Гарри поттер и Орден Феникса icon

Гарри поттер и Орден Феникса



НазваниеГарри поттер и Орден Феникса
страница1/39
Дата конвертации11.07.2012
Размер9.89 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
1. /Гарри Поттер.docГарри поттер и Орден Феникса



ГАРРИ ПОТТЕР

и Орден Феникса

Том I

Главы 1-19


Дж. К. Ролинг


All pictures by Mary GrandPrй


Перевод, примечания и приложения А. Соколовой  2003




Уважаемый читатель


Перед вами перевод пятой книги Джоанн Ролинг (а именно так, по ее собственным словам, произносится ее фамилия) о приключениях Гарри Поттера.

Этот текст от других вариантов перевода книг Ролинг отличают определенные концептуальные решения. Первой и основной установкой в этой работе было стремление приблизиться к оригиналу в передаче духа книги, не допустить потери авторской тональности, того неповторимого английского стиля, который присущ произведениям Ролинг.

Труд переводчика, кроме того, что творческий, еще и невероятно сложный. Смысл его в том, чтобы донести до нас не только содержание, фабулу, но и аромат чужого произведения, его смысловые подтексты, забыть себя, подчинить свою фантазию и творческую потенцию чужому вдохновению.

Одним из способов, призванных помочь русскоязычному читателю в полной мере ощутить созданный Ролинг мир, было решение переводчика оставить имена собственные и географические названия без изменений, т.е. в транслитерированном виде ибо, чаще всего, любая адаптация таких понятий лишает авторский текст аутентичности, упрощает, делает его слишком прямолинейным. Будучи посредником между Автором и Читателем, переводчик предлагает комментарии к авторским названиям, в основном к тем, которые впервые упоминаются именно в пятой книге, чтобы заинтересованный Читатель мог самостоятельно составить представление о подразумеваемых Автором аллюзиях. Эти комментарии, безусловно, обогащают перевод, предлагая увлекательное, информативное путешествие для лингвистического гурмана.

Заклинания, написанные Ролинг латынью, приводятся в том виде, в каком они существуют в оригинале. Один из непреложных законов магии состоит в том, что дееспособность заклинаний сохраняется лишь тогда, когда они произносятся на том языке, на котором были созданы великими магами прошлого. И, хотя английскому читателю, в силу языковых особенностей, латынь ближе, чем нам, она и для него, тем не менее, звучит достаточно академично и загадочно, поэтому аутентичность заклинаний – еще один штрих в любовно-бережном отношении автора перевода к оригиналу.

Хочу обратить ваше внимание на прозвища персонажей.
Оригинальные английские слова не несут ассоциативной нагрузки для русскоязычного читателя, которая необходима, чтобы добиться такого же эффективного восприятия персонажей, которого хотел добиться Автор, давая герою то или иное прозвище, но частое использование их в прямой речи персонажей вызвало необходимость придать им русское звучание, не переводя дословно, а сохраняя эмоциональную окраску.


Такой подход к именам и названиям в переводах книг Ролинг на русский язык предложен читателю впервые, и мне он представляется правомочным и чрезвычайно интересным.


О.Шапиро


Оглавление



-Глава 1- 5

Дементорный дурман для Дадли 5

-Глава 2- 19

Совепад 19

-Глава 3- 34

Авангард 34

-Глава 4- 47

Дом 12 на Гриммолд–Плейс 47

-Глава 5- 61

Орден Феникса 61

-Глава 6- 74

Благородный и Старинный Дом Блеков 74

-Глава 7- 91

Министерство Магии 91

-Глава 8- 102

Слушание дела 102

-Глава 9- 112

Мучения миссис Уизли 112

-Глава 10- 131

Луна Лавгуд 131

-Глава 11- 146

Новая песня Распределяющей шляпы 146

-Глава 12- 162

Профессор Амбридж 162

-Глава 13- 183

Взыскание от ведьмы 183

-Глава 14- 203

Перси и Бродяга 203

-Глава 15- 222

Главный Дознаватель Хогвартса 222

-Глава 16- 239

В «Кабаньей Голове» 239

-Глава 17- 253

Декрет об Образовании № 24 253

-Глава 18- 269

Дамблдорова Армия 269

-Глава 19- 286

Лев и Змей 286

Приложения 302




-Глава 1-

Дементорный дурман для Дадли 1



          

Раскаленный летний день тянулся к закату, и сонная тишина обволакивала большие квадратные дома на Прайвет-Драйв2. Автомобили, обычно сверкающие, сейчас пыльными стояли на дорожках, а придомовые лужайки, некогда изумрудно-зеленые, теперь пожелтели и высохли — из-за запрета, ввиду засухи, использовать поливальные установки.    Лишившись своего привычного занятия, состоявшего в мытье автомобилей и стрижке лужаек, жители Прайвет-Драйв отступили в тень прохладных домов, широко распахнутыми окнами надеясь привлечь к себе внимание несуществующего ветерка. Снаружи остался только один — подросток, который лежал на спине на клумбе у дома номер четыре.

          Он был худым, темноволосым очкариком, с измученным, несколько болезненным видом слишком быстро вымахавшего подростка, в заношенных, грязных джинсах, вылинявшей, растянутой футболке и рваных кроссовках.    Внешность Гарри Поттера не вызывала расположения соседей, убежденных в том, что неряшливость должна караться законом, но этим вечером он был скрыт большим кустом гортензии и для прохожих оставался незаметным.   Единственный способ обнаружить его состоял в том, чтобы дядя Вернон или тетя Петунья высунули головы из окна гостиной и посмотрели точнехонько вниз, на клумбу.     

          В целом, Гарри решил, что может поздравить себя с идеей спрятаться именно здесь. Хотя лежать на горячей, жесткой земле было не совсем удобно, но с другой стороны — никто не впивается в него взглядом, скрипом зубов заглушая диктора новостей или отпуская едкие вопросы, как это случалось всякий раз, когда он пробовал сесть в гостиной, чтобы посмотреть новости в присутствии дяди и тети.

          Его мысль словно влетела в открытое окно, и дядя Гарри, Вернон Дарсли, внезапно произнес:
          — Хорошо, что мальчишка перестал мозолить глаза. Но все же, где он?

— Не знаю, — беспечно ответила тетя Петуния. — В доме его нет.

          Дядя Вернон проворчал:

— Посмотреть новости... — и зло продолжил: — Хотелось бы мне знать, ну зачем ему это нужно. Вот какого нормального мальчика будет волновать то, о чем говорят в новостях... Дадли понятия не имеет, что происходит, сомневаюсь, что он знает, кто премьер-министр! И вообще, какое ему дело до наших новостей...

— Вернон, тс-с! — шикнула тетя Петунья. — Окно открыто!

— Ах, да... извини, дорогая.

          Дарсли затихли. Гарри прослушал рекламный слоган про мюсли Fruit'n'Bran на завтрак и тут заметил престарелую миссис Фигг, ненормальную любительницу кошек с соседней улицы Уистерия-Уок3, которая медленно прогуливалась мимо. Она хмурилась и что-то бормотала. Гарри порадовался тому, что скрыт кустами, потому что с недавних пор миссис Фигг, всякий раз встречаясь с ним на улице, взяла за правило приглашать его на чай. Она скрылась за углом, и тут из окна вновь понесся голос дяди Вернона.

          — Дадлика позвали на чай?

          — К Полкиссам4, — нежно ответила тетя Петунья. — У него так много приятелей, он так популярен...  

         Гарри с трудом подавил смех. По отношению к своему сыну Дадли, Дарсли были удивительно слепы. Они принимали за чистую монету любую его незатейливую ложь о визите на чай к какому-нибудь очередному члену своей компании каждый вечер в течение всех каникул. Гарри совершенно точно знал, что Дадли ходил вовсе не чай пить: он и его компания все вечера проводили громя детскую площадку в парке, покуривая за углами и бросая камни в проезжающие автомобили и проходящих детей. Во время своих вечерних прогулок по Литтл Уингингу5 Гарри не раз заставал их за этим занятием; сам он большую часть каникул проводил, бродя по улицам и по пути выуживая из мусорных баков газеты.

          Прозвучал музыкальный проигрыш, предваряющий выпуск семичасовых новостей, и Гарри напрягся. Может быть уже сегодня вечером... после месячного ожидания... все случится...

          «Рекордное количество отпускников, попавших в безвыходное положение, заполнило аэропорты, потому что забастовка испанских багажных грузчиков продолжается уже вторую неделю...»

— Будь моя воля, я б им устроил пожизненную сиесту! — взвился дядя Вернон, заканчивая вместо диктора.

          В то же самое время, снаружи, на клумбе, напряжение пошло на убыль. Если бы что-то произошло, то наверняка стало бы первым пунктом в новостях: смерть и разрушения были всегда более важны, чем попавшие в затруднительное положение отпускники.  

          Гарри медленно перевел дух и посмотрел в ярко-синее небо. Каждый новый день этого лета был похож на предыдущий: напряжение, ожидание, временное облегчение, а потом опять все возрастающая напряженность... и все время один и тот же, все более и более настойчивый вопрос: почему до сих пор ничего не произошло?

          На всякий случай он продолжал слушать: вдруг от магглов ускользнула суть какого нибудь незначительного происшествия — необъяснимого исчезновения, или, может быть, странного несчастного случая... но после забастовки испанских грузчиков последовал репортаж о засухе на Юго-Востоке («Надеюсь, наш сосед слушает это!» — проревел дядя Вернон, — «с этими его поливалками в три часа ночи!...»), затем о вертолете, едва не рухнувшем в поле Суррея, потом о разводе популярной актрисы со своим знаменитым мужем («Можно подумать, нам интересны их делишки», — фыркнула тетя Петунья, которая одержимо выискивала подобные сплетни в каждом попадающемся ей журнале).

          Гарри закрыл глаза на уже вечереющее, ослепительное небо в тот момент, когда диктор сказал:

— И, наконец, Понки, волнистый попугайчик, нашел новый способ сохранять прохладу этим летом. Понки, который живет в "Пяти Перьях" в Барнсли, познакомился с водными лыжами! Мэри Доркинс отправилась туда, чтобы узнать подробности...

          Гарри открыл глаза. Раз дошло до воднолыжного спорта среди волнистых попугаев, значит, больше ничего стоящего нет. Он осторожно перевернулся на живот и встал на четвереньки, готовясь отползти от окна.

          Он уже передвинулся на пару дюймов, как вдруг произошло сразу несколько быстро сменяющих друг друга событий.

          Сонную тишину, точно выстрел, разорвал громкий, раскатистый треск; из-под припаркованного автомобиля вылетел кот и исчез из виду; из гостиной Дарсли раздались визг, громовые ругательства и звук бьющейся посуды и это словно послужило Гарри долгожданным сигналом, — он вскочил на ноги, одновременно вытаскивая из-за пояса джинсов тонкую деревянную палочку, словно меч из ножен... но прежде чем успел выпрямиться в полный рост, его макушка встретилась с Дарслиевским открытым окном. От последовавшего за этим грохота тетя Петунья заверещала еще громче.          
          Гарри показалось, что его голова раскололась на две части. Из глаз брызнули слезы, он взмахнул руками, восстанавливая равновесие и пытаясь разглядеть на улице источник шума, но как только выпрямился, две огромные багровые руки высунулись из открытого окна и крепко схватили его за горло.

Убери... это... прочь! — зарычал дядя Вернон в ухо Гарри. — Сейчас же... Пока... никто... не увидел!

— Отцепитесь... от... меня! — прохрипел Гарри.

          В течение нескольких секунд они боролись. Гарри левой рукой пытался разжать сосископодобные дядины пальцы, а правой крепко сжимал поднятую палочку, и тут боль в его голове вспыхнула особенно сильно, дядя Вернон, словно получив заряд электрошокера, ойкнул и разжал руки. Как будто невидимая отталкивающая сила исходила от его племянника, сделав прикосновение к нему непереносимым.  

          Задыхаясь, Гарри свалился вперед, за куст гортензии, вскочил и огляделся вокруг. Но не увидел ничего, что могло произвести такой раскатистый треск, только из соседских окон появилось несколько голов. Гарри быстро сунул в джинсы палочку и попытался принять невинный вид.

          — Добрый вечер! — крикнул дядя Вернон, махая рукой миссис Дом-Номер-Семь, которая появилась из-за тюлевой занавески напротив. — Вы слышали, как только что грохнул автомобиль? У нас с Петуньей чуть припадок не случился!    

          Он продолжал натужно, ужасающе улыбаться, пока все любопытные соседи не исчезли в своих окнах, после чего жестом подозвал Гарри, и тут его улыбка видоизменилась в гневную гримасу.

          Гарри подошел на пару шагов, предусмотрительно остановившись немного не доходя до той черты, за которой его смогли бы удавить протянутые руки дяди Вернона.

— Что, черт возьми, ты вытворяешь, парень? — прохрипел дядя Вернон срывающимся от бешенства голосом.

— Что я вытворяю? — невозмутимо переспросил Гарри.

          При этом он продолжал посматривать влево и вправо вдоль улицы, все еще надеясь увидеть человека, который произвел этот треск.

— Грохочешь тут, как стартовый пистолет, прямо под нашим...

— Это не я, — твердо сказал Гарри.

          Рядом с широким багровым лицом дяди Вернона появилось узкое лошадиное лицо тети Петуньи. Она была вне себя от ярости.

— Почему ты прятался под окном?

         — Да-да, совершенно верно, Петунья! Что ты делал под нашим окном, парень?

         — Слушал новости, — сдержанно ответил Гарри.

          Дядя и тетя возмущенно переглянулись.

— Слушал новости? Опять?

— Вообще-то они меняются каждый день, — заметил Гарри.

— Не умничай, парень! Я хочу знать, что тебе на самом деле нужно, и хватит уже

твердить мне эту чушь про новости! Ты прекрасно знаешь, что про вас...

— Вернон, осторожнее! — выдохнула тетя Петунья, и дядя Вернон понизил голос так, чтобы его мог слышать только Гарри:

— ...Что про вас в наших новостях и речи нет!

— Это вы так думаете, — сказал Гарри.

          Дарсли таращились на него несколько секунд, а потом тетя Петунья прошептала:

         — Ты отвратительный маленький враль. А что же делают все эти... — она еще понизила голос так, что Гарри прочел следующее слово по губам, — ...совы, если не приносят тебе новости?

         — Ага, — торжествующим шепотом добавил дядя Вернон, — отвечай-ка, парень! Как будто мы не знаем, что ты получаешь все ваши новости от этих мерзких птиц.

          На мгновение Гарри заколебался. Правду говорить было нелегко, хотя дядя и тетя могли и не догадываться, с каким трудом дается ему признание.

— Совы... новостей мне не носят, — сдержанно ответил он.

— Я в это не верю, — сразу же отреагировала тетя Петунья.

— Я тоже, — сердито добавил дядя Вернон.

— Мы знаем, ты что-то замышляешь, — продолжила тетя Петунья.

— Мы не дураки, и тебе это известно, — добавил дядя Вернон.

         — Вот это точно для меня новости, — раздраженно бросил Гарри и, прежде чем Дарсли смогли позвать его обратно, повернулся, пересек лужайку перед домом, перешагнул через низкий заборчик и пошел по улице.

          Он знал, что теперь его ждут неприятности. Потом дядя и тетя заставят его заплатить за такую дерзость, но сейчас его это не волновало; сейчас у него были гораздо более серьезные проблемы.

          Гарри был уверен, что этот треск сопровождал чье-то аппарирование или дезаппарирование. Точно с таким же звуком исчез домовой эльф Добби. Может ли Добби сейчас быть здесь, на Прайвет-Драйв? Вдруг как раз сейчас Добби идет за ним следом? Как только Гарри в голову пришла эта мысль, он обернулся вокруг и оглядел Прайвет-Драйв, но улица казалась совершенно пустынной, а Гарри был уверен, что Добби не умеет становиться невидимым.

          Он шел вперед, плохо представляя себе, куда, потому что в последнее время так часто ходил по этим улицам, что ноги сами несли его по привычному маршруту. И через каждые несколько шагов оглядывался через плечо. Он был уверен: когда он лежал там, среди увядающих бегоний тети Петуньи, рядом с ним был кто-то из магического мира. Почему же с ним не заговорили, почему не дали знать о себе, почему теперь скрываются?

          Но потом уверенность улетучилась, и разочарование достигло высшей точки.

          Должно быть, это был не магический звук. Наверное, он так отчаянно нуждался хоть в самом крошечном контакте с миром, которому принадлежал, что просто слишком остро отреагировал на самый обычный шум. Может быть, просто в соседнем доме что—то сломалось, кто знает?

          На Гарри вновь нахлынуло унылое опустошение и безнадежность, которые мучили его все лето.

          Завтра в пять утра его разбудит будильник, чтобы заплатить сове, которая приносит «Ежедневный Пророк», но есть ли смысл его читать? Все эти дни Гарри только просматривал заголовки первой страницы: когда, наконец, эти идиоты-газетчики поймут, что Волдеморт вернулся — а именно эти сведения волновали Гарри — то об этом точно напишут на первой полосе.

          Если повезет, совы принесут и письма от его лучших друзей Рона и Гермионы, хотя всякую надежду на то, что в этих письмах будет ценная информация, Гарри давно оставил.

          
          «Про Сам-Знаешь-Кого мы болтать не можем, понятное дело... Нам сказали не писать ничего важного, потому что письма могут перехватить... мы очень заняты, но я не могу написать все подробности... Много чего происходит, но мы расскажем тебе, когда увидимся...»

          
          Но когда они увидятся? Похоже, точная дата никого не волновала. В открытке ко дню рождения Гермиона написала: «Я думаю, мы увидимся очень скоро», но как скоро? Насколько Гарри мог судить по неопределенным намекам в их письмах, Гермиона и Рон были вместе, возможно в доме родителей Рона. Гарри не мог спокойно думать о том, как они развлекаются в Норе, пока он торчит тут, на Прайвет-Драйв. На самом деле он был так зол на них, что выбросил, даже не открыв, две коробки шоколадных конфет из «Ханидьюкс»6, которые они прислали ему на день рождения. Позже, после увядших листиков салата тети Петуньи, которые достались ему на ужин, об этом пришлось пожалеть.          
          И чем были так заняты Рон и Гермиона? Почему он, Гарри, не был занят этим? Разве он не доказал, что может справиться с тем, что им не по силам? Неужели все забыли, что он сделал? Разве не он попал на то кладбище и видел, как убили Седрика, и был привязан к надгробной плите, и чуть не погиб?

          «Не думай об этом», — серьезно приказал себе Гарри, в сотый раз за лето. Он и так постоянно оказывался на кладбище в страшных снах, не хватало еще и размышлять об этом наяву.

          Он свернул на Магнолия-Кресчент7, потом зашел в узкий проулок за гаражами, где когда-то впервые встретил своего крестного. По крайней мере Сириус то, кажется, понимал, каково приходится сейчас Гарри. Хотя в его письмах тоже не было никаких важных новостей, но они хотя бы содержали слова предостережения и утешения вместо дразнящих намеков:


          «Я понимаю, ты разочарован всем этим... Будь паинькой и все будет хорошо... Будь осторожен и не совершай опрометчивых поступков...»

          
          «Ну и ладно, — подумал Гарри, пройдя Магнолия-Кресчент и свернув на Магнолия-Роуд в сторону темнеющей детской площадки, — буду поступать так, как советует Сириус». Во всяком случае, хотя бы сопротивляться искушению собрать сундук, сесть на метлу и самому отправиться в Нору.

          На самом деле Гарри считал, с учетом его отчаяния и злости на то, что он так долго торчит на Прайвет-Драйв и вынужден прятаться на клумбах в надежде услышать хоть какой-нибудь намек на то, чем занимается Лорд Волдеморт, — его поведение было просто идеальным. Но тем более обидно слышать такие слова от человека, который провел двенадцать лет в магической тюрьме Азкабан, сбежал, чтобы попытаться совершить убийство, за которое уже был осужден раньше, а потом скрылся от преследования на украденном гиппогрифе.

          Гарри перелез через запертые ворота парка и пошел по выжженной солнцем траве. Парк был так же пуст, как и окрестные улицы. Подойдя к качелям, Гарри сел на последние, которые еще не успел сломать Дадли со своими приятелями, обхватил рукой цепь и, понурившись, опустил голову.

          Теперь он даже на клумбе Дарсли прятаться не сможет. Завтра придется придумать другой способ слушать новости. Впереди его не ждет ничего кроме очередной беспокойной, тревожной ночи, потому что даже когда кошмаров о Седрике нет, то снятся длинные темные коридоры, заканчивающиеся тупиками и запертыми дверями, что, по мнению Гарри, вызвано его вынужденным бездействием. Порой шрам на его лбу тревожно саднил, но Гарри больше не льстил себя надеждой на то, что это будет интересно Рону, или Гермионе, или Сириусу. Раньше боль в шраме предупреждала о том, что Волдеморт становится все сильнее, а теперь, когда Волдеморт вернулся, они скорее всего скажут, что этого и следовало ожидать... что волноваться не о чем... что эта новость устарела...   

          Несправедливость ситуации вдруг так нахлынула на Гарри, что ему захотелось кричать от бешенства. Если бы не он, то никто бы и не узнал, что Волдеморт вернулся! И в награду за все он должен торчать в этом Литтл Уингинге еще целых четыре недели, без всякой связи с магическим миром, позорно сидеть на корточках в чахлых бегониях, только чтобы иметь возможность послушать о воднолыжных достижениях волнистых попугайчиков!
          Как мог Дамблдор так легко забыть о нем? Почему Рон и Гермиона встретились, а его даже не пригласили? Сколько еще нужно сидеть смирно и быть пай-мальчиком, как написал ему Сириус, или сопротивляться желанию написать в дурацкий «Ежедневный Пророк» и сообщить им, что ведь Волдеморт-то вернулся!

          Сердитые мысли крутились в голове у Гарри, и снедали его изнутри, а вокруг опускалась душная бархатная ночь, полная запахов теплой сухой травы, и единственным звуком, нарушающим тишину, был шум машин с дороги за парковой оградой.

          Гарри не знал, как долго он просидел на качелях, но вдруг его размышления прервал звук голосов, и он поднял глаза. В призрачном свете уличных фонарей с окрестных улиц четко виднелись силуэты людей, идущих через парк. Один из них громко пел непристойную песенку. Остальные смеялись. Тихо позвякивали цепи дорогих гоночных велосипедов, которые они вели рядом с собой.

          Гарри понял, кто эти люди. Фигура впереди, несомненно, принадлежала его кузену Дадли Дарсли, который направлялся домой в сопровождении своей преданной свиты.

          Дадли был так же толст, как и раньше, но пребывание на жесткой диете в течение года и открытие нового таланта вызвали некоторые изменения в его телосложении. Как дядя Вернон восхищенно рассказывал любому, кто был готов слушать: недавно Дадли стал Чемпионом среди юниоров в тяжелом весе на турнире по боксу школ Юго-востока страны.
          «Благородный спорт», как это назвал дядя Вернон, сделал Дадли еще более грозным, чем он казался Гарри во времена учебы в начальной школе, и когда Гарри был для Дадли первой боксерской грушей. Теперь Гарри больше не боялся своего кузена, но все же не считал, что хорошо обученный бить сильнее и точнее Дадли должен его радовать. Все дети в округе были напуганы им еще больше чем «этим мальчиком Поттером», который, как их предупреждали, — отъявленный хулиган и учится в Интернате св. Брута для неисправимых малолетних преступников.

          Гарри следил за темными фигурами, идущими по траве, и задавался вопросом — кого они били сегодняшним вечером. «Оглянитесь, — думал Гарри, наблюдая за ними, — ну, давайте... посмотрите вокруг... я сижу здесь совсем один... идите сюда и только попробуйте...»

          Если бы приятели Дадли увидели, что он сидит тут в одиночестве, и попытались бы напасть на него, что тогда сделал бы Дадли? Он не захочет ударить в грязь лицом перед своей компанией, но побоится провоцировать Гарри... было бы забавно понаблюдать за внутренней борьбой Дадли, поиздеваться над ним, посмотреть, как он не решится ответить... а если другие попробуют напасть, то Гарри готов — у него есть палочка. Ну, пусть они попробуют... Гарри хотел выместить хоть часть своего бешенства на этих мальчиках, которые когда то превращали его жизнь в ад.

          Но они не оборачивались, не видели его, они уже почти дошли до ворот. Гарри подавил желание позвать их... нарываться на стычку — неразумно... он не должен пользоваться магией... иначе снова рискует быть исключенным из школы.

          Голоса Дадлиной компании стихли: она уже скрылась из виду, направляясь по Магнолия-Роуд.
          «Все по твоему, Сириус, — уныло подумал Гарри. — Ничего опрометчивого. И я паинька. А ведь ты поступил бы как раз наоборот».

          Гарри встал и потянулся. Тетя Петунья и дядя Вернон определенно считали, что когда бы Дадли ни появился домой, это всегда — вовремя, но приди Гарри чуть позже него — всегда будет уже слишком поздно. Дядя Вернон угрожал запереть Гарри в гараже, если он еще когда—нибудь придет домой позже Дадли, и поэтому, подавив зевок и все еще хмурясь, Гарри направился к парковым воротам.

          Магнолия-Роад так же, как и Прайвет-Драйв, была застроена большими квадратными домами с идеально ухоженными лужайками, принадлежащими большим квадратным хозяевам, которые разъезжали на таких же, как у дяди Вернона, идеально чистых автомобилях.

          Гарри предпочитал ночной Литтл Уингинг, когда зашторенные окна уже светились в темноте, как яркие драгоценные камни, и ему не грозило выслушивать неодобрительный шепот домовладельцев, оскорбленных его «преступным» видом.

          Он шел быстро, так что еще на середине Магнолия-Роад опять увидел компанию Дадли: они прощались на Магнолия-Кресчент. Гарри отступил в тень большого куста сирени и стал ждать.

          — ...Визжал как свинья, да? — под общее ржание говорил Малкольм.

          — Очень классный хук правой, Большой Ди, — воскликнул Пирс.

          — Завтра в то же самое время? — спросил Дадли.

          — Давайте у меня, моих родителей не будет, — это уже Гордон.

          — Тогда увидимся, — раздалось от Дадли.

          — Пока, Дад!

          — Увидимся, Большой Ди!

          Перед тем, как двинуться дальше, Гарри дождался, пока не разойдется остальная часть компании. Когда голоса совсем стихли, он повернул на Магнолия-Кресчент и, идя очень быстро, скоро услышал впереди Дадли, который, фальшиво насвистывая, двигался непринужденным прогулочным шагом.

          — Эй, Большой Ди!

          Дадли повернулся.

          — О, — буркнул он, — это ты.

          — Ну и с каких это пор ты «Большой Ди»? — съязвил Гарри.

          — Заткнись, — зарычал Дадли и отвернулся.

          — Классное имя, — усмехнулся Гарри и, ускорив шаг, нагнал кузена. — Но для меня ты всегда будешь «сладенький Дадличка».

          — Я сказал, ЗАТКНИСЬ! — Дадли сжал в кулаки окорокоподобные руки.

          — А что, ребята не знают, что тебя твоя мамочка так называет?

          — Пошел вон.

          — Ты не говоришь ей «пошла вон». А как насчет «Зайчик» и «Дюдлюшка», так тебя можно называть?

         Дадли ничего не ответил. Борьба с желанием наброситься на Гарри, казалось, потребовала всего его самообладания.

         — Так кого вы били сегодня вечером? — уже без усмешки спросил Гарри. — Еще одного десятилетнего малыша? Я знаю, что вы сделали с Марком Эвансом позапрошлой ночью...

          — Он сам нарвался, — буркнул Дадли.

          — Да ну?

          — Он мне грубил.

          — Да? Сказал, что ты похож на свинью, которую научили ходить на задних ногах? Так это не грубость, Дад, это — правда.

          У Дадли дернулся мускул на щеке. Гарри получал огромное удовлетворение от понимания того, как взбесил Дадли: ему показалось, что он передает кузену собственное бессилие, сейчас это было для Гарри единственной отдушиной.

          Они повернули на узкую дорожку, где Гарри когда то впервые увидел Сириуса, и которая соединяла Магнолия-Кресчент с Уистерия-Уок. Здесь было пусто и темнее, чем на соседних улицах, потому что не было уличных фонарей. Их шаги заглушались стенами гаража с одной стороны и высоким забором с другой.

          — Думаешь, что ты крутой, раз носишь с собой эту штуку? — спустя несколько секунд спросил Дадли.

          — Какую штуку?

          — Эту... ту, которую прячешь.

          Гарри опять усмехнулся:

          — Да я смотрю, ты не такой уж глупый, как выглядишь, Дад! Но вообще то, если б ты был настолько глуп, то не смог бы одновременно и ходить, и разговаривать.

          Гарри вытащил палочку, краем глаза заметив, что Дадли это увидел.

          — Вам не разрешают, — сразу сказал тот. — Я знаю, что не разрешают. Тебя выгонят из этой твоей дурацкой школы.

          — Откуда ты знаешь, может там правила изменились, а, Большой Ди?

          — Они не изменились, — не очень уверенно ответил Дадли.

          Гарри приглушенно рассмеялся.

          — У тебя кишка тонка справиться со мной без этой штуки? — огрызнулся Дадли.

          — При том, что тебе нужно четыре помощника, чтобы нападать на десятилетнего... Думаешь, боксерский титул дает тебе право колотить всех подряд? Сколько лет было твоему сопернику? Семь? Восемь?

          — К твоему сведению, ему было шестнадцать, — буркнул Дадли, — и он был в отключке двадцать минут после того, как я его свалил, а еще он был в два раза тяжелее тебя. Смотри, вот скажу папе, что ты мне угрожал этой штукой...

          — Теперь побежишь к папочке, да? Его сладенький чемпиончик по боксу испугался палочки противного Гарри?

          — По ночам ты не такой храбрый, да? — осклабился Дадли.

          — Сейчас ночь, Дадлик. Ночью называется время, когда темно, так, как сейчас.

          — Я имел в виду, когда ты в кровати! — взъярился Дадли.

          Он остановился. Гарри тоже остановился и посмотрел на кузена.

          Из того немногого, что можно было увидеть в темноте на здоровенном лице Дадли, он уловил его торжествующий взгляд.

          — Что ты имеешь в виду, что я не такой храбрый, когда в кровати? — недоуменно переспросил Гарри. — Я что, по твоему боюсь подушки или еще чего?

          — Я слышал тебя прошлой ночью, — затаив дыхание, сказал Дадли. — Как ты разговариваешь во сне. Стонешь.

          — Что ты имеешь в виду? — повторил Гарри, но ему стало не по себе. Прошлой ночью ему опять снилось кладбище.

          Дадли резко рассмеялся, а потом тонким, жалобным голосом передразнил:

          — «Не убивайте Седрика! Не убивайте Седрика!» Кто этот Седрик? Твой дружок?

          — У меня... Ты врешь, — автоматически ответил Гарри, но во рту у него пересохло.

          Он знал, что Дадли не врет, иначе как бы еще он узнал про Седрика.

          — «Папа! Помоги мне, папа! Он собирается убить меня, папа!» Ха—ха!

          — Заткнись, — спокойно предупредил Гарри, — заткнись, Дадли, я тебя предупреждаю!

          — «Появись, помоги мне, папа! Мама, появись и помоги мне! Он убил Седрика! Папа, помоги мне! Он собирается...» Не наставляй на меня эту штуку!

          Дадли вжался в стену переулка. Гарри направлял палочку прямо ему в сердце. Он ощущал, как ненависть всех четырнадцати лет кипит в его венах — ну почему нельзя сейчас прикончить Дадли, заколдовать так, чтобы тот пополз домой, как насекомое, бессловесное, шевеля усиками...

          — Никогда больше не говори об этом, — зарычал Гарри, — ты меня понял?

          — Убери от меня эту штуку!

          — Я сказал, ты меня понял?

          — Убери от меня эту штуку!

          — ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

          — УБЕРИ ЕЕ...

          Дадли издал странный, задохнувшийся всхлип, как будто его окунули в ледяную воду.          
          С ночью что-то случилось. Усыпанное звездами темно синее небо внезапно стало черным, как смоль, а свет — звезды, луна, отдаленные блики уличных фонарей с обоих концов переулка — исчез. Исчез далекий шум автомобилей и шелест деревьев. Душистый вечер внезапно стал пронизывающе холодным. Со всех сторон их окружила непроницаемая немая темнота, словно чья-то гигантская рука опустила на дорожку толстое беспросветное ледяное покрывало.

          На долю секунды Гарри показалось, что он неосознанно сотворил какое-то волшебство, несмотря на то, что сопротивлялся этому изо всех сил — потом его рассудок вмешался в эмоции: у него не хватило бы могущества выключить звезды.

          Гарри завертел головой во все стороны, пробуя что-нибудь разглядеть, но темнота лишала зрения как невесомый занавес.

          В сознание Гарри ворвался испуганный голос Дадли.

          — Ч-что ты д-делаешь? П-перестань!

          — Я ничего не делаю! Заткнись и не двигайся!

          — Я н-не вижу! Я ос-слеп! Я...

          — Я сказал — заткнись!

          Гарри продолжал стоять неподвижно, озираясь влево и вправо невидящими глазами. Холод стал таким сильным, что он дрожал всем телом; руки начали трястись, а на затылке волосы встали дыбом. Он как можно шире открыл глаза, стараясь разглядеть хоть что-нибудь, но бесполезно.

          Это невозможно... они не могли оказаться здесь... не в Литтл Уингинге... нужно внимательно слушать... он должен услышать их прежде, чем увидит...  

          — Я ра-аскажу папе! — хныкал Дадли. — Г-где ты? Ч-что ты д-делаешь?..

          — Ты заткнешься? — прошипел Гарри. — Я пытаюсь слу...

          И тут он замолчал. Потому что услышал то, чего и боялся.

          На дорожке, кроме них, было нечто, что издавало длинные, хриплые, шумные вздохи. Гарри, дрожавшего от ледяного воздуха, теперь затрясло от жуткого страха.

          — Ос-станови это! Прекрати! Я тебя у-ударю, клянусь, ударю!

          — Дадли, заткнись...

          
          БУМ.          
          Кулак ударил по голове, сбивая с ног. Перед глазами замелькали яркие белые звездочки. Второй раз за час Гарри показалось, что голова его раскололась надвое; в следующий момент он оказался ничком лежащим на земле, а палочка вылетела из рук.

          — Ты идиот, Дадли! — завопил Гарри.

          От боли из глаз брызнули слезы, он встал на четвереньки, физически ощущая вокруг себя кромешную тьму. И тут услышал, как Дадли убегает, спотыкаясь и наталкиваясь на забор.

          — ДАДЛИ, ВЕРНИСЬ! ТЫ БЕЖИШЬ ПРЯМО НА НЕГО!

         Раздался ужасный, громкий визг и топот Дадли стих. Одновременно с этим Гарри почувствовал сзади приближение холода, которое могло означать только одно. Их было больше, чем один.

          — ДАДЛИ, РОТ ЗАКРОЙ! ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛ, ДЕРЖИ РОТ ЗАКРЫТЫМ! Палочка! — в отчаянии бормотал Гарри, его руки бегали по земле как пауки. — Где... палочка... ну же... Lumos!

          Он произнес заклинание непроизвольно, потому что отчаянно нуждался в свете, чтобы облегчить поиск — и с невероятным облегчением увидел свет, вспыхнувший в дюйме от правой руки — зажегся кончик палочки. Гарри схватил ее, вскочил на ноги и обернулся.

          И чуть не потерял сознание.

          Ужасная фигура в капюшоне плавно скользила к нему, паря над землей — не было видно ни ног, ни лица — и всасывая ночной воздух.

          Спотыкаясь, Гарри попятился, поднимая палочку:

          — Expecto patronum!

          Серебристый пучок выстрелил дымом из кончика палочки, и приближение дементора замедлилось, но заклинание не сработало так, как нужно, и Гарри стал пятиться назад, спотыкаясь о собственные ноги, потому что дементор подступал все ближе, а он терял голову от страха... «Сконцентрируйся»...

          Из-под одежд дементора появилась серые, слизистые, покрытые струпьями руки и потянулись к нему. У Гарри внезапно заложило уши.

          — Expecto patronum!

          Голос прозвучал тихо и словно издалека. Еще одна легкая струйка серебряного дыма, слабее, чем прежняя, вылетела из палочки — на большее он был не способен, у него не получалось заклинание...

          В голове Гарри раздался смех, пронзительный высокий смех... он мог обонять смрадное, смертельно-холодное дыхание дементора, заполняющее его собственные легкие, топя его... «Думай... о чем-нибудь счастливом...»

          Но счастливых мыслей не подворачивалось... ледяные пальцы дементора сжимались на его горле, высокий смех становился все громче и громче, а в голове звучал голос: «Покорись смерти, Гарри... это будет даже не больно... откуда мне знать... я никогда не умирал...»

          Он никогда больше не увидит Рона и Гермиону...

          Их образы так четко вспыхнули в сознании Гарри, что у него перехватило дыхание.

          — EXPECTO PATRONUM!

          Огромный серебряный олень вырвался из кончика Гарриной палочки: его рога воткнулись дементору в то место, где должно быть сердце; отброшенный назад как невесомая тень, поверженный оленем, дементор отпрянул и исчез, словно летучая мышь.

  • ТЕПЕРЬ СЮДА! — крикнул оленю Гарри.

          Повернувшись кругом, он бросился бежать по дорожке, подняв светящуюся палочку.

         — ДАДЛИ? ДАДЛИ!

          Ему понадобилась только дюжина шагов, чтобы добежать до них. Дадли лежал на земле, закрывая руками лицо. Второй дементор склонился к нему, захватив слизистыми руками его запястья, отрывая от лица ладони, медленно, почти любовно разводя Дадлины руки в стороны, и опуская закрытую капюшоном голову к лицу Дадли так, будто собирался его поцеловать.

         — ВЗЯТЬ ЕГО! — прорычал Гарри.

          И стремительно, с ревом, серебряный олень проскакал мимо Гарри. Безглазое лицо дементора было только в дюйме от лица Дадли, когда серебряные рога подцепили его; тварь подбросило в воздух, она, как и первый дементор, высоко подлетела и скрылась в темноте; олень проскакал до конца дорожки и рассеялся серебряным туманом.

          Луна, звезды и свет уличных фонарей вернулись вновь. По дорожке пронесся теплый ветерок. В соседних садах зашелестели деревья и с Магнолия-Кресчент донесся обычный шум автомобилей.

          У Гарри, стоящего неподвижно, совершенно сбитого с толку, внезапно все в голове прояснилось. Через мгновение он осознал, что произошло — и футболка прилипла к телу, намокнув от пота.

          Он не мог поверить тому, что только что случилось. Дементоры здесь, в Литтл Уингинге.
          Дадли, свернувшись, лежал на земле, дрожа и постанывая. Гарри наклонился к нему, чтобы посмотреть, в каком он состоянии и может ли встать, но вдруг услышал позади себя поспешные шаги. Инстинктивно подняв палочку, он резко повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с пришельцем.

          Пришельцем оказалась задыхающаяся миссис Фигг, их сумасшедшая старая соседка. Из-под сеточки для волос выбились седые пряди, на запястье, побрякивая, качалась хозяйственная авоська, с ног сваливались клетчатые войлочные тапочки.

          Гарри принялся поспешно прятать палочку за пределы ее видимости, но тут...

          — Не убирай ее далеко, глупый мальчишка! — завопила она. — А что если тут есть и другие? Ох, я убью Мундугуса Флетчера!


          


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39



Похожие:

Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /Гарри Поттер и Орден Феникса.doc
Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /ГАРРИ ПОТТЕР И ОРДЕН ФЕНИКСА(1).doc
Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /ГАРРИ ПОТТЕР И ОРДЕН ФЕНИКСА(2).doc
Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /ГАРРИ ПОТТЕР И ОРДЕН ФЕНИКСА.doc
Гарри поттер и Орден Феникса iconГарри поттер I гарри поттер и волшебный камень джоанна роулинг
Дурслей, обитатели дома №4 по Бирючиновой аллее, очень гордились тем, что могут в любое время заявить у нас всё, слава Богу, совершенно...
Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /ГП и Орден Феникса.doc
Гарри поттер и Орден Феникса iconДом номер двенадцать по Гриммоуд-плейс. А что такое Орден… начал было Гарри
Он отобрал у Гарри кусочек пергамента и зажег его концом своей волшебной палочки. Записка съежилась в огне и спикировала на землю....
Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /ГП и КС/Гарри Поттер и Книга Судеб часть первая.doc
2. /ГП...

Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /Гарри Поттер 5.doc
Гарри поттер и Орден Феникса iconДокументы
1. /Гарри Поттер и Принц Полукровка.txt
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов