Дальними маршрутами icon

Дальними маршрутами



НазваниеДальними маршрутами
страница14/16
Дата конвертации09.07.2012
Размер2.32 Mb.
ТипЛитература
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
1. /Крылов Дальними маршрутами.docДальними маршрутами

Горела прусская земля...


Фронт стремительно уходил все дальше на Запад. Ежедневно к нам на тыловые аэродромы приходили радостные волнующие вести: советские войска, взламывая оборону противника, форсируют реки и каналы, занимают все новые и новые промышленные районы и города.

Вот и сегодня утром, 10 апреля, радио принесло радостное известие: советские войска штурмом овладели городом и крепостью Кенигсберг! В информации говорилось: «Остатки кенигсбергского гарнизона во главе с комендантом крепости генералом от инфантерии Ляшем и его штабом 9 апреля 1945 года прекратили сопротивление и сложили оружие. Пал Кенигсберг — очаг пруссачества, острие, направленное в сердце славянства, столица прусского духа, идеологии подлых захватов...»

Наш полк базировался тогда на одном из аэродромов Польши. Отсюда по окруженной фашистской группировке в Восточной Пруссии мы совершили десятки налетов. Вот и сегодня шла интенсивная подготовка самолетов к очередному вылету на Кенигсберг, как вдруг был объявлен «отбой». После этого летчики и технический состав без каких-либо предупреждений стали собираться возле командного пункта. Вскоре сюда пришли начальник штаба полка майор Погорецкий и заместитель командира по политчасти майор Малышев. Оба они были в превосходном настроении, улыбаются.

— Вижу, ждете добрых вестей? — приветствуя собравшихся, заговорил Погорецкий.

— Теперь все вести добрые, — в тон начальнику штаба ответил летчик Юмашев.

— Правда, что гарнизон Кенигсберга сдался? — нерешительно спросил техник-лейтенант Касаткин. [184]

— Да, Кенигсберг пал! — ответил майор и добавил: — И снова русские солдаты дали по зубам псам-рыцарям!

Я стоял недалеко от Погорецкого и видел, как радостно засияли лица воинов, послышались восторженные возгласы: «Пришел конец пруссачеству!», «Наши снова проучили тевтонских рыцарей!» А вездесущий воздушный стрелок Альфред Ашкинезер старался запечатлеть на пленку фотоаппарата, как он говорил, «яркие сценки полковой жизни». Он к тому же и храбрый воин. Совершил более 250 боевых вылетов. Четыре раза прыгал с горящего бомбардировщика и все четыре раза невредимым возвращался в свою часть.

Но вот гомон стих, и Погорецкий как-то особенно возвышенно продолжал:

— Битва за Кенигсберг — завершение битвы за Восточную Пруссию. В ней сказалось торжество нашей стратегии. Это была смелая и искусная операция. Подумайте сами: лишь в начале января части Красной Армии вторглись в Восточную Пруссию, а уже 26 января комбинированными ударами с востока, юга и севера наши войска отрезали всю восточно-прусскую группировку немцев от центральных районов Германии. 15 марта группировка была расчленена, а затем уничтожена в гигантских «мешках».
Три дня назад наши войска начали штурм Кенигсберга, а вчера поздно вечером он уже пал.

Погорецкий на минуту смолк, и тут же послышался чей-то голос:

— Можно вопрос?

Это был моторист Сергеев. Не дожидаясь разрешения, он торопливо попросил:

— Я и мои товарищи не знают, что это за город-крепость, какова его история. Нельзя ли сейчас, так сказать, для полноты картины, рассказать нам об этом?

Погорецкий, улыбаясь, повернулся к Малышеву, кивнул ему, словно говоря: «Вот видишь, комиссар, какой у нас любознательный народ». Малышев подошел поближе к воинам и неторопливо начал:

— Кенигсберг — это прежде всего форпост немцев на востоке. История засвидетельствовала, как псы-рыцари, опустошив и уничтожив в 1255 году литовские племена, построили крепость. Они стремились превратить ее в центр своего владычества на Балтике, в центр своего движения на восток. Именно поэтому гитлеровцы придавали [185] особое значение городу-крепости, именно поэтому Гитлер отдавал приказы держаться до последнего солдата.

Укреплению Восточной Пруссии и особенно городу Кенигсбергу немцы уделяли большое внимание и занимались этим делом очень долго. Строительство шло по указаниям германского генерального штаба. Каждый дом, каждое владение прусского помещика представляли собой пункт обороны. По сути дела, Восточная Пруссия была превращена в сплошной массив укреплений. Но, как вы сами знаете, никакие укрепления, возводимые почти семь веков, не смогли остановить победное движение наших войск. Советские воины, преодолевая все на своем пути, стремительно двигались по землям Восточной Пруссии к ее центру — Кенигсбергу, завершив разгром группировки штурмом города-крепости.

Участь Пруссии и Кенигсберга — это участь всей гитлеровской Германии. Уже близко наши войска от Берлина, идут бои в центре Вены — столицы Австрии, находящейся [186] под игом пруссачества, добиваются фашистские гарнизоны и в других городах. Удары, которые наносит Красная Армия, говорят о том, что недалек тот день, когда, вслед за восточно-прусским «мешком», будет ликвидирован и другой «мешок» — вся фашистская Германия, — заключил майор.

И Погорецкий, и Малышев сказали лишь немного о том, как был осуществлен разгром вражеских войск под Кенигсбергом. А мне вспомнилась вся история этой трудной и победоносной битвы. Вспоминались славные дела летчиков, сбросивших на город-крепость сотни тысяч бомб.

...Шла зима сорок четвертого — сорок пятого года. В результате зимнего наступления советских войск в Восточной Пруссии в районе юго-западнее города Кенигсберг была прижата к заливу Фриш Гаф большая группировка немцев. Из газет, из оперативных сводок и сводок Совинформбюро мы знали, что на территории около четырех тысяч квадратных километров в восточно-прусском «мешке» находилось 18 вражеских дивизий с многочисленной боевой техникой. Общение окруженных войск с Германией было возможно лишь через залив Фриш Гаф.

Мы также знали, что войска 3-го Белорусского фронта день за днем сжимали окруженную группировку врага. Прижатый к морю, без всяких шансов на улучшение своего положения, противник с бессмысленным упорством цеплялся за каждый метр территории, ожесточенно оборонялся. Наши летные экипажи были хорошо информированы и о том, что обреченный враг подвергает наши наступающие войска ударам с воздуха силами одного из лучших авиационных соединений гитлеровцев — эскадрой «Мельдерс», и что по насыщенности зенитными средствами небо над Кенигсбергом не уступает небу Берлина.

Но наша дальняя бомбардировочная авиация уже имела достаточный опыт борьбы с воздушным противником и навыки преодоления зон ПВО. Правда, близость моря и влияние весны создавали исключительно неблагоприятные метеорологические условия для боевых действий в воздухе. Однако, несмотря на это, экипажи вылетали на задания и отлично выполняли их. И даже тогда, когда тучи, казалось, нависали над землей, наша авиация не прекращала боевой работы. Штурмовики и бомбардировщики [187] одновременно выполняли задачу непосредственного содействия наступающим войскам и осуществляли удары по коммуникациям противника.

При выполнении первой задачи авиация обычно действовала массированно; причем ее усилия сосредоточивались на тех направлениях, которые играли решающую роль в разгроме противника. В этих боях был с успехом применен метод действий штурмовиков двумя эшелонами. Удары их по пехоте на поле боя и по коммуникациям позволяли парализовать оборону немцев на всю ее тактическую глубину, что мешало противнику маневрировать огневыми средствами.

Бомбардировщики в это время наносили сосредоточенные удары по таким крупным опорным пунктам, как города Цинтен, Прейсиш-Эйлау, Кройцбург, Барштайн. Эти полеты обязательно увязывались с действиями наших наземных войск. Бомбовые удары начинались задолго до подхода частей и соединений непосредственно к опорным пунктам, а заканчивались перед штурмом этих пунктов.

Много сил приходилось затрачивать на то, чтобы изолировать группировку немцев, помешать ей получать пополнения живой силой и боеприпасами из Германии. Нам было известно, что противник пользуется несколькими дорогами, сделанными по льду через залив Фриш Гаф, косой Фриш Нерунг, портом Пиллау, находящимся в северной части косы, и портом Розенберг в заливе. Используя незначительное улучшение погоды, экипажи штурмовиков и бомбардировщиков днем и ночью наносили сосредоточенные удары по этим целям.

Наши наземные войска продолжали сжимать вражескую группировку, выбивая немцев из опорных пунктов. К 1 марта территория, занимаемая противником, сократилась до 900 квадратных километров. Тринадцатого марта соединения и части фронта перешли к решительным боям по уничтожению окруженных войск противника. Наша авиация не позволила гитлеровцам эвакуировать морем всю оставшуюся живую силу и технику. И они продолжали обороняться с ожесточением обреченных.

В это время основные усилия фронтовой авиации были направлены на поддержку двух наступающих полевых армий, остальные войска поддерживались незначительным количеством авиационных частей. Была создана большая массированность ударов на сравнительно небольшой [188] площади. К примеру, в течение всего дня 18 марта бомбардировщики уничтожали войска и технику противника в его опорных пунктах. По каждому такому объекту действовало одновременно по 60—80 самолетов. В интервалах между бомбардировочными ударами по опорным пунктам производили налеты штурмовики, уничтожая живую силу и артиллерию врага. Истребители, сопровождавшие штурмовиков, также принимали участие в бомбардировочно-штурмовых ударах, нанося гитлеровцам ощутимый урон. Одновременно с этим бомбардировщики и штурмовики действовали по плавсредствам в порту Розенберг, в гаванях Фолендорф и Лайзунен, топили суда в заливе Фриш Гаф. За сутки авиация фронта производила от полутора до двух тысяч самолето-вылетов.

Авиационная поддержка наступающих войск позволила сломить сопротивление врага. Он начал отходить. Наши части на отдельных направлениях продвигались до шести — восьми километров в сутки. При содействии авиации наземные соединения 19 марта подошли к городу Брансбергу и завязали бой на его южной окраине. На следующий день город был взят. А еще через несколько дней немцы были выбиты и из последнего крупного опорного пункта — Хайлигенбайль. В руках противника юго-западнее Кенигсберга оставалась прибрежная полоса шириной три-четыре километра и длиной двадцать километров с десятком населенных пунктов.

Картину невиданного разгрома представляли собой пути отхода противника. Дорога от города Хайлигенбайль к порту Розенберг была сплошь забита артиллерией, танками и автотранспортом. Весь берег залива Фриш Гаф заставлен боевой техникой врага. В порту Розенберг наша авиация уничтожила морские транспорты, торпедные катера, сотни штабных, специальных и грузовых автомашин, сосредоточенных для эвакуации, орудия, бронетранспортеры, тысячи вражеских солдат я офицеров. Вся земля вокруг была опалена огнем.

Март был на исходе. Мы хорошо знали, что в эти дни войска 3-го Белорусского фронта и другие приданные ему части вот-вот начнут штурм сильно укрепленных обводов города-крепости Кенигсберга. Погода была плохая, и, видимо, поэтому жизнь наших летных экипажей проходила в обстановке напряженного ожидания. [189]

— Неужели начнут без нас? — спрашивали друг друга летчики.

Да, все мы с нетерпением ждали дня начала штурма Кенигсберга. Этот штурм для многих летчиков нашего полка, по существу, начался еще задолго до того, как под его стенами раздались первые выстрелы советской артиллерии и наша пехота вышла на ближние подступы к городу.

Еще тогда, когда гитлеровцы двигались на восток и на полях западной Белоруссии и Литвы виднелись свежие следы гусениц фашистских танков, еще в те первые и тяжелые для нашей Родины дни экипажи полков нашего соединения начали воздушное наступление на Кенигсберг. Теперь, готовясь к последнему штурму, мы вспоминали о пережитом.

Помнится, как мы, отправляясь в очередной полет, собрались у самолета командира полка на короткий митинг. Гневно звучали слова лучших летчиков и штурманов полка Юспина, Белоусова, Уромова, Калинина, Иконникова, Симакова, Кочнева, Федорова, Ларкина, Шевченко, Неводничего, Голова, Колчина и многих других, призывающих к усилению ударов по жизненно важным центрам фашистской Германии. На этом митинге мы приняли тогда резолюцию:

«Пусть шулеры из бандитского дома Гитлера и К° врут, пусть придумывают очередные фальшивки. Мы, летчики, штурманы и стрелки, ответим гитлеровским разбойникам новыми, еще более могучими ударами по глубоким тылам фашистской Германии. Пусть в сердце каждого патриота еще сильнее кипит ненависть к врагу, любовь к своей Родине. Отправляясь громить фашистское логово, помни о наших разрушенных городах и селах, о слезах матерей и сестер, уведенных в рабство к немцам и замученных фашистскими бандитами».

С этими священными словами шли летчики нашего полка в дальние полеты и в 1942, и в 1943, и в 1944 годах. С этими словами на устах мы готовились и к последнему штурму Кенигсберга.

...День 7 апреля запомнился нам на всю жизнь. С утра Кенигсберг бомбардировала фронтовая авиация. К полудню здесь появились тяжелые бомбардировщики.

Наш полк подходил к цели — товарной станции — на небольшой высоте. Еще на земле мы договорились о том, [190] что каждая эскадрилья будет бомбить по сигналу ведущего. Чтобы создать для этого необходимые условия, подполковник Трехин скомандовал:

— Приготовиться к удару!

По этой команде наша девятка на повышенной скорости ушла вперед, правая и левая — отстали и перестроились в колонну. Впереди и справа показалась товарная станция. На путях — несколько железнодорожных эшелонов, чуть дальше — складские помещения. Некоторые здания без крыш, видны следы недавних пожаров.

— Бомбить будем эшелоны, — спокойно докладываю командиру.

— Хорошо! — ответил подполковник и тут же развернул группу вправо, создав тем самым лучшие условия для прицеливания.

Уткнувшись в прицел, произвожу мелкие довороты самолета. Правой рукой тяну рукоятку: сразу же открылись бомболюки. То же самое проделали штурманы ведомых самолетов. Прицелившись, нажимаю на боевую кнопку. И, как только показалась из фюзеляжа первая фугаска, со всех самолетов группы посыпались бомбы. Проходит несколько десятков секунд — и они, одна за другой, рвутся на земле. И вдруг в местах, где находились железнодорожные составы, раздался один, потом второй взрыв большой силы. Черные столбы огня и дыма поднялись в воздух.

— Горят, эшелоны горят! — кричит стрелок-радист Пузанов.

— Порядок! — довольным голосом сказал Трехин и с небольшим креном стал разворачивать группу, чтобы потом взять курс на аэродром.

Вторую группу вел на цель Герой Советского Союза капитан Иванов. Штурман Шевченко и ведомые экипажи бросали бомбы также по эшелонам, создав на станции дополнительные очаги пожаров. Третья группа, ведомая майором Уромовым, отбомбилась по железнодорожным складам. Штурман Захаров фугасным огнем поджег один из складов. На территории возник огромный пожар. Отлично отбомбились и группы самолетов соседнего полка, которые вели Герой Советского Союза капитан Симаков, капитаны Белоусов и Завалинич.

В этот раз тяжелые бомбардировщики наших соединений [191] и частей сбросили по различным целям Кенигсберга около 3800 бомб — «соток», «пятисоток», «тонок».

На следующий день крупные силы тяжелых бомбардировщиков возобновили боевые действия в районе Кенигсберга. Поскольку внешний обвод кенигсбергских укреплений был прорван и наши войска ворвались в город, наша авиация получила новые объекты для бомбардировки. Нам было приказано наносить удары по скоплениям вражеских войск и техники в пригородах Кенигсберга — в Науцвинкеле, Эленскруге, Грохайдекруте, Фирбрудкруге, в портах Пиллау и Хель.

...После того как майор Малышев закончил свой рассказ о Кенигсберге, из-за дощатого стола поднялся Погорецкий. Оглядев серьезным взглядом воинов, он сказал:

— Вчера ночью Московское радио передало приказ Верховного Главнокомандующего о новой блестящей победе нашей армии — о взятии Кенигсберга. За отличные боевые действия объявлена благодарность войскам, участвовавшим в боях за овладение городом-крепостью. Высокой оценки удостоены и летчики нашего полка, которые мощными бомбовыми ударами с воздуха прокладывали путь наземным войскам.

Как-то разом все мы поднялись с мест и громко стали аплодировать. И когда Герой Советского Союза летчик Иван Федоров провозгласил здравицу в честь нашей Родины, шум аплодисментов разнесся по аэродрому с ноной силой. Но вот воины успокоились, и майор Погорецкий продолжал:

— Получен приказ готовиться к полету на Берлин. Наш удар по немецкой столице должен приблизить полный крах фашистской Германии. [192]
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16



Похожие:

Дальними маршрутами iconДокументы
1. /Каравацкий А. З. Маршрутами мужества.doc
Дальними маршрутами iconКрупная кошка. Хвост как бы обрублен, уши с кисточками черных волос на концах. Обитает на очень большой территории (Европа, азиатская часть России, Канада, Ньюфаундленд)
Хвост как бы обрублен, уши с кисточками черных волос на концах. Обитает на очень большой территории (Европа, азиатская часть России,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов