Вильгельм Дильтей icon

Вильгельм Дильтей



НазваниеВильгельм Дильтей
страница8/44
Дата конвертации09.07.2012
Размер7.8 Mb.
ТипИсследование
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   44
1. /ОЧЕРК 1.docВильгельм Дильтей

I


Первый и самый сильный импульс для развития естественной системы наук о духе заключался в растущем распаде церкви на секты, во все уси­ливающейся борьбе между формами веры и мышления и возникшим та­ким образом волнениям в Европе. Уже столкновение христианского За­пада с мусульманами расширило теологический кругозор знакомством со второй мировой религией. Вслед за тем гуманизм привел к признанию равноценности античной и христианской культур. Реформация изнутри поколебала авторитет католической веры; однако поскольку прочность обрели только церкви Лютера и Цвингли-Кальвина, и вокруг них беспо­койно поднимались волны бесформенных религиозных убеждений, возникло чрезвычайное расщепление религиозных идей. Из Германии дви­жение анабаптистов перешло в Швейцарию и Нидерланды. Начиная с 40-х годов вследствие религиозного преследования из Италии изгоня­лись гуманистически образованные, выдающиеся интеллектуалы; «quibus nulla religia placet quando papistica iis incepit displicere», как сказал о них один их современник, они блуждали по Европе, затем осели в Граубюндене, и в конце концов в Польше, где они создали социнианское учение. В Англии и Шотландии в ходе дискуссии о церковном устройстве, культе и нравственной дисциплине также прризошел распад протестантского вероисповедания на секты, которые затем перешли в Америку.

Какой внутренний разлад! В традиции католической церкви содержа­лись другие догматы веры кроме имеющихся в Библии. Для интерпрета­ции Библии необходимы были свет или разум. Результат толкования был различным у реформата, лютеранина, анабаптиста, квакера или у фило­логически образованного арминианина. В больших центрах религиозно­го движения, в Нюрнберге, Страсбурге, Базеле, Цюрихе, Лондоне раз­личные вероисповедания и секты существовали в непосредственной бли­зости друг от друга. В некоторых советах свободных городов они заседали вместе. Трудно даже себе представить, какое волнение охватывало вслед­ствие этого людей. Странствующие, скрывающиеся переходили из горо­да в город. Среди них были как бедные, простодушные перекрещенцы, так и гордые духом итальянцы. А за этими нарушителями спокойствия стояли демоны того времени, грозящие приговором и костром: католи­ческая инквизиция и суд двух больших протестантских церквей. Подчас, как это произошло в ужасном процессе против гениального испанского мыслителя Сервета, случалось, что католическая инквизиция и протес­тантский суд одновременно стремились схватить такого человека. Сервету не помогло, что он понадеялся больше на мягкость Кальвина, чем на католических инквизиторов. Нельзя не признать, что Кальвин и Лю­тер боролись за существование протестантской церкви. Но значительно большее восхищение вызывает героическая вера их жертв.
Легко понять, как велико было желание освободиться из хаоса этих борющихся церк­вей и сект и достигнуть мира.

И эта потребность усилилась кровавыми религиозными войнами. Еще сильнее, чем сегодня, люди терпели подготовку к войне вооружен­ных до зубов государств, страдало население большей части земного шара от войн между крупными федерациями католиков и протестантов, от последствий гражданской войны, чудовищных насилий и мелких из­девательств, казней, конфискаций и опустошений. Современный чело­век не может постичь возникшую неуверенность в возможности сохра­нить жизнь и имущество, ужасающую жесткость постановления cuius regio eius religio. У греков был Фукидид, который как бы острием меча начертил неизмеримые бедствия их великой войны. О страданиях же на­родов в тогдашней Европе ни один историк не поведал нам с такой по­учительной ясностью, как небольшие по своим масштабам картины «Симплициссимуса». Каждый независимый человек, стремящийся к ис­тине, должен был быть ежедневно готов бежать или умереть. Таковы были условия, в которых формировалось неописуемое стремление к пониманию религиозных вопросов, к окончанию кровавых судорог, хотя бы к смягчению ожесточения войны. И эта историческая ситуация со­держала мотив, который преимущественно вел к преобразованию мыш­ления, начиная со второй половины XVII века. Лишь невежды могут насмехаться над священным и кротким звучанием, которые имели для лю­дей того времени слова — естественная религия, просвещение, терпи­мость и гуманность. В них — вздох освобождения мира, лежащего под бременем конфессий.

Первым писателем, выразившим после одинокого мыслителя Себас­тьяна Франка это чувство стремления к миру и обусловленную им готов­ность людей отдаться общей моральной основе всех конфессий, был ни­дерландец Коорнхерт. Он родился в Амстердаме в 1522 году, пережил со­бытия нидерландской революции, когда в 1567 году войска Альбы, а с ними и испанская инквизиция, вступили на нидерландскую землю. Как писатель и государственный деятель Коорнхерт боролся за независи­мость своей страны, за права протестантизма и за религиозную свободу. Он был уравновешенным, здоровым, жизнерадостным и стремящимся к общему благу человеком; особенное влияние на него оказали Эразм, Цвингли и римский стоицизм, возрожденный в те годы нидерландским гуманизмом. Сложившаяся на этой основе великая вера в моральное до­стоинство человека, основанная на высшем порядке вещей, озаряет сво­им спокойным и мягким светом его характер и труды.

Каждый хочет властвовать над совестью другого. Ради чего мы проли­ваем свою кровь? Чтобы завоевать свободу религии. Предоставьте каж­дому право так же свободно говорить, что он мыслит о религии, как обо всем остальном. «Каждая конфессия провозглашает у врат храма: я — истинная религия, я обладаю истинным учением, у меня Иисус Христос и истинный Град Божий». Причастие, которое должно было объединять нас, стало источником раздора. Католик утверждает, что он обладает истиной, а все другие конфессии заблуждаются. То же говорит сторон­ник реформатской церкви. Кому же верить?

Исходя из этого, Коорнхерт осуждает каждое принуждение в вере, ока­зываемое этими спорящими сектами, ни одна из которых не может до­казать другим истинность своего вероисповедания. Он, подобно введен­ному Шиллером в этот мир и в это время маркизу Поза, требует свобо­ды мысли, толерантности. Это требование, выдвинутое сначала немец­кими сектами, Коорнхерт поддерживает в Нидерландах. «Слова ересь вообще нет в Священном Писании. Христос осуждает фарисеев, но разве он требует их смерти? Он не хочет смерти грешника, он хочет смерти греха. Он говорит апостолам, что им придется претерпеть преследования, но не говорит, что им надлежит быть преследователями». Если против­ники свободы совести и ссылаются на веление Моисея во Второзаконии убивать еретиков, то это, как и многие другие веления Моисея уже не обязательны. Заблуждение не есть преступление, и единственное сред­ство против этого — евангельская истина. К тому же насильственные действия против иноверцев не дали никаких результатов. Все меры Карла V и Филиппа II оказались тщетными, более того, преследование про­тестантов лишь способствовало распространению их учения. В значи­тельной степени благодаря влиянию таких людей, как Коорнхерт, Ни­дерланды стали родиной свободы совести и свободы печати. Ведь толе­рантность никогда не исходила от духовенства, ее достигали всегда толь­ко в противостоянии ему. Напротив, каждая дальновидная политика в том числе и та, которую проводили в Нидерландах от Коорнхерта до Олденбарневелта, всегда была направлена на достижение мира и терпимо­сти среди церковных партий.

Коорнхерт вышел, основываясь на своем опыте, за пределы требова­ния толерантности. Поскольку ни одна из церковных сект не могла до­казать справедливость своего притязания, то наиболее правильно вер­нуться к общему для них всех. Это общее оказалось близким тому, что считали истиной и мудрецы нехристианских народов. Именно в этом об­щем и заключалось все важное для образа жизни и для воззрений чело­века. Так перед людьми этой эпохи встает в еще неопределенных очер­таниях созерцание общей для всех благонадежных людей истины, которая получила свое наиболее чистое выражение в учении Христа и находит свою проверку в образе жизни. Из этого живого созерцания возникло за­тем понятие просвещенной, рациональной или естественной религии и теологии. И это понятие вышло не из научного, а из жизненного процесса. Коорнхерт называет своей целью единение всех людей. «Если бы мы правильно поняли друг друга, то увидели бы, что мы совсем не так дале­ки друг от друга, как полагаем». На коварное требование основать цер­ковь для вероучения, которое он исповедует, он возразил, что церквей и так уже слишком много и теперь следовало бы уменьшить их число, объединив их посредством принципов любви и свободы. На конферен­ции с двумя реформатскими пасторами в Лейдене он сказал, что счита­ет своими братьями всех благочестивых людей, верующих в Иисуса Хри­ста, будь они священники, монахи, анабаптисты, реформаты или люте­ране. Он хотел бы обладать красноречием Демосфена или Цицерона:, чтобы установить такой мир. При этом он не следует ни учению сект, ни отцам церкви, а только слову Божьему. Прежде всего, слову Христа, религии Христа. Во всем этом звучат высказывания Эразма, отца нидер­ландского морального рационализма. «Иисус Христос — единственный истинный врачеватель души, а его слово — истинное учение, единствен­ное истинное лекарство души. Поэтому его учение с полным основани­ем называют оздоровительным учением, ибо оно делает души здоровы­ми». Это упрощенное учение Христа он понимает, по-видимому, глав­ным образом как моральную силу и моральное предписание, основанное на сознании себя подвластным Богу, как Его дитя. Ибо оно представля­ется ему независимым даже от знания имени Христа.

В этом пункте смиренный религиозный процесс, который происхо­дил в скромных анабаптистах, образовавших столь действенный фермент в религиозном развитии Нидерландов, соединяется с религиозно-уни­версальным теизмом образованных гуманистов.

Коорнхерт был гуманистом. Он перевел диалог Цицерона «Об обя­занностях». Сенека для него — идеал писателя. Коорнхерт полностью подчинен влиянию Эразма. Когда стоик Юстус Липсиус прочел книгу Коорнхерта «Искусство жизни», его наиболее совершенное в литератур­ном отношении произведение, он выразил глубокое сожаление по пово­ду их давней распри из-за вопроса о толерантности и назвал трактат «глу­бокомысленным и преисполненным мудрости». Ведь это знаменитое ни­дерландское прозаическое произведение особенно близко римскому сто­ицизму, жизненная настроенность которого совпадает со взглядами Ко­орнхерта как философа и государственного деятеля. И это искусство жизни примыкает к этике Спинозы. Счастье основано на добродетели; склонность к правильному образу жизни свойственна человеку от рож­дения; gemoedt получает, подобно звездочке, свет от божественного сол­нца. Человек свободен. Он обладает также способностью вожделеть и отвращать от себя; из нее вследствие общности с телом вырастают четыре основных аффекта: надежда и радость, страх и грусть. Из этих «четырех источников» вытекают различные по своему характеру ручьи: любовь и дружба, милосердие, вражда, зависть. Цель нравственной деятельнос­ти — достичь господства над аффектами. Эту цель Коорнхерт очень красноречиво описывает в письме, в котором он утешает своего молодо­го друга Шпигеля, автора «Сердечного зерцала», который, как и он, жи­вет классиками и философией. «Пусть Вас не огорчает, что Ваше новое страдание не огорчает меня. Разве я могу не радоваться увеличению. Ва­шего странного спокойствия? Я говорю странного, ибо глупцы полага­ют, что подобное ограничение необходимо. Мудрость состоит в том, что­бы не страдать от ничтожнейшей муки, избежать которой невозможно». Человек не должен привязываться к чему-либо всем сердцем. Это гово­рит Сенека. Он (Коорнхерт) рад, что Шпигель познакомился с этим ав­тором и надеется, что им удастся когда-нибудь вместе почитать его.

Однако Коорнхерт был одновременно христианином, христианином реформатского толка. Нам известна связь, соединяющая в учении Цвингли гуманизм и христианство. У Коорнхерта она еще прочнее. Проповедь Христа содержится у пророков. Их учения идентичны закону природы, которому следовали язычники: можно быть верным закону Христа, даже не зная его имени. Так Коорнхерт провозглашает универсальное мило­сердие Бога в противоположность избранности к спасению в понимании Августина и Кальвина. Учение этих людей об избранности к спасению превращает Бога в худшего тирана, чем Нерон или Фаларис. Бог Каль­вина подобен врачу, который по своему произволу одних больных лечит, а других убивает. Он подобен тирану, который призывает своих поддан­ных есть и пить, но возможность оплатить это предоставляет лишь неко­торым из них; подобен господину, наказывающему скованного раба за то, что тот не может идти, — сильные картины, полностью соответству­ющие тем, в которых Эразм изображал то же отношение Бога к челове­ку. И это учение об избранности к спасению относит все возникающие из-за него огромные и неразрешимые противоречия между нравственной ответственностью человека и божественным предначертанием к спасе­нию, только к Адаму: в нем они как бы нагромождаются. В учении об избранности к спасению принятые им в качестве предпосылки перво­родный грех и первородная вина позволяют рассматривать Бога как судью, который оставляет убийцу безнаказанным, наказывая его детей. Коорнхерт противопоставляет всему этому смиренную веру, соответству­ющую религиозно-универсалистскому теизму. Бог сотворил мир не для своей славы, а для спасения людей. И Он хочет спасения всех людей. Для этого человеку даны свобода,, разум и совесть.

Коорнхерт показывает, как во второй половине XVI в. из борьбы сект, из стремления к миру с необычайной силой выкристаллизовывалось воз­зрение об общей всем конфессиям содержащей ядро религии истины. Это воззрение лежало в основе тенденции гениального Эразма, но решитель­но выходило за пределы того, что он считал допустимым высказывать в своих произведениях. Оно подготовило понятие естественной религии, которую затем Герберт Чербери обосновал врожденными моральными и религиозными задатками человека.

Коорнхерт обладал достаточной литературной одаренностью, чтобы обрести в Нидерландах сторонников этого учения. Он был художествен­ной натурой с многосторонними талантами. Коорнхерт был родом из со­стоятельной семьи и вначале, следуя своей склонности, занялся гравиро­ванием на меди, но затем, лишенный наследства из-за неравного брака по любви, обеспечивал этим умением свое существование. Он любил му­зыку, ощущал себя поэтом, и его драмы еще и сегодня пользуются при­знанием на его родине. Однако его жизнь была предопределена тем, что в нем проснулся интерес к религиозным вопросам. Ради этого он на тридцатом году жизни выучил латынь. Цицерон и Сенека стали его лю­бимыми писателями. Переводя их, он усовершенствовал и свой язык. Он и его соратник по литературной деятельности Марникс ван Синт Алдегонде были первыми прозаиками Нидерландов того времени, главными литературными представителями протестантского мышления. В Коорнхерте ощущается веяние римского духа и республиканской настроенно­сти. Он был опытным политиком; в 1564 г. он занимал пост секретаря города Гарлема и поддерживал Вильгельма Оранского; затем был аресто­ван и вынужден бежать; однако в 1572 г. его вновь призвали на долж­ность государственного секретаря Генеральных штатов Голландии. По логике вещей именно государственные деятели особенно глубоко ощу­щали необходимость объединения религиозных партий. Этих выдаю­щихся деятелей, стоявших над борьбой конфессий, называли «либертинами». А Коорнхерта проповедники бранили, называя «принцем либертинов». Ему также омрачили закат жизни религиозные распри. Он умер с пером в руке.

При жизни и после его смерти его идеи под давлением обстоятельств распространились. Его современник Колхас утверждал: «Кальвин не умер за нас, у него нет также свидетельства Бога, что он не мог заблуждаться. Так же, как Лютер, Цвингли, Меланхтон, Беза. И Бог не указывает нам на их произведения. Нам не следует считать какую-либо работу людей авторитетной, таковым является лишь слово Господне». «Каждый усва­ивает признаки правильного ученая и считает свое толкование преиму­щественным перед остальными; но поскольку есть только одно правиль­ное учение, суждение об этом должно быть предоставлено духу, который свидетельствует о нем каждому в его совести». Синодальные решения не обладают связующей силой. «Большое число сторонников не даетпревосходства, ибо истина не доказывается числом ее сторонников». Даже Библия нуждается в критерии ее толкования. «Каждое сборище и каждая секта имеют для себя слово Божье».

В последней трети XVI века священник Хуберт Дуифхойс совершал в церкви святого Иакова в Утрехте два рода богослужения; после того как он произносил ite, missa est и католики отвечали Deo gratias, они уходили и уступали место реформатам, начинавшим петь: «Возвысь сердце, отверзи уста». Этот священник говорил, что Библия для него единственный катехизис. Он посещал больных всех сект; о догматах он почти никогда не говорил. Главным он считал проявление любви и дру­гих добродетелей.

В 1596 г. в Амстердаме был обвинен бедный, постоянно погружен­ный в глубокие размышления честный ремесленник, который изучал Библию на двух ее исконных языках. В результате этого исследования он пришел к заключению, что Иисус был человеком. В своей речи в за­щиту этого бедного человека бургомистр Амстердама Питер ван Хофт сказал: «Я узнаю, что он отлучен от церкви из-за его идей. Церкви над­лежит удовлетвориться этим, не преследуя более этого несчастного. Известно, что некто, постоянно посещавший его дом, видел, как его жена и дети всегда на коленях молились Богу перед трапезой. А это до­казывает, что он воспитал их, насколько хватало его понимания, в стра­хе Божьем. Я полагаю, что жизнь человека не должна зависеть от изощ­ренных тонкостей мышления ученых». Говорить об ошибках, продолжа­ет он, мы не имеем права, ибо так называемые еретики столь же убеж­дены в истине своего учения, как реформаты. Поэтому было бы значи­тельно разумнее и полезнее для родины не беспокоить никого из-за вопросов веры, а поддерживать друг друга и создать нерушимый союз, чтобы вместе выступать против общего врага.

Главным представителем этих идей нидерландских республиканцев был выдающийся государственный деятель в правление великого Оран­ского дома канцлер Олденбарневелт. Благодаря ему эти идеи проникли и в политику церкви; он был готов пойти навстречу желанию священно­служителей созвать общенациональный синод, при условии, что его уча­стники поставят своей целью ревизию вероисповеданий, которая служи­ла бы делу мира. Мориц Оранский, воспользовавшись этой позицией Олденбарневелта в церковной политике и возглавив строгих кальвини­стов, добился казни Олденбарневелта, заключения в тюрьму Гуго Греция и разгрома республиканской партии.

Все это после ряда опасных коллизий было вызвано тем, что Арминий перевел в Лейдене великое стремление Коорнхерта к миру и связан­ное с ним движение на более узкую теологическую колею. Арминий был учеником Безы и предпринял опровержение Коорнхерта, однако вследствие своей честности вынужден был признать правоту оспарива­емой им точки зрения. По мере того как он проводил ее в теологии, она становилась более сухой; простые понятия блага человечества как цель божественного промысла и свободы человека предстают в их применении к глубокомысленным теологическим построениям очень жалкими. Но ядро достигнутого Коорнхертом во всяком случае сохраняет досто­инство и свободу человека, универсальное милосердие Божье и разли­чие между общими фундаментальными учениями и теми, которые сле­дует отнести к отдельным конфессиями. Причем основное учение сво­дится, как он полагал, к нескольким главным пунктам, которые един­ственно необходимо знать и в которые необходимо верить, чтобы обре­сти вечную жизнь. Епископий, представитель арминиан на Дордрехтском соборе высказал важную мысль: «Знакомясь с самыми старыми сообщениями преданий церкви, мы видим, что целью и намерением тех, кто устанавливал символы, духовные каноны, конфессии и вероис­поведание было не засвидетельствовать во что должно верить, а во что они сами веруют».

Это нидерландское движение охватило затем и Англию. Там оно на­шло благодатную почву. Начиная с проникновения протестантизма при королеве Елизавете, мужественный, практичный и преисполненный гу­манизма дух тогдашней Англии придал работам выдающихся теологов характер рассудительности и гражданской заинтересованности. Приме­ром может служить работа Хукера 1594 года о церковном устройстве. Для подтверждения своего основного положения, что в христианском обще­стве духовный закон может быть установлен только с согласия мирян и правительства, он ссылается на справедливость и разум, а не на автори­теты. Он — враг теологических контроверз и глубоко чувствует их дурные последствия. И он хотел бы, чтобы решения о них предоставлялись ра­зуму и учености, «суждению самых серьезных, мудрых и образованных спе­циалистов». Следующее поколение находилось уже под влиянием арминианского спора и возбуждения, вызванного нестерпимыми решениями Дордрехтского собора 1618 и 1619 гг. Джон Хэльс присутствовал на нем. Проповедь вождя арминиан Епископия произвела на него большое впе­чатление. С этого времени он не хотел больше ничего слышать о гибе­ли, проповедуемой другими христианскими вероисповеданиями. Он ре­шительно занялся вопросом о критерии, посредством которого можно было бы разрешить спор между религиозными партиями. И найти его он мог только в самом себе, в своей совести, в своем разуме. Фолклэнд ре­шительно выступает против религиозного преследования и за право не­зависимого исследования, а также за признание всеобщего спасения. А его друг Чиллингуорс придал этим идеям совершенную литературную форму. Его знаменитая апологетическая работа о религии протестантов вышла в 1637 году. В ней он без всяких оговорок указал, что решение по вопросам религии выносится разумом. «Бог дал нам разум, чтобы отли­чать истинное от неистинного. Кто не пользуется для этого разумом, а верит, не зная почему, лишь случайно приходит к истине и, боюсь, Бог не примет этой жертвы глупца». Бог не может требовать веры, выходя­щей за пределы доказательства. Человек может прийти к заключению лишь с той достоверностью, которой заслуживают посылки. Его поле­мическая работа in folio имела огромный успех. Из этой школы вышел величайший английский писатель по вопросам религии Джереми Тэйлор У которого сила шекспировской фантазии сочетается с глубиной мысли. По описанию Жюрье, латитудинарии исходили в своих суждениях из того, что сегодня называется здравым смыслом. «Rien ne peut etre vrai que ce qui est conforme aux notions communes». Они распространяют уче­ние о всеобщем спасении даже на атеистов. И именно это дало им силу сохранять, подобно немецким теологам эпохи Просвещения, свое мес­то внутри церкви.

Исходя из совсем иной системы, пришли к тому же требованию сво­боды совести индепенденты. У них отсутствует мысль о единстве сект. Индепенденты разделяют гражданскую деятельность и церковную жизнь. Резкое выражение специфики отдельных церквей не представляется им существенным, они не ищут общей христианской истины. Мильтон вы­ступает с требованием полной свободы прессы; по его мнению, истина христианства разделена, как тело Осириса между сектами; поэтому все они могут притязать на терпимость за исключением отпавшего от Бога католицизма. В ходе кровавых преследований и гражданских раздоров у некоторых из них возникает требование независимости гражданского положения и прав индивида от его религиозной веры или его неверия. Эту точку зрения отстаивает действующий в Америке индепендент Род­жер Уилльямс в своей работе «Кровавое учение о преследовании из-за вопросов совести» 1644 г. Язычники, евреи, турки и антихристы облада­ют в гражданских и правовых вопросах такими же правами, как члены каждой христианской конфессии. Власть чиновника не возрастает вслед­ствие его христианского вероисповедания. Верующий чиновник ничем не превосходит в качестве должностного лица неверующего чиновника. Школы и университеты должны рассматриваться как учреждения, обу­чающие граждан языкам и искусствам. В этой работе впервые утвержда­ется радикальное и негативное учение о свободе совести, возникшее из ложного отделения внутренней жизни человека от его гражданских обя­занностей, как бы души государства от его тела. Такое разделение лишает государство души. Оно лежит в основе и Богословско-политического трактата Спинозы.

Ни в одной стране религиозные раздоры не привели к таким тяжелым бедствиям, как в Германии; она была едва ли не обескровлена ими. Ниг­де религиозные споры не были столь часты. И нигде надежда на их мир­ное разрешение не была столь маловероятна. Ибо нигде догматический дух и теоретические распри не достигали такой силы. Из чувства невы­носимости этого состояния и здесь возникла у Каликста идея общего учения, способного объединить все конфессии. Каликст узнал мир в сво­их путешествиях; он ощущал упадок церковной жизни внутри отдельных конфессий и полагал, что в возврате к экуменическим символам и поло­жениям первых пяти веков может быть найден базис для объединения всех христианских церквей на почве общего христианского учения. Стремление к воссоединению церквей, разделенных на католические и протестантские, и к объединению протестантских конфессий проявилось впоследствии у Лейбница в определенном отношении к естественной теологии.

С этим долго продолжавшимся и непреодолимым движением были связаны все выдающиеся теории естественной религии и естественной теологии. Растущее чувство невыносимости столкновений конфессий вело к созерцанию некоего общего, в котором может быть найден мир, а это созерцание — к понятию естественной религии. Докажу это не­сколькими примерами.

Томас Мор опубликовал свой роман о государстве на новом остро­ве Утопия в 1516 году, следовательно, еще до разделения церквей. Он видел лишь различие великих религий; имея это в виду, он установил на своем острове свободу вероисповедания, что повлекло за собой по­стоянное уменьшение различных суеверных мнений и сменилось еди­ной религией, превосходившей по своей разумности все позитивные вероисповедания. Мор совершал, конечно, коленопреклонения като­лицизму, избежать чего в его время было невозможно. Жан Воден жил в период гражданских смут во Франции. В качестве депутата тре­тьего сословия своей родной провинции он, рискуя жизнью, выступил против сторонников герцога Гиза в защиту религиозного мира. Пуб­ликацию в 1577 г. работы о государстве он оправдывал тем, что в со­здавшемся вследствие религиозных войн бедственном положении каждый должен в меру своих возможностей дать совет и оказать помощь. Однако его религиозным завещанием был «Colloquium heptaplomeres».

В Венеции ведут беседу представители различных религий. Воден рисует с горьким юмором бесконечные пререкания между представи­телями позитивных вероисповеданий. Что мнение представителя классических народов Сенамуса, который познает и почитает в каж­дой отдельной религии религию общую и истинную, является и со­ставной частью собственной религии Бодена, доказывает его удиви­тельное письмо Ботрю, в котором он пишет, что Бог пробуждал в оп­ределенные эпохи высочайшую добродетель в некоторых людях: сре­ди них были Пифагор, Сократ, Сципионы. В качестве еще более свя­того образа явился Христос. Бэкон рассматривает добавление к рели­гии суеверия как непреодолимую движущую силу, посредством кото­рой действует толпа, увлекая за собой разумных людей. Религия же — простая вера в Бога. Она основана на упорядоченности и красоте мира. На ней покоится сознание нашего высокого достоинства. Воз­никающее таким образом понятие естественной теологии очень огра­ничено. Мир в качестве художественного произведения выступает как создание художника, но творение этого художника не дает нам ото­бражения его сущности. Однако не могу не высказать сомнение в том, что Бэкон удовлетворялся для себя этой «искрой искорки». То же ощущение невыносимости раздоров между религиями лежит в осно­ве произведения Герберта Чербери об истине. Оно имеет эпохальное значение вследствие того, что как бы ставит проблему теории позна­ния религии. В работе Чербери развиваются критерии, позволяющие установить во всех противоречивых религиях одну истину. Таким об­разом в ней дана первая законченная система естественной религии (1624). Вся жизнь Гуго Грация также была посвящена стремлению ус­тановить религиозный мир посредством создания общих правовых по дожений и упрощенной общей христианской теологии. Что касается Гоббса, то известно в какой степени вся его политическая система была обусловлена гражданской войной в Англии.

Между мнением о присущей всем религиям общей истине, которое мы обнаружили у Коорнхерта, Арминия и других, и понятием естествен­ной теологии, разработанным Мором, Боденом и Бэконом, очевиден пробел. Надо искать среднее звено. Таким звеном является мысль о ра­циональности — общем ядре всех истинных религий. И эта рациональ­ность требует понятия природных задатков, врожденных моральных и ре­лигиозных понятий. Предположения такого рода никогда не исчезали в Европе, они могут быть обнаружены как у Фомы Аквинского, так и у Меланхтона или Кальвина. Однако решающим было теперь то, что эти предположения соединились с религиозным убеждением, согласно кото­рому необходимое для счастья человека содержится именно в общем для всех религий. Это убеждение сложилось, как мы только что показали, в борьбе конфессий. И в эту всемирно-историческую связь вторгается важная потенция — присутствующее в гуманизме и достигшее кульми­нации в нидерландской филологии возрождение римского стоицизма. Его учение об общих всем людям понятиях, о природных моральных и рели­гиозных задатках и основанной на этом естественной теологии являет­ся решающим средним звеном в цепи этих великих идей. В развитии есте­ственной системы нам повсюду надлежит выявлять воздействие римско­го стоицизма.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   44



Похожие:

Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /Вильгельм Дильтей.doc
Вильгельм Дильтей iconДильтей (Dilthey) Вильгельм (1833-1911) немецкий философ, психолог и историк культуры. Главные произведения: Введение в науки о духе

Вильгельм Дильтей iconЗубакина Мария. 201 гр. Виндельбанд (Windelband) Вильгельм
Вильгельм,немецкий философ-идеалист, родился 11 мая 1848 г в Постдаме, скончался в Гейдельберге 22 октября 1915г. Состоял профессором...
Вильгельм Дильтей iconТарасов игорь Михайлович, в начале 1973 года коллегией главка «Севрыба» был утвержден на должность капитана-директора тр «Вильгельм Пик»
«Севрыба» был утвержден на должность капитана-директора тр «Вильгельм Пик», экипаж которого в середине 1970-х годов неоднократно...
Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /Вильгельм Телль.doc
Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /Вильгельм Телль 2.doc
Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /Вильгельм Телль.doc
Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /Вагнер Вильгельм Рихард.doc
Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /Райх Вильгельм. Сексуальная революция.doc
Вильгельм Дильтей iconДокументы
1. /UA Вильгельм Конрад РЕНТГЕН Открытие Хлучей/240-1467.RTF
Вильгельм Дильтей iconВильгельм Александрович Зоргенфрей
Поздней ночью над Невой, [Х4ммжж], [Х4м/Х2м], [Х6м] в полосе сторожевой, взвыла злобная сирена, вспыхнул сноп ацетилена
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов