Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в icon

Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в



НазваниеСтарообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в
Дата конвертации09.07.2012
Размер207.24 Kb.
ТипДокументы

Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в.


Актуальность исследования. Залогом процветания для любого государства является духовное здоровье его народа, основанное на уважении к собственной истории и традициям. Последние десятилетия в жизни российского общества отмечены кризисными явлениями в духовной сфере. С одной стороны, очевиден глубокий спад народного самосознания, в обществе утрачивается гордость за своё отечество и ответственность за него. С другой стороны, свершившимся фактом стала экспансия западной культуры, которая проявляет себя в новых ценностях, нормах поведения и речи.


Подобные явления наблюдаются в России не впервые. Во многом они являются следствием очередного витка так называемой «догоняющей модернизации», начавшейся ещё в XVII веке и призванной приблизить нашу страну к развитым европейским странам. Отрицательной стороной этого процесса является некритическое заимствование чужого опыта, механический перенос западных эталонов на русскую почву, обрывающие преемственность национальной культуры.


Преодолеть названные негативные явления можно, лишь осмыслив основы традиционной русской культуры. В этой связи внимание различных сил снова привлекает прошлое и настоящее старообрядчества, ставшего в XX веке русским явлением в жизни 20 стран мира (См., напр.: Morris R. Old Russian Ways. - New Jork, 1991. - P. 13-47). Главным структурообразующим принципом его стал традиционализм, проявляющийся как в области сознания (идеях, воззрениях, взглядах), так и в быту. Многие отечественные и зарубежные учёные приходят к выводу, что староверы лучше, чем какие-либо иные группы населения, сохранили в поразительной чистоте основополагающие ценности и принципы славянской культуры (См., напр.: Поздеева И.В. Комплексные исследования современной традиционной культуры русского старообрядчества. Результаты и перспективы. // Мир старообрядчества. Вып. 4. - М., 1998. - С.22-26; Robson R.R. Old believers in modern Russia (1905-1917). - De Kalb, 1995. - 304 p.). В то же время нельзя рассматривать старообрядчество и как некий анахронизм, «окаменелый осколок Древней Руси» (Щапов А.П. Русский раскол старообрядчества, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности в XVII и в первой половине XVIII вв. - Казань, 1859. -С.З. 2См., напр.: Расков Д.Е. Старообрядческое предпринимательство в экономике России // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения. Ежегодник. Вып. 3. - Волгоград, 2001,- С.404-428.). Сам факт его функционирования в течение более чем трёх столетий, сила и глубина проявлений свидетельствует о высокой степени адаптационных возможностей. Бережно сохранив множество черт религиозно-бытового уклада жизни XVII века, староверы, тем не менее, сумели приспособиться к экономике частной собственности и свободного предпринимательства (по подсчётам современных историков, в конце XIX - начале XX вв. им принадлежало около 60% российского капитала) (Моррис Р.
Община староверов в Северной Америке как одна из моделей для развития демократии в России // Skupiska stroobrzedowcow - Warszava, 1994. - C.28). Указывая на эту особенность, известный американский учёный Р. Моррис даже предложил рассматривать старообрядческие общины в качестве модели для дальнейшего развития российского общества. По его мнению, «они могут служить примером того, как можно совместить западный технологический и политико-технологический путь развития с русским подходом к проблемам интеграции с позиций славянофильства».


Особый интерес представляет период существования староверия, приходящийся на конец XIX - начало XX в. Это обстоятельство обусловлено двумя основными причинами. Во-первых, данный период оказался отмечен ускорением модернизационных процессов в государстве и обществе, разрушением патриархальных устоев в жизни широких слоев населения, а также «вестернизацией», проявившейся в экономической, политической и культурной сферах. Именно на этом историческом фоне особенно ярко проявились самобытные культурные особенности «ревнителей старины», представлявших наиболее консервативную часть российского общества. Во-вторых, в конце XIX - начале XX в. были заложены основы государственной конфессиональной политики, в соответствии с которой за старообрядчеством впервые официально было признано право на существование. Опыт взаимоотношений старообрядцев с властными структурами в то время может быть востребован в условиях формирования новой, демократической модели отношений между государством, обществом в целом и религиозными организациями на современном этапе.


Естественно, необходимой предпосылкой для воссоздания цельной картины жизни староверов в то время является изучение их региональных особенностей. В этой связи вполне обоснованным выглядит исследование прошлого курских старообрядцев. Составляя значительную долю местного купечества и представляя наиболее «крепкую» часть крестьянства, они играли заметную роль в жизни дореволюционной Курской губернии; кроме того, на курской земле, в отличие от соседних областей, по сей день проживает значительное количество староверов, заинтересованных в воссоздании собственной истории. Немаловажно и то, что, в отличие от специфических северных и сибирских территорий империи, Курская губерния была типичным регионом европейской России как по экономико-географическому положению, так и по этноконфессиональному составу, что позволяет распространять сделанные выводы на значительную часть российской провинции. Эти обстоятельства и обусловили выбор темы настоящей работы: «Старообрядчество Курской губернии в конце XIX - начале XX в.».


Историография старообрядчества отличается многообразием исследовательских концепций, первые из которых появились в XVIII - XIX веках. В истории изучения этого феномена можно выделить четыре основных периода, каждый из которых характеризуется появлением новых подходов к объяснению сущности староверия.


Первый период приходится на XVIII - первую половину XIX в., когда монополия на изучение старообрядчества принадлежала представителям официальной церкви. Они образовали так называемое «миссионерское» направление в историографии «раскола», призванное вести с ним идеологическую борьбу. Предметом исследований историков-«миссионеров» были, прежде всего, вопросы догматические, а церковный раскол они рассматривали исключительно как явление неполноценной религиозной жизни, формируя в сознании общества негативный образ «раскольников». Так, еще в начале XVIII в. Дмитрий Ростовский, проанализировав состояние современного ему староверия в своём «Розыске о раскольничьей брынской вере...», представил старообрядцев как носителей фанатичного упрямства и гордыни, диких суеверий и религиозного невежества (Дмитрий Ростовский. Розыск о раскольничьей брынской вере, о учении их, о делах их, и изъявлении яко вера их неправа, учение их душевредно и дела их небогоугодны.- М.,1826-420с.). Последующие церковные историки продолжили традицию «обличения» старообрядчества. Например, А.Иоаннов, чей труд неоднократно переиздавался в конце XVIII - начале XIX в., писал про раскол, что это «в обществе гнилая рана, которая ни едкими строгостей пластырьми..., ни мягкими милосердия средствами... не пользуется, и не только остаётся неисцельною, но ещё претворяется в черном народе в заразу, умножающую яд свой в сердцах невежливых упрямцев» (Иоаннов А. Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, так называемых старообрядцах, собранное протоиереем Андреем Иоанновым. - СПб, 1855. - С.55.).


Объясняя причины появления и стойкости старообрядчества, церковные историки указывали на невежество и суеверие широких масс, сильно развившиеся, по их мнению, после монгольского ига. Невежество породило в народе ложные мнения относительно церковной обрядности, а суеверие придало этим заблуждениям значение непреложной святыни, развив «слепую привязанность к мнимой старине». «Привязанность эта особенно возросла во времена церковных исправлений, предпринимаемых властью, и стала потом жизненной силой раскола», - писал известный «расколовед» Д.О.Опоцкий (Опоцкий Д.О. О причинах появления в русской церкви раскола, известного под именем старообрядчества. -СПб, 186I.-C.13-I4.). Про «жалкое невежество» вождей староверия говорит и митрополит Макарий (Булгаков), чей труд «История русского раскола...», изданный в 1858 г., подводит итог первому этапу изучения истории староверов (Макарий (Булгаков). История русского раскола, известного под названием старообрядчества. - СПб, 1858. -С. 178-179.).


Второй этап в исследовании истории старообрядчества начинается в середине XIX в. с появлением ещё одного историофафического направления - «светского», представленного независимыми от церковных властей учёными демократической ориентации. Они увидели в староверии не только религиозную, но и социально-политическую составляющую. Родоначальником нового подхода считается известный русский историк А.П. Щапов. В своём первом труде «Русский раскол старообрядства...» он, как и церковные авторы, признает, что «главным первоначальным источником раскола» была суеверная привязанность московского общества к одной внешней обрядности без духа веры, но указывает и иные причины его успешного распространения: «Церковно-гражданский демократизм раскола под покровом мистико-апокалиптического символизма, отрицание реформы Петра Великого, восстание против иноземных начал русской жизни, против Империи и правительства, смелый протест против подушных переписей, податей и «даней многих», против рекрутства, крепостного права, областного начальства и т. п. - это многознаменательное выражение народного взгляда на общественный и государственный порядок России, проявление недовольства низших классов народа, плод болезненного, страдательного, раздраженного состояния духа народного» (Щапов А.П. Русский раскол старообрядчества, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности в XVII и в первой половине XVIII вв. - Казань, 1859. - С. 2.). Сила раскола, по мнению Щапова, заключается не в его внешнем характере как религиозно-обрядовой секты, а в его религиозно-гражданском демократизме, «когда он перешел из сферы собственно церковной в сферу гражданской народной жизни» (Там же. - С. 55.). В своей следующей работе - «Земство и раскол» -историк еще яснее выразил свою мысль: раскол есть «могучая, страшная общинная оппозиция податного земства, массы народной против всего государственного строя - церковного и гражданского» (Щапов А.П. Земство и раскол. - СПб, 1862. - С.28.).


Последователями А.П. Щапова явились В.В. Андреев, И.Я.Аристов, В.И. Кельсиев. Исследуя историю старообрядчества с момента его появления и до середины XIX в., они взяли на вооружение идею о социально-политических причинах раскола, причём придали ей гипертрофированное значение. Так, по мнению В.В.Андреева, религиозная сторона в расколе не имела самостоятельного значения с самого начала: религиозное разномыслие и церковно-обрядовые особенности - это только внешний предлог, только более понятный для народной массы лозунг протеста. «Окончательное объединение России в гражданском и церковно-административном отношении, не ладившее с местными особенностями и порядками ... вместе с полной отменой земских прав, окончательное закрепощение крестьян - вот где надо видеть источник раскола». В своём историческом развитии, по мнению Андреева, раскол борется не за старину, а против способа введения новых порядков без спроса земства (Андреев В.В. Раскол и его значение в народной русской истории. - СПб, 1870.-СЮ). Сходных точек зрения придерживались и двое других указанных исследователей. Особо стоит отметить, что они окончательно отказались от понимания староверия как отрицательного явления в русской истории, рассматривая его как форму проявления великорусского стремления к независимости, «одно из самостоятельных свободных начал, которые выработались народной жизнью» (Аристов Н.Я. Устройство раскольничьих обшин. - М., 1863. - С.2). Несомненной заслугой названных ученых является то, что они впервые представили историю раскола как часть гражданской, а не только церковной истории.
Преодолев монополию «миссионеров» на исследование старообрядчества, показав неоднозначность и многогранность этого явления, историки-демократы пробудили значительный интерес к этому явлению в русском обществе. В результате в последние десятилетия XIX - начале XX в. вышло значительное количество работ, с разных точек зрения рассматривавших староверие. Так, попытку изучить старообрядчество в качестве историко-культурного явления русской жизни предпринял в 70-е гг. XIX в. Н.М. Костомаров. В статье «История раскола и раскольников», он решительно отказался от распространенного тогда взгляда, который видел в «расколе» только слепую любовь к старине, бессмысленную привязанность к букве, умственную неподвижность, невежественную враждебность к просвещению. Обратив внимание на высокий уровень грамотности староверов, их стремление самостоятельно осмыслить религиозные догматы, Костомаров пришел к выводу, что в расколе русский народ проявил «своеобразную деятельность в области мысли и убеждения. Раскол был крупным явлением народного умственного прогресса» (Костомаров Н.И. История раскола и раскольников // Вестник Европы. - 1871. - №4. - С. 469.).


В 80-е гг. XIX столетия появились работы светских историков и клерикальных публицистов, посвященные актуальной тогда теме - политическим воззрениям староверов. А.С.Пругавин, И.И.Юзов писали об их «коммунистических идеях» и антигосударственном протесте (См.: Юзов И.И. Русские диссиденты-староверы и духовные христиане.- СПб, 1881. - 180 с. Пругавин А.С. Раскол и сектантство в русской народной жизни. - М., 1905. - 94 с.). Н.И.Субботин, возглавлявший тогда кафедру истории и обличения раскола в Московской духовной академии, высказал мнение, что старообрядцы являются «орудием враждебных России партий за границей», имея в виду староверов Белокриницкой иерархии (Субботин Н.И. Раскол как орудие враждебных России партий // Раскол в России. - СПб, 1882. - С.6.).


Фундаментальные с точки зрения фактического наполнения труды по истории старообрядчества в XVII - XVIII в. были написаны в конце XIX века П.С.Смирновым, который, впрочем, называл раскол «тяжелой болезнью русской церкви», а само староверие - «порождением еретического новшества» (Смирнов П.С. История русского раскола, известного под именем старообрядчества. - Одесса, 1898.- С.5. См. также: Смирнов, П. С.: Внутренние вопросы в расколе в XVII веке. Исследование из начальной истории раскола по вновь открытым памятникам, изданным и рукописным. - СПб, 1898. - 354 с; Он же. Из истории раскола первой половины XVIII века. -СПб, 1908.-233 с). В то же время другой представитель официальной церкви, профессор духовной академии Н.Ф.Каптерев, проанализировав обрядовые отличия староверов, сделал вывод, что отстаиваемые ими особенности обряда являются древнейшей формой, заимствованной у греков, и что в их использовании нет никакого преступления (Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. - М.,1913. - 271 с.).


Очень важная для нашего исследования с методологической точки зрения работа - «О сущности и причинах русского раскола так называемого старообрядства» - была написана в 1895 г. Н.Громогласовым. В староверии он увидел протест религиозно-национального самосознания части русского народа против попытки подчинить его постороннему авторитету, попытку защитить отечественные традиции от западного влияния (Громогласов И.М. О сущности и причинах русского раскола так называемого старообрядчества. - Сергиев Посад, I895.-C.55). Одним из первых среди церковных историков Громогласов отметил в расколе проявления «некоторых светлых сторон русской народной души», а именно, любовь к родной старине и готовность жертвовать собой ради нее (Там же. - С.56).


Заслуживают внимания и труды самих старообрядцев, появившиеся в начале XX века, после провозглашения вероисповедных свобод. В трудах Ф.Е.Мельникова, В.Г.Сенатова, И.А.Кириллова отразилось их собственное видение истории и философско-религиозных основ русского староверия, противоположное официальным негативным оценкам (Мельников Ф.Е. Краткая история Древлеправославной церкви. - Барнаул, 1999. - 568 с. Сенатов В.Г. Философия истории старообрядчества. - М, 1995.- 86 с. Кириллов И.А. Правда старой веры. - СПб, 1910. -248 с.).


Таким образом, дореволюционная историография раскола претерпела эволюцию от однозначно негативного отношения к этому феномену до более или менее взвешенных оценок. При этом, однако, в обществе так и не сформировалось единого взгляда на рассматриваемую проблему. Также отметим, что большинство названных трудов посвящено происхождению и ранней истории старообрядчества. Для нашего исследования они имеют ценность постольку, поскольку их авторы попытались определить подходы к изучению этого феномена, объяснить его сущность. Что касается значительных научных работ, специально посвященных избранному нами хронологическому периоду (конец XIX - начало XX в.), то до революции их написано не было.


Третий этап в изучении старообрядчества приходится на советский период. Руководствуясь марксистским тезисом о вторичности религии по отношению к социально-экономическим процессам, советские историки развили линию А.П.Щапова в исследовании проблемы, рассматривая раскол как завуалированное сопротивление царскому режиму. В начале 20-х гг. на страницах журналов «Безбожник», «Антирелигиозник» и «Атеист» даже печатались статьи публицистического характера в поддержку раскола (Подробнее см.:Красиков П.А. Революция и церковь. - М., 1923. - 87 с.). А в 1930 г. впервые была издана монументальная работа Н.М.Никольского «История русской церкви», определившая направление дальнейших исследований старообрядчества. Проследив историю раскола с конца XVII до начала XX в., автор сделал вывод, что и идеология, и отношение к власти у «раскольников» зависели от их социально-экономического положения. Сильнее всего «старая вера» была в моменты обострения социальных противоречий, а носителями ее являлись ущемленные слои населения (Никольский Н.М. История русской церкви. - М., 1985. - С. 139). Старообрядчество Н.М. Никольский определил как «оппозицию против крепостнического государства и церкви как орудия его господства» (Там же. - С. 186), предсказав ему быструю деградацию в изменившихся условиях.


Протест масс против существовавшего до революции строя видели в старообрядчестве и такие крупные ученые как А.И. Клибанов и Н.Н. Покровский. Первый в монографии «Народная социальная утопия в России. XIX век» на примере нескольких старообрядческих «общежительств» попытался показать социальные идеалы народа, весьма близкие к коммунистическим и далекие от условий, реально существовавших в России XIX в (Клибанов А.И. Народная социальная утопия в России. XIX век. - М., 1978. - 344 с.). Второй, исследуя эсхатологическую идеологию сибирских староверов, пришел к выводу, что она явилась единственно возможной для крестьян формой выражения антифеодального протеста. Для подтверждения своего тезиса Покровский анализирует конфессиональный состав участников крестьянских восстаний и бунтов, многочисленные факты бегства на окраины государства, отказ части староверов молиться за царя и т.д. (Покровский Н.Н. Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII веке. - Новосибирск, 1974.-390 с.). Тезис о социально-экономической обусловленности раскола обосновывали и другие советские исследователи -В.Г. Карцов, А.Е. Катунский, Н.Д. Зольникова, Н.С.Гурьянова, Л.К.Куандыков и др. (См., напр.: Карцов В.Г. Религиозный раскол как форма антифеодального протеста в истории России. - Калинин, 1971. - 140 с. Катунский А.Е. Старообрядчество. - М., 1972. - 121 с. Гурьянова Н.С. Крестьянский антимонархический протест в старообрядческой эсхатологической литературе периода позднего феодализма. -Новосибирск, 1988.- 192 с.). В целом же, советская историография раскола оказалась ещё более тенденциозной, чем дореволюционная. Попадая в разряд атеистической литературы, исследования по истории старообрядчества в большинстве случаев не могли претендовать на объективность оценок. При этом большинство работ были посвящены XVII - XVIII в., значительно меньшее число - истории старообрядчества XIX в. и практически не поднимались проблемы истории раскола в XX в.


С другой стороны, интересные работы по рассматриваемой проблеме появились в среде русских эмигрантов. В частности, староверию посвящен один из разделов «Очерков по истории русской церкви» А.В.Карташева (Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. - М., 1992. - Т.2. - 568 с.), а русско-американским профессором А.С. Зеньковским была написана объемная монография на эту тему (Зеньковский С.А. Русское старообрядчество: духовные движения XVII в. - М., 1995. - 528 с.). Оба автора увидели в старообрядчестве проявление национальной великорусской гордости, попранной в XVII в. иноземцами, стремление воплотить наяву «заветный идеал Москвы - Третьего Рима». Работы эти также посвящены XVII в.


Возможности для всестороннего изучения старообрядчества появились у отечественных ученых только в начале 1990-х гг. (четвертый период в историографии). Возросший в это время интерес общества к духовной истории России привел к активизации научных исследований по истории «старой веры», результатом чего стала организация ряда научных конференций в Новосибирске, Москве, Владивостоке, Улан-Удэ и других городах. Большой резонанс как в научных, так и общественных кругах получили проведенные в столице России конференции «Живые традиции» (1995 г.) и «Старообрядчество: история, культура, современность» (1996 - 2002 гг.) (См.: Живые традиции: результаты и перспективы комплексных исследований русского старообрядчества. Мир старообрядчества. Вып. 4. - М., 1998. - 463 с; Старообрядчество: история, культура, современность. - М., 1994.-430с; М., 1996.-421 с; М., 1997.-354 с; М., 1998.-393 с; М.,2000.-506с; М.,2002.-542 с.). Анализ тематики докладов позволяет сделать вывод о том, что проблемы истории антифеодальных протестов и народных выступлений отошли на второй план, все большее внимание привлекают особенности этноконфессионального сознания и культуры староверов. В этом отношении очень показательна позиция И.В. Поздеевой, которая рассматривает староверие в качестве идеального объекта для изучения древней русской культуры, указывая на принципиальный традиционализм старообрядцев (См.: Поздеева И.В. Результаты и перспективы комплексных исследований русского старообрядчества // Мир старообрядчества. Вып. 4. -М., 1998. -С. 13-14.). Руководствуясь этим принципом, исследованием старообрядческой культуры активно занимаются как историки, так и археографы, этнографы, искусствоведы. Так, благодаря публикациям И.В. Поздеевой, Н.Ю. Бубнова, А.И. Мальцева, Т.Ф. Волковой и многих других введено в научный оборот значительное количество памятников старообрядческой мысли, освещены вопросы старообрядческой книжности, иконописания, фольклора и т.д. (См., напр.: Поздеева И.В. Ранняя московская печать и старообрядческая книжная культура // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. -Новосибирск, 1992. - С. 151-157; Она же. Традиционная книжность современного старообрядчества // Мир старообрядчества. Вып. I. - СПб, 1992. - С. 11-28. Бубнов Н. Ю. К проблеме возникновения старообрядческой художественной публицистики // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. - Новосибирск, 1992. - С. 47-53. Волкова Т.Ф. Этно-конфессиональное самосознание и круг чтения современных старообрядцев Средней Печоры // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. -Новосибирск, 1992. - С. 191 - 196. Она же. Повести и легенды о табаке в контексте мифопоэтических представлений о смерти // Смерть как феномен культуры. - Сыктывкар, 1994. - С. 46-53. Мальцев А. И. Староверы - странники в XVIII -первой половине XIX вв. Новосибирск, 1996.- 180с.). Заметной популярностью в последнее время пользуется тема старообрядческого предпринимательства. В частности, работы В.В. Керова и Д.И. Раскова важны для понимания причин успешной хозяйственной деятельности староверов в XVIII - начале XX в. (См., напр.: Керов В.В. Конфессионально-этическая мотивация хозяйствования староверов в XVIII - XIX веках // Отечественная история, 2001, №4. - С. 18-40; Расков Д.Е. Хозяйственная жизнь русского старообрядчества: новаторство в рамках традиций // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 5. «Экономика». Вып. 3.-СПб, 1999.-С. 61-72.). Начато изучение истории староверов в контексте государственной вероисповедной политики, наиболее объемный труд в этой области принадлежит О.П. Ершовой (Ершова О.П. Старообрядчество и государственная политика России в области вероисповедания во второй половине XIX - начале XX веков. Дис. д-ра ист. Наук. - М., 2000. - 350 с.). Этой же теме отчасти посвящена работа американского исследователя Р. Робсона (См.: Robson R.R. Old believers in modern Russia (1905-1917).-DeKalb, 1995.-304 p.).


Хорошие возможности для перехода исследований по истории старообрядчества на более высокий качественный уровень создает быстрое развитие отечественной исторической науки. В частности, для понимания роли староверия в жизни русского этноса в конце XIX - начале XX вв. очень важны исследования по истории российской модернизации, которые ведутся такими учеными, как В.В.Алексеев, А.С.Ахиезер, O.JI. Лейбович, В.А. Красильщиков, А.В. Третьяков (См., напр.: Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта (социокультурная динамика России). В двух тт. Т. 1. От прошлого к будущему. - Новосибирск, 1997. - 805 с. Т.2. Теория и методология. Словарь. - Новосибирск, 1998. - 595 с. Новосибирск; Лейбович О.Л. Социокультурный контекст отечественных модернизаций // Опыт российских модернизаций XVIII -XX века. - М., 2000. - С.88-99; Третьяков А.В. Модернизация Россиихтановление и развитие сельскохозяйственного образования в конце XIX -начале XX веков. - Курск, 1999 .- 256с.).


Безусловно, положительным фактом является рост интереса к староверию в отдельных регионах, о котором свидетельствуют не только отдельные публикации, но и тематика диссертационных исследований (См., напр.: Савицкая О.Н. Старообрядчество Южного Зауралья в XIX в. // Мир старообрядчества. Вып. 4. -М., 1998. - С. 291-299; Королев Г.И. Подмосковные старообрядцы в 1884 г. // Старообрядчество: история, культура, современность. - М., 2000. - С. 119 - 122; Водолазко В.Н. Старообрядчество Олонецкой губернии в начале XX в. // Старообрядчество: история, культура, современность. - М., 2002. - С. 147 - 155 и т. д.). В 1998 — 2002 гг. было защищено несколько диссертаций, посвященных истории старообрядцев Сибири, Южного Урала, Забайкалья, Дальнего Востока, а также Москвы и Санкт-Петербурга (См.: Данилко Е.С. Старообрядчество на Южном Урале: историко этнографическое исследование. Дис.канд. ист. наук. - Уфа, 2000. - 245 с; Стахеева Н. Н. Старообрядчество Восточной Сибири в XVIII - начале XX вв. Дис.канд. ист. наук. - Иркутск, 1998. - 340 с; Васильева СВ. Старообрядчество Западного Забайкалья и вероисповедная политика государства в XVII - XX вв. Дис.канд. ист. наук. - Улан-Удэ, 2000. - 167 с; Иванов К.Ю. Старообрядчество юга Западной Сибири во второй половине XIX - начале XX века. Дис.канд. ист. наук. - Кемерово, 2001. - 272 с; Ружинская И.Н. Старообрядчество Олонецкой губернии в конце XVIII - середине XIX в.: численность, расселение, состав. Дис... канд. ист. наук. - Петрозаводск, 2002. - 182 с. Стадников А.В. Московское старообрядчество в социальной истории России XIX - начала XX веков. Дис. канд. ист. наук. - М., 2000. - 247 с. Марченко Е.Е. Старообрядчество в Санкт-Петербурге во второй половине XIX века. Дис. канд. ист. наук. - СПб, 2001. - 177 с.). Кроме того, зарубежными учеными написан ряд работ, посвященных русским старообрядческим поселениям за границей (См.: Morris R. Old Russian Ways. - New-York, 1991. - 321 с; Wing S. Growth of the Old Rite among Converts both within and outside of the Russian Orthodox Church Abroad // Skupiska stroobrzedowcow - Warszava, 1994. - P. 125-130; Robson R. Recovering Priesthood and the Emigre Experience Among Contemporary American Bespopovtsy Old Believers // Skupiska stroobrzedowcow - Warszava, 1994. - P. 131-137.). Однако для создания обобщающих трудов по истории староверия этого явно недостаточно, так как указанные российские регионы слишком специфичны как по своему экономико-географическому положению, так и по культуре, и сделанные выводы не могут быть распространены на основную часть государства. В то же время история провинциального старообрядчества густонаселенных центральных регионов России изучена очень слабо. Курская земля может служить здесь характерным примером — региональная историография до сих пор не располагает исследованиями на эту тему, если не считать несколько небольших статей, опубликованных известным краеведом А.А. Танковым в конце XIX в. на страницах «Курских епархиальных ведомостей» (См.: Танков А.А. Сведения о так называемых старообрядцах в Курской губернии в 1812 г. II Прибавление к Курским Епархиальным ведомостям - 1888, №37. -С. 593-600; Он же. Из истории раскола в Курской епархии. // Прибавление к Курским Епархиальным ведомостям - 1888, №41. - С. 661-664; Он же. Из истории раскола в Курской епархии. // Прибавление к Курским Епархиальным ведомостям - 1898, №15. - С. 146-152; Он же. Из истории раскола в Курском крае // Прибавление к Курским Епархиальным ведомостям - 1900, №16 - С. 286-293.). Между тем, быстрое развитие курского краеведения на современном этапе создает благоприятные предпосылки для изучения истории местного старообрядчества. Работы А.Ю. Друговской, А.Н. Курцева, З.Д. Ильиной, А.Т.Стрелкова, И.М. Плаксина, В.В. Захарова, Ю.А. Бугрова и других курских историков, освещая вопросы религиозной, культурной и социально-экономической истории края в конце XIX - начале XX в., значительно облегчают комплексное исследование жизни курских старообрядцев в данный период (См., напр.: Друговская А.Ю. Религиозно-нравственные чтения в Курске (конец Х1Хв.)// Курск. Документы. Воспоминания. Статьи. - Курск, 1997, - С. 170-173; Курцев А.Н. Паломничество в Центральном Черноземье (186Ы917гг) // Курские тетради. Тетрадь первая. - Курск, 1997. - С. 142-145; Ильина З.Д. Из истории культурной жизни Курска второй половины XIX в. // Из истории культуры Курского края. 4.1. - Курск, 1995. - С. 82-88; Стрелков А.Т. Черная сотня в Центральном Черноземье. - Курск, 2000. - 136 с; Плаксин И.М. Развитие книжной торговли в Курской губернии во второй половине XIX в. // Культура в истории России: прошлое и современность. - Курск, 2001. - С. 177 - 181; Захаров В.В. Купечество Курской губернии в конце XIX - начале XX веков: Дис.канд. Ист. Наук. - Курск, 1996. - 204 с; Бугров Ю.А. История Курской епархии. - Курск, 2003.-104 с.).


Подводя итог анализу всей предшествующей историографии старообрядчества, нужно отметить, что слабыми её сторонами являются: во-первых, малая изученность периода конца XIX - начала XX в.; во-вторых, недостаточное внимание учёных к истории староверов в центральных регионах России (в том числе на курской земле); в-третьих, сильная зависимость от политики и идеологии, вплоть до начала 90-х гг. заставлявшая исследователей сильно сужать круг рассматриваемых проблем. Явно недостаточно разработаны вопросы, которые принято относить к сфере исторической психологии (менталитет, идеалы, ценности староверов) и социальной истории (их отношение к модернизационным процессам в обществе); нет специальных исследований, посвященных истории промежуточной между официальным православием и старообрядчеством форме вероисповедания - единоверию.


Предлагаемая работа призвана в определённой мере восполнить эти недостатки.


Целью настоящего исследования является комплексное изучение истории курского старообрядчества в условиях модернизации конца XIX - начала XX в. Реализация этой цели связана с решением следующих задач:

- определить роль и место старообрядчества как отдельной конфессии в жизни Курской губернии в конце XIX - начале XX в., изучив вопросы его генезиса, численности, расселения, социального состава, а также особенности идеологии и культа;
- проанализировать мировоззренческие и духовно-нравственные основы староверия в рассматриваемый период, проследить их отражение в повседневной жизни старообрядческих общин, выявить степень влияния на старообрядческую культуру модернизационных процессов;

- изучить особенности положения староверов в обществе в конце XIX -начале XX в., выявить динамику развития их взаимоотношений со светскими властями и официальной церковью.


Объектом исследования является русское старообрядчество, понимаемое как совокупность религиозных течений, возникших в России в конце XVII в. вследствие религиозного раскола и стремившихся к сохранению старых церковных правил (старой веры) и прежних устоев жизни в условиях модернизации и европеизации российского государства и общества..


Предметом исследования является история курского старообрядчества в конце XIX - начале XX в. как отдельной социокультурной группы населения, со свойственным ей менталитетом, религиозными и бытовыми традициями, а также особым правовым статусом.


Кроме термина «старообрядчество» в исследовании будут использоваться его синонимы - «староверы», «ревнители древнего благочестия», «ревнители старины». Слово «раскольники» будет употребляться постольку, поскольку оно часто встречалось в документах конца XIX - начала XX века, однако следует иметь в виду, что этот термин имеет оскорбительный оттенок и может использоваться, лишь взятый в кавычки.


Хронологические рамки работы охватывают временной отрезок с начала 80-х гг. XIX столетия по 1917 г. Данный период был отмечен ускорением модернизационных процессов в России, отчетливо выявивших своеобразие основанной на традиционализме старообрядческой культуры; он же стал временем постепенной легализации старообрядчества в государстве. Условными границами периода являются, с одной стороны, выход закона 1883 г. «О даровании раскольникам некоторых прав гражданских и по отправлению духовных треб» и, с другой стороны, революционные события 1917 г., разрушившие прежнюю систему церковно-государственных отношений. В первом параграфе первой главы данные хронологические рамки были расширены, поскольку понимание процессов, происходивших в жизни старообрядческого мира Курской губернии в конце XIX - XX в. требует обращения к его более ранней истории.
Географические рамки исследования ограничены территорией Курской губернии в том ее виде, в каком она существовала с момента образования в 1797 г. по 1925 г., в составе 15 уездов общей площадью 46,5 тыс. км2. В конце XIX - начале XX вв. Курская губерния представляла собой типичный провинциальный регион европейской России, признаками чего были аграрный характер экономики, преобладание великорусов над представителями других этносов (77,3% из общего числа жителей) и доминирование православного вероисповедания среди населения (98,7%)'.
Методологическая база исследования. При написании данной работы автор руководствовался принципами историзма, научности и объективности. При решении исследовательских задач применялась совокупность методов исторического познания: источниковедческий метод, позволяющий выявить и проанализировать фактологическую базу исследования; историко-генетический метод, дающий возможность выявить сущность событий или явлений через исследование обстоятельств их происхождения и исторического развития; историко-типологический метод, способствующий упорядочению различных исторических форм и проявлений объекта. Важную роль при написании работы сыграл метод обобщения. Он позволил говорить о единстве основных культурных традиций всех старообрядческих общин региона, в силу исторически сложившихся обстоятельств имеющих некоторые различия в сфере идеологии и религиозного быта. Региональная направленность исследования определила использование метода локальной истории. (Сведения об этническом и конфессиональном составе губернии даны по состоянию на 1897 г. См.: Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Курская губерния. - СПб, 1904. - С. V.)

Источник: http://www.bankrabot.com/work/work_42887.html




Похожие:

Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconВ. П. Астафьева об источниках формирования интеллигенции енисейской губернии в конце XIX — начале XX вв
Об источниках формирования интеллигенции енисейской губернии в конце XIX — начале XX вв
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconОпредели место звука «З» в словах (в начале, в середине, в конце). Закрась соответствующий квадрат на схеме
Определи место звука «А» в словах (в начале, в середине, в конце). Будь внимателен: в некоторых словах этот звук встречается нескольео...
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconОпредели место звука «З» в словах (в начале, в середине, в конце). Закрась соответствующий квадрат на схеме
Определи место звука «А» в словах (в начале, в середине, в конце). Будь внимателен: в некоторых словах этот звук встречается нескольео...
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconТема урока : «Русь в конце XI – начале XII вв. Владимир Мономах»
Тема урока : «Русь в конце XI начале XII вв. Владимир Мономах» Проверка домашнего задания по теме: «Русская Православная церковь...
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconОткрытое заседание научного общества учащихся, посвященное 65-летию Курской битвы «Заочное путешествие по музеям г. Белгорода и Белгородской области» Подготовили: Гуляева Л. И., Переверзева Г. А., Медведева С. И
Познакомить учащихся с работой филолого-краеведческой секции школьного ноу по теме: «Курской битве – 65 лет»
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconБаринов виктор Леонидович, капитан на судах Мурмансельди. В конце 1960-х годов – капитан срт-17. В начале 1970-х руководимый им экипаж бмрт «Плутоний»
Мурмансельди. В конце 1960-х годов – капитан срт-17. В начале 1970-х руководимый им экипаж бмрт «Плутоний» лидировал на промысле...
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconК вопросу о некоторых аспектах организации среднего учебного заведения для женщин в енисейской губернии во второй половине XIX начале XX вв. (По материалам красноярской женской гимназии)

Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconУрок истории в 9 классе по теме «Российская империя на рубеже веков и ее место в мире»
Актуализировать необходимые знания учащихся из курса истории Х1Х века. Подвести учащихся к пониманию того, что Россия в начале ХХ...
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconВикулов александр Григорьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1950-х – начале 1960-х годов возглавлял экипажи рт «Азербайджан»
Викулов александр Григорьевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1950-х – начале 1960-х годов возглавлял экипажи...
Старообрядчество Курской губернии в конце х1х-начале XX в iconОндаревский р. К
Бондаревский р. К., капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1960-х – начале 1970-х годов возглавлял экипажи траулеров...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов