А. Зимбули религиозное сомнение, или icon

А. Зимбули религиозное сомнение, или



НазваниеА. Зимбули религиозное сомнение, или
Дата конвертации11.07.2012
Размер101.26 Kb.
ТипДокументы

А.Зимбули

РЕЛИГИОЗНОЕ СОМНЕНИЕ,

или

ВНУТРЕННИЙ ДИАЛОГ КАК НРАВСТВЕННАЯ ЦЕННОСТЬ


Из заглавия моего сообщения ясно, что вам будут предложены рассуждения не о диалоге межгосударственного уровня и не о межнациональном общении. Честно говоря, мне и самому было бы невероятно интересно разобраться в глобальных и социально-психологических аспектах диалога, - хотя бы потому, что со стороны отца мой дед был греком, а бабушка, Таисия Анастасовна Михайловская, - то ли украинкой, то ли полькой. Но их очень давно нет в этом мире, и сегодня речь не о светлой их памяти, а о том, что дано в той или иной мере каждому из нас, и что можно назвать внутренним диалогом, - о религиозном сомнении.

Сомнение - место встречи веры и неверия, знания и незнания. Возможно, точнее было бы сказать про сомнение, что это - пограничная полоса: здесь попадаются не только особо тщательно охраняемые участки, но и лазейки, здесь бывают перебежчики и контрабанда, здесь случаются перестрелки и даже более серьёзные столкновения, с разрушениями и жертвами. И если мы претендуем на то, что живём в условиях развивающейся культуры, если на деле стремимся избежать неоправданных насилия и разрушений, то, видимо, раньше или позже нам придется продумать ряд демаркационных мероприятий в данной сфере. С чего же можно было бы начать это благородное дело? Начнём с выяснения сути проблемы. Обратимся к Библии.

Во всей Библии слово «сомнение» (вместе с однокоренными) упоминается лишь 7 раз. Эти упоминания нетрудно перечислить, тем более, что все они приходятся на Новый завет.

1. В «Деяниях святых апостолов» рассказывается, как Петру неоднократно явилось видение, и пока он недоумевал - «Дух сказал ему: вот, три человека ищут тебя; Встань, сойди и иди с ними, нимало не сомневаясь; ибо Я послал их»(Деян. 10: 19 - 20).

  1. Чуть позже Пётр оправдывается перед «обрезанными» в своих действиях (как он посмел общаться с язычниками!): «Дух сказал мне, чтоб я шёл с ними, нимало не сомневаясь»(Деян. 11: 12). Остальные примеры встречаются в текстах Посланий -

3 - 4. апостола Иакова: «Если же у кого из вас недостаёт мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упрёков, - и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой»(Иак. 1: 5-6),

  1. апостола Павла к римлянам: «А сомневающийся, если ест, осуждается, потому что не по вере, а всё, что не по вере, грех»(Рим. 14: 23),

  2. его же - к Филиппийцам: «Всё делайте без ропота и сомнения»(Фил. 2:14), и

  3. опять Павла - к Тимофею: «Итак желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения»( 1Тим. 2: 8).

Из приведённых цитат с предельной очевидностью следует, что библейские тексты осуждают сомнение, поскольку оно противостоит вере.
Впрочем - как это ни покажется удивительным - но понятие «неверие» тоже появляется в Библии только со времён Нового завета, и сразу в достаточно разнообразных модификациях: «неверие», «неверием», «в неверии», «неверию», «неверовавшие», «неверовавших», «неверующая», «- щую», «-щий», «- щим», «- щие», «- щих»(1).

И вместе с тем в текстах того же Нового завета мы встречаем сюжеты, которые заставляют задуматься об однозначности противопоставления веры и сомнения, веры и неверия. Самый, пожалуй, наглядный - это призыв Христа из Нагорной проповеди, где звучит предостережение: «Берегитесь лжепророков»(Мф. 7: 15). В последнем случае явно имелась в виду опасность легковерия. Но, к сожалению, Библия не даёт определения и даже не использует этого понятия. Встречаются там только слова «легкомысленно», «легкомысленные», которые прикладываются к несколько иному, понятному и нам контексту - в противовес глубокомысленности, серьёзности (2). Между прочим, это противопоставление - легковесности и вдумчивости - ещё больше упрочивает в желании осмысленно разобраться с избранным вопросом, с нравственным статусом сомнения.

Пожалуй, можно смело заявить, что в древнем мире ценились решительность, даже импульсивность, но сомнение представлялось очевидным злом (или по крайней мере представлялось таковым в древних литературных источниках, и хоть я понимаю нетождественность данных утверждений, за недостатком надёжных процедур мы будем вынуждены довольствоваться утверждениями, зафиксированными в соответствующих источниках-письменах). Большой интерес в данной связи представляют древневавилонские тексты. Известно, например, что для избавления больных от самых различных хворей тогдашние жрецы-целители использовали специальные таблички - «шурпу». На этих табличках заранее был начертан перечень возможных прегрешений, за которые боги могли наказать человека болезнью. Прийдя к больному, было достаточно прочесть этот перечень, и тогда боги, услышав покаяние, могли простить-исцелить больного. Так вот, помню, как меня поразило, когда я подсчитал, что на одной из подобных табличек среди 125 строчек, содержащих перечисление действий, предосудительных для древних вавилонян, 25 строчек посвящены одному и тому же греху - вопрошанию. «Он вопрошал, он вопрошал. /Через ложе он вопрошал, /Через кресло он вопрошал, /Через стол он вопрошал.(...)/Возле скота он вопрошал, /Возле плуга он вопрошал, /Возле колодца он вопрошал, /Возле реки он вопрошал, /Возле лодки, барки, корабля он вопрошал и т. д.» (3). Видать, совсем не случайно жена Лота или та же Ева воспринимались как воплощение нравственно неоправданного любопытства! И кстати, совсем не случайно Павел в послании к своему любимому ученику, Тимофею через запятую называл «праздность, лень и любопытство»(1 Тим. 5: 13).

Нужно ли пояснять, что такое положение дел было возможно и оправданно лишь в условиях традиционной культуры, где господствовали представления о стабильности мира. Но! нужно ли пояснять, что даже для сохранения традиций, для поддержания стабильной культуры от человека требуется-таки модус познавательной активности. Для воссоздания идеального прошлого - нужно это прошлое понимать. Нелишне вспомнить, что в русском языке глаголы «иметь», «внимать», «понимать» - ближайшие родственники. Или - казалось бы, наимудрейшую мысль высказывает Хайям:

«Разум мой не силён и не слишком глубок,

Чтобы замыслов Божьих распутать клубок.

Я молюсь и Аллаха понять не пытаюсь -

Сущность Бога способен постичь только Бог»(4).

Но ведь для того, чтобы отказаться от понимания бога, надо было понять слабость человеческого разума! Вот уж действительно, чем больше размышляешь о сомнении, тем больше сомневаешься в справедливости его однозначной критики. Одинаково неубедительными представляются мне в этом смысле два сходных утверждения, одно принадлежит представителю теологии, Архимандриту Феодору, а другое - светскому ученому, Ю.М.Шилкову. Первый заявляет: «Сомнение есть разрушительная сила, направляемая равно против фальшивого и против истинного»(5). Второй пишет: «В аксиологическом смысле слова, если мнение обладает положительной валентностью, то сомнение выражает негативный настрой субъекта»(6). Что касается последнего высказывания, то возразить хочется даже дважды: как мнение может быть негативным (или проявлением пассивности), так и сомнение вовсе не тождественно разрушению.

Действительно, разве тождественны состояние религиозного человека, усомнившегося в вере, и - неверующего, задумавшегося: «А может - Бог есть?»! Представляется, что есть различные виды сомнения - доброжелательное и недоброжелательное; основанное на искании истины или стремящееся к уценке всего и вся; свидетельствующее об аналитических способностях или, наоборот, о неумении делать позитивное обобщение. Наконец, сомнение может быть следствием мнительности, внутреннего разлада, неуверенности в себе и/или окружающих, а может быть вызвано вполне справедливыми опасениями относительно чьей-то порядочности. То есть нравственную оценку сомнению нужно давать, исходя из целого ряда важных моментов, в частности - внутренней установки и внешнего контекста, «взвешивая» конкретные формы выражения на соразмерность субъективной реальности и объективным обстоятельствам.

И что касается оценки позитивности/негативности сомнения, тут нужно было бы его соотнести с такими явлениями, как полное неверие (или тем более - упорство в неверии), скепсис и цинизм, уныние, а с другой стороны - с бездумным легковерием, слепым фанатизмом или гордыней. Думаю, попытайся мы выстроить линейную шкалу состояний, на которой полюсами выступали б упорство в неверии и слепой фанатизм, то сомнение оказалось бы на ней симметричным надежде. А на шкале неведения и знания сомнение оказалось бы где-то в середине.

Если согласиться с утверждением, что «учёность порождает сомнения»(Сатья-Саи)(7), то в то же время нельзя не заметить, что невежество - вообще не может породить духа! И потому, думаю, можно считать, что сомнение, наряду с надеждой, а, может быть, даже более неё - просыпающийся дух. Оно, конечно же, не тождественно отрицанию. Напротив, его утверждающая сила противостоит таким разрушительным явлениям, как фанатизм и легковерие. Оно безусловно полезно в тех случаях, когда уберегает нас от поспешности, от опрометчивых решений и необдуманных действий. Оно предостерегает нас от самодовольства и самоуспокоенности. И, кстати говоря, от сотворения каких бы то ни было кумиров. Позитивный смысл сомнения заключён в открытости разума новым и новым сведениям, которые способны уточнить картину мира, помочь нам обрести в этом мире достойное место.

Конечно, существуют негативные формы сомнения, которые, обобщённо говоря, можно было бы обозначить как сомнение-малодушие: сомнение, произрастающее из душевной близорукости, мелочности, из неспособности к своему и недоверия к чужому благородству. Поучительнейшими примерами такого рода сомнения полны история, литература, Священное Писание. Луковица, которая не спасла старушку (Достоевский); Пётр, начавший тонуть в море; Фома, пытавшийся вложить персты в раны Христа...

Впрочем, что касается последнего примера, рискну предположить: здесь далеко не всё так уж просто. Правы ли мы будем, относя сомнение Фомы к исключительно негативным видам сомнения, если, используя названную ситуацию, христианская традиция на протяжении долгих веков строит свои назидания, укрепляет веру?! Да и кроме того, как замечал Станислав Ежи Лец: «И на колебания надо решиться»(8). Так что в известном смысле можно отмечать решимость, отвагу ученика Христова, который не постеснялся выказать свои колебания, проявил искренность, непосредственность. Ведь мог бы он, условно говоря, как это делало немало людей в позднейшие времена, сперва смолчать, а потом заглазно плести интриги и сеять смуту в душах окружающих!

Сомнение можно этимологически и психологически интерпретировать как сосуществующие неоднозначные мнения об одном и том же предмете. Как переживание и/или осознание человеком подобной неоднозначности или недостатка информации, необходимой для принятия оптимального решения. Пусть это может показаться парадоксальным, но среди нескольких значений, которые имеет латинское слово «religio», соседствуют: совестливость, добросовестность, благочестие; благоговение, благоговейное отношение, религиозное чувство, набожность; религия; и ... - сомнение, недоумение, (моральное) стеснение или опасение, неуверенность (9). Хотя - эту кажущуюся парадоксальность можно было бы попытаться понять таким образом, что едва ли не трудней всего бывает отважиться задать вопрос самому себе, признаться себе в непонимании, во внутренних колебаниях, в обнаруженной неясности.

Вряд ли мы можем заподозрить в этической некомпетентности Канта, который в своё время (в «Основах метафизики нравственности») отмечал: «не нужно быть врагом добродетели (...), чтобы (...) в какие-то моменты сомневаться в том, есть ли действительно в мире истинная добродетель»(10). Таким образом, нравственно-ценностной проблемой, пожалуй, выступает не столько сам факт сомнения, сколько нравственно-значимые параметры этого сомнения: оправданность его контекстом, степень его осознанности и принятости (признается ли субъект себе в сомнениях, или гонит их прочь, а если гонит, то малодушно или решительно, трусливо или мужественно), форма обнаружения (насколько тактично или бестактно, уважительно или цинично выказываются сомнения), наконец, кому сомнения адресованы - непосредственно и бесхитростно тому, в ком сомневаются, или тайком от него другим лицам.

Религиозное сомнение - это искренний диалог верующего человека по поводу внутренних колебаний. Диалог с другим человеком, с Богом, или с самим собой. Может быть, стоит согласиться с Р.Х Блисом, который берёт на себя смелость заявить: «Всё, что можно основательно поколебать, необходимо поколебать», и если оно не устоит - так тому и быть»(11). Христианство стоит вот уже две тысячи лет. И уж конечно не ослабнет из-за того, что верующие будут вдумчиво всматриваться во внешний и внутренний мир. И едва ли нужно пугаться того, что слов «любознательность» или «пытливость» Библия нам не предлагает. Другое дело, что самим этим вдумывающимся субъектам потребно соблюдать меру вопрошания - не только нравственную, но и психологическую: «Сомнение без конца - это даже и не сомнение» (Витгеншнейн )(12).

Важную мысль высказывает М.М.Бахтин, когда задумывается на тем, не заслуживает ли сомнение того, чтобы мы признали его своеобразной ценностью: «Да, мы признаём такой ценностью сомнение, именно оно лежит в основе нашей действенно поступающей жизни, при этом нисколько не вступает в противоречие с теоретическим познанием. Эта ценность сомнения нисколько не противоречит единой и единственной правде, именно она, эта единая и единственная правда мира, его требует»(13). Мир требует от нас сомнения! Мир, и если хотите, Бог требует от нас, чтобы мы конструктивно овладевали сомнением, умением уважительно спорить - мощным орудием усовершенствования себя и окружающей действительности.

Л.Витгенштейн пишет: «Ребёнок учится благодаря тому, что верит взрослому. Сомнение приходит после веры»(14). А наш соотечественник Б.Ф.Поршнев замечает, что к трём годам в ребёнке появляется «недоверие (...) - первый феномен из серии охранительных психических антидействий»(15). Активность маленького человечка, обрушивающего на взрослых бездну самых неожиданных вопросов, давно перестала быть чем-то запретным. Даже наоборот, в наши дни пытливость, любознательность юных - скорее предмет справедливой гордости родителей, основа надежды на то, что завтрашний мир будет хоть чуточку мудрее, добрее, красивей. И на то, что границы в этом многомерном мире будут чаще не пространством размежевания, а местом дружественных встреч и взаимополезного обмена.


Литература:


  1. Симфония на Ветхий и Новый завет. Часть 1. Репринтное издание 1900 года. - СПб.: АО «Интерцентр», 1994. - С. 683 - 683.

  2. Иов. 35: 16, Соф. 3: 1 - 4, 2 Кор. 1: 17.

  3. Клочков И.С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. - М.: Наука, 1983. - Приложения. С.201 - 202.

  4. Омар Хайям. Рубаи. - М.:ТОО «Летопись», 1997. - С.148.

  5. Архимандрит Феодор (А.М.Бахирев). О духовных потребностях жизни. - М.: Столица, 1991. - С.199.

  6. Шилков Ю.М. Гносеологические основы мыслительной деятельности. - СПб.: СПбГУ, 1992. - С. 148.

  7. цит по: Сандвайс Самюэль. Сатья-Саи: Святой и...психиатр. - СПб.: Фонд Сатья-Саи, 1991. - С. 110.

  8. Ларец острословов. - М.: Политиздат, 1991. - С. 434.

  9. Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. - М.: Изд-во «Русский язык», 1976. - С. 866.

  10. Кант И. Основы метафизики нравственности. Критика практического разума. Метафизика нравов. - СПб.: Наука, 1995. - С. 72.

  11. Блис Р.Х. Что такое дзэн?// Что такое дзэн?: Сборник: пер. с англ. - Львов: Инициатива, К.: Airland, 1994. - С.159.

  12. Витгенштейн Л. Философские работы. Ч.1. - М.: Гнозис, 1994. - С.399.

  13. Бахтин М.М. К философии поступка // Философия и социология науки и техники. Ежегодник 1984 - 1985. - С. 116.

  14. Витгенштейн Л. указ. соч. - С. 343.

  15. Поршнев Б.Ф. Контрсуггестия и история/ История и психология. М.: , 1971. - С. 13.


((Опубликовано:

Восточная Европа: диалог в христианстве. – СПб.: ИЗд-во Высш. административной школы, 2000. – С. 46-51

Автор ошибочно назван:

Зимбули А.Г.))




Похожие:

А. Зимбули религиозное сомнение, или iconА. Зимбули (С. Петербург)
«С» означает силу? или слабость? Или если брать сразу две буквы, то они могут быть истолкованы как: самооправдание, склонность оглядываться,...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconОжидание махди: обет или религиозное кредо?
Оценка текстуальных свидетельств, исторический экскурс, негативные моменты, являющиеся результатом подобных воззрений и предложения...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconА. Зимбули (С. Петербург)
...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconА. Е. Зимбули
...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconА. Е. Зимбули этнос: нравственно-психологический портрет
Прежде чем решиться на какое-нибудь коммерческое дело, справься: занимаются ли подобным делом еврей или немец? Если да, то действуй...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconА. Е. Зимбули)
Можно не принимать тех или иных посылов Нагорной проповеди (скажем, ориентации на потустороннее воздаяние, надежды на заботу Отца...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconА. Зимбули (С. Петербург)
«авось» обязано исключительно лени, безалаберности, близорукой беспечности. Причём хотелось бы отыскать положительное содержание...
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconДокументы
1. /Магомет, его жизнь и религиозное учение.txt
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconДокументы
1. /Владимир Бобровников Исламофобия и религиозное законодательство в Дагестане.doc
А. Зимбули религиозное сомнение, или iconДокументы
1. /Анзибаэль. Сатанизм как религиозное учение.txt
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов