А. Е. Зимбули icon

А. Е. Зимбули



НазваниеА. Е. Зимбули
Дата конвертации11.07.2012
Размер129.38 Kb.
ТипДокументы

А.Е.Зимбули


(С.-Петербург)

ПРЕДЕЛЫ НЕНАСИЛИЯ: ПОПЫТКА ЭТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА


А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую

Мф. 5: 39

Даже Будда терпит только до трех раз

Японская пословица

Окончательную победу над терроризмом можно будет праздновать лишь тогда, когда удастся отловить Усаму бен Ладена и ещё одного подлеца, который мочится у меня в лифте

Из отечественного юмора

Начнём с банального. Как бы светло, благородно и привлекательно ни выглядели призывы богов, пророков и гуманистов, – слышат их реальные люди, погружённые в далёкую от совершенства действительность. И эта реальная действительность обставляет наш выбор множеством «почему», «но» и «если». Да, принципиальное воздержание от ущемления чьих бы то ни было жизненных ценностей – замечательная жизненная стратегия. Но как быть, если соседствующие нам люди далеки от подобных благородных умонастроений? Что делать, если кто-то не случайно наступил нам на ногу, а злонамеренно пытается нас обидеть, унизить? Если вред причиняют не лично нам, а кому-то близкому и дорогому1? Или, скажем, когда речь идёт о чём-то более безобидном, но всё-таки существенном:

ребёнку не нравится чистить зубы или стричь ногти,

школьнику кто-то из учителей напоминает Карабаса Барабаса,

студенту неохота подниматься спозаранку и тащиться на занятия,

преподавателю неинтересна та или иная учебная тема?

Где предел, за которым ненасилие как признак силы, великодушия, мужества переходит во что-то совершенно иное – в беспечность, слабость, глупость, равнодушие, подлость?

Жизнь сложна. Общеизвестная статья 19 «Всеобщей декларации прав человека» гласит: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию любыми средствами и независимо от государственных границ»2. Дивные слова. Но! Что касается права «получать информацию» – всем ещё памятна трагическая история с докучливыми паппарацци, сопровождавшими принцессу Диану в её последний путь. То есть право это, как оказывается, не безоговорочно. А вот уже и сын безвременно погибшей принцессы наделал шуму на всю Европу, вырядившись на костюмированную вечеринку в одежду с нацистской символикой. Тем самым подвергнув переосмыслению право «придерживаться своих убеждений». Которое тоже, как выясняется, не безусловно.

Впрочем, не будем о британских проблемах, а обратим взгляд на российскую почву. На одной из Всероссийских конференций по педагогике ненасилия в сообщении «Возможности диалога в преподавании истории» наш соотечественник (и даже мой земляк) В.В.
Барабанов рассуждал:

«Целенаправленная работа по организации учебного диалога способствует качественному совершенствованию процесса обучения, формированию подрастающего поколения, способного осмыслить и аккумулировать множественность реалий современной жизни, исторического прошлого нашей страны и мира в целом»3. Вдумаемся: это что же – вместить и принять Чикатило, Гитлера, Герострата, Чингисхана? Я, конечно, догадываюсь, что докладчик вовсе не призывает к одобрению всякого рода злодеев, однако в тексте-то сказано «осмыслить и аккумулировать», а что написано пером, того не вырубишь топором…

И вот что ещё интересно. Даже если осмысливать и аккумулировать теоретическое наследие классиков гуманистической традиции – М.Ганди, М.- Л. Кинга – в их рассуждениях многое может нас озадачить. М.Ганди пишет: «Каков бы ни был результат, во мне всегда идёт сознательная борьба за целенаправленное и непрерывное следование закону ненасилия»4. Или ещё, из Кодекса поведения Движения «Сатьяграха»: «Потерять уверенность в себе – значит потерпеть поражение»5. Мартин Лютер Кинг тоже утверждает: «Путь к развитию лежит через борьбу»6. (воинственно выглядящие термины «война», «поражение» подчёркнуты мною – А.З.). То есть основоположники философии и политической практики ненасилия отдавали себе отчёт в том, что утверждение даже идей ненасилия требует борьбы. Не менее далёк от слащавого всепрощения Иисус Христос: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от тебя»7, «Если же правая рука соблазняет тебя, отсеки и брось от себя»8, «Всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам»9; «Не мир пришел Я принести, но меч»10, «продай одежду свою и купи меч»11. Вот уж не зря в народе говорят: «Бог терпит долго, да бьёт больно».

Итак, пожалуй, ясно, что ненасилие даже в рамках гуманистических идей Ганди, Кинга, Христа не бесконечно. Чем же могут и должны быть обусловлены его пределы?

Предварительно, в самом общем виде можно было бы задуматься о тех явлениях, с коими ненасилие соседствует. Ведь насилие – это самый очевидный его сосед. Даже не сосед, а антипод. Более близкие явления ненасилию – безразличие (и активно проявляемая безучастность: равнодушие), лень, инертность, безволие, уныние, высокомерие, брезгливость, невмешательство, нетребовательность, попустительство, беспринципность. Что же определяет устойчивость ненасильственных установок, и что их разрушает? Что, добавление каких микроэлементов превращает перечисленные явления друг в друга, обусловливает качественный переход благородства в низость и обратно? Что препятствует человеку относиться к другому (другим) терпимо-миролюбиво-сдержанно-великодушно? Рассуждая о пределах ненасилия, стоило бы выявить внутренние и внешние (относительно действующего субъекта), субъективные и объективные, произвольные и непроизвольные разновидности пределов данного мироотношения. Скажем, психофизиологические, нравственно-психологические, интеллектуальные, социокультурные пределы.

Начнём с внутренних объективных факторов. Не только из жизненных наблюдений, но и от специалистов-психологов известно, насколько по-разному переживают одни и те же сложные ситуации различные люди. Есть люди более других обидчивые-ранимые-горячие-заводные, а есть более терпеливые-сдержанные-отходчивые. Причём различия эти во многом заданы генетически. Никто не заставляет нас впадать в ломброзианские крайности, но игнорируя типологические различия при рассмотрении возможностей ненасильственного взаимодействия мы поступали бы контрпродуктивно и ненаучно12. Кроме того, в качестве внутреннего параметра, обусловливающего пределы ненасилия, обязательно следует рассмотреть интеллект. Впрочем, может даже точней не интеллект, не логику, а то, что корректней всего стоило бы назвать «патологикой». Подчеркну – речь не о слабоумии, не о безумии, а о своего рода логике. Логике, поступая в рамках которой субъект ведёт себя последовательно, цельно, даже доказательно. Нет в подобных действиях лишь подлинной социокультурной адекватности. В самом деле, обиженный, недоверчивый, жадный, трусливый, сверхревнивый, зацикленный на какой бы то ни было хорошей идее и прочие малосимпатичные типы могут действовать очень даже последовательно и непротиворечиво.

Термин «патологика» призван подчеркнуть тот факт, что субъект использует инструмент разума, и этот инструмент вполне может быть исправным, но вот на уровне применения происходит сбой. Причём если кто-то уверяет: «вкусно», а другой: «вредно», можно не сомневаться, что с точки зрения каждого из спорщиков рассуждения оппонента нелогичны, или патологичны. Убеждённость в собственной, «единственной и безальтернативной», логике – это, пожалуй, главная особенность патологики. Причём патологичное не есть патологическое. Так, к примеру, я подозреваю, что субъект, который недавно учинил панику в Чили, скорей всего не клинический идиот. Имею в виду эпизод, произошедший в середине января 2005 года, – когда, по горячим следам после страшного бедствия в Индийском океане, на чилийском побережье была создана система оповещения о надвигающемся цунами. И кто-то включил сигнал оповещения о надвигающемся бедствии. 12 тысяч человек, которые имели основание полагать, что находятся слишком близко к берегу моря, в ужасе сорвались со своих мест и устремились по направлению к гористой местности…

Не сомневаюсь, что в действиях «героя» этой истории, кем бы он ни оказался – шутником, злопыхателем или мародёром – обязательно есть своя внутренняя логика. Но вот что характерно. После того, как события с подачи данного «героя» стали принимать околокатастрофический характер, роль внутреннего фактора перешла к людям, вовлечённым в ситуацию. То есть к каждому из многих тысяч лиц, рисковавших в те минуты потерять человеческий облик. Мне сдаётся, единственное, что можно утверждать о ненайденном «герое» описываемых событий, – это то, что он «экстремал». Подумать только, как велик риск, что тебе воздаст по заслугам хотя бы один из многих и многих, мягко сказать, одураченных… К слову сказать, если задумываться об исправности внутренних механизмов, обеспечивающих ненасильственное мироотношение, то я не поручился бы за здоровье «шутника», даже если б подобный эпизод произошёл не в Чили, а, допустим, в Финляндии или Эстонии.

Видимо, не нужно никому доказывать, что за словосочетаниями «игра на нервах», «не давите на психику», «довести до белого каления», «вспылить», «закипеть», «нервный срыв», «взрывной характер» и тому подобными наличествуют вполне реальные процессы, допускающие почти что прямое физическое истолкование. И что наше сокровенное социокультурное естество может быть охарактеризовано при помощи таких прозаичных понятий, как устойчивость, надёжность, прочность, гибкость, излом. Не премину воспользоваться возможностью, чтобы озвучить свою давнишнюю мысль о том, что неплохо бы человековедам когда-нибудь сообща продумать и ввести в практику что-то наподобие нравственно-психологической закалки и нравственно-психологических прививок. Закалка предполагала бы систему мер по общему укреплению нравственной выносливости, умения противостоять жизненным испытаниям, искушениям, усталости. А прививки могли бы быть нацелены на профилактику наиболее распространённых и опасных угроз нравственному благополучию личности и общества. Обмана, зазнайства, лицемерия, злорадства, равнодушия. В том числе, разумеется, и таких, которые связаны с выбором между насилием и ненасилием: жестокость, безответственность, несдержанность, малодушие, подлость, продажность.

Теперь о внешних объективных факторах. Выражаясь терминами психологическими, речь о внешнем локусе контроля. О тех процессах, силах, внешних воздействиях, которые снижают возможность субъекта выбирать способ реагирования. Наверное, это и есть самое интересное для наших рассуждений. Что может снять с человека моральную ответственность за жёсткие, а то и жестокие действия? Скажем, война, развязанная врагом страны. Или чьё-то вызывающее поведение. Но вот – древний пример для осмысления. Ветхозаветный пророк Елисей, содеявший замечательно много полезного людям, после одного из своих праведных дел шёл себе дорогою из Иерихона к Вефилю и Самарии. И, как сообщает Библия, «малые дети вышли из города и насмехались над ним и говорили ему: иди, плешивый! иди плешивый!

Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребёнка.» (IV Царств. 2: 23-24)

Богословские источники говорят об этом эпизоде как наказании дерзких, легкомысленных детей13. Признаться, мне трудно объяснить себе поступок пророка. Может, он подумал обо всех лысеющих старцах, которые уже ходили этой дорогой, или ещё пойдут там, рискуя терпеть подобные насмешки. Может, он озаботился тем, чтобы подобные проказники впредь занимались чем-то более общественно-полезным. Мне неизвестно, надолго ли в тех краях прекратилась (и прекратилась ли вообще) детская дерзость. В конце концов, может, эти сорванцы к тому моменту были уже окончательно потерянными для семьи и общества. И их сородичи и соседи только благодарили святого за счастливое избавление от ежедневного стихийного бедствия… Но всего этого я не знаю. Об этом Писание умалчивает. А вот соотнести «запротоколированные» обидное слово14 малых детей и массовую расправу – увы, могу. Мне, наивному, более адекватным ответом показался бы подзатыльник, сообщение родителям, на худой конец отнятие на какое-то время дара речи… Но – что было, то было. Впрочем, справедливости ради, добавлю, что и подзатыльник отнюдь не подпадает под понятие ненасилия.

Складывается впечатление, что в исторически обозримые времена люди становятся всё более способными к рефлексии по поводу допустимых границ между насилием и ненасилием. Только в наши времена появилась возможность с пониманием и даже иронией отнестись к тому, что «военнопленный – это человек, который сначала пытается убить вас, а затем просит пощадить его» (Черчилль15). Так или иначе, объективным фактором, который задаёт нравственный смысл ситуации и, тем самым, в значительной степени предопределяет действия попавшего в неё субъекта, выступает поведение кого-то другого. Если этот другой ведёт себя неблаговидно, провоцирующе, противозаконно – возможности вести себя у окружающих объективно убывают.

Термин «допустимое насилие» вполне освоен в юридической сфере. А вот про «допустимое ненасилие» мне что-то слышать не приходилось. Тогда как для меня очевидно, что терпимо, ненасильственно можно относиться к чьим бы то ни было слабостям, чудачествам. Но – не к моральному злу. Кто знает о чинимом зле и не препятствует ему, в той или иной мере становится его соучастником. Не зря существуют понятия, которые можно даже выстроить в своеобразный ряд:

потакание капризам,

потворство шалостям,

пособничество врагу,

сокрытие преступления, тем паче

соучастие в нём.

Одно дело поступиться своими удобствами или какими-то интересами. И совсем другое – принципами. Или же смолчать, не вмешаться, когда унижается чьё-то достоинство, попираются общественные ценности, оскверняются духовные святыни! В этих обстоятельствах рассуждения о толерантности, ненасилии, так сказать, отодвигаются на второй план. А на первый выходит необходимость защиты высших ценностей культуры: достоинства личности, традиций народа, интересов всех отдельно взятых его общностей и гармонии в отношениях между ними. Если этого не происходит, рассуждения о гуманности и терпимости превращаются в кощунство16. Каково, к примеру, слушать разглагольствования о веротерпимости человеку, представляющему угнетённую конфессию?

По отношению к откровенно проявляющей себя злой воле нужно вести себя с неуклонной твёрдостью, дабы она не упрочилась через безнаказанность. То есть твёрдо и по возможности ненасильственно, а не просто ненасильственно. Вместе с тем хотелось бы подчеркнуть отличие твёрдости от жестокости, агрессивности. Поясню на конкретной ситуации. В.И.Матвиенко во время очень дельных рассуждений, цитированных центральными радиостанциями 6 января 2002 года заявила, что «пропаганда здорового образа жизни должна быть агрессивной».

Наступательной – да. Активной – да! Но «агрессивной» – увольте! Иначе можно опошлить любую, самую святую идею…

Подведём краткие итоги. Если рассматривать ненасилие как некую обобщённую жизненную стратегию, в рамках которой человек стремится минимизировать наносимые кому бы то ни было боль, обиду, унижение, то становится ясно, что оправданность данной стратегии обусловливается целым набором оговорок. Если, скажем, вас (не дай Бог!) захватывают бандиты и вручают вам автомат – неужели нужно безропотно выполнять все их веления?! Определяющим выступает не только то, каковы ценности, стоящие за исповедуемым ненасилием, но и то, насколько увязанными оказываются интересы всех людей, вовлечённых в ситуацию17. Предельно обобщая, можно было бы изобразить интересы взаимодействующих субъектов в виде трёх векторов:


1-й Субъект 2-й Субъект

Окружающие


Рис.1


В идеале нужно стремиться к тому, чтобы взаимодействующие субъекты, общаясь, утверждали такие нравственные ценности, как достоинство, гуманность, справедливость. Твёрдость и гуманность в отстаивании высших ценностей культуры предполагает, что нужно, даже отвечая на жизненные вызовы, начинать корректирующее ситуацию воздействие с просьб, увещеваний, предостережений, запретов и уже после того переходить к ультиматумам и более серьёзным мерам. Но нельзя вообще исключать вероятности применить эти серьёзные меры18. Иначе история нас не поймёт, а может и понимать-то нас будет некому.

И ещё важное напоминание. Ненасилие – понятие, которое звучит очень расширительно. К сожалению, насилию как деятельному злу рядоположены не менее разрушительные виды зла: самого разного рода обман, лицемерие, зависть, злорадство, равнодушие… Если же мы ищем наиболее действенного способа противостоять насилию и вообще злу, нам следует нацеливать себя не просто на ненасилие, а на деятельное сочувствие, взаимопомощь, любовь, благоволение.


Опубликовано:

Философия и практика ненасилия: Сборник научных статей по проблемам педагогики ненасилия: Материалы XXVI Всероссийской научно-практической конференции. – СПб.: 67-я гимназия, Verba Magistri, 2005. – С. 33-36.

1 Слышал такую историю: кто-то из соседей Владимира Высоцкого звонит ему и приглашает в свою компанию, попеть. Высоцкий отказался. Снова раздаётся звонок, и пьяный голос продолжает настаивать. Высоцкий объясняет: у меня сейчас Марина Влади. Тут голос заявляет: «Так пусть онб придёт попоёт». На это Высоцкий молча вышел на улицу, взял крышку урны и отправился по требуемому адресу. И тому человеку, который открыл дверь, вмазал крышкой по голове. В довершение всего, когда приехала милиция и разобралась в деталях, к Высоцкому претензий не было никаких. Этот рассказ привожу хотя бы потому, что не только с точки зрения так поступившего Высоцкого его действия были адекватными, но и с точки зрения представителей правоохранительных органов в этих действиях не нашлось состава преступления или хулиганства.

2 Права человека: Сборник международных документов. – М.: МГУ, 1986. – С.26.

3 Педагогика как диалог – диалог педагогик: Тезисы докладов Х Всероссийской конференции по педагогике ненасилия. СПб.: РГПУ, 1995. – С.93.

4 Антология ненасилия. – М.- Бостон: Советско-Американская гуманитарная инициатива «Golubka», 1992. – С. 53.

5 Там же. – С. 100.

6 Там же. – С. 67.

7 Мф. 5: 29.

8 Мф. 5: 30.

9 Лк. 12: 10; Мр. 3: 28-29; Мф. 12: 31.

10 Мф. 10: 34.

11 Лк. 22: 36.

12 Показательны в этом плане публикации: Сергей Осипов. Преступниками рождаются или становятся? // «АиФ». № 47, 1998; Мария Репинская и Михаил Ламцов. Кровавая Маша // «АиФ». № 30, 1999. О той же проблеме со ссылкой на Р.Б.Кэттела пишет К.Изард: «у робких людей есть некоторая предрасположенность симпатической нервной системы, заключающаяся в излишней чувствительности к конфликтам и угрозе» – К.Изард. Эмоции человека. – М.: МГУ, 1980. – С. 342.

13 Например, Полный церковно-славянский словарь. Протоиерей Г Дьяченко. Репринтное воспроизведение издания 1900 года. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1993. – С. 173.

14 Между прочим, если трезво рассуждать, то нелишне заметить: с современной точки зрения «лысина – это дополнительное место для поцелуев».

15 Суета сует. Пятьсот лет английского афоризма. – М.: Издательство «Руссико», Редакция газеты «Труд», 1996. – С. 295.

16 Или, по меньшей мере, выглядят подозрительно. Так, среди поздравлений с Новым, 2005-м годом, прозвучавших по радиостанции «Маяк», мне показалось примечательным то, с каким обратилась к радиослушателям очень неоднозначно известная балерина Анастасия Волочкова. А именно, она пожелала всем терпимости.

17 Чтобы мотивацией ненасилия не становилась та, что упомянута в знаменитом шуточном стихотворении «Провожала на разбой бабушка пирата»: «…Вдов, сирот не обижай:

Береги патроны!»

18 Часто упоминают древнюю восточную мудрость: «человеку, не умеющему улыбаться, не следует заниматься торговлей». По аналогии можно было бы сказать: «человеку, не умеющему быть строгим, не следует идти в педагоги». Ведь тот, кто боится быть строгим, рискует оказаться жестоким.




Похожие:

А. Е. Зимбули iconО. М. Казакова, А. Е. Зимбули
Лингвоэтика как инструмент межкультурной коммуникации: предмет, задачи, перспективы
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули
«А слуг и детей, […] смотря по вине и по делу, наказать и посечь, а наказав, пожалеть»
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули нравственно-психологические аспекты молитвы
Сегодня вечером помолюсь за вас, но на особый успех, признаться, не рассчитываю
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули какие они люди?
Но, готовясь к данной конференции, и привычно наблюдая сидящего рядом Кузьмича, я задумался о другом
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули если бы эстетикой занимался я
«Война и мир», прочитанная и увиденная тысячью читателями, – это тысяча разных книг
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули (ргпу, С. Петербург)
Война – это безумие, а править – значит уметь обращаться с людьми и трудиться для всеобщего блага
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули
...
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули где она, нить ариадны?
Нравственное воспитание на рубеже тысячелетий: проблемы, поиски, решения. – Карачаевск: кчгу, 2004. – С. 93 96
А. Е. Зимбули iconЗимбули а. Е. (С. Петербург)
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули наноэтика и лингвоэтика как важные разделы современного этического дискурса
Немногословный собеседник может довести до отчаяния, словоохотливый – до преступления
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов