А. Е. Зимбули icon

А. Е. Зимбули



НазваниеА. Е. Зимбули
Дата конвертации11.07.2012
Размер119.05 Kb.
ТипДоклад

А.Е.Зимбули

РЕЗЮМЕ

Как всегда, с огромным интересом слушал доклад Алексея Алексеевича Грякалова, и, как всегда, многое из услышанного нужно ещё будет додумать, но вот по одному поводу хочется возразить сразу. А.А.говорил о недопустимости универсалистских притязаний. Мне как раз сдаётся, что надежда на лад во взаимоотношениях с детьми, а главное – на то, что дети будут жить более взаимоуважительно, светло и творчески, прежде всего может опираться на нравственные универсалии. В частности, на по-новому сформулированное золотое правило морали: ^ «СОВЕРШЕНСТВУЙ СЕБЯ, ЗАБОТЬСЯ О БЛИЗКИХ, СЧИТАЙСЯ С ОКРУЖАЮЩИМИ».

А.Е.Зимбули


А ДЕТЕЙ – СПРОСИЛИ?

Начать рассуждения хотелось бы с недавно услышанной истории, героиня которой – женщина в возрасте – жалуется на своего отца, который, когда она была маленькая, ездил на свою работу на велосипеде, и ежевечерне, возвращаясь, возил на велосипеде детей своего двора. А обида состоит в том, что он взял за правило каждого ребёнка провезти по одному кругу. И её (родную дочь!) тоже возил не больше не меньше, один круг. Уж не знаю, жив ли этот отец, а застарелая обида жива не один десяток лет…

Как можно догадываться, во времена Моисея – знаменитые заповеди тому доказательством – мнение детей никого не интересовало. В состав десятословия вошло жёсткое требование почитать родителей, а встречного требования – заботиться о детях – на скрижалях начертано не было. В культуре Вавилона тоже есть любопытное свидетельство на этот счёт. Когда древний вавилонянин заболевал, а это считалось карой богов за его грехи, к больному приходил жрец-заклинатель, пытавшийся угадать, за какое именно прегрешение послана болезнь. Для удобства жрец приносил с собой ритуальную табличку «шурпу» с дежурным перечнем всевозможных грехов. Зачитывался подробный текст, и, как предполагалось, в нём боги должны были услышать название того греха, за который послано наказание. Так вот на одной из переведённых на русский язык табличек список грехов занимает 125 строчек, и ровно одну пятую часть – 25 строк – занимает не кровопролитие, не грабёж, не клятвопреступление. А грех «вопрошания»: «он вопрошал через кресло», «он вопрошал через стол», «он вопрошал возле конюшни», «он вопрошал возле плуга», «возле реки», «на улице он вопрошал», «в храме он вопрошал» и так далее1.

В общем-то понятно, почему не любили вопросов в древности. Во время суровой борьбы за выживание на неосвоенной Земле было не до споров с сомневающимся отпрыском о методах землеустройства или по поводу грамматических правил. Воля родителей в этих обстоятельствах не подлежала обсуждению.

Даже для античной Греции в порядке вещей была ситуация, обозначенная письмом некоего Гиллариона.
Этот отец семейства уехал на заработки в Александрию, и адресует своей жене Алиде заботливое письмо, где интересуется у неё, как поживает маленький сынишка. И спрашивает, родила ли она второго ребёнка. «Если счастливо родишь и это будет мальчик – оставь его, а если девочка – брось её»2. Буквально «брось»! Считалось, что ежели соседям понадобится наложница, рабыня, служанка – они вправе забрать брошенного ребёнка себе. А если никому не понадобится – и пусть…

Напомню картинку из выдающегося фильма Куросавы «Легенда о Нараяме». По весне с огорода сходит снег, грядки идут уступами, и где-то на верхней грядке из-под снега выступает трупик новорождённого ребёнка. Его выбросили. Мальчика. Насколько можно понимать, для тогдашней типичной японской семьи наоборот, девочку оставить было предпочтительней – её можно было выгодно выдать замуж, получить калым, а мальчик – это просто лишний рот, многолетняя обуза для семьи.

В древнерусском «Домострое» я не припомню подобных изуверских сюжетов. Но уж что однозначно там имеется, так это требование передавать свой опыт от отца к сыну, от матери – к дочке. Передавать усердно, богобоязненно, «вбивая» этот опыт непокорным: «Любя же сына своего, умножай ему раны – и потом не нахвалишься им»3.

Кстати, чтобы мы не особо удивлялись событиям многовековой давности, сопоставим их с мнением, высказанным великим мыслителем относительно недавнего времени – выдающимся гуманистом и тонким теоретиком-этиком, Иммануилом Кантом. Вспомним, как он рассуждал о самоценности внебрачного ребёнка: «Появившийся на свет внебрачный ребёнок родился вне закона, стало быть, и вне охраны его. Он как бы вкрался в общество (подобно запрещённому товару), так что общество может игнорировать его существование»4. Причём, думается, из объективности нам стоило бы не сетовать на бездушие Канта, а признать: хорошо ещё, что про внебрачных детей заговорили.

Сколько ни возмущайся несовершенством современного уровня морали, но в наши дни споры ведутся на другом уровне – скажем, о допустимости-недопустимости абортов. То есть речь идёт уже о том, что правом на уважение со стороны окружающих обладает не только человек, но и ещё не родившийся плод! Сейчас только в виде шутки кто-то может заявить: – До пяти лет я думал, что меня зовут «Заткнись».

Акценты во взаимоотношениях между отцами и детьми явно смещаются. Можно полагать, что культура учится прислушиваться к достоинству ребёнка. Очевидно, тут проявляется некая более общая тенденция – ведь подобное мы наблюдаем в отношении сообщества к чужаку, к человеку странному, к различного рода меньшинствам. К инвалидам. К изгоям. Процесс этот очень противоречивый, протекает болезненно, непросто осмысливается, сопровождается различными напряжениями.

Вспоминаю, как несколько лет назад, когда работал в НИИ, и недостаток живого общения пытался компенсировать чтением лекций через общество «Знание», одну из бесед в ПТУ закончил словами о том, что жизнь усложняется, и молодым надо готовить себя к тому, что придётся решать новые проблемы, неизвестные старшим поколениям. И какой-то паренёк, сидевший вблизи, с нескрываемым сарказмом произнёс: – Ну что ж, спасибо вашему поколению от нашего поколения!

А от раздосадованного критикой ребёнка можно иной раз услышать и что-нибудь типа: «А я не просил меня рожать!». С чем, между прочим, трудно спорить…

Так или иначе, складывающиеся взаимодействия между детьми и взрослыми нужно осмысливать прежде всего взрослым. И пытаться минимизировать проблемные точки.

У психотерапевтов есть такое понятие «калибровка». Речь о том, что пришедший с проблемой человек и выглядит соответствующим образом. Психотерапевт, давая выговориться пациенту, всматривается в него, и запоминает его облик. А потом просит рассказать о каком бы то ни было приятном переживании. Даже у убеждённого пессимиста, обиженного на жизнь, обязательно отыщется какой-то жизненный эпизод, когда он испытывал истинную радость: получил отличную оценку на сложном экзамене, вручили дорогой подарок, любимая футбольная команда провела блестящий матч. Да мало ли что может радовать человека – море, горы, велосипед, авторучка, интересный фильм, весёлый день рождения, неожиданная находка, утолённое чувство мести, остроумный анекдот… Так вот, наблюдая за пациентом, терапевт видит поначалу – опущенные плечи, сутулость, потухший взгляд, обиженный и усталый голос. И потом, по контрасту – плечи расправляются, голова держится прямее, голос крепнет, взор яснеет. Именно таким образом психотерапевт уясняет себе, в каком направлении нужно проводить коррекцию. Видимо, и родителю нужно научаться определять, как себя чувствует, что испытывает его ребёнок. То есть, учиться тонкой психологической калибровке.

Между прочим, одна из моих «завиральных идей» – составление для родителей свода типичных проблемных ситуаций. Скажем, ребёнок устал. Ребёнок капризничает. Ребёнок не понимает ваше требование. Ребёнок хочет от вас невозможного. Критикует вас (по делу или несправедливо, тактично или бесцеремонно). Ябедничает на кого-то. Подлизывается. Что-то делает (берёт) без спросу. Сообщает про учительницу из школы: «такая-то – дура!». Пытается от вас что-то утаить. Пристаёт с расспросами, когда вы смертельно утомлены, раздражены. Торопит вас. Ленится. Намеренно медлит. Грубит при вас кому-то постороннему. Хочет дружить с кем-то подозрительным или явно недостойным. И прочая.

Никак не возьму в толк, почему до сих пор не создано подобного примерного перечня. И почему каждый родитель на свой страх и риск вынужден кустарничать и разрабатывать свои педагогические методики. Этот перечень, в отличие от древневавилонского, был бы адресован не богам, а живым людям, заинтересованным в налаживании добрых взаимоотношений со своими детьми.

Подчеркну, хотел бы рассуждать об отношениях между взрослыми и детьми не с точки зрения так называемого детоцентризма. Сравнительно с патриархальщиной, родительским тоталитаризмом – это обратная крайность. Очевидно, самое разумное (и конструктивное) в отношениях с детьми – придерживаться золотой середины: не подавлять и не заискивать. Не перегружать делами, заботами, муштрой, и не забаловать расслабленностью, играми, удовольствиями. Не докучать излишней опекой и не оставлять совсем без внимания. В этой связи, думаю, полезно ещё раз высказать общие суждения о так называемом золотом правиле морали.

Здесь наступила пора возразить многоуважаемому Алексею Алексеевичу Грякалову, который предостерегал от универсалистских претензий. Как раз я убеждён, что универсалии в морали очень даже есть смысл искать. Да и не очень-то трудно их обнаружить. Для любого материка и любой эпохи заботливый родитель лучше матери-кукушки и отца-неплательщика алиментов. Вряд ли кому-то понравятся вороватый сосед, несправедливый и придирчивый начальник, неисполнительный подчинённый. Неумелый хирург, сонливый сторож, бестолковый учитель, водитель автобуса в роли камикадзе. Это если мыслить в пространстве нормы. Понятно, для злоумышленника как раз сонливый сторож находка. И бестолковому учителю с неумелым хирургом тоже можно приискать социально приемлемые роли (допустим, заслав их во вражеский стан в диверсионных целях). Но война – разве норма? Грязь на полу, на улице, под ногтями – разве норма?

Что касается грязи – культура обнаруживает явную тенденцию обращать на неё всё больше внимания и по возможности минимизировать. Люди, очевидно, научаются всё лучше ухаживать за жилищем, за своим телом. Самые значительные проблемы сохраняются (а может, и умноживаются) в сфере взаимоотношений. Золотое правило как раз касается сферы взаимоотношений. В наиболее общем виде оно формулируется следующим образом: «(Не) поступай по отношению к другим так, как ты (не) хотел бы, чтобы другие относились к тебе».

Очень жаль, что даже люди компетентные в этических проблемах не отдают себе отчёт о несовершенствах «золотого правила». Видный этик, справедливо удостоенный великого множества отечественных и международных наград в области науки и практики ненасилия, Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов, к примеру, упорно заявляет, что золотое правило – наивысшее достижение многовековой моральной мысли5. Если это и так, то в такой констатации должно видеть не похвалу золотому правилу, а укор моральной мысли. Поскольку мысль эта отстаёт от реальной жизни. Жизнь не сводится к симметрии, обращаемости. Психологические механизмы проекции и идентификации не в состоянии обеспечить человечности общения. В те далёкие века (середина первого тысячелетия до нашей эры), когда золотое правило возникло на Земле (одновременно в Китае, Греции, Иудее), оно действительно было прорывом из дикости.

Для древнего человека великим открытием стало признание того, что он «поступает». До того отношения складывались преимущественно надперсонально – если мы утащили скакуна (или умыкнули красавицу) у соседей, то те в ответ (не разбираясь, кто именно был злоумышленником) старались воздать ущербом на ущерб нашему роду-племени-селению. И вот вдруг появляется формула, которая надоумливает нас, что каждый – автор поступка, значит, за этот поступок придётся нести персональную ответственность. Тем самым произошёл грандиозный скачок в развитии человека и человечества. К свободе, ответственности, достоинству. Но кто сказал, что всё застыло! Кто сказал, что современный человек способен лишь приравнять себя к соседу-родственнику-ближнему!

А уж отношение родитель-ребёнок едва ли не очевидней всех прочих ситуаций отказывается подчиняться правилам переноса и идентификации. Различия ролей родителя и ребёнка куда более разительны, чем между покупателем и продавцом, командиром и подчинённым, даже чем между мужем и женой. Симметрия здесь по своей сути исключена. Между прочим, ребёнок вполне вправе считать: «Я ни за что не буду родителем (таким родителем)!», «Уж я-то ни в коем случае не пойду в учителя!» И прочее. В таком случае аргументам взрослого «золотого правила морали» суждено разбиться о стену непонимания-неприятия.

Более того, и общаясь между собой, взрослые люди нередко рискуют наткнуться на неожиданные и чуждые установки: «Я ни у кого помощи не прошу, и ко мне за помощью не обращайтесь», «Воровал, ворую, и буду воровать. А кто не ворует – тот просто дурак!», «Поживу в своё удовольствие, сколько получится, – а там хоть трава не расти», «Помыкаю слабыми. Такова жизнь. Найдите себе тоже кого послабей, и вейте из них верёвки!». И ведь подобные установки вполне помещаются в формулу «золотого правила»! Может быть, этаких «универсалий» опасался Алексей Алексеевич Грякалов? В таком случае я целиком солидарен с коллегой. Но кто мешает нам попытаться вдуматься во все многоразличия жизненных установок (включая потребительские, бездумные, циничные) и определить условия, при которых нам бы не грозили встречный хам, эгоист, циник, нытик, непрошеный доброхот. Какую формулу мы бы хотели вложить в его сознание, чтобы он нам не навредил?

Думаю, очевидно: такая формула не должна быть слишком примитивной, нужно, чтобы в неё умещались не только случаи равного или «обращаемого» общения. («Сильный всегда прав», «Хочу и всё тут!» или «Сегодня ты, а завтра я», «Ты мне, я тебе») То есть, следует ожидать, что базовая формула, которая призвана обозначить исходный уровень человечески достойного общения, будет не одномерной (исходящей из интересов одной стороны общения), и даже не будет сводиться к обоюдному учёту интересов общающихся сторон (иначе преступный сговор оказался бы примером высокой морали!). За новой формулой золотого правила должно видеться пространство, охватывающее всё многообразие межчеловеческих отношений. Это пространство условно можно представить при помощи трёх векторов, поскольку в предельном упрощении многомерность отношения к миру можно представить как отношение к себе, к близким и ко всем остальным в мире:


я

близкие


окружающие




Рис. 1

Человек относится к миру, так сказать, векторно – может воспринимать его положительно (любить, беречь, уважать, помогать) или негативно (ненавидеть, презирать, завидовать, пытаться навредить или даже уничтожить). Нисколько не сомневаюсь, искомая формула не должна позволять человеку эгоистничать, строить своё благополучие за счёт кого-то другого, путь даже дальних. Нравственно оправданным можно считать только такое отношение к миру, в котором (отношении) были бы сопряжены положительные векторы в адрес самого себя, близких и дальних. Эгоист – линеен (в его отношении к миру реализуется лишь один вектор). Альтруист – тоже одномерен (или в лучшем случае двухмерен).

Особо подчеркну: золотое правило нельзя путать с нравственным идеалом. Правило должно быть реально выполнимым, а не призывать к желанному, наилучшему. Требовать, чтобы человек любил весь мир, посвятил себя служению дальним, несимпатичным и неизвестным – хоть и благородно, но несколько высокопарно и не очень умно. Учитывая всё это, в качестве нового варианта формулировки золотого правила морали, можно было бы зафиксировать такой:

^ «СОВЕРШЕНСТВУЙ СЕБЯ, ЗАБОТЬСЯ О БЛИЗКИХ, СЧИТАЙСЯ С ОКРУЖАЮЩИМИ».

Такая формулировка ни в коей мере не утопична. Трудноисполнимой она может стать лишь для убеждённого лентяя-сибарита, для мизантропа или антропофага. Нетрудно убедиться, что, принимая в качестве жизненного правила данную формулу, человек уже не сможет позволить себе, допустим, совершенствоваться в лазании по чужим карманам. Или строить коммунизм в отдельно взятом микрорайоне, за счёт околпачивания вкладчиков (избирателей).

Сфера близких в ходе выстраивания нравственно-ценностных отношений к миру – по принципу матрёшки – включает в себя наших родных, друзей, товарищей, знакомых, земляков, соотечественников, единоверцев, землян, для кого-то, может, всю живую природу. Нужно, чтобы наши дети умели осмыслить, прочувствовать и научались практически осваивать эти разноуровневые отношения, не последнюю роль в которых занимает отношение к России.

Люди, – как утверждал Гомер, – несходны. Проявляется это и в отношениях родители-дети. Кто-то в ребёнке видит возможность удержать возле себя супруга, кто-то – средство доказать миру то, что не сумел доказать сам. Кто-то – продолжателя себя, любимого, в пространстве и времени. Для кого-то дети могут быть помехой, наказанием. Аналогичным образом разнятся варианты отношений детей к своим предкам. Родители бывают оковами, позором, гордостью, опорой и так далее. Вряд ли скажу что-то оригинальное, если констатирую: отношение детей к родителям – отношение ответное, производное. Недавно вычитал удивительную (и, как представляется, очень точную) мысль: многодетность требует не денег, а жертвенности6.

Мы, взрослые, пока не научились достойно общаться в пространстве политики, быта. Ужасно и то, что в своих разборках мы иной раз готовы делать детей заложниками экстремальных ситуаций. Хотя кое в чём есть и подвижки. Так, если сравнивать наши дни с древностью, то, скажем, Ющенко и Янукович выходят состязаться не на поединок-ристалище, а в теледебаты. И не засылают в стан недруга своих адептов с кинжалом.

То есть надежда на более светлое будущее есть. Но скорей уже на наших детей, а не на нашу обучаемость. Однако чтобы эта надежда была не беспочвенной, нужно, чтобы мы детей не загубили, не исковеркали их мировосприятие ни своею толстокожестью, ни мягкотелостью. Нужно стараться услышать их внутренний мир, и научить их вслушиваться в мир окружающий. И уж во всяком случае мы должны силиться угадать их сегодняшние обиды, не дать этим обидам разрастись. Как хочется, чтобы наши дети сумели даже из нашей бестолковости и бесконечных шишек извлечь положительный опыт уважительного, светлого, творческого вхождения в мир.


((Опубликовано:

Детство и общество: социокультурный контекст: Материалы XII Международной конференции «Ребёнок в современном мире: семья и дети».- СПб.: Изд-во Политехнич. унив-та, 2005. – С. 25-34))

1 Клочков И.С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. – М.: Наука, 1983. – С. 143 – 144 и 201 – 202.

2 Винничук Л. Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима. – М.: Высш. школа, 1988. – С. 157.

3 Домострой. – СПб: Наука, 2000. – С.159.

4 Кант И. Критика практического разума. – СПб.: Наука, 1995. – С. 375.

5 Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. – М.: Гардарика, 1998. – С.24; Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. – М.: Мол. гвардия, 1982 – 208с.; он же: Золотое правило // Этика: энциклопедический словарь. – М.: Гардарики, 2001. – С. 156 – 158.

6 Дионисий Тацис. Изречения подвижников Греции. – М.: Изд-во им. Святителя Игнатия Ставропольского, 2002. – С. 63.





Похожие:

А. Е. Зимбули iconО. М. Казакова, А. Е. Зимбули
Лингвоэтика как инструмент межкультурной коммуникации: предмет, задачи, перспективы
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули
«А слуг и детей, […] смотря по вине и по делу, наказать и посечь, а наказав, пожалеть»
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули нравственно-психологические аспекты молитвы
Сегодня вечером помолюсь за вас, но на особый успех, признаться, не рассчитываю
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули какие они люди?
Но, готовясь к данной конференции, и привычно наблюдая сидящего рядом Кузьмича, я задумался о другом
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули если бы эстетикой занимался я
«Война и мир», прочитанная и увиденная тысячью читателями, – это тысяча разных книг
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули (ргпу, С. Петербург)
Война – это безумие, а править – значит уметь обращаться с людьми и трудиться для всеобщего блага
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули
...
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули где она, нить ариадны?
Нравственное воспитание на рубеже тысячелетий: проблемы, поиски, решения. – Карачаевск: кчгу, 2004. – С. 93 96
А. Е. Зимбули iconЗимбули а. Е. (С. Петербург)
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули наноэтика и лингвоэтика как важные разделы современного этического дискурса
Немногословный собеседник может довести до отчаяния, словоохотливый – до преступления
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов