Австралия и океания icon

Австралия и океания



НазваниеАвстралия и океания
страница1/13
Дата конвертации10.07.2012
Размер2.47 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
1. /Вейле.Австралия и Океания.docАвстралия и океания

КЛАССИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ


Карл Вейле


ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА


АВСТРАЛИЯ И ОКЕАНИЯ


Полигон

Санкт-Петербург

2004


УДК 94 ББК 63.3(0) В26

Серия «Классическая мысль»

Подписано в печать 23.11.03. Формат 70x90 '/и. Усл. печ. л. 8,19. Тираж 5000 экз. Заказ № 3693.

Вейле К.

В26 История человечества: Австралия и Океания / К. Вейле. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2004. — 221, [3] с.: ил. — (Классическая мысль).

13ВЫ 5-89173-231-9

История Австралии и Океании — с древнейших времен и до начала XX века. Масштабное, глубокое, но в то же время до­ступно написанное произведение, в котором собственно исто­рический обзор соседствует с интересными фактами антропо-географии и особенно этнографии.

УДК 94 ББК 63.3(0)

© ООО «Издательство «Полигон», 2003 Научно-популярное издание

Вейле Карл

ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА Австралия и Океания

Главный редактор Н.Л. Волковский. Редактор А.А. Санникова

Технический редактор И.В. Буздалееа. Корректор М.Г. Крашенникова

Компьютерная верстка: Ю.А. Федорова. Компьютерная фафика: А.В. Аракчеев

Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953004 — научная и производственная литература

ЛР ИД № 03073 от 23.10.2000 г.

ООО «Издательство «Полигон»

194044, С.-Петербург, Б. Сампсониевский пр., 38/40

Тел./факс: 542-91-12. Е-таП: ро1у§оп@го1.ги

Издание осуществлено при техническом содействии ООО «Издательство АСТ»

Ордена Трудового Красного Знамени

ГУП Чеховский полиграфический комбинат

Министерства Российской Федерации по делам печати,

телерадиовещания и средств массовых коммуникаций

142300, г. Чехов Московской области

Тел. (272) 71-336, факс (272) 62-536

ВВЕДЕНИЕ

Нет сомнения, что юго-восточная часть Австра­лии с лежащим пред нею островом (Новой Зеландией) предназначена господствовать со временем над всей океанической половиной земного шара.

Карл Е.
Мейнике, 1836

В противоположность французскому обозначению, охватывающему под общим именем Океании австралий­ский материк вместе со всем обширным островным ми­ром Тихого океана, поскольку он не относится к Индо­незии и к юго-восточному берегу Азии, немецкие ученые, не следуя столь широкому определению, все еще разделяют эту громадную область на две половины, проти­вопоставляя австралийскому материку Океанию в более узком смысле, как понятие, заключающее в себе только острова Полинезии, Микронезии и Меланезии. В основу такого разделения легли в равной мере как условия антропологическо-географические, так и географические. Оно противопоставляет, с одной стороны, компактной массе австралийского материка разбросанный на обширном про­странстве, но очень незначительный по величине своей по­верхности островной мир; с другой — противопоставляет австралийцу материка островное население, как нечто сом­кнутое, хотя и различное в антропологическом, но благо­даря воздействию одинаковых повсюду условий природы значительно сближающееся этнографически.

Для историографии, поскольку вообще может быть о ней речь по отношению к туземным народам Южного моря, едва ли необходимо было бы следовать этому при­меру. Хотя между историей народов островных и народов материка существует то различие, что культурное разви­тие первых достигло повсюду более высокой степени, чем в Новой Голландии; к тому же некоторое небольшое число архипелагов может указать в своем прошлом на известную самостоятельность политического развития, тогда как ма­терик, поскольку это относится к туземному населению, сильно отстал как в той, так и в другой области, — в поли­тическом отношении он, собственно, не выказывает вооб­ще никаких признаков эволюции — тем не менее различие не так уж резко выражено, чтобы обусловливать разделе­ние этой области на две половины. Оно явилось бы неиз­бежным, коль скоро та или. другая половина, выйдя из сво­их рамок, приняла бы активное участие в исторической жиз­ни остальных народов; или же если бы одна из них подпала под влияние этой последней в значительно большей степе­ни, чем другая. Здесь мы не видим ни того, ни другого. В действительности история всей этой обширной обла­сти — от Новой Зеландии на юге до Гавайи на севере и от Новой Гвинеи и Каролинских островов на западе до остро­ва Пасхи на востоке — развивалась изолированно. Лишь крайний запад: Марианские острова с Каролинским архи­пелагом и Палаусскими островами, западная часть Новой Гвинеи и северо-западная Австралия оставляют по време­нам эту замкнутость для большей частью беглого и не все­гда даже добровольного соприкосновения с соседними, ис­торически более тяготевшими к распространению народ­ностями; вся же остальная часть, материк и острова, живут своей собственной маленькой исторической жизнью в стро­го очерченных границах родной страны.

Если при таких обстоятельствах мы тем не менее при­держиваемся обычного разделения, то побуждают нас к это­му следующие причины. Прежде всего чисто внешние: мы применяемся к господствующему делению, принятому в столь близких к истории отраслях, как география и наро­доведение. Без настоятельной причины ни одна отрасль на­уки не должна никогда нарушать или совершенно отбрасы­вать классификации, принятые в других ее отраслях. Тем меньше повода к этому здесь, где немало времени понадо­билось, чтобы вообще добиться ясного и удовлетворитель­ного разделения. Вторая причина — это приведенные противоположности в степени культуры и политической само­бытности обеих главных областей. В особенности большое ядро островного мира с Фиджи, Самоа и Тонга и северный и южный столпы, которые представляют собой Гавайи и Новая Зеландия, имеют право быть выделенными на основа­вани своей исторической самобытности. Наконец, последняя самая важная причина к территориальному разделению находится в связи с теми переменами, которые произошли в Южном море благодаря вмешательству извне. В наши дни над коренным населением, без различия, успело ли оно доразвиться когда-либо прежде до исторической жизни или же прозябало как народ «собирателей», плотно наложился новый, едва насчитывающий немногие столетия, чуждый слой европейцев, американцев, малайцев и восточных азиатов. В Тихом океане он повсюду взял в свои руки колонизацию, а также и руководящую роль в политической и экономической жизни. Но в то время как территориальная ог­раниченность не дала возможности ни одной из островных групп достичь того значения, которое заметно подняло бы ее в экономическом или политическом отношениях над кругом соседних групп; в то время как каждая из них еще и теперь рассматривается заинтересованными государствами у скорее с точки зрения стратегического опорного пункта в многообещающем Тихом океане, развитие австралийского материка с господством пришлых европейцев достигло та­ких размеров, что в настоящее время, в какое-нибудь деся­тилетие от начала колонизации, его уже ни в каком отно­шении нельзя сравнивать с островным миром.

Главное различие состоит прежде всего в полном, впро­чем, легко объяснимом устранении туземного населения от сотрудничества; на островах же это население нигде нельзя было оттеснить. На небольших островах Микронезии и Полинезии, где колонизаторская деятельность белых ограничивается эксплуатацией немногих годных для .миро­вого рынка естественных богатств, туземец или хотя бы пришлый океанец является неизбежным сотрудником бе­лого. На центральных группах островов — Фиджи, Самоа и Тонга — население, довольно значительное, оставалось таким же безучастным к экономическим стремлениям бе­лых, как и туземец материка; но в политическом отноше­нии соприкосновение с чужеземцами не осталось для него без последствий: в то время как до открытия здесь повсюду господствовали формы простого островного государства или совершенно неурегулированные отношения, в течение XIX столетия отдельные группы соединяются в более или менее однородные государства, в которых руководящая роль до самого последнего времени оставалась в руках ту­земцев. Гавайи и Новая Зеландия вступили на этот путь еще до вмешательства белых; они довершили его затем с уди­вительной энергией, и лишь в настоящее время соединен­ными усилиями пришельцев удалось низвергнуть с трудом возведенное государственное здание и оттеснить совершен­но на задний план коренное население. И если даже благо­даря своему прошлому и высоте своей прежней культуры оно никогда не опустится до ничтожного значения австра­лийцев, то его историческая роль все-таки сыграна раз и на­всегда. Дальнейшее развитие обеих островных групп от­ныне находится точно так же исключительно в руках бе­лых, как и в Австралии со времени высадки их в Ботанибее в 1788 году.

В Новой Зеландии эта перемена наступила значитель­но раньше, чем на Гавайских островах, благодаря близости австралийского материка, применившего свои молодые силы прежде всего на этом, лежащем как раз у него на виду двойном острове. Между обеими странами завязались вско­ре сношения, становившиеся с течением времени все бо­лее тесными. Лишь в недавнее время Новая Зеландия не­сколько отстала, не пожелав присоединиться к осуществив­шейся наконец федерации австралийских государств. Сохранит ли она надолго это обособленное положение — покажет будущее. С точки зрения географического поло­жения ничто не заставляет ее примкнуть к своему могуче­му в территориальном отношении соседу; напротив, все скорее говорит в пользу обособленности. Тем не менее ни в коем случае нельзя сомневаться относительно будущего этого двойного острова; его положение как раз у широко раскрывающегося к югу Тихого океана слишком благопри-но, чтобы на его долю не выпало главное участие в буду­щей истории Тихого океана.

Своеобразное положение в общей картине занимает Меланезия. Если к ней приложить территориальный мас­штаб, то ее небольшие острова можно попросту причис­лить к родственным образованиям Микронезии и Полинезии; так же ничтожны они и в историческом отношении. К более обширным группам, как Архипелаг Бисмарка, Со­ломоновы острова, Новые Гебриды и Новая Каледония, этот масштаб уже не приложим. Каждая из этих групп по своему пространству и количеству народонаселения могла бы иметь свою историю, по важности соответствующую по крайней мере среднеокеанской. Но что же мы видим? Если оставить в стороне Фиджи, носящие на себе в политическом отношении еще более, чем в антропологическом и этнографическом, печать полинезийскую, ни одна из групп не достигла какой-либо формы государственного устрой­ства, которая бы поднялась над государством-деревней. О сколько-нибудь заметном соучастии в исторической жизни здесь, следовательно, не приходится и говорить. С дру­гой стороны, здесь нет и долготерпения соседнего австралийца, по крайней мере до поры до времени, так как в более широких размерах еще ни одна из этих островных групп . не захвачена белыми в смысле насаждения своей культу­рой. Только тогда, когда это случится, может проявиться и исторический характер меланезийцев. Однако едва ли можно утверждать, чтобы шансы их на более заметную роль, даже в том случае, если бы они, со своей стороны, имели к тому все необходимые данные, были велики, принимая во внимание современные условия на Тихом океане и общее его мировое положение. Благодаря этому последнему Ти­хий океан в настоящее время оказался в центре общих инте­ресов, и флотилии всех колониальных государств постоянно крейсируют в нем. Таким образом, океанский островной мир уже перестал быть той отдаленной частью земной по­верхности, какой он был в прежние времена и даже еще не­сколько лет тому назад. К этому присоединяется еще сильное экономическое соревнование всех наций также и в этой об­ласти; словом, все указывает на то, что туземцам придется с самого начала довольствоваться немой ролью зрителей. Если предположить при этом, что более живые и предпри­имчивые меланезийцы сумеют противостоять такому от­теснению, какое постигло австралийцев, то, с другой сто­роны, невозможно допустить и сплочения их в большие союзы хотя бы уже по одному тому, что их разделяет мно­жество наречий, не говоря уже о безграничном недоверии одного племени к другому.

Таково положение дел как по отношению к островным группам, так, еще в большей степени, и в отношении Но­вой Гвинеи. Этот остров-гигант, превосходящий по вели­чине японское и британское островные государства, взя­тые вместе, в историческом отношении стоит особняком не только в Тихом океане, но и на всем земном шаре; толь­ко Борнео еще несколько напоминает его. Своей обширно­стью и, по-видимому, также своими естественными богат­ствами призванная достигнуть владычества над всем индонезийско-океаническим островным миром Новая Гвинея имеет прежде всего ту невыгоду, что лежит в непосред­ственной близости от несравненно более громадной Авст­ралии, а именно с ее пустынной стороны. Тогда как лежа­щая с лицевой стороны материка Новая Зеландия почти одновременно с ним была вовлечена в живой ход развития, Новая Гвинея дольше всех других больших островов зем­ного шара оставалась забытой в своем углу. Лишь под на­пором недавних захватов современных колониальных государств вспомнили и о ней, причем ее постигла новая не­удача, и она не была приобщена к своей естественной соседке — Австралии, а была разделена между тремя госу­дарствами, преследующими совершенно противоположные интересы. Хотя противоестественность вещей все еще не очень дает себя чувствовать в настоящее время, но при­дет пора, когда вся невыгода сделается очевидной. Сторо­ной страдающей является прежде всего сама Новая Гви­нея, а затем Австралия. Хотя Британская Новая Гвинея имеет то преимущество, что образует противоположный Северо-Восточной Австралии берег, положение, которое всюду и всегда в истории человечества оказывалось выгод,ным, но зато перед ней не имеется открытого моря, этом отношении она оказалась в худшем положении, чем, например, германская часть Новой Гвинеи, — страной императора Вильгельма. Англо-австралийские колонии сознавали, впрочем, невыгоду такого положения еще задолго до начала новой колониальной эры, так как вообще они всегда имели правильный взгляд на особенности значение своего географического положения. Южное Море он любят называть «своим океаном», и всем памятно, как на заре колонизации колония Квинсленд предъя­вила свое «естественное право владения» на все простран­ство от Новой Гвинеи на западе и до Фиджи на востоке. Это сомнительное тогда для всех наследие взяла на себя теперь великая федерация австралийских государств.

Источники для истории Австралии и Океании различ­ны по характеру и по достоинству, смотря по тому, касаются ли они эпохи до или после нашествия белых. Относи­тельно нового времени, как с полным правом называют здесь период от окончательного открытия островов до на­ших дней, мы в общем снабжены достаточными сведения­ми благодаря описаниям миссионеров и путешественников; зато ничего достоверного не имеется для истории всей пред­шествующей эпохи. В основу развития здесь положены пре­дания, да и те не охватывают всей области, а ограничива­ются лишь Полинезией, где они выступают так ярко, как, быть может, ни у одного из примитивных народов. Все ле­тоисчисление построено на родовом начале; у отдельных групп островов роды насчитываются длинными рядами. Так, Раротонга указывает на 30 генераций, Новая Зеландия со времени переселения маори — от 15 до 20, королевская линия Мангаревы — 27. Гавайи со своими 67 предками Камеамеа I и Нукагива с 88 родами далеко превосходят вы­шеприведенные цифры; однако, очевидно, к родословной властителей примешиваются поколения богов и духов.

Если на основании вышеизложенного предание как ис­точник грешит неясностью, теряет отчасти свою ценность

и является сомнительным, то и по другим причинам им мож­но пользоваться лишь условно. Какой бы интерес ни представляло для исследователя более подробное изучение от­дельной области, на общую историю человечества не мо­жет иметь никакого влияния, что как-нибудь два—три вождя, будь они того или другого племени, жили и действо­вали на каком-нибудь острове, затерянном в далеком Ти­хом океане. Важно достоверное знание общего их числа лишь тем, что оно дает возможность установить приблизи­тельно начало жизни племени на местах его современного жительства, чем приобретается точка опоры и для установ­ления эпохи первых переселений полинезийцев в Южном море. Выяснением этого вопроса занята первая общая часть посвященных Океании исследований. Вторая, в более уз­ком смысле, историческая часть начинается повсюду толь­ко с появлением европейцев. И только с этого времени на­чинает быть заметной взаимность отношений между Юж­ным морем и остальным миром.

На долю народоведения как вспомогательной истори­ческой науки выпала относительно Океании, пожалуй, еще более трудная задача, чем относительно Африки. Прежде всего только эта наука в состоянии установить отношения между отдельными большими народными группами в са­мой области; здесь не имеется другого метода, помимо срав­нительных антропологическо-этнографических наблюде­ний. Более важной, но и несравненно более трудной явля­ется другая задача: решение вопроса о происхождении и этнической связи полинезийцев. Задача эта до сих пор ос­тается нерешенной, несмотря на труды многочисленных ис­следователей. Можно, однако, не только предположить, но надеяться, что решение будет найдено, и притом при помо­щи этнографии.


Австралия и Тасмания как части обитаемой земли

АВСТРАЛИЯ

Положение Австралии

ПОЛОЖЕНИЕ Австралии с точки зрения всемирной эрии и истории культуры лучше всего характеризуется : конечное или окраинное. В этом отношении она имеет некоторые общие черты с Африкой, особенно с ее южной ловиной: подобно тому, как эта последняя к западу выступа-Евт в узкий, почти лишенный островов Атлантический океан, а к югу — в пустынное и негостеприимное Антарктическое море, так вокруг западной и южной половины Австралии простирается обширная водная пустыня южных частей Ин-йского и Тихого океана; и так же, как из всех народностей Африки именно жители ее западной и южной частей осталась наиболее чуждыми морю, так и соответствующие области Австралии менее всего в состоянии были приохотить нему население. Даже в нынешнее, богатое сношениями время, когда белый не оставляет в стороне и наименее привлекательные области, юг и юго-запад Австралии во всех отношениях остаются еще позади других частей материка. Открытое положение Австралии нарушается только к востоку; здесь перед нами богато развитой островной мир, производящий, по крайней мере на наших картах, впечатление большой сплоченности. В действительности же этот восточный островной мир меркнет как перед обширным водным пространством, так и перед материком; со своим крошечным территориальным протяжением он, не считая Новой Зелан­дии, не может быть принят в расчет даже в смысле противо­лежащего побережья, которое могло бы иметь историческое значение для континента.

Таким образом, Австралия является самой островной из всех частей света. Она была бы совершенно изолиро­ванной от остальных материков, если бы в одном, по край­ней мере, направлении, к северо-западу, не лежало между ней и юго-восточным краем Азии несколько более тесное скопление островов в виде Индонезии. Эта островная груп­па располагает большими массами суши, чем се океани­ческое продолжение, и острова в ней расположены теснее, благодаря чему она является как бы мостом для переселе­ния народов. Такую службу эти острова, несомненно, и со­служили; по крайней мере относительно некоторых авст­ралийских растений и животных удалось доказать переход их из Азии; весьма вероятно поэтому, что также и предок нынешнего новоголландца перешел через Индонезийский мост.

Если мы, ввиду подобных обстоятельств, причислим Австралию к Старому Свету, то поступим вполне правиль­но; побуждают нас к этому, однако, не столько указанные выше важные биогеографические факты, сколько совре­менные государственные и культурные условия Австра­лии, складывающиеся вполне по образцу культур Старо­го Света. Однако первые из вышеприведенных соображе­ний представляют больший интерес и имеют большее историческое значение, так как одновременно с Австра­лией он захватывает в свой кругозор также и всю Океа­нию, биогеографическая зависимость которой от Азии вы­ступает гораздо резче, чем зависимость Австралии. Путь к этим обеим областям почти один и тот же.

Окраинное положение Австралии создало для ее корен­ных жителей те же условия, которые мы находим у всех примитивных народов, находящихся в таком же подобном положении: все развитие их культуры носит характер обо­собленности. Эта неблагоприятная сторона географиче­ского положения ничуть не изменяется от разнообразия внутренних форм. Развитие береговой линии, положим, зна­чительнее, чем это кажется на первый взгляд; в сравнении с небольшим пространственным протяжением оно больше, например, чем развитие береговой линии Южной Амеяки и Африки. Своим расчленением на полуострова Австралия также находится в лучших условиях, чем обе названные части света. Но что за польза туземцам от этих, к тому же весьма скромных, преимуществ, если острова и олуострова так же бесплодны, недоступны и пустынны, как и большинство береговых областей и большая часть внутренней территории самого материка?

Ландшафт

Ландшафт Австралии уже на первый взгляд выказывает большую бедность и однообразие форм. По своему вертикальному расчленению эта часть света представляет большое, на востоке более высокое, на западе более низкое плоскогорье, понижающееся в то же время с севера на юг. Это лоскогорье окаймляется горными цепями только со своих узких сторон. Вдоль восточного берега, от южной око­нечности, тянется горная цепь, которая, то приближаясь, то удаляясь, следует на небольшом расстоянии от берега и заканчивается лишь на мысе Йорк. От этого большого водораздела страна медленно понижается в юго-западном направлении к Индийскому океану, прорываясь лишь отдельными горными кряжами и горами, которые без связи между собой поднимаются до умеренной высоты. Западная краевая цепь не так высока, как восточная; но, в противоположность последней, она переходит в простирающееся далеко внутрь плоскогорье, богатое продолговатыми соляными болотами. На юге и севере подобные приподнятые глыбовые края отсутствуют. Еще полстолетия тому назад рони играли большую роль во взглядах относительно внут­ренности материка, так как их предполагавшееся существование превращало последнюю в громадный бассейн, в который воды стекали со всех сторон, образуя большое внут­реннее море. В настоящее время мы знаем, что север повышается от моря к внутренности под таким ничтожным углом, что реки вследствие слабого и повсюду равномер­ного падения сильно выступают из берегов после каждого значительного тропического дождя. Еще меньшую разницу в высотах мы находим внутри материка на юге; область озер, простирающаяся длинной полосой от залива Спенсе­ра к северу и северо-западу, лежит уже почти на уровне моря.

Водные объекты

В тесной связи с своеобразным ландшафтом находятся водные объекты Австралии. Ни один из ее горных хребтов не является достаточно высоким для того, чтобы скопле­нием снеговых масс образовать бассейны для постоянного питания рек; но самый значительный и по своему положе­нию самый важный из них — хребет восточного побере­жья — достаточно высок для того, чтобы не допускать ат­мосферную влагу ко всей остальной части континента. Перед нами здесь такие же условия, как и в Южной Афри­ке, имеющей в географическом и этнографическом отно­шении вообще много сходства с Австралией. Как там при­поднятый глыбовой край восточного берега осаждает на своих причудливо изрезанных склонах все испарения, ко­торые несет юго-восточный пассат с Индийского океана, так и вся влага юго-восточного пассата Тихого океана не переходит через край восточно-австралийской горной стра­ны, ко благу колоний Виктории, Нового Южного Уэльса и Квинсленда, на которых зиждется до сих пор и всегда бу­дет основываться экономический и исторический центр тя­жести страны, но к несчастью для всей остальной внутрен­ней части материка.

Следствием таких односторонних условий осадков яв­ляется образование только на востоке материка действи­тельно значительной речной системы. Это система Дарлинг—Муррей, которая из-за отсутствия всякого водораз­дела внутри страны распространяет область своих истоков на весь западный склон восточно-австралийскою прибреж­ного горного хребта от Нового Южного Уэльса до Квинс­ленда. На европейский масштаб, пространстмо, заключен­ное между обеими реками, объединяет треугольник, углы которого образовали бы города Турин, Кенигсберг и Белград; мы, следовательно, имеем здесь дело с размерами, какие наша родная часть света может указать разве только в своей восточной половине. К сожалению, ни у этих, ни у большинства остальных текучих и стоячих вод Австралии действительное их значение не находится в соответствии с их размерами. Дарлинг, хотя и значительно более длинный, но зато и менее водный рукав, становится судоходным только после больших дождей, и тогда доступен для плоскодонных пароходов приблизительно до места своего пересечения с 30° южной широты. Точно так же и правый приток Муррея, Маррамбиджи, открыт для судоходства лишь в течение нескольких месяцев в году. Только сам Муррей может в настоящее время, с тех пор как на урегу­лирование его фарватера было направлено особое и посто­янное внимание, служить для сообщений во всякое время. На севере и северо-востоке благодаря осадкам ороше­ние более благоприятное. Мы имеем здесь многочислен­ные потоки значительной ширины, из которых целый ряд судоходен на коротком протяжении. Но и они не открыва­ют доступа в самую глубь материка. Только мало исследо­ванные еще реки северной территории — Ропер, Дели и Виктория — составляют, по-видимому, исключение, так как они даже для больших судов доступны далеко вверх по течению.

Другую картину представляет весь запад и юг, а также и центр материка. На карте мы находим здесь, положим, многочисленные и, по-видимому, большие речные потоки, но в действительности их не существует. То, что здесь но­сит название реки, это русла, либо остающиеся большей частью года сухими, либо же, в самом благоприятном слу­чае, представляющие целую цепь широких, разделенных мелями бассейнов, которые даже не всегда одинакового происхождения. Настоящими реками эти образования ста­новятся лишь в период летних дождей, причем они прини­мают такие размеры, что и в этом случае нигде не служат ко благу страны. Достигая глубины нескольких метров, несутся эти потоки и, пройдя короткий путь, исчезают в веч­но ненасытной почве, снова уступив место старой карти- не: как и Африка, Австралия также страна противополож­ностей. Что касается южного берега, то он не пользуется даже таким сомнительным преимуществом; напротив, до самых устьев Муррея он совершенно не имеет ни одного сколько-нибудь значительного потока.

Что подобное неравномерное распределение орошения этой части света влечет за собой громадные последствия во всех проявлениях ее жизни, очевидно само собой. Не­посредственные переходы от самой выраженной засухи к убивающему всякую жизнь разливу вод уже сами по себе достаточны, чтобы низвести целые пространства на уро­вень пустыни, тем более что и многочисленные внутрен­ние озера подвержены тем же контрастам. Но более важ­ным, чем эти смены, в этнографическом, а тем более в исто­рическом отношении является постоянство в характере материка, а именно удивительная сухость, господствующая над всей страной до ее тропических частей, сухость, кото­рую редкие и быстро проносящиеся дожди делают только чувствительнее. Прежде всего такие засухи являются при­чиной бесплодности страны; затем они вынуждают тузем­ное население к вечным странствиям вследствие необхо­димости добывать пропитание. Они же являются, наконец, причиной того, что непостоянные странствующие орды никогда не вырастают до значительных в количественном отношении размеров, так как иначе они не нашли бы дос­таточного пропитания в скудных запасах почвы. Следстви­ем этого является распадение австралийцев на множество крошечных племен, или орд, у которых нельзя заметить ни­каких следов настоящей государственности. Рука об руку с этим идет их прозябание, лишенное истории. Впрочем, эта основная черта орошения Австралии проявила свое вли­яние не на одних лишь туземцах: она же определила и гус­тоту населения белых. В отдаленных от берега местностях колонисту здесь точно так же, как и во внетропической Юж­ной Африке, необходимо обеспечить себя значительным пространством земли, и нельзя считать случайностью тот факт, что образование государств начиналось в Австралии повсюду с плодородных окраинных областей.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13



Похожие:

Австралия и океания iconКроссворд австралия – маленький материк с большим сердцем

Австралия и океания iconДокументы
1. /австралия.DOC
Австралия и океания iconАвстралия и Канада: сравнительная характеристика 11 класс
Б) Тип воспроизводства населения (63 рис 13); показатели воспроизводства населения (Атлас стр. 10-11)
Австралия и океания iconАвтобус xe buyt (3) Австралия Uc(2)
В, внутри trong (в чем-либо); vao(во что-либо); đi (напр., в Москву); sang (напр., в Китай); ơ(5) (напр., в Сайгоне)
Австралия и океания iconУрок естествознания. Тема: Поиски неведомой Земли (Австралия). 4 класс
Цели: расширять представления об освоении мира и открытии новых земель; -познакомить с историей освоения Австралии; развивать речь...
Австралия и океания iconДокументы
1. /Info.txt
2. /Австралия - экономико-географическая...

Австралия и океания iconДокументы
1. /readme.txt
2. /австралия.DOC

Австралия и океания iconРешите тест
Австралия находится в: а Восточном и северном полушарии б Западном и южном полушарии в южном и восточном полушарии г северном и западном...
Австралия и океания iconЛахностахис коровяколистный (Lachnostachys verbascifolia F. Muell. ), Семейство Хлоантовые (Chloanthaceae) растение шерстистое, бледно-серое, только в колосовидных соцветиях проглядывают бледно-фиолетовые венчики
Растет на песчаных равнинах между железной дорогой Клеек-Лайн и гранитными горами Тарин-Рок (Западная Австралия). Иногда образует...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов