Пешеход icon

Пешеход



НазваниеПешеход
Дата конвертации09.07.2012
Размер237.44 Kb.
ТипДокументы
1. /peshehod.rtfПешеход

ПЕШЕХОД


- Со мной раз случай был. В Средней Азии. Вертолет наш… В общем, пришлось пешком идти…

С.Лукьяненко. “Ночной Дозор”


Летний день. Глаза слепит яркий солнечный зайчик на неподвижной глади пруда. Вдруг с нависающих веток что-то падает в воду. Стайка маленьких серебристых рыбок молниями метнулась к поверхности...

Мир изменился в одно мгновение. Вязь затухающих синусоид, изысканное уравнение уединенной волны-солитона, серая метель чисел, описывающая то, что не имеет аналитического решения… Солнечный зайчик разбился на сотню маленьких солнышек… По воде побежали огненно-серебристые молнии…

В прохладе полутьме рабочего модуля неярко светится экран монитора. Чуть выше затылка веет от вентилятора. Но это не единственное впечатление. Во-первых, мне в спину внимательно смотрят. Я очень хорошо ощущаю, когда мой цербер отрывается от иллюстрированного журнала и начинает смотреть на меня. А во-вторых, я не могу отделаться от мысли, что мое уютное полутемное и прохладное рабочее место окружают волны жуткой жары и слепящего света.

Прекрасно позаниматься рефлексией, но чувствую, что это ненадолго. И точно - во внешнем мире, среди измысленных мной волн слепящего света раздаются шаги. Сначала хрустят камушки, потом постукивает железная лесенка. Дверка распахивается. Взгляд моего охранника моментально перемещается к проему двери. Туда же направляется и оружие.

Сдерживаю смех. Нет, я люблю посмеяться, просто мой сосед, который так резво направил ствол в дверь и даже успел снять автомат с предохранителя, не любит резких звуков.

Но в дверке никого нет. Скосив глаза, вижу только ярко-белый прямоугольник. Спустя доли секунды он становится голубым с тоненькими полосками облаков. Точно в то же мгновение раздается сильный удар у подножия лесенки. “У подножия ромашки я лежал, задрав тормашки”. Кто-то, негромко ругаясь, возится внизу:

- Во-от, блин, лестниц понастроили, железок понавтыкали…

- Олег! – Все-таки невозможно сдержаться и я смеюсь, - Олег, заходи! Ты не сильно ушибся?

В полуметре от пола появляется физиономия Арнольдыча. Теперь он решил не рисковать и поднимается в рабочий модуль на четвереньках.

- Слушай, Кот, ты вроде получил новое штатное расписание?

- Угу.

- Дай посмотреть…

- А ты думаешь, я возьму тебя к себе?

- Ах, ты… Да ты еще под стол пешком ходил, когда я…

- Да знаю я, знаю – я под стол пешком ходил, а ты в Эфиопии воевал. Соответственно. А ты не находишь, что лучше ходить пешком под стол, чем воевать в Эфиопии?

“Файл-Печать-Ок”. Из принтера выползает пара листочков, которые я немедленно отдаю Арнольдычу.
Он, видимо, был склонен пообщаться и даже набрал для этого воздуха, но…

Наверное, у меня сейчас лицо такое. Олег осторожно выдохнул, взял листочки и повернулся, чтобы уходить.

- Олег, будь осторожнее.

Арнольдыч кивнул, шагнул в дверку и… А ведь я точно знал, что добром это не кончится. Теперь внизу рабочего модуля лежало два тела.

- Ты чего под ноги не смотришь, а? Как дам сейчас…

- Ой, а я и смотрю – нога во что-то мягкое попала…

- Мягкое… На живот мне наступил!

- Ты глянь, Оружейник, что мне Котяра дал – штатное расписание.

И на два голоса удаляясь, затянули:

И в том строю есть промежуток малый,

Быть может, это место для меня…

“Певцы”. Тургенев. А дверь так никто и не закрыл. Глаза привыкают к яркому свету, прямоугольник неба приобретает фиолетовый оттенок. Жара и слепящий свет. И фиолетовое небо Плоскогорья…

- Почему мы никак не могли поразить Пехоту Ночи? Ни издалека, ни в ближнем бою. О лучезарный Ану! Я не понимаю…

- Я объясняю. Нет никакого секрета. У Воинов путь начинается с рождения. Они смертны, их можно ранить, победить, уничтожить. Но до сих пор никто не мог ни победить, ни уничтожить их, потому что они очень усердны. Сравни себя… всех вас, не сумевших как следует научится своему делу и взявшихся за чужое. Кто вы перед ними? Трава и деревья…

Несмотря на назревающую лавину событий заняться катастрофически нечем. Щелкаю по значку “Внешний обзор”. В четвертушку экрана втискивается восемь еле различимых сюжетов-квадратиков. Вот Арнольдыч с Оружейником тычут пальцами в штатное расписание, стоя на самом солнцепеке, вот несколько бойцов-срочников в выцветших панамах развалились у кухни в позиции “Давно здесь сидим…”. А вот это уже интереснее. На параболоиде Большой Антенны какое-то пятнышко. Делаю крупнее… Так-так.

Тащу к себе трубочку микрофона:

- Василич, привет! Говорят, у тебя с утра был дисбаланс главного параболоида?

“Молчание было ей ответом…”.

- Гм… э…э… да нет… То есть – да! Но ты знаешь, сейчас я уже скомпенсировал его… А потом, у меня нет сейчас никакой информации на прием…

- Напомни мне, пожалуйста, как там было написано в твоей прошлой характеристике? По-моему так – “увлекается классической музыкой, практически здоров”. А сейчас напишут – “устраивал стриптиз на рабочем месте”. Вот здорово будет! Супруге покажешь…

- Тогда уж не “устраивал”, а “организовывал”. И потом, Верка в купальнике загорает.

- Ах, это называется “купальник”?! А я-то думал – какие-то веревочки…

В это время Вера, загорающая в вольной позе на нижней поверхности большой параболической антенны, замечает красный глазок включенной телекамеры. О, сейчас будет интересно. Все это надо рассмотреть подробнее. Беру со стола полевой бинокль и выхожу смотреть. От моей двери до Большой антенны метров сорок. Мне будет гораздо лучше видно – пусть Василич завидует.

Верка, пристально глядя в телекамеру, медленно стягивает верх от купальника. Неплохо, неплохо! Жалко только, что она не замечает, что у нее обгорела вся спина. Все это шоу производит скорее кулинарное, чем эротическое впечатление…

В этот волнующий момент нервы Василича не выдерживают. Над Плоскогорьем раздается громоподобный кашель:

- Кхе… Гм… Верочка, прекрати шалить…

Мой “hand-free” автоматически подключился сейчас к громкоговорящей линии, а я сам уже почти дошел до Антенны.

Верочка и не думает прекращать. Теперь она увидела меня. Полулежа помахивает маленькой красной тряпочкой и задирает ноги в такт неслышной нам мелодии, которая играет у нее в плеере.

- Скидывай остальное, блудница вавилонская!

Ой, как громко получилось. Верка слегка вздрагивает и вдруг…

Да, с моей боязнью высоты я могу только этому позавидовать. Плавное и неуловимое скользящее движение…

Но и мой мир изменился… Застыл выползающий из двери охранник, на краю Антенны в позе выброшенной в окно кошки лежит Вера… А больше никого и ничего нет вокруг… Только концентрические контуры равновероятных событий. С трудом преодолевая инерцию своего любимого организма, делаю торопливый шаг вперед и начинаю поворачиваться, отбрасывая в сторону бинокль. Иначе к лохмотьям кожи на обгорелой Веркиной спине прибавятся еще и шрамы на… Да, тоже на спинке или пониже.

Кое-кто с шумом пролетает в считанных сантиметрах от меня, попадает оцарапанной задней лапкой точно на выброшенную вчера батарейку от плеера и, поднимая облако белой пыли, заваливается на четвереньки.

- …не сворачивайте в кухню – в кухне твердый холодильник, тормозите лучше в папу, папа мягкий – он простит…

А вот это - последняя капля. И капнул ее, конечно, я. Очень хочется выразиться по поводу легкомысленных девиц. Но в этом уже нет надобности.

- Ах ты, зараза! Я вся, блин, окорябалась… Так нечестно! Ты остановил меня знаком Силы!!!

- Еще чего не хватало! Ты же знаешь, я почти не владею этой… техникой. А с другой стороны, как еще Мастер может остановить Бойца? Просто я скорректировал распределение вероятностей. И нечего сорить батарейками и смущать народ. Василич, выправляй фокус зеркала обратно. Кладу что угодно под паровой молот против того, что тебе сегодня найдется, что принимать. Мымрик, ты не видела свою спинку? Например, в зеркале? Очень жаль, впечатляет! Пойдем, тебе полезно посидеть в тенечке…

Василич со скрипом начал разворачивать свой инструмент. Баланс зеркала восстановился, а на легкомысленных девиц произведено финальное воспитательное воздействие – плеер с зацепившейся пресловутой красной тряпицей соскользнул и свалился Верке прямо на голову. Точнее, почти свалился… Легкий наклон вперед, изящный поворот и маленькая серебристая машинка в руке. Как в цирке, остается только поаплодировать.

Теперь сидим вдвоем. Мой утренний страж окончательно побежден приступами патологической зевоты и пошел спать. Теперь меня охраняет Верка. В аккуратно одетом бойце ничто не выдает циничную возмутительницу мужского спокойствия. Пилотка, аккуратный хвостик, наушник плеера в одном ушке… Но я чувствую, что она далеко отсюда…

- Вер, ты все переживаешь?

Сидит, полузакрыв глаза и отвечает не сразу.

- Переживаю, да… Просто я бестолковая и не слушаю старших, опытных товарищей… Ты же мне говорил…

- Ладно, не иронизируй. Да, я сказал, что вероятность успеха меньше одной десятой, а ты не поверила…

- Мне казалось, что это будет просто – дойти, взять, принести… А ей было больно, она плакала… Что это было?

- Противопехотные мины нового поколения.

- Никогда бы не подумала. Какие-то серые подушечки… Век живи - век учись. Мне просто повезло. А то бы вместо Нюрки пришлось пристрелить меня…

Плачет Нюрка – живая душа,

Слезы с кровью смешались на лапах…

Ах, как Нюрка была хороша!

Самый тоненький чуяла запах…

Продолжает сидеть в задумчивости. Потом:

- Почему ты сказал Рыцарю, чтобы он был готов работать? Сейчас ситуация патовая – до места не смогут дойти ни мы, ни они…

- Вот именно поэтому. Наши оппоненты блокировали подход не только нам, но и себе – это ты правильно говоришь. Теперь они могут использовать только дистанционное зондирование, а потом, если получат информацию, уничтожат Объект. Теперь смотри расчет времени. Десять минут назад они получили снимки и поняли, что ночью ты пыталась дойти до места. Сейчас они доложат своему руководству о нашей экстремальной активности и, с учетом разницы во времени, часика через два дадут Импульс… Таким образом, мы решим все задачи – изучим структуру зондирующих импульсов, увидим, чем на них откликается Объект, а потом и уничтожим его чужими руками. Доступно, Пехота Ночи?

- Угу. Теперь понятно, почему ты не разрешил мне притащить Нюрку назад. Чтобы они увидели следы нашей экстремальной ночной активности.

- А ты, конечно, шла и ругала меня последними словами.

- Ругала, - вздыхает.

Ночь. Туман. Предгорья внемлят Богу

Как далеко до завтрашнего дня!

Лермонтов один выходит на дорогу

Серебряными шпорами звеня…

Мелодичный сигнал прерывает нас. Это Василич:

- Кот, я готов работать. Посмотри на своем компьютере, я дал привязку к возможному источнику зондирования…

- А отклик от Объекта?

- А через боковой лепесток!

- Здорово! Все предусмотрел. Не предусмотрел только того, что они знают, что ты будешь их перехватывать…

Чувствую, что завернул нечто малопонятное, но Василич не удивляется:

- Обижаешь! Все предусмотрено. Фильтры включил…

- “Фильтры”! А высадку десанта на Плоскогорье не хочешь?

- Та-ак. Я сейчас подойду!

- Подходи. И возьми Оружейника.

Верка сидит с открытым ртом.

- Вер, ты никогда не задумывалась над культовой фразой - “противостояние специальных служб”?

- Это что – воспитательная беседа с молодым поколением?

- Тебя уже поздно воспитывать. Но выпороть иногда хочется. Так как ты себе это представляешь?

Верка делает дурашливое лицо, двумя руками натягивает пилотку на уши и заводит глаза к потолку:

- Ну-у… Это так… Самолеты летят, локаторы вращаются, бойцы в камуфляже и с травой на головах куда-то там крадутся… И му-узыка та-ака-ая тревожная играет… Прикольно! Ась?

- Примерно. “Пастор Шлаг или светлый образ его…”. Не смейся, не смейся. Надо только понимать, что против тебя конкретно играет всего-навсего один или два человека с той стороны, которые четко понимают свою задачу. Какие-нибудь “солдат Джейн” или “сержант Фира”. Второе, понятно, хуже. Вот и все. Как ты говоришь? “Вот и весь хрен до копейки”. Вот-вот, я и говорю – выпороть хочется… Как ты полагаешь, здесь рядом есть Бойцы твоего класса?

- У Основного Противника или у Фундаментального Агрессора?

- Ты дразнишься, что ли?

- Да нет, вслух размышляю. Наверное, нет. Они рассматривают задачу как чисто техническую. Но если ты считаешь, что происходит единоборство, то зачем ты капаешь Рыцарю про десант?

- Просто я еще не договорил. Ситуация кардинально меняется, если к противостоянию подключается руководство или, еще того хуже, политики. Тогда любая тривиальная задача может быть названа “первоочередной” и “имеющей ключевое значение для национальной безопасности”. Ты понимаешь, что в этом случае происходит?

- Прекрасно. “Война до последнего Садата”.

- Вот именно. Кому-то ударило в голову вместе с горшком, что если они раздобудут утерянный нами Объект, то нанесут “решающий удар по Империи Зла”. А ты представляешь, сколько они уже потратили денег…

Довести нравоучение до конца мне не удается. На пороге – Василич и Оружейник. Быстро рассаживаемся у моего стола.

- Итак, дорогие мои коллеги, - начинаю я, - Первое, что нам надо сделать – это немедленно эвакуировать отсюда лишних людей. Миша, сколько ты сейчас можешь держать воздушных целей?

- Если дадите мне использовать Антенну в режиме приема, то до тридцати двух на предельной дальности.

- Это сколько?

- Предельная дальность? Здесь – 20-25 километров.

- Это очень мало. Вера, как бы ты стала действовать в нашем случае?

- Как, как… Высадилась бы за пределом видимости, к ночи не торопясь подтянулась бы сюда и сравняла бы все с землей…

- Устами младенца… Эй, эй, тихо! Вот так оно и будет. Хотя у них идиотов еще больше, чем у нас. Могут попытаться наскоком. Оружейник, любые воздушные цели после предупреждения по радио сбивать. Любые! Василич, в течение часа…

Не успел! Вот значит, как выглядит Импульс. Успеваю заметить, только рябь на экране своего монитора. Однако, какие мощности! Василич довольно улыбается.

- Вот так, друзья, мы с вами немножко ошиблись в расчете времени. Давай, Василич, ты здесь командир.

- Внимание! Дежурной смене занять места по расписанию. Остальным – Шторм! Повторяю! Шторм! Срок – 15 минут.

Ух, как внизу все сейчас забегали! Как там Верка говорила: “Бойцы с травой на голове куда-то бегут…”. У Василича не забалуешься.

- Кот, можно я поработаю с твоего терминала?

- Давай, Оружейник! А то представляешь, как смешно будет – взлетит вертолет с народом, а твоя игрушка его собьет.

- Сме-ешно ему-у… - ого, с какой скоростью Михаил молотит. Быстрее, чем я. Даже завидно. – Я за эту игрушку, между прочим, чуть госпремию не получил.

Придерживаю Василича за руку:

- Игорек, погоди, не поднимай машину под ракетный удар.

- Да Мишка сейчас все сделает…

- Я не о том. Сейчас они попытаются уничтожить Объект.

Пару минут все сидят, пригнув головы и с опаской смотрят на меня. Потом Василич сердито прокашливается. Видимо, он хотел сказать фразу о горе-пророках. Но тут до наших ушей долетает гром и гул.

- Дурак ты, боцман, и шутки твои дурацкие, - говорит Верка, показывает язык и пулей выскакивает за дверь.

На юго-востоке в тридцати километрах от нас вспухает белое пыльное облако. Оружейник с завистью разглядывает творящееся безобразие в мой бинокль:

- Да-а, ракет не жалеют… Бога-атые… А от меня требуют одной ракетой по три цели сбивать.

Вот теперь можно без риска взлетать.

- Внимание, борт семь-три-пять! Разрешаю взлет. – Несколько минут Василич сосредоточенно слушает и вполголоса переговаривается с удаляющимся на малой высоте вертолетом, потом поворачивается к нам.

- Ну как? – интересуется Верка.

- Нормально. Если не считать того, что Арнольдычу дверью прижали палец.

- На восемнадцатой правой руке? – ну как же не сострить!

- Ой, не могу! Бриарей палец сломал. На восемнадцатой правой руке – в носе ковырял и сломал!!! – Верка уселась на ступеньке и веселится.

Делаю незаметный знак ребятам и с преувеличенной серьезностью говорю:

- Все-таки интересно, почему и среди девчонок попадаются неплохие Бойцы? Нет бы готовить, стирать…

А вот это – наступить на любимую мозоль. Верка вскидывается:

- Да потому, что мы аккуратнее, терпеливее и выносливее! И вообще…

- ВСЕ МУЖИКИ – КОЗЛЫ!!!

Это мы втроем хорошо слаженным хором. А потом все вместе хохотать. Аналогичный синхронизм удался неделю назад. На мою задумчивую реплику “Вот я спросил у вашего драйвера…” Василич неожиданно взмахнул рукой и вместе со своими подчиненными грустно, но очень мелодично запел, подняв глаза к небу и подперев щеки руками:

- Я спросил у драйвера: где моя любимая… Драйвер не ответил мне, качая головой…

Сговорились!

- Василич, сколько людей осталось на Плоскогорье?

Рыцарь смотрит на меня почти серьезно:

- Здесь… больше нет людей. Только Мастера, Бойцы и Пилот.

Вот и все. Шуточки закончились.

- Так, ребята, мне понадобиться сейчас вся вычислительная мощность. Я буду активизировать КиберКота…

Злые, но не безликие

Но наша цель чиста:

Пока не пришли великие

Мы бережем их места.

Грешные, не идеальные

Пьем на пиру чумы,

Пока не пришли гениальные,

Гении – это мы!

Сколько часы роковые

Будут наш век отмерять?

Пока не пришли живые


Нам нельзя умирать!

Мои коллеги с некоторой долей мистики относятся к программе многомерного анализа, которую я называю КиберКотом. Дело в том, что советы КиберКота сильно напоминают перлы из забавного австралийского мультика “Восемьдесят дней вокруг света” – “в ближайшем путешествии нам понадобиться газета, яблоко, клей и пинцет”. Я много раз объяснял, что математическая статистика – точная наука и КиберКот дает оценки именно по тем параметрам, которые мы спрашиваем, холодно опуская все остальные. Не помогает. И Верка, округлив глаза, каждый раз страшным шепотом говорит: “Ой, он живо-ой!”. Нет, он не живой, но помочь может.

С точки зрения нашего киберпомощника ситуация достаточно простая:

- Итак, ребята, вероятность атаки на Плоскогорье на текущий момент – тридцать четыре сотых, и будет расти на пять сотых каждый час. Доступно? Верочка, ты у нас пророк – “дождусь темноты и сравняю тут все с землей”. Это если мы ничего не будем делать. Но ведь мы что-то будем делать, а, друзья?

Друзья помалкивают.

- Устроим теперь ветвление процесса… Понятно, о чем я говорю? В этом случае – атака на Уходящего – с вероятностью семьдесят три сотых, атака на Остающегося… Ого, всего две десятых и не растет. Как легко видеть, вероятность такого замечательного события, как “все хорошо” очень невелика и составляет… Всего-навсего – семь сотых. Веруня, у тебя сколько было? Одна десятая? И чем все кончилось?

Посмотрим, у кого первого не выдержат нервы. Так, у Михаила.

- Кот, но послушай, улетать вертолетом сейчас… Это…

- А ты предлагаешь уходить отсюда пешком?

- Нет, но…

- Вот именно. Итак, я улетаю вертолетом на базу, а вы уходите отсюда под прикрытием бойцов “полтинника”. Василич, дай команду Пилоту.

И без перерыва:

- Кстати, Вера, ты в курсе, что у тебя почти полностью блокирована четвертая субдоминанта?

Верка ошалело смотрит на меня:

- Экзогенная?

- Угу.

- “Венец безбрачия”, да?

- Он самый.

Продолжает ошалело глядеть, но теперь уже на Василича. Тот смущается и глядя вниз:

- Мымруша… Мы с тобой… Нам ведь это не мешало нисколько…

Тактичный Михаил помогает:

- Веруня, он же не собирался на тебе жениться. У него уже есть…

Веруня, к счастью, не слышит. Прищурившись, думает. Мои приятели с укоризной смотрят на меня. Не понимают они, что я их просто отвлек от грустных размышлений о текущем моменте. Наконец раздумья закончены:

- Хорошо, а снять… м…м… блокировку можно?

- Снять-то можно, это тебе сделает любой Магистр-двойка, но вот что будет с тобой после этого… А главное - откуда взялась блокировка? Понимаешь? “Штаны-то ему новые купили, но одевать их было уже не на что”.

Верка фыркает:

- Да ну вас всех. Вечно все оборжете.

- Ладно, Вер, не грусти. Возьми лучше мою панаму. Ну-ну, спокойно. Не надо больших и мокрых глаз. Мне сейчас идти в ней – все равно, что разгуливать по Гарлему с плакатом “Бей негров”!

Моя бывалая пограничная панама с подшитыми краями сильно напоминает наполеоновскую треуголку и является постоянным предметом Веркиной сиреневой зависти. Но сейчас, похоже, этот подарок ее совсем не радует.

Еще раз критически себя оглядываю и снимаю часы. Часы забирает Василич, а взамен отдает мне свою “омегу”.

- Ну все, ребята, пока!

- Постой, постой, Котяра! Ключи тоже выложи.

Жалко, да и примета плохая, но делать нечего - отдаю. И на этой оптимистической ноте иду и забираюсь в вертолет.

Закрытая дверь отрезает меня от звуков, но наушничек микросотовой связи пока работает:

- Игоряша, почему пошел Кот?

Василич некоторое время молчит, потом вздыхает и нехотя:

- Потому, что у него может получится.

- А у нас с тобой?

- А у нас с тобой – нет. Но нам тоже может быть тяжело. Пойдем, Веркин.

Щелчок – связь отключена. Поворачиваюсь к безмолвно сидящему пилоту.

- Здравствуй, Пилот!

- Привет… Счетчик! Вот ты какой…

- “Так вот ты какой, северный олень…”

- До оленя тебе не хватит весу…

- Да и рога вырастить – непростая задача.

- А вот это при нашей работе – проще всего.

- Да ты пессемист, Пилот! Что так? Не хочется лететь?

- Не хочется. Потому, что я знаю, чем это кончится.

- Какой у тебя ранг, Пилот?

- А ты думаешь, через час это будет кого-то интересовать?

- И все-таки?

- Тройка.

- Тогда у нас есть шансы.

Пилот тяжело вздыхает, потом оборачивается ко мне и, глядя на меня как на умственно отсталого младенца, надевает мне шлем, тщательно пристегивает и затягивает ремни. Потом поворачивается назад…

Каждый взлет с Пилотом напоминает мне концерт пианиста-виртуоза: быстрая, но впечатляюще гармоничная симфония огоньков на пульте и мы уже в воздухе…

- Скажи, Счетчик, когда примерно все должно случиться?

- По моим расчетам – где-то на полпути.

- Понял.

Дальше полет проходит в полном молчании. Это нехорошо, поскольку приятное скольжение по волнам эфира очень расслабляет. Стараюсь пребывать в боевой готовности. К счастью или к сожалению, но ждать мне приходится недолго:

- Облучение…

Какой влекущий женский голос! Системы голосового оповещения всегда делают так. Самое смешное, что на речевой информатор скорее всего наговаривала не девица-красавица, а бабуля лет шестидесяти…

Пилот реагирует быстрее меня – на то он и Пилот. Машина уходит вниз. Манящий голос продолжает:

-… нижней полусферы! Облу…

Прозвучавшая волшебная фраза означает, что прицел наведенного на нас зенитно-ракетного комплекса уже увидел и “сосчитал” нас. Выворачиваю назад голову и тут же вижу, что Пилот отстрелил тепловые ловушки, которые должны сбить с толку выпущенную по нам ракету. И почти в тот же миг вспышка у земли и стрела огня в спину…

В сочетании с продолжающимся падением все это крайне неприятно. Если бы картина сопровождалась звуком, было бы, наверное, и страшно. А так… Но вот появился и звук – удар по железу где-то наверху машины и хлесткий звук в кабине. На приборной доске гаснет половина индикаторов. И тишина. “И мертвые с косами стоят. Нет, не так – открывает мужик дверь, а там старушка с косой, маленькая такая, с наперсток: Не бойся, дядя, я не к тебе, а к твоей канарейке”. Вечно в критических ситуациях в голову лезет всякая глупость.

Еще почему-то возникает дурацкая иллюзия, что я сижу в кабине колеса обозрения. Это потому, что в тишине раздается мерный металлический скрип вращающихся под потоком набегающего воздуха лопастей маршевого двигателя.

Пилот весь в работе – пытается удержать машину более или менее прямо и блокировать обратное вращение корпуса:

- Счетчик, помоги!

И показывает на измеритель скорости и альтиметр. Все понятно. Примерно полсекунды, чтобы оценить нарастание вертикальной скорости и уменьшение горизонтальной. Интересно, сколько мне понадобиться времени, чтобы потом записать все то, что произошло сейчас в моей слабой голове? “Приблизительный расчет параметров движения тела сложной формы с авторотацией несущего винта в потенциальном поле и турбулентном потоке набегающего воздуха” – вот так это примерно называется…

- Андрей Николаевич, решите задачу. Навстречу друг другу едут два поезда со скоростью шестьдесят километров в час каждый. Между ними непрерывно летает муха со скоростью двести километров в час. Расстояние между поездами – шестьдесят километров. Сколько пролетит муха до столкновения поездов?

Через секунду академик Колмогоров, ласково глядя на меня, сообщает: сто километров.

- А как…

- Просто я просуммировал в уме бесконечно убывающую последовательность, малыш…

А турбулентный поток воздуха, то есть ветер, дует нам в лицо. И то хорошо.

- Восемнадцать. Пять и пять – вертикаль. Двенадцать – горизонт.

Эта абракадабра означает, что с остановившимся двигателем нам осталось восемнадцать секунд свободного полета, после чего мы встретимся с землей с горизонтальной скоростью около 12 метров в секунду и вертикальной – около пяти с половиной. Это много, но не смертельно.

Пилот кивает:

- Не упирайся ни во что руками и ногами – переломаешь.

От спокойной скороговорки становится немного не по себе. Это полезный, добрый совет, поскольку я хотел сделать именно это.

Отмеренные секунды текут долго-долго. Машина, покачиваясь из стороны в сторону, быстро снижается. Кроме мерного скрипа лопастей слышу еще и свист ветра.

Довольно сильный удар. Вниз-вперед-вбок-назад-вниз. Машина подпрыгивает на амортизаторах и, ломая лопасти, заваливается набок. Что-то бьется, ломается и сыпется. И все-таки я сильно прикладываюсь к чему-то коленом и головой. Первая часть приключений закончилась. Результат налицо - разбитая коленка, порванные штаны, два расшатанных зуба и вкус крови во рту.

Несколько секунд отчаянно дергаюсь как муха в паутине. Потом выцарапываюсь из ремней и, хрустя осколками, вылезаю наружу. Следом выбирается Пилот. Снимает шлем и собирается что-то сказать, но я опережаю:

- Какая рубашка была – семь лет не проносил!

- Вот именно! Сколько у нас времени?

- У меня – минуты три, а у тебя – сколько угодно. Наши меткие стрелки догоняют именно меня. Игра у нас такая.

- Хх… Плохие у вас игры. Смотри – трасса Эйланг - Курабад вон там, советую забирать чуть правее. Будет легче идти. Топать тебе километров тридцать пять по прямой. Пока! Твои друзья помогут тебе?

Есть у меня хороший друг,

Таких друзей не так легко найти вокруг.

Когда иди, сижу, пишу,

Когда я занят и куда-нибудь спешу

Мой верный друг всегда со мной,

И даже если я один лежу больной


Он гонит кровь и вверх, и вниз,

И наполняет кислородом организм.

С болезнью он борьбу ведет,

Мой верный друг в беде не подведет.

Сердце, тебе не хочется покоя…

Вот примерно так. С первых же шагов стараюсь идти побыстрее. Холодно, очень холодно и болит нога. Вспоминаю, что испытатель Костя Ветер по прозвищу Крэйзи Лунник как-то раз на спор прошел сто километров меньше, чем за пятнадцать часов. Ему хорошо было – он шел по ровной дороге и после плотного завтрака. И вообще, он готовился на Марс лететь, а я… Как говорил Иван Григорьевич Молодов: “Я, ребята, не подряжался умирать за все человечество”.

Минут через двадцать, начиная долгий подъем на перевал, согреваюсь и перестаю хромать. Напрягая глаза, вижу (или скорее угадываю), что к вертолету, не торопясь, приближается два или три человека. От них до вертолета еще километра два, от меня до них – все четыре. Прекрасно. Выигрыш в сорок минут – это сейчас много, очень много. Все, больше не отвлекаюсь.

Самое интересное, что успех моего безнадежного дела зависит в основном от крепости моих кроссовок. Но пока все хорошо.

Все-таки тридцать километров при таком темпе ходьбы – это не очень долго, скорее скучно. Вверх-вниз…

День-ночь, день-ночь –


Мы идем по Африке

Пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог…

Это не я, это Киплинг.

Несколько позабавил меня встретившийся на пути заброшенный виноградник, где пришлось добрых полчаса скакать через ржавые проволоки, и несколько напрягли идущие (женщины) и едущие на сером ослике (мужчины) перпендикулярным курсом местные жители, которым я напряженно, но приветливо улыбаясь, помахал рукой.

Цель появляется, как всегда, неожиданно. Подъем, узкая скальная гряда и неожиданно крутой спуск, засыпанный щебнем. Внизу, метрах в двухстах, трасса. Далеко слева – неторопливо ползущая гусеница колонны. До меня они доберутся минут через семь-десять. Сдерживая себя, начинаю медленно и аккуратно спускаться, стараясь наступать только на твердые участки. На последних метрах всегда происходит что-то неприятное. И точно – последние шаги до обочины, поскользнувшись, проезжаю сидя. Встаю, отряхиваюсь. Любуюсь замечательным диким пейзажем, потом машу руками появившейся головной машине.

Колонна как-то нерешительно останавливается. С полминуты в полной тишине оседает белая пыль. Из БТРов никто не вылезает. Я прямо-таки вижу, как под броней машин ошалевшие водители хлопают глазами и мотают головами. Конечно, на горной дороге, в ста километрах от ближайшего жилья на обочине стоит и приветливо машет рукой молодой человек в джинсах, кроссовках и рубашке с коротким рукавом. Наконец люк командирской машины откидывается. Загорелый жилистый капитан, неуверенно улыбаясь, идет мне навстречу. Пожимаем друг другу руки.

- Капитан, позвольте карту… Вот здесь. Человек рядом с… э…э… упавшим бортом. Нет, с ним все в порядке, но он ждет.

Командир уходит быстрым шагом, выкрикивая какие-то указания. Начинается суета и беготня, про меня все забывают. Решаю отойти в сторону, но наступаю на развязавшийся шнурок. Совершенно в стиле Арнольдыча. Нет, про меня совсем не забыли – в ту же секунду меня крепко, но бережно подхватывают. Чумазый боец протягивает мне железную кружку с кофе, откуда-то сзади, пачкая мне рубашку, суют огромный кусок хлеба с тушенкой.

К тому моменту, когда я успеваю все прожевать и выпить, возвращается командир:

- Рейд-группа отправилась на точку. Садитесь в мою машину.

- Спасибо.

Внутри БТРа тепло и душно. Пока командир продолжает где-то бегать, пытаюсь устроиться поудобнее. Подобрав под себя дурно пахнущие ватники и ветошь, немедленно задремываю, пропуская даже момент отправления в дальнейший путь.

Прихожу в себя от резкой остановки. Снаружи кто-то заскакивает на броню, несколько раз дергает люк, внезапно для себя открывает его и валится прямо на сидящих бойцов. Несколько секунд занимают хохот, возня и повизгивания. В духоте и полутьме подползает Верка и, царапая мне нос, с размаху натягивает мне что-то на голову. Ну вот, моя суровая ветеранская панама теперь сильно пахнет духами.

- Ве-ера! Ну что у тебя за духи?! “Шинель номер сорок восемь”?

Она неожиданно обижается:

- Нормальные духи! “Маруся” называются! Дое… Тьфу, пристал, блин, как МакКлауд к кукушке!

Подожди, кукушка, подожди

Мне считать чужую долю чью-то.

У солдата вечность впереди –


Ты ее со старостью не путай…




Похожие:

Пешеход iconДепартамент образования Ярославской области Центр образования школьников «Олимп» Всероссийская олимпиада школьников 2010-2011 учебного года Физика, 8 класс, муниципальный этап Возможные решения задач
Пусть пешеход равномерно (с неизменной скоростью) со скоростью V1 движется из поселка Дубки в село Таежное, при этом расстояние между...
Пешеход iconДокументы
1. /Воздушный пешеход.doc
Пешеход iconСамостоятельная работа 8 «Механическая работа и мощность»
В каком из приведенных случаев совершается ра­бота? Автобус перевозит пассажиров. Шайба сколь­зит по льду. Пешеход поднимается в...
Пешеход icon«Иррациональные уравнения»
Дополнительное задание: Два пешехода вышли одновременно навстречу друг другу из пунктов m и N, расстояние между которыми 25 км. Первый...
Пешеход iconКонтрольная работа «Повтор материала курса алгебры VIII класса» Вариант При каких значениях Х имеет смысл выражение: ? Упростить выражение
Дополнительное задание: Два пешехода вышли одновременно навстречу друг другу из пунктов m и N, расстояние между которыми 25 км. Первый...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов