделанные по просьбе отдельных лиц (А. И. Михайловского-Данилевского и др.). Через двадцать лет после кончины графа появилась первая публикация из «Записок» во втором номере бартеневского «Русского архива» за 1865 год (столбцы 1167–1180). Публикация содержала фрагмент из «Записок» в переводе барона Модеста Андреевича Корфа (лицейского однокашника Пушкина). Фрагмент содержит описание приключений Императора Николая I и его свиты в поездке летом 1836 года по восточным губерниям Империи. Барон М. А. Корф в письме П. И. Бартеневу от 8 января 1865 г. сообщал: «Записки его, о существовании которых не только Император Николай I, но и все близкие и даже родные графа узнали лишь после его смерти, были ведены на французском языке и содержат в себе множество таких подробностей, анекдотов и пр., которые иначе не сохранились». Барон М. А. Корф был не прав — «Записки» были давно известны по копиям фрагментов, хотя и весьма узкому кругу лиц (Император и избранные военные). Корф приводит и небольшой фрагмент о пожаре Зимнего дворца в 1837 году, на которых «Записки» обрываются.

Известные копии значительных фрагментов «Записок» с большими завершенными сюжетами либо снабжены повторением общего авторского названия мемуаров, либо не имеют его вовсе. В настоящем издании они даны с соответствующими их содержанию заголовками, принадлежащими публикаторам.

Около 1865 года известный своей язвительностью князь П. А. Вяземский, ознакомившись с копией некоторых фрагментов «Записок», написал следующую эпиграмму:

Вот как, прочтя сии записки,
О сочинителе сужу:
Был генерал он всероссийский,
Но был ли русский не скажу.

(РНБ, Отдел рукописей, ф. 1123, № 276)

В стишке князя Вяземского заключено противоречие. Вряд ли тот, кто — «всероссийский», может быть «нерусским»; только если «русскость» понимать узко и примитивно, вне подлинной исторической обусловленности этого понятия, не «по-пушкински». Князь Вяземский хотел съязвить, но получилась весьма емкая, лапидарная характеристика графа Бенкендорфа, она звучит утверждающе, почти как дифирамб: «Был генерал он всероссийский» (параллель с понятием «император всероссийский» и местом графа при императоре). Так рука пушкинского друга, помимо его воли, возвысила автора «Записок», признав его всероссийский масштаб и значительность, которые будет справедливо перенести и на его мемуары.


К. Дегтярёв.

Предупреждения о сопроводительных статьях и комментариях П.Н. Грюнберга


В начале этой статьи следует сказать то, о чем подробнее будет сказано в конце: г-н Грюнберг составил замечательную книгу, во многих отношениях полезную. К сожалению, ценность комментариев и сопроводительных статей не может быть признана столь же безоговорочно, поскольку автор допускает в них не только рискованные суждения, но, в том числе, и грубые ошибки. Не имея возможности подробно разобрать все сомнительные места, г-н составитель рекомендует крайне осторожно подходить к любым «нетрадиционным» мнениям, изложенным автором, т.е., в сущности, ко всем «ярким» идеям, составляющим пафос книги. Одно время г-н составитель даже колебался, стоит ли вовсе публиковать сопровождающие статьи и комментарии, и не ограничиться ли одними первоисточниками; однако он все-таки решился, и вот почему:

1. Поскольку эта книга была задумана и исполнена трудами г-на Грюнберга, было бы некорректно умолчать о его личном вкладе, сколь бы спорным этот вклад не казался.

2. Работы Грюнберга содержат немало ценных фактических данных, которые, по отделении их от рискованных и прямо ошибочных утверждений, могут быть весьма полезны вдумчивому читателю

3. Чтение провокационных публикаций может быть весьма полезным для думающего человека; долг г-на составителя состоит в предупреждении читателя, но никак не в сокрытии от него оригинальных мнений.

Впрочем, следует согласиться с г-ном Грюнбергом в главном: историческая репутация А.Х. Бенкендорфа нуждается в реабилитации. Со всем прочим соглашаться не следует, напротив, каждое мнение уважаемого автора следует рассматривать критически. По сути, каждая строчка г-на Грюнберга, которая не является изложением сухого факта, требует комментария; иной раз это относится и к самим фактам, например здесь:

г-н Грюнберг пишет:

Имя майора Марклая можно связать с именами Барклая де Толли и героя Цусимы капитана I ранга Владимира Николаевича Миклухо-Маклая (брата знаменитого путешественника) не шутки ради, а как имена трех героев русской армии и флота, имеющих старинные родовые корни в Шотландии.

Комментарий г-на составителя: [К. Дегтярев — ^ Прим. Hoaxer].

С этим замечанием решительно невозможно согласиться. У Миклухо-Маклаев нет никаких старинных родовых корней в Шотландии. Родоначальник этой украинской дворянской фамилии казак Макуха (Миклуха) носил кличку «махлай» — возможно, по причине его лопоухости. Относительно шотландского происхождения Марклая также следует усомниться. Род Markleys (иные написания: Marklay, Markly, Marland, Markland, Merkland, Merland, Mearland, Marlane, Merlane, Mearlane, Marland происходит из Ланкастершира (Англия). В XVII веке Марклаи в больших количествах эмигрировали в Америку и в настоящее время там проживает наибольшее число потомков этого старинного английского рода)

г-н Грюнберг пишет о Ермолове:

Вел усиленную интригу против своего начальника главнокомандующего армией М.Б. Барклая де Толли, играя на струнах узко толкуемого русского патриотизма, что не мешало ему позже интриговать против Кутузова. Обладал высокими качествами боевого командира, сочетавшимися с жестокостью к мирному населению. Командующий Грузинским (Кавказским) корпусом и главнокомандующий на Кавказе в 1816–1817 гг. Его карательный поход в Чечню, в котором поголовно уничтожалось население, обернулся для России длительной Кавказской войной, а его дальним отголоском можно считать и современные события в этом регионе. Небезынтересно впечатление Пушкина от общения с Ермоловым, оно неоднозначно: «Улыбка неприятная, потому что неестественна» (в первой главе «Путешествия в Арзрум»).

Комментарий г-на составителя:

Этот комментарий является совершенно неприемлемым. В данном случае г-н Грюнберг использует те же недобросовестные приемы очернительства, за которые он сам критиковал советских историков, «испортивших» репутацию А.Х. Бенкендорфа. Одна-единственная сомнительная фраза из «Путешествия в Арзрум» не способна перевесить множества положительных и даже восторженных высказываний Пушкина о Ермолове. Формулировка «поголовно уничтожалось население» также является сугубо пропагандистской по своему построению.

Что касается военно-исторических г-на Грюнберга, то они кажутся более чем дилетантскими и, в то же время, весьма агрессивны в отношении «принятой точки зрения»

г-н Грюнберг пишет:

Мемуары Бенкендорфа — против любых мифов о России 1812 года. Они свидетельствуют, что все было сурово и сложно, и единство нации в 1812 году и Отечественная война имели иную основу в обществе и народе, нежели о них писали Лев Толстой, а после многочисленные историки-обществоведы разных направлений. Все межнациональные, сословные и иные противоречия, все проявления обывательского малодушия меркли перед единством тех, кто не мыслил себя иначе, как в противостоянии нашествию, его кровавому насилию и лжи.

Комментарий г-на составителя:

Чем же так не угодил Л.Н. Толстой? Разве он не о том же писал? Разве не такого рода размышления он вложил в уста Андрея Болконского перед Бородинской битвой? Или г-н Грюнберг не читал Толстого, или просто по привычке «пнул дохлого тигра».

г-н Грюнберг пишет:

Давно устоялось разделение на Отечественную войну 1812 года и Зарубежный поход 1813–1814 годов. По аналогии с Великой Отечественной войной 1941–1945 годов (ее никто не делит надвое или натрое по датам, к которым Красная армия достигала каких-либо территориальных границ), будем называть Отечественной войной все время с начала нашествия в 1812 году по вступление русской и союзных армий в Париж и заключенный там в 1814 году мир. Это был единый военно-политический процесс, завершивший эпоху революционных и наполеоновских войн, начавшихся в 1792 году.

Комментарий г-на составителя:

Сопоставляя две отечественные войны, г-н Грюнберг забывает отметить существенные различия между ними. Заграничный поход совершался в тесном союзе с Пруссией, причем союзники действовали на одном фронте, бок о бок, а сам союз стал возможен в результате поражения Наполеона в предыдущей кампании. Между кампаниями 1812 и 1813 имелась длительная передышка, в течение которой производилось дипломатическое оформление этой новой войны; что, наконец, в ходе 1812 года противник был полностью уничтожен и в 1813 году объединенным силам русских и пруссаков противостояла заново собранная армия Наполеона. Поменялись цели, союзники, театр военных действий, главнокомандующий. Это была, несомненно, новая война и потому термин «Заграничный поход» представляется более чем разумным, — если, конечно, историк не ставит перед собой какой-то идеологической задачи, то есть опускается до публицистики. Кстати, судя по последней фразе («Это был единый военно-политический процесс, завершивший эпоху революционных и наполеоновских войн, начавшихся в 1792 году») г-н Грюнберг был бы не прочь и суворовский альпийский поход назвать Отечественной войной, да только незачем.

Впрочем, там где ему нужно, автор с удовольствием использует расхожие клише, давно разоблаченные исследователями:

г-н Грюнберг пишет:

Русские армии были спасены предусмотрительной осторожностью Барклая и поистине эпическим подвигом 27-й дивизии генерала Д. П. Неверовского, не позволившей многочисленной кавалерии Мюрата прорваться к Смоленску.

Комментарий г-на составителя

«Эпический подвиг» дивизии Неверовского профессиональные военные оценивают достаточно скромно (напр., Ермолов критикует Неверовского за неспособность построить каре, отчего была потеряна часть артиллерии; с другой стороны, Мюрата упрекают за бессмысленные кавалерийские атаки «малыми пакетами», которые легко отбивались даже новобранцами. Все эти обстоятельства, конечно, не умаляют героизма русских солдат, однако подобные акты героизма происходили в той войне повсеместно, упомянутый бой не представляет из себя чего-то исключительного и его воспевание носит в основном пропагандистский характер. Подобная велеречивость становится ясной в свете попытки автора «вклеить» в ряд «эпических» авангардных боев локальную стычку под Звенигородом, считая себя первооткрывателем истинного значения этого (весьма, впрочем, славного) эпизода войны 1812 года.

г-н Грюнберг пишет:

Автор задачей марша Богарне считает только «отрезать русский арьергард» (с. 30). Конечно, общая цель работы не военно-историческая, но коли подобная проблематика присутствует, использовать сколь возможно более полно корпус источников необходимо, тем более, если в числе консультантов Звенигородского музея автор называет такого авторитетного историка 1812 года, как А. Васильев. Не использована возможность должным образом осветить столь значительное историческое событие в контексте истории Саввинского Сторожевского монастыря и в фундаментальном издании Звенигородского музея под редакцией В. А. Кондрашиной. (Саввино-Сторожевский монастырь. М., 1998).

Сказывается и довольно долгая традиция «не пускать» в русскую историю чужаков, «немцев», каковые все поголовно считаются для России зловредными.

Комментарий г-на составителя

На взгляд г-на составителя, тут сказывается традиция здраво смотреть на вещи и не отыскивать «эпические события» в каждом буквально боестолкновении, множество которых в совокупности составили победу русского оружия. Всякий солдат совершает подвиг, подвергая свою жизнь опасности ради спасения отечества и этот подвиг не нуждается в искусственных преувеличениях, он велик сам по себе.

г-н Грюнберг пишет:

Здесь не повезло ни Винценгероде, ни одиозному Бенкендорфу. Что касается казаков с братьями Иловайскими во главе, то позднейшие «заслуги» казачества перед освободительным движением известны, а полное взаимопонимание с реакционными «немцами» совсем портит их национальное лицо. Вот и не могут до сих пор они вместе войти в русскую историю.

Комментарий г-на составителя

Сия фраза совершенно непонятна. Кажется, казаки не могут жаловаться на отсутствие симпатии со стороны историков 1812 года.

Ну и так далее — примеров множество и внимательный читатель найдет их без труда. В конце этой критической по своему содержанию заметки хотелось бы все-таки выразить г-ну Грюнбергу глубочайшую признательность за то, что он сумел найти силы и время, чтобы познакомить читателей с наследием А.Х. Бенкендерфа. Благодаря этой книге г-н составитель узнал что он живет буквально в километре от места последнего боя казаков Бенкендорфа с французами, рвущимися к Москве (Хорошевский брод), что кардиологический центр, видимый из окна, построен «на костях» павших воинов, что живописные окрестности Звенигорода — любимого места для лодочных прогулок были свидетелями славного боя отряда Винценгероде. Что же касается мнений, ошибок, они вызывают досаду, но не более и не слишком умаляют значение этой полезной, расширяющей читательский кругозор, книги.

^ К. Дегтярев

Воспоминания А.Х. Бенкендорфа о компании 1812 г.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15




Похожие:

Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconЗаявка на участие в X международной Школьной Исторической Интернет-Конференции «Отечественная война 1812 года»

Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconОтечественная война 1812 г. «Гроза двенадцатого года…»
Армия сконцентрирована на западных границах России в районе Польши; в Варшаве и др польских городах созданы военные склады
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconКонкурсы кит, кенгуру, зии, британский бульдог, золотое руно, политоринг, человек и природа, леонардо, отечественная война 2012Г., Русский медвежонок 2012-2013 учебный год
Конкурсы кит, кенгуру, зии, британский бульдог, золотое руно, политоринг, человек и природа, леонардо, отечественная война 2012Г.,...
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconВнеклассное мероприятие Автор: учитель истории Т. В. Дяченко, вкк гроза двенадцатого года. Действие первое. Начало
Ведущий. Отечественная война 1812 года – великая и славная эпоха истории России. Ее историческое значение выходит за пределы блестящей...
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconДокументы
1. /отечественная история/Конспект лекций по Отечественой истории.doc
2. /отечественная...

Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconФина Латыпова от уфы до берлина
Хусейна Сыртланова (по другим источникам — Гусейн) родилась черноглазая, смуглая, брови вразлет девочка. Родители нарекли ее звучным...
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconПубличный отчет муниципального общеобразовательного учреждения песковская средняя общеобразовательная школа петропавловского района воронежской области 2009-2010 учебный год
Это был год 130 – летия открытия Песковской школы, год 65-летия Великой Победы, год Учителя. Год был насыщен невероятным количеством...
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов icon"Носите ордена и в праздники, и в будни" Вечер встречи с ветеранами Великой Отечественной войны
Ведущий-1: Четыре далеких года, 1418 дней, шла на нашей земле самая кровопролитная и страшная война в истории человечества. 22 июня...
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconДокументы
1. /Записки генерала Ермолова, начальника Главного штаба 1-й Западной армии, в Отечественную...
Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов iconДокументы
1. /ОТКРЫТЫЙ УРОК_ 9 класс _ Великая Отечественная война.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов