Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники icon

Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники



НазваниеЭнн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники
страница1/22
Дата конвертации10.07.2012
Размер3.31 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Энн Райс


Витторио-вампир.

Новые вампирские хроники.


Vittorio The Vampire. New Tales Of The Vampires, 1999 г.,


Посвящается Стэну, Кристоферу, Майклу и Говарду; Розарио и Патрисии; Памеле и Элейн; и Никколо.


Этот роман Витторио посвящает жителям Флоренции, Италия


Кто я такой, почему я пишу, что должно произойти


В далеком детстве я видел жуткий сон. Мне приснилось, что я держу в руках отрубленные

головы моих младших брата и сестры. Они быстро остывали и, онемевшие, с огромными

глазами, в которых навеки застыло удивленное выражение, с багровыми щеками, внушали мне

такой ужас, что я и сам не мог произнести ни звука.

Сон сделался явью.

Но никто не зарыдал ни надо мной, ни над ними. Вот уже пять столетий они безымянные

покоятся в земле.

Я - вампир.

Мое имя Витторио. Я родился в северной части Тосканы - красивейшей провинции в

самом центре Италии. Здесь я и пишу свое повествование - в самой высокой башне

разрушенного замка в горах. В этом замке я когда-то появился на свет.

По любым меркам я - выдающийся вампир, проживший пять сотен лет со времен

великого Козимо ди Медичи, и даже ангелы - если, конечно, снизойдут до разговора с вами -

могут засвидетельствовать мое могущество. Однако вы должны быть очень осмотрительны при

этом.

Однако я не имею абсолютно ничего общего с так называемым "Шабашем Ясновидящих",

с этой шайкой неизвестных вампиров из Нового Орлеана - самозванцев, уже щедро

попотчевавших вас изобилием летописей и россказней.

Не знаю никого из героев этих мрачных историй. И мне совершенно ничего не известно об

их соблазнительном рае в топях Луизианы. Вот почему из моего повествования вы не

почерпнете ничего нового, не найдете даже малейшего упоминания о них на этих страницах.

Тем не менее именно они вынудили меня рассказать о моем собственном происхождении,

поведать легенду о своем перерождении - и опубликовать повесть об этом периоде моей

жизни, дабы, так сказать, дать ей возможность, будь то случайно или по воле судьбы,

соприкоснуться с их широко распространенными многотомными произведениями.

Столетия своего существования в ипостаси вампира я провел в целенаправленных

странствиях, занимаясь научными исследованиями. Все это время я старался по возможности

скрываться от своих соплеменников, дабы не провоцировать ни угрозы с их стороны, ни

излишнего любопытства или подозрений.

Но не с этими обстоятельствами связаны мои приключения.

Как я уже сказал, речь пойдет о моем происхождении.
Уверен, мои откровения станут для

вас полной неожиданностью. Возможно, когда я закончу эту книгу, и она выпорхнет в мир, я

тоже стану персонажем многотомного романа-хроники, начатого другими вампирами из Сан-

Франциско или Нового Орлеана. Сейчас это меня не интересует, и я об этом не думаю.

Стены замка, в котором я был столь счастлив в детстве, ныне разрушены и совершенно

утратили прежние очертания. Проводя безмятежные ночи здесь, в заросших кустарником

развалинах, окруженных ежевичными чащобами и пропитанных удушающими ароматами

дубовых и каштановых рощ, я пришел к выводу, что должен поведать обо всем, что довелось

испытать, ибо, уверен, выпавшая мне на долю судьба в корне отличается от судьбы любого

другого вампира.

Я отнюдь не всегда обитаю в этих краях.

Напротив, большую часть времени я провожу во Флоренции - лучшем из всех городов

мира. Я увидел Флоренцию еще ребенком - в те времена, когда Козимо Старший, хоть он и

был богатейшим человеком в Европе, лично управлял могущественным банком Медичи, - и

полюбил ее с первого взгляда.

В доме Козимо ди Медичи проживал знаменитый скульптор Донателло, ваявший из

мрамора и бронзы, в нем также находили приют многочисленные художники и поэты, чародеи

и сочинители музыки. Великий Брунеллески, создатель купола самого грандиозного собора

Флоренции, в то время строил другой собор для Козимо, а Микелоццо не только перестраивал

мужской монастырь Сан-Марко, но и начинал возводить для Козимо тот дворец, который

впоследствии станет известным всему миру Палаццо Веккио. Люди Козимо по всей Европе

отыскивали в пыльных библиотеках сочинения давно забытых классиков Греции и Рима, а

ученым Козимо предстояло переводить их на наш родной итальянский - язык, который

задолго до этого Данте отважно избрал для написания своей "Божественной комедии".

Именно под кровлей дома Козимо я - тогда еще смертный мальчик, подававший большие

надежды, которого ждала в будущем весьма необычная судьба, - своими глазами видел

великих гостей, прибывших из далекой Византии, дабы положить конец давней распре между

Восточной и Западной церквами. Я был свидетелем того, как Римский Папа Евгений IV,

Патриарх Константинопольский и сам император Иоанн VIII Палеолог появились в городе во

время ужасной бури с жутким ливнем и тем не менее были встречены с неописуемым

триумфом. А позже видел их за трапезой в доме Козимо.

Однако достаточно об этом, можете вы сказать. Согласен. Это вовсе не история дома

Медичи. Позвольте только заметить, что любой, кто заявит, что эти великие люди были

мерзавцами, - совершенный глупец. Ведь кто, как не потомки Козимо, взял на себя заботу о

Леонардо да Винчи, Микеланджело и бессчетном числе прочих художников? И все только

потому, что некий банкир, денежный меняла, если вам угодно, счел достойным и

превосходным поступком придать красоту и величие Флоренции.

Я вернусь к Козимо в нужный момент и скажу о нем всего лишь несколько слов, хотя,

должен признаться, сталкиваюсь с затруднениями всякий раз, когда стараюсь кратко изложить

свои мысли на любую тему. Здесь же добавлю только, что Козимо принадлежит к числу живых.

Я же с 1450 года нахожусь в одной компании с мертвыми.

Теперь пора рассказать, как все началось, но позвольте предпослать рассказу еще одно

вступление.

Пожалуйста, не ищите в этом повествовании классического, построенного по жестким

канонам английского языка. Возведение стен замка из высокопарных фраз, напыщенных

выражений и строго ограниченного лексического запаса не входит в мои намерения.

Я стану излагать свое повествование живым разговорным языком, я буду буквально

купаться в словах, ибо влюблен в них. Будучи бессмертным, я на протяжении более чем

четырех веков жадно впитывал английскую речь, зачитываясь пьесами Кристофера Марло или

Бена Джонсона и внимательно вслушиваясь в резкую, вызывающе грубую манеру речи в

фильмах с Сильвестром Сталлоне.

Вы сочтете меня прагматичным, дерзким, временами шокирующим. Но мне не остается

ничего другого, кроме как в полной мере использовать весь арсенал имеющихся в моем

распоряжении средств описания. К тому же хочу напомнить, что английский ныне не является

языком одной страны - и даже не двух, не трех и не четырех - он стал языком всего

современного мира, от захолустий штата Теннесси до самых отдаленных кельтских островов и

даже многонаселенных крупных городов Австралии и Новой Зеландии.

Я - человек эпохи Возрождения. А это значит, что я начисто лишен предрассудков,

привык глубоко вникать во все, с чем сталкиваюсь, и без предубеждения впитывать в себя

любые полученные знания. Этим же объясняется и моя твердая уверенность в том, что всеми

моими действиями руководит некая высшая сила.

Что же касается моего родного итальянского... Произнесите мое имя - Витторио - и

прислушайтесь к его мягкому звучанию, вдохните этот язык словно аромат, исходящий от

других имен в моем повествовании... Этот язык кроме прочего удивительно мелодичен:

сравните, например, английское слово stone с его трехсложным аналогом pi-ea-tra . Никогда на

земле не существовало более нежного языка. Я до сих пор говорю на всех других наречиях

мира с тем итальянским акцентом, который еще и сегодня можно услышать на улицах

Флоренции.

А то обстоятельство, что мои англоговорящие жертвы, несмотря на такой акцент, считают

мои льстивые речи столь привлекательными и воздают похвалы моему мягкому, глянцевитому

итальянскому произношению, служит мне постоянным источником блаженства.

Но притом я отнюдь не счастливец.

Не думайте так обо мне.

Ради того чтобы поведать о счастливом вампире, я не стал бы писать книгу.

У меня кроме сердца есть еще и разум, а под внешней утонченностью и изысканностью

неземного облика, коим я обязан, конечно же, некой Высшей Силе, скрывается та

непостижимая, таинственная субстанция, которую среди людей принято называть душой и

которой я, несомненно, обладаю. Никакое количество испитой крови не способно уничтожить

мою бессмертную душу и превратить меня в заурядного преуспевающего выходца с того света.

Ладно. Не в этом дело. Я готов начать.

Разве что прежде не могу не процитировать несколько строк из произведения

удивительного но, к сожалению, забытого писателя, Шеридана Ле Фаню, уроженца Дублина,

умершего в 1873 году. Обратите внимание на свежесть языка и на потрясающую

эмоциональную выразительность произнесенного в состоянии тревоги монолога капитана

Бартона - терзаемого духами героя рассказа "Домочадец", одного из множества блестяще

написанных автором повествований о привидениях.

"Сколь ни сильны были мои сомнения в достоверности того, что нас учили обозначать

словом "откровение", один из фактов, для меня абсолютно несомненных, состоит в том, что за

пределами нашего мира действительно простирается другой, бесплотный мир - некая система,

деятельность которой из сострадания обычно скрыта от нас; и эта предположительно

существующая система иногда лишь частично, и притом весьма пагубным образом,

раскрывается перед нами. Я уверен... Я знаю... Бог существует - ужасный Бог... И возмездие

настигнет виновных самыми таинственными и непостижимыми путями - через

посредничества самые неопределенные и чудовищные... Существует некая бесплотная система

- великий Боже, сколь глубоко я убежден в этом! - система порочная, безжалостная,

всемогущая. Она преследует меня, и отныне я вечно буду испытывать страдания проклятых!"

Что вы думаете об этом?

Я лично глубоко потрясен этими выражениями и едва ли осмелюсь назвать нашего Бога

"ужасным" или нашу систему "порочной". Однако, судя по всему, в этих словах слышится

отзвук неумолимой истины, и, хотя они представляют собой плод художественного вымысла, в

эмоциональном накале им не откажешь.

Они весьма значимы для меня, потому что на мне самом лежит страшное проклятие, весьма

особенное и совершенно необычное для вампира. Уверен, другие вампиры не переживают

ничего подобного. Но из-за проклятия страдаем все мы, будь то люди или вампиры, - словом,

все те, кто умеет чувствовать и не утратил способности плакать. Мы знаем, что проклятие давит

на нас непереносимым бременем и что в нашем распоряжении нет ничего, способного

противостоять этой силе и притягательности этого знания.

В конце книги мы можем вновь вернуться к этой теме. Посмотрим, какие выводы вы

сделаете из моего повествования.

Вечереет. Остатки былого великолепия самой высокой башни замка моего отца все еще

дерзко возвышаются на фоне услаждающей глаз картины звездного неба, и я могу рассмотреть

из башенного окна освещенные лунным сиянием холмы и долины Тосканы, да что там - даже

мерцающее за шахтами Каррары море. Цветущие на крутых склонах девственных гор травы

источают нежный аромат - я ощущаю его даже здесь, а в шелковом сумраке ночи ярко

вспыхивают фиолетово-красные или белые стрелы удивительных тосканских ирисов.

Окруженный красотами волшебной природы и словно под ее защитой, я пишу, ожидая того

момента, когда полная, но на удивление тусклая и мрачная луна покинет меня, затаившись в

облаках. И тогда я зажгу, как обычно, полдюжины приготовленных заранее свечей в массивных

серебряных канделябрах грубой работы, некогда стоявших на письменном столе отца - в те

времена еще полновластного хозяина на этой горе и во всех прилегающих селениях и

надежного союзника в дни мира и войны великого города Флоренции и его неофициального

правителя. В те незапамятные времена мы были богаты, бесстрашны, любознательны и

чрезвычайно довольны собой.

Теперь позвольте мне рассказать о том, что ушло навсегда.


Моя краткая смертная жизнь, красоты Флоренции, великолепие нашего замка...

О том, что кануло в лету

Я умер в шестнадцать лет. По тем временам я считался красивым юношей: высокого роста,

с густыми каштановыми волосами до плеч, с карими глазами, слишком впечатлительными для

холодного созерцания, делавшими меня несколько похожим на гермафродита, с тонким носом

и небольшим ртом, который не выдавал ни особой чувственности, ни алчности. Именно

внешность помогла мне дожить до настоящего времени.

Последнее утверждение справедливо для большинства вампиров, и не верьте тем, кто

приводит иные аргументы. Своей судьбой мы обязаны прежде всего красоте. Иными словами,

нас делают бессмертными те, кто не в силах устоять перед нашим обаянием.

Выражение моего липа едва ли можно назвать детским, скорее - почти ангельским.

Густые, темные, нависающие брови поглощают естественный блеск глаз, лоб можно было бы

считать несколько высоковатым, не будь он столь прямым, а масса вьющихся каштановых

волос волнами обрамляет щеки. В сравнении с остальными чертами украшенный ямочкой

квадратный подбородок кажется, пожалуй, чрезмерно волевым.

Великолепно развитая мускулатура, крепкое тело, широкие плечи и мощные руки в

сочетании с тяжеловатым упрямым подбородком позволяют мне производить впечатление

вполне зрелого мужчины, по крайней мере на расстоянии.

Своим хорошим физическим развитием я обязан потрясающей практике обращения с

тяжелым боевым мечом и свирепым забавам соколиной охоты в горах в последние годы моей

смертной жизни. Хотя к тому времени я имел в своем распоряжении четырех лошадей - и в их

числе одну особенно великолепной породы, способную нести меня в полном боевом облачении,

- я частенько взбирался и спускался пешком по самым крутым откосам.

Мои доспехи все еще покоятся под этой башней. Я никогда не пользовался ими в битвах. В

то время Италия была охвачена войнами, но во всех сражениях на стороне флорентийцев

участвовали только наемники.

Обязанности моего отца заключались только в провозглашении безусловной верности

Козимо и в том, чтобы не позволять военным отрядам Священной Римской империи, герцога

Миланского или Папы Римского продвигаться через наши горные перевалы или

останавливаться в наших селениях.

Однако подобные проблемы, как правило, не возникали, поскольку наши владения

располагались в стороне от основных путей. Предприимчивые предки воздвигли наш родовой

замок за триста лет до моего рождения. А сам род восходит к временам ломбардцев или тех

варваров, которые пришли в Италию с Севера. Полагаю, что в наших жилах течет их кровь.

Хотя... Кто знает? Ведь после падения Древнего Рима в Италию вторгалось так много разных

племен!

На территории наших владений повсюду встречаются свидетельства пребывания

язычников; иногда посреди полей находят какие-то древние иноземные надгробия, попадаются

и забавные каменные статуэтки богини, которой крестьяне поклоняются по сию пору, если им

удается утаивать подобные находки. Под нашими башнями располагались хранилища,

оборудованные, как говорили, еще до Рождества Христова, и теперь мне доподлинно известно,

что слухи были абсолютно верны. Наши земли принадлежали когда-то народу, известному в

истории как этруски.

Наш семейный уклад воспитывал в домочадцах дерзость духа, храбрость и презрительное

отношение к ремеслам. В доме скопилось бессчетное множество сокровищ, главным образом

добытых в качестве военных трофеев: старинные серебряные и золотые подсвечники и

канделябры, громоздкие деревянные комоды с византийскими инкрустациями; обычные

фламандские гобелены и тонны кружев; затканные золотой нитью и украшенные драгоценными

камнями прикроватные пологи и всевозможные виды самых соблазнительных украшений.

Мой отец, восхищавшийся родом Медичи, скупал во Флоренции все мыслимые предметы

роскоши. Каменные полы во всех без исключения комнатах были застланы шерстяными

коврами с цветочными узорами, а при входе в любой зал и в каждом алькове возвышался шкаф,

наполненный ржавеющими боевыми доспехами героев, чьи имена уже давно забыты.

Еще ребенком мне не раз доводилось слышать о том, что наши богатства несметны, причем

исподволь звучали намеки, что этим мы в равной степени обязаны как воинской отваге, так и

тайному языческому сокровищу.

Разумеется, бывали времена, когда нашему семейству приходилось на протяжении веков

сражаться с соседними городами и укрепленными поселениями, когда стены воюющих между

собой замков разрушались до основания сразу после их возведения, а из Флоренции наступали

воинственные и жестокие гвельфы и гибеллины.

В прежние времена Флорентийская община посылала целые армии для разрушения замков,

подобных нашему, и для полного уничтожения угрозы любой опасности со стороны их

владельцев.

Однако все это давно в прошлом.

В то время как все окрестные замки превратились в заброшенные руины, нашему родовому

гнезду посчастливилось уцелеть. Мы выжили благодаря проницательности и мудрости, а также

относительной изоляции и возможности жить самостоятельно на изобилующей скалами

негостеприимной земле почти у самой вершины горы - в том месте, где Альпы вплотную

подходят к Тоскане.

Наш ближайший сосед, правивший собственным анклавом селений, присягал на верность

герцогу Миланскому.

Сей факт, однако, никак не влиял на наши добрососедские отношения, ибо они были весьма

далеки от политики.

Невероятно мощные стены крепости высотой в тридцать футов были возведены гораздо

раньше главного замка и башен - их древность можно назвать поистине легендарной; а

сколько раз их укрепляли и восстанавливали, никто не осмелится сказать хотя бы

приблизительно. Внутри стен располагались три маленькие деревни, жители которых

занимались виноградарством и производили великолепное красное вино; здесь же размещались

богатые пасеки, огромные конюшни для наших лошадей, вокруг простирались заросли

ежевики, поля, засеянные пшеницей и другими злаками; обитатели крепости держали

множество домашней птицы и большие стада коров.

Я никогда не имел ни малейшего представления о том, сколько людей трудилось в нашем

маленьком изолированном мирке. В доме всегда толпились конторские служащие, управлявшие

хозяйством, и мой отец весьма редко лично вникал в повседневные дела или занимался

ведением тяжб в судах Флоренции.

Замковая церковь предназначалась для обитателей всех селений в округе, так что

немногочисленные жители маленьких, менее защищенных деревушек, расположенных ниже

крепости, - а таких было множество, - приходили туда для крещения, венчания и участия в

прочих обрядах. В крепости подолгу жил доминиканский монах, служивший для нас мессу

каждое утро.

В старину леса на нашей горе нещадно вырубались, дабы лишить врагов возможности

подниматься по склонам, но уже в мое время необходимость в подобной мере защиты отпала.

В оврагах и вдоль старых дорог выросли новые леса, густые и благоухающие, и деревья

почти сравнялась высотой с крепостными стенами, с башен которых можно было разглядеть

порядка дюжины городишек, спускавшихся в долины, и вокруг них крошечные лоскутки

возделанных полей, сады из оливковых деревьев и виноградники. Все окрестные поселения

находились под нашим правлением, и жители их преданно служили своему властителю. По

издавна заведенному порядку в случае войны их обязанностью было собираться у крепостных

ворот - так поступали и их далекие предки.

Базарные дни, сельские праздники, дни почитания святых составляли неотъемлемую часть
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22




Похожие:

Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconЭнн Райс Хроники Вампиров Вампир Лестат
Я вампир Лестат. Я бессмертен. В определенной степени, конечно. Солнечный свет или сильный жар от огня вполне способны меня уничтожить....
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconДокументы
1. /Витторио-вампир.doc
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconЭнн райс история похитителя тел
Моим родителям, Говарду и Кэтрин О'Брайен. Ваша смелость и ваши мечты останутся со мной навсегда
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconЭнн Райс Мемнох-дьявол
Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Мишель Райс, Джону Престону,Говарду и Кэтрин Аллен О’Брайен, брату Кэтрин Джону Аллену, дяде Микки,...
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconЭнн Райс Интервью с Вампиром
Он стоял у окна, освещенный тусклым уличным светом. Глаза его собеседника, молодого человека, наконец привыкли к полутьме, и он смог...
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconЭнн райс меррик перевод 2005 Kayenn aka Кошка
Кто-нибудь из вас помнит меня в те времена, когда я был Главой Ордена Таламаска, Ордена исследователей паранормальных явлений, чьим...
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconДокументы
1. /Хроники лаборатории. Star War.txt
2. /Хроники...

Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconМ. Б. Менский Представлен обзор некоторых концептуальных проблем квантовой механики, их современного статуса и вытекающего из них развития теории. Анализируются специфика запутанных (entangled) состояний квантовой
Квантовая механика: новые эксперименты, новые приложения и новые формулировки старых вопросов
Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconДокументы
1. /Новые регламенты (20.10.2008 г/~$гламент (ОБЖ).doc
2. /Новые...

Энн Райс Витторио-вампир. Новые вампирские хроники iconДокументы
1. /Вампир.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов