Летим на разведку Проект \"Военная литература\" icon

Летим на разведку Проект "Военная литература"



НазваниеЛетим на разведку Проект "Военная литература"
страница1/9
Дата конвертации09.07.2012
Размер1.64 Mb.
ТипЛитература
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
1. /Бондаренко Н. А. Летим на разведку.docЛетим на разведку Проект "Военная литература"

Бондаренко Николай Адамович

Летим на разведку



Проект "Военная литература": militera.lib.ru

Издание: Бондаренко Н. А. Летим на разведку. — М.: Воениздат, 1976.

OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru)


[1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице.

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги.


Бондаренко Н. А. Летим на разведку. — М.: Воениздат, 1976. — 176 с. (Рассказывают фронтовики). Тираж 65000 экз. Цена 26 коп.


Аннотация издательства: Книга рассказывает о героических делах летного и технического состава 135-го гвардейского Таганрогского трижды орденоносного авиационного полка. Автор — опытный воздушный разведчик. С июля 1943 года по май 1945 года он совершил 179 боевых вылетов, в основном разведывательных, с успехом выполнял самые ответственные задания. За подвиги Н. А. Бондаренко награжден пятью орденами и многими медалями. Но о себе он пишет скупо, главное для него — рассказать о боевых товарищах, о их героических делах.


СОДЕРЖАНИЕ


Приказ объявят на месте

Летим на разведку

Мы — гвардейцы!

Здравствуй, Неман!

Над Восточной Пруссией

Встреча с однополчанами



Приказ объявят на месте


Октябрь сорок второго...

Мы — курсанты Энгельской авиационной школы, закончившие обучение на самолете Пе-2, — собрались у штаба и ждем, когда нам объявят о присвоении воинского звания, поздравят и торжественно скажут:

— Родина доверила вам защиту советского народа. Будьте достойны!..

Но ничего такого не случилось. Все было гораздо проще. Из штаба школы вышел капитан, назначил старшего группы и вручил ему под расписку пакет, на котором было размашисто написано: «Командиру девятого зап».

И все же, как бы там ни было, мы летчики!

Вскоре мы уже шли на пристань, а оттуда наш путь лежал на фронт.

Какое это было тяжелое время!

...Враг рвался к Волге. Моя родная Белоруссия стонала под фашистским гнетом. Мама и сестренки эвакуировались в Киргизию. Они очень нуждались в помощи. А поддержать их мог только я. В феврале сорок второго отец умер от крупозного воспаления легких.

В ноябре мне исполнится двадцать один год. Как-то даже не верилось, что стал уже взрослым и теперь еду на фронт.
Ведь совсем недавно босоногим сорванцом бегал по деревне. Да, время летит...

На пароходе «Анастас Микоян» плывет на север.

В компании друзей я стою на верхней палубе и любуюсь живописными берегами Волги. [6]

— Ребята, посмотрите какой простор! — взволнованно говорит Гриша Москвичев. Как велика наша страна! Нет, никогда фашисты не поставят нас на колени!

— Конечно! О чем может быть разговор? Война только начинается... — отозвался ему Костя Таюрский.

— Под Москвой им уже дали прикурить, дадут и под Сталинградом! — убежденно добавил Толя Поляков.

— Слушайте, ребята, я думаю, что у гансов и фрицев память коротка. Ведь еще Бисмарк, а может кто-то другой, сказал, что «с Россией воевать не надо». Но они, варвары, забыв историю, опять пошли на нас войной, — дал историческую справку Василий Морозов. Которому было всего двадцать три года, а на голове у него уже появились седые прядки.

— Ты, Василий, всегда говоришь умные речи. Не зря твоя шевелюра похожа на чернобурку. Бисмарк, Гитлер, фрицы... Кто бы ни пошел на нас — разобьем! Вот приедем на фронт — сразу произойдет коренной поворот событий! — шутит весельчак Георгий Долгирев.

— Это точно! Такой ведь резерв... — поддерживает его Морозов.

— Между прочим, я в Саратове шестьдесят открыток купил...

— На всю войну?

— Нет, не на всю. Ты же сам сказал, что война только начинается. А открытки, скажу вам, — смехота! Нарисован едущим на перед сам доктор Геббельс, и вот этот куплет напечатан. Слушайте:

«Вот это Геббельс!
Браво, браво!» —
Истошно прихвостни вопят...
В тот миг фашистскую ораву
Войска советские громят!

— Куплетик что надо!

— Наши карикатуристы и фельетонщики выдали... [7]

— Не фельетонщики, а фельетонисты!.. А еще чернобурка на голове.

— Пусть будут фельетонисты, какая разница? Важно, что они правильно трудятся на историю.

— На историю и победу.

— А может быть, и на мировую революцию.

— Ребята, кончай шуметь! Капитан парохода приглашает в кают-компанию отведать баланды! — шутливо объявляет старший группы.

— А где моя большая ложка? — заливается смехом Поляков...

Хочется хоть теперь посмотреть на нашу команду со стороны. Настроение у всех ребят бодрое, боевое. Все стремятся как можно быстрее сразиться не с условным, а настоящим противником. Товарищи стараются казаться не только уверенными в своих силах, а чуть-чуть беспечными. (Именно такими многие из нас тогда представляли себе настоящих, бывалых летчиков.) Мы нередко говорили друг другу: вот поднимемся в небо войны, и сразу зашумит о нас слава. Ведь мы научились хорошо летать.

Но как далеки мы были тогда от верного представления о боевых буднях. Нам предстояло убедиться, что бой — это особый экзамен, который нельзя пересдать. С боевого задания с «неудом», как правило, не возвращаются.

...Наконец дорога позади. Мы стоим и смотрим, как наш старший рапортует командиру 9-го запасного авиаполка майору Скибо. Тот вскрывает пакет и начинает читать. Вдруг он прерывает чтение и резко говорит:

— Мне летчики не нужны! У меня их вот так!.. — И майор энергично проводит рукою по шее.

— Что же нам делать? Куда теперь пошлют? — послышались недоуменные голоса.

Майор Скибо смотрел на нас с явным сочувствием. Внешне мы выглядели не очень хорошо. Все-таки шесть суток сидели на баланде и сухарях. [8]

— Ладно, — смягчился он наконец, — возьму вас к себе, но почему у вас нет знаков различия?

— Товарищ майор, о присвоении званий в богаевской академии нам объявили, — ответил старший группы, назвав школу именем ее начальника полковника Богаева.

— Вот как?.. Тогда слушайте: звание у всех у вас одно — сержанты. Сегодня же надеть знаки различия.

— Есть надеть знаки различия! — козырнул старший.

Слова майора Скибо о том, что в 9-м запасном полку очень много летчиков, подтвердились при первом посещении столовой. Здесь в завтрак, обед и ужин образовывалось по нескольку очередей. Публика что ни на есть самая пестрая. Кто сержант, кто старший лейтенант... Кто в добротных хромовых сапогах, а кто и в обмотках. И чертовски было здорово то, что никогда ни у кого не пропадали со стола талоны. Позавтракал — и оставляй без боязни обеденные: никто их не возьмет.


* * *


— Братцы, мы летаем на Пе-2, а это значит, нас скоро начнут тренировать, — сказал однажды Москвичев.

— Гриша, друг, хорошо, если твои слова дойдут до командира! — ответил со второго яруса Таюрский.

Но в скором времени слова Москвичева действительно подтвердились: Москвичева, Таюрского, Долгирева и меня направили в учебно-тренировочную эскадрилью капитана Соляника.

...Заволжский пейзаж не так уж привлекателен. Кругом, куда ни посмотришь, раскинулась изрезанная оврагами степь, на которой лишь изредка встречаются мелкие кустарники. Выпал первый ноябрьский снежок.

Мы не спеша идем к землянке, в которой размещается эскадрилья Соляника. Левее тропинки, ведущей в столовую, стоит около десятка сломанных «пешек».

— Лес рубят — щепки летят! — бросил шутку Таюрский. [9]

— Да, поработали ребята, — отозвался Долгирев.

— Не смеяться, братцы, а плакать надо! — упрекает друзей Москвичев. — Я таких летунов отправил бы в штрафную роту за их работу! Ведь эти машины позарез нужны фронту! Вы же знаете, что сейчас творится под Сталинградом!..

— Верно. Если выполнять «Наставление по производству полетов» и «Инструкцию по технике пилотирования Пе-2», то такой свалки не будет, — серьезно заключает Долгирев.

— А ты, Николай, почему молчишь? — спрашивает меня Таюрский.

— Конечно, безобразие! Надо бы разобраться, кто тут виноват, ученики или?.. Знаете что, товарищи, давайте во время прохождения боевого применения соревноваться. Я имею в виду то, чтобы закончить программу...

— Без сучка и задоринки, без поломок! — прервал и по-своему дополнил меня Долгирев.

А что, это идея. Вот и у нас будет настоящее дело!

Мы остановились и, став в круг, сложили руки в единый кулак.

В эскадрилье Соляника приняли нас хорошо. Сразу же приступили к тренировочным полетам. Штурман эскадрильи капитан Бережной предоставил нам право предварительно подобрать из имеющихся в наличии штурманов и стрелков-радистов экипажи. Задача серьезная: ведь с этими людьми придется лететь на фронт.

Таюрский взял в свой экипаж штурманом сержанта Соболева и стрелком-радистом сержанта Инжеватова, а Долгирев — сержантов Смородского и Усачева. Здешние старожилы посоветовали мне взять в экипаж штурманом сержанта Симона Сухарева. Я уже знаю, что тут есть и такие, кто просидел год и больше в запасном полку. Что ж, хочется скорее увидеть, каков он в деле, этот Сухарев.

Сижу в коридоре землянки и смотрю на входную дверь, [10] ожидая возвращения Сухарева из караула. Рядом со мной примостился Соболев.

Наконец на пороге появляется быстрый, кареглазый, среднего роста парень.

— Вот он, наш Симон, — говорит мне Соболев.

— Сухарев! — зову я.

— Сима, иди сюда, — зовет и Соболев.

Очевидно уже догадываясь, о чем пойдет речь, Сухарев с улыбкой направляется к нам. Мы обмениваемся крепким рукопожатием. Я не стесняясь рассматриваю своего будущего штурмана. Симон в шерстяном подшлемнике. Быстрым движением он снял его со своей русой головы. Открытое худощавое лицо. Смеющиеся, умные глаза. Мелкие капельки воды от растаявших снежинок на выгоревших бровях... Все это мне очень нравится.

— Пойдете ко мне в экипаж? — спрашиваю я.

— Конечно! Надоело «через день на ремень» в караул таскаться. — С этими словами он осторожно берет меня за локоть, и мы отходим в сторонку.

Знакомимся ближе. Рассказываем друг другу о себе и вместе начинаем подбирать в наш экипаж стрелка-радиста.

— Вот посмотрите, это Баглай Петя, хороший паренек. Правда, он, быть может, еще и не пойдет, но вы побеседуйте с ним, — говорит мне Сухарев и чуть заметным кивком показывает на Баглая.

Я подхожу к нему и без лишних слов спрашиваю:

— Баглай, пойдете ко мне в экипаж? Штурман уже есть.

Он меряет меня взглядом с головы до ног и, не долго думая, отвечает:

— Нет, не пойду.

— Ну, что ж... — спокойно говорю ему и отхожу.

На душе как-то неприятно. Взглянув на свои просившие каши ботинки и побелевшие обмотки, я подумал: «Верно, что человека встречают по одежке, А паренек, [11] наверное, неплохой!..» Ничего не говоря, я прошел мимо Сухарева к капитану Бережному.

Он встретил меня вопросом.

— Подобрали, Бондаренко, экипаж?

— Так точно, товарищ капитан. Записывайте: штурман Сухарев, стрелок-радист Баглай.

— Вот и хорошо. Еще Москвичев подберет себе штурмана, и начнем летать.

— А потом?..

— Потом полетите на фронт.

— Отлично, товарищ капитан!

— Вам отлично, а мне плохо.

— Почему же, товарищ капитан?

— Не люблю расставания, — ответил уклончиво Бережной, но я понял, что причина, конечно, здесь другая.

Сегодня на вечерней поверке объявлены списки укомплектованных экипажей. Прошло еще два дня, и нам выдали новенькое армейское и летное обмундирование. И мы теперь ходим в этих богатырских рыжих, черных, пестрых собачьих унтах. Когда плохо натоплено в землянке, мы даже спим в них.

Без поломок и других казусов в первой декаде февраля закончена нашими экипажами программа боевого применения. Для нас с завода пригнали четыре новеньких, пахнущих краской Пе-2. А вскоре к нам прибыл, как говорили в войну, «купец» с фронта. Это заместитель командира эскадрильи 284-го полка старший лейтенант Генкин, Можно сказать, что встреча с Генкиным, его штурманом Катаевым и стрелком-радистом Туникиным — это и есть первое знакомство с людьми из нашего полка.

Вылет на фронт — к чему мы так стремились и готовились — наконец наступил...


* * *


Командование учебно-тренировочной эскадрильи делает наши проводы торжественными. Капитан Соляник на митинге в конце своей речи взволнованно произнес: [12]

— Вот пришел и ваш черед, дорогие товарищи... Хорошо воюйте за Родину и добивайтесь победы. Много у нас было экипажей и групп, которые мы готовили и провожали на фронт, и каждый экипаж, каждая группа уносит с собой частицу нашего огня, частицу нашей ненависти к фашистским захватчикам. В добрый путь, друзья! Бейте врага и за нас!..

23 февраля 1943 года... На старте притихшего аэродрома много командиров и начальников. Мы стоим в строю. Майор Скибо поздравил нас с Днем Красной Армии, вылетом на фронт и дал короткое напутствие. Наконец последовала команда Генкина:

— По самолетам!

Звучат короткие фразы: «От винтов!»

Взлетаем. Нам предстоит полет по шестисоткилометровому маршруту в направлении Сталинграда.

Все идет хорошо. Весело поют свою песню моторы. Пролетели половину маршрута.

— Левее нас, на траверзе, — Ульяновск, родина Ильича, — докладывает Сухарев.

В наушники шлемофона неожиданно вторгается голос Баглая:

— Командир группы передал, чтобы мы хорошенько посмотрели на родной город Ленина.

— Смотрим, Петя... Смотрим и даем клятву, чтобы крепче бить фашистов.

— Правильно. Я тоже об этом подумал.

Через десяток минут поочередно под крылом проплывают Сызрань, Вольск.

— До аэродрома посадки осталось двести километров, — доложил Сухарев, а потом участливо спросил: — Не устали?

— Нет, Сима. В строю самолетов над Волгой лететь — не бурлаком с бичевой идти.

— Оно конечно!

...После посадки на аэродроме мы сами обслуживаем [13] свои машины. Сливаем из моторов масло, воду, заправляем бензином, заряжаем сжатым воздухом, зачехляем моторы, кабины и пломбируем их. Нашему же экипажу еще одна работенка прибавилась: на рулении лопнула покрышка хвостового колеса самолета. На складе мне дали это колесико, называемое «дутиком», с потерпевшего в этих краях катастрофу самолета Марины Расковой.

— Бери и помни, и воюй, как положено, чтобы память о замечательной советской летчице жила там. — Кладовщик при этом многозначительно показал на аэродром.

Утром следующего дня, как назло, испортилась погода. Мы ругаем синоптиков, сами не зная за что, сердитые, ходим по стоянке и часто смотрим на низкое небо, плотно закрытое серыми облаками. Наконец «метеобоги» дали хорошую погоду. Мы в спешном порядке вылетаем к Сталинграду.

Погода по маршруту сначала радовала нас, но буквально в последние минуты полета наша радость омрачается: у самого аэродрома — туман. Генкин прижимает свою машину к земле. Мы, недавно оперившиеся летчики, держимся в строю вполне уверенно.

— Командир группы передает по радио, что принял решение возвращаться на запасную точку! — с ноткой тревоги докладывает мне Баглай.

— Хорошо, Петя. Понял! — отвечаю ему, стараясь быть спокойным.

«Запасной точкой» оказался небольшой прифронтовой аэродром, расположенный на правом берегу Волги. Все наши машины благополучно совершают посадку.

После оживленных разговоров о погодной ловушке, в которую мы попали, Генкин строит нас у своего самолета и благодарит пилотов за групповую слетанность и посадку. Я с любовью разглядываю его. У Генкина стройная, ладно сбитая фигура. Говорит он всегда живо, горячо, зажигая своим темпераментом окружающих. [14]

Рядом со мной стоит летчик Василий Хижняк. Его экипаж введен в нашу группу приказом командира авиаполка. С Хижняком мы познакомились в день вылета, но сегодня он уже для нас свой, близкий товарищ.

Утром следующего дня вылетаем в предместье Сталинграда. Погода по всему маршруту хорошая, даже не верится, что вчера она могла здесь быть такой капризной. Приземляемся без замечаний. В глаза сразу бросается то, что в Казани, Саратове, Камышине — зима, кругом снег, а здесь — настоящий март: снег серый, аэродром покрыт льдом. Значит, жарко было... На КП нас ожидало известие: 284-й полк перебазировался на аэродром Сальск.

13 марта 1943 года. Мы взлетаем и берем заданный курс... Как велика ты, наша Родина! Когда-то в школе я изучал твою карту по географии, а сегодня она, живая, сверкающая, плывет под крыльями наших самолетов.

Наш маршрут режет надвое Сталинград. Как же ты разрушен, город-богатырь, ставший советской твердыней! Ты весь в руинах. Камень на камне. Ни одного целого здания... Утес... Славный и непобедимый! Ты выстоял!..

Под нами плывет Котельниково. Здесь, куда ни бросишь взгляд, — коробки немецких танков, застывших в самых невероятных положениях, исковерканных нашим огнем. Это панорама недавнего танкового сражения.

Мы летим на юго-запад и с каждой минутой все больше и больше ощущаем дыхание фронта.

При подходе к Сальску видно, что на земле нет снега, и кажется, что от нее веет теплом.

Когда идешь в боевом строю, то будто прилипаешь своим самолетом к машине ведущего. «Дышит» своим самолетом ведущий — «дышишь» у его крыла и ты в резонанс дыханию командира. Мы летим сомкнутым клином. Я гляжу на Генкина. На нем желтый, потертый реглан. Отчетливо вижу его лицо. Хлопочет с картой штурман Катаев. Вижу часто показывающегося в верхнем люке кабины стрелка-радиста Ивана Тупикина. Генкин улыбается в [15] поднимает кверху толстый в меховой краге большой палец. И по его губам я определяю, что он говорит: «Все в порядке, молодцы!»

Кажется, что все идет, как положено, впереди уже наш фронтовой аэродром. Давид Зиновьевич показывает указательным пальцем на свои глаза. Это означает: «Смотрите за воздухом!»

Посадка на фронтовом аэродроме. Заруливаем самолеты на стоянку. Выключив моторы, выходим из кабин и собираемся у самолета командира.

— Прилетели! С весной на фронт прилетели, товарищ командир! — говорю я радостно Давиду Зиновьевичу.

— Запомни, Бондаренко, нынешний день, — отвечает Генкин и, задумавшись, вглядываясь куда-то в даль, добавляет: — Хорошо бы вести дневник... Закончится война, и, если выживем, музыку будем сочинять и книги писать об этих вот днях, о наших боевых товарищах.

— Согласен, товарищ командир, от кого-то я слышал, что настоящее счастье в борьбе. Об этом нужно писать. Только разве время найдется?..

В Сальске настоящая весна. Повиснув в воздухе, поют жаворонки. Легкий, теплый ветерок ласково шевелит слежавшиеся в полете волосы. Как хорошо все-таки жить на свете! Кругом тишина и покой. Даже не верится, что в это время, когда снова проснулась природа, когда расцветает все вокруг, обрываются жизни людей.

На Сальском аэродроме базируются два полка, вооруженные самолетами Пе-2. Они входят в состав 270-й бомбардировочной дивизии, которой командует полковник Чучев.

Экипаж Москвичева назначен в 86-й полк подполковника Белого. Экипажи Таюрского, Долгирева, Хижняка и мой — в 284-й полк Героя Советского Союза майора Валентика.

Сразу видно, что на нашем теперь уже аэродроме побывали фашисты. Ангары, здания... все разрушено. Наскоро [16] вырыты землянки для людей и капониры для самолетов. Около землянок стоят два больших металлических бака с немецкой надписью. В школе и в техникуме я не любил уроки немецкого языка. Но по надписи «Тринк вассэр» я понял, что в баках питьевая вода. Ребята уже пьют фронтовую воду, и я догадываюсь по разговорам, что они собираются идти посмотреть разбитый транспортный самолет «Юнкерс-52», Это одна из многих фашистских машин, валяющихся на границах летного поля. Посмотрели и остались довольны работой наших товарищей. Неожиданно я увидел здесь сидевшего неподалеку от землянки в группе летчиков Харина, моего одноэскадрильца по Энгельской летной школе.

— Ленька, рыжий, чертяка этакий, ты здесь! — воскликнул я и, обращаясь к товарищам, сказал: — Ребята, это Харин — чемпион нашей учебной эскадрильи по боксу!

— Здравствуй-здравствуй, — поднимается и идет мне навстречу Харин. — Покажи-ка фронтовикам, — смеется он, — как хвостом вперед взлетают! Теперь не отвертишься!

— Брось, Леня! Зачем вспоминать прошлое? Скажи лучше, сколько уже боевых вылетов ты сделал? Хвастайся! — прошу старого друга, крепко сжимая его сильную, усеянную веснушками руку.

— Представь себе — ни одного!

— Да как же это? Я думал...

— Думал... Майор Валентик так «приконтрил» меня осенью прошлого года!.. А может, я и сам «приконтрился». Понимаешь, с аэродрома на аэродром доверили перегнать машину, и вдруг обрыв шатуна на левом моторе — трабабах! На границе аэродрома я ее и разложил по частям. Так что хвастаться, Никола, нечем.

— Расскажи лучше, Харин, как ты на заем подписывался, — говорит, хитро улыбаясь, светловолосый старший сержант с двумя орденами на груди. [17]

— Хабаров, Сережка, эх я тебя! — говорит, смеясь и показывая кулак, Харин.

— Слышь, Бондарь, — обращается ко мне Хабаров, — когда Ленька подписывался на заем — отдал все свои облигации, деньги и еще такую речугу толкнул: «Товарищи, — говорит, — подписываюсь на двести пятьдесят процентов оклада, а все, что осталось от «пешки» на границе аэродрома Вишневка, идите и собирайте».

— Да что там заем. Харин на все мастак. Он и на животе сплясать может! — смеется старший сержант.

Мы тоже от души смеемся.

— Силен летун — видно сразу! — сказал Таюрский и направился к Харину. — Сын Колымы! — гордо представился он и подал руку. А потом бесцеремонно снял с головы Харина шапку и спросил: — Чем шевелюру мазал, что такая красная? Дай рецепт, ради бога!

— Э, друг милый, я в пожар родился! — шутливо бросает Харин. — Рецепт такой: пригни уши и прыгни... Не будем выражаться, а то, елки-моталки, скажете: тут не фронтовики, а черт знает кто!

— Один — ноль в твою пользу!

— О-ой! — схватился за живот Хижняк.

— Хенде хох! — поднял руки Таюрский. — Тут, брат, — повернулся он к нам, — такие остряки-самоучки...

— Ну ладно вам. Давайте, братцы, двигаться ближе к кухне! Порубать охота. Где столовая у вас? — спрашивает у фронтовиков, заложив руки за пояс, Ваня Соболев.

— Не «у вас», товарищ дорогой, а «у нас». Мы теперь — одна боевая семья, — поправляет Соболева Хабаров.

— Правильно! — поддерживают его фронтовики... [18]
  1   2   3   4   5   6   7   8   9



Похожие:

Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconВоенная присяга -клятва воина на верность Родине-России
Военная присяга торжественное обещание (клятва), даваемое каждым гражданином при вступлении в ряды Вооруженных Сил
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconЛетим мы к иным созвездиям

Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconАннотированный список ресурсов Интернет по теме «Военная присяга клятва воина на верность Родине-России». Военная вв
Содержание военной присяги и особые ритуалы при ее принятии отражают социально-политическую сущность определенного государственного...
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconВ среду 20 февраля в спортзале состоялась игра «Так точно» для пап и сыновей. Открыли мероприятие девочки 7 класса, показав концерт. Они спели песню, рассказали стихи и сыграли сценку
Затем пап и сыновей разделили на отдельные команды. Игра проходила в виде распорядка дня солдата: подъем, завтрак, военная подготовка,...
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" icon"Литература + литература"
Какая книга “всегда имела сильное впечатление” на А. П. Гринёва? (Придворный календарь)
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconЛитература Литература к введению
Максвелл Дж. К. Трактат об электричестве и магнетизме: Пер с англ. М.: Наука, 1989
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconЛитература Литература к введению
Наан Г. А. Космология. Бсэ –3-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1973. Т. 13. С. 256–258
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconДетская научно-познавательная литература
Фортунатов. Русская литература от Герцена до Бродского. Н. Новгород: Русский купец, 1995
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconЛитература Литература к главе 1
Бонч-Бруевич А. М. Оптика// бсэ – 3-е изд М.: Советская энци-клопедия. 1974. Т. 18. С. 442
Летим на разведку Проект \"Военная литература\" iconДокументы
1. /проект 2-х этажного дома/проект 2-х этажного дома/1 раздел Инженерная подготовка площадки...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы