А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия icon

А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия



НазваниеА. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия
Дата конвертации11.07.2012
Размер165.75 Kb.
ТипДокументы


А.Е.Зимбули

ВОПРОШАНИЕ КАК ЖИЗНЕННАЯ СТРАТЕГИЯ:

ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: Адам, где ты?

Быт. 3: 9

Большинство предложений и вопросов, трактуемых как философские, не ложны, а бессмысленны

Л.Витгенштейн

Дипломат – это человек, который знает что спросить, когда не знает, что ответить

К.Мелихан

Человека с полным основанием можно назвать существом вопрошающим. Мы не просто сами вдумываемся в то, как идёт наша жизнь, но и пытаемся ещё то и дело у кого-то наводить справки. Задавая окружающим и себе вопросы, люди осваивают мир. Спрашивают дети и взрослые, учителя и ученики, покупатели и продавцы, контролёры и пассажиры, доктора и пациенты, следователи и адвокаты, читатели и библиотекари, посетители храмов и потребители метеопрогнозов. В известном смысле прообразом вопроса можно считать детскую гримасу, предшествующую плачу. В этом широком контексте, пожалуй, не должно нас смущать то обстоятельство, что первый из вопросов, встречающихся в Библии, звучит из уст змея-искусителя: «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?»1. Да действительно, лишь второй вопрос в этой мудрой книге задан Адаму Богом, который тут же устраивает первочеловеку, его подруге и змею перекрёстный допрос. В целом, можно заметить, в общей массе библейских вопросов сатанинская доля исчезающе мала. Да и куда чаще, кстати, вопросы адресует не Бог к человеку, а человек к Богу. Нет сомнений, было бы чрезвычайно поучительно всмотреться во всё многообразие вопросов, задаваемых в Библии разными персонажами, вдумываясь не столько в стилистику или статистику, сколько в существо решаемых проблем, в соотношение вариантов мироотношения, реализуемых этими вопросами – недоумений, любопытства, негодований, предложений и пр. Но это было бы уже совсем другое исследование. Сейчас же попробуем не привязываться к какому-то единственному источнику, а всмотримся в природу вопрошания и его значимые для этики аспекты.

Многообразие вопросов и сфер вопрошания не может не поражать: детское «почему?» соседствует в рассматриваемом нами пространстве с нешуточным «Быть или не быть?», частный, конкретно адресованный «И ты, Брут?» – с извечными и непонятно в чей адрес произносимыми «Кто виноват?», «Что делать?», «Ну что ты скажешь!». Обыденные «Который час?», «Кто там?», «У вас не будет огонька?» принадлежат к тому же классу высказываний, что и экзамены или допросы. Вопросы бывают неожиданные, разовые и – продуманные, сериальные. Открытые и закрытые. Прямые и косвенные. Умные и глупые. Своевременные и запоздалые. Богатейшую палитру вопросов представляет поэзия:

«– Не изменяй! –

Ты говоришь любя.

– О, не волнуйся.


Я не изменяю,

Но, дорогая…

Как же я узнаю,

Что в мире нет

Прекраснее тебя?» – вопрошает Василий Фёдоров2.

А Владимир Высоцкий не ограничивается одним вопросом. Он рассуждает:

«Денег тебе не хватает?

Ты болен? До ручки дошёл?

Статистика твёрдо знает,

Что в среднем – всё хорошо!»3.

Вопросы есть на все вкусы и на все буквы, разве что помимо «и краткого» и «мягкого знака»:

«А судьи кто?» (Грибоедов),

«Ах ножки, ножки! Где вы ныне?» (Пушкин),

«Выдь на Волгу: чей стон раздаётся над великою русской рекой?» (Некрасов),

«Где, укажите нам, отечества отцы?» (Грибоедов),

«Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?» (Пушкин),

«За что же, не боясь греха, Кукушка хвалит Петуха?» (Крылов)

«Как дошла ты до жизни такой?» (Некрасов),

«Кому живётся весело, вольготно на Руси?» (он же),

«Любить… но кого же?» (Лермонтов),

«Но где, скажи, когда была без жертв искуплена свобода?» (Рылеев),

«Отколе, умная, бредёшь ты, голова?» (Крылов),

«Пчёлка златая! Что ты жужжишь?» (Державин),

«Ребята! не Москва ль за нами?» (Лермонтов),

«Скажи-ка, дядя, ведь не даром…?» (опять он же),

«Славянские ль ручьи сольются в русском море?» (Пушкин),

«Ты всё пела? Это дело» (Крылов) и следующее тоже он –

«Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?»,

«Что ты жадно глядишь на дорогу?» (Некрасов),

«Я к вам пишу – чего же боле?» (вновь и вновь великий Пушкин)4.

Причём в перечисленных стихотворных строчках мысли, полезной для нас, куда больше, нежели могло казаться поначалу. Ведь из приведённых примеров с наглядной очевидностью явствует, что за вопросом, как правило, стоят значимые – иной раз самые значимые – для человека ценности. А поскольку именно нравственность есть наиболее выразительный и существенный способ ценностного соотнесения человеком себя с действительностью, то есть все основания взглянуть на вопрошание именно в данном, нравственно-ценностном ракурсе. С этой точки зрения следовало бы различать такие варианты вопросов, как:

тактичные и дерзкие,

робкие и бесстыдные,

вежливые и грубые,

наивные и лукавые,

прямодушные и коварные,

наболевшие и второстепенные,

наводящие и запутывающие,

ободряющие и «на засыпку»,

ироничные и ехидные,

примирительные и провокационные,

извиняющиеся и глумливые.

При помощи вопроса можно озвучивать своё желание, а можно – предлагать помощь: «Нет ли у вас?» / «Не хотите ли?». В вопросе могут звучать не только любопытство или подлинный интерес, но и забота, симпатия, любовь, надежда, сомнение, недоверие, отчаяние, обида, неприязнь, заискивание, высокомерие, ревность, мольба, прощение, угроза … «Не соблаговолите?» / «Понял, нет?». Причём подобные эмоциональные состояния не просто звучат в вопросах – именно они в решающей степени побуждают человека к вопрошанию. Вопросы рождаются не самим по себе незнанием или думанием, но активным переживанием, отношением человека к этому незнанию, неполному знанию, знанию неадекватному ситуации.

М.Полани прямо говорит: «Ставить в ходе исследования хорошие вопросы – признак научного таланта»5. И удивления достойно то, что вслед за гением вопрошания – Сократом, создавшим уникальную методологию философствования, майевтику, история мировой мысли даёт лишь спорадические взлёты, например, Августин, Ницше, Кант. Даже у Аристотеля встречаются пассажи, далёкие от виртуозных Сократовых построений. Например, великий мыслитель, вопрошает в «Политике»: «Какой же вид государственного устройства наилучший?»6, – и вслед за этой фразой помещает ещё одну, раз в семь длиннее приведённой, завершая её тоже вопросительным знаком7. Похоже, умение задавать вопросы трудно поднять даже на уровень элементарной логики, не только на уровень мастерства или искусства. Способность не задавать дурных, банальных, провокационных вопросов отнюдь не разлита в природе. Скажем, куда бы ни относить вопрос, формулируемый газетой «АиФ», где спрашивается: «Надо ли возвращать Курильские острова Японии?»8 (выделено мною – А.З.), – к непродуманным или провокационным, – в него уже как бы вложена тенденциозная оценка ситуации. Этот вопрос можно в чём-то сравнить с пресловутым «Вы перестали бить свою бабушку?». Как ни ответишь – попадёшь впросак.

Что-то очень похожее было в этом году вынесено в вопросы приднестровского референдума. Насколько наслышан, там предлагалось выбрать один из вариантов: Вы выступаете 1. За независимость и присоединение к России? Или 2. За утрату независимости и присоединение к Молдавии?… Хотя не нужно иметь высшего психологического, политологического, логического образования, чтобы понять: независимость можно утратить, присоединяясь и туда, и сюда. Или ещё пример. Мальчуган на вопрос «Почему колокола звонят на Пасху?» даёт ответ: «Потому что их дёргают за верёвочки»9. И ведь верно отвечает! Каков вопрос – таков ответ. Тут примерно та же ситуация, про какую рассказывал У.Черчилль, как про самое сильное своё унижение в жизни. Его водитель как-то заехал неизвестно куда. Черчилль, увидев путника, высунулся из окна автомобиля и спросил того: «Где мы находимся?», – и услышал в ответ: «В автомобиле».

Само собою разумеется, нужно учитывать, что для сферы морали, пронизывающей всю человеческую культуру, умение вопрошать есть нечто ещё более сложное, нежели только лаконизм, непротиворечивость или соответствие вопроса сути интересующего нас дела. В морали требуется не только логичность, да и не столько логичность, сколько предельно тонкая согласованность интересов всех взаимодействующих субъектов – вопрошающего, вопрошаемого, окружающих. В морали нужно не просто последовательно блюсти интерес политического субъекта (партии, представляемого ею социального слоя, державы) или уметь рассуждать о политкорректности, – тут нужно соотнести цель со средствами, усилия с результатами, мотивы с ценою, которою мы готовы оплатить чаемые ценности. Нравственные проблемы по своей природе не могут быть одномерными.

Так называемые Кантом «казуистические вопросы», обозреваемые им в «Метафизике нравов», – это именно те живые, полные драматизма жизненные ситуации, в которых сталкиваются разные ценности, разные ценностные шкалы. В частности, Кант рассуждает о том, самоубийство ли идти «на верную смерть ради спасения отечества»10? Или о том, можно ли осуждать недавно умершего монарха за очевидное намерение совершить самоубийство, проведав, что «он носил с собою быстродействующий яд, по всей вероятности, для того, чтобы, в случае если в войне, в которой он лично участвует, он попадёт в плен, не быть вынужденным согласиться на условия своего освобождения, которые могли бы нанести ущерб государству? Можно ли, – продолжает Кант, – считать это преступным намерением, если нет оснований подозревать здесь только гордость?»11.

Среди вопросов, названных казуистическими, то есть, как можно полагать, в принципе не имеющими однозначного и окончательного ответа, Кант перечисляет вопросы о самоубийстве, о половых отношениях, о еде и питии, об истине и лжи, о скупости, о достоинстве, о благотворительности, участливости, благодарности12. Можно смело полагать, что в разряд казуистических, по Канту, попадёт вообще любой вопрос, где возможны неоднозначные оценки и который упирается в проблему определения нравственной меры. Но ведь вся наша жизнь предполагает нескончаемое разрешение подобных вопросов! Мы обречены жить в многомерности, «многовременности», «многосубъектности», постоянно сталкиваясь с неустранимым дефицитом информации и имея скудную энергетику! Вряд ли когда-либо люди сумеют создать мир, в котором останется одна-единственная точка зрения на происходящее, дабы не возникали никакие расхождения и аберрации нравственных оценок.

Что есть мир?

Что он мне сулит и чем угрожает?

Кто мне союзник, кто соперник?

Как добиться расположения тех, кто мне интересен, симпатичен, нужен, дорог?

Чего окружающие меня люди вправе от меня ожидать, и чего я вправе ожидать от них?

Можем ли мы друг от друга чего-то требовать?

За какие из происходящих событий я несу прямую ответственность?

Должны ли меня задевать и волновать чужие страдания, удачи, растерянность, надежды?

Неужели мир не нуждается в моём участии?

Если он бесконечен, а я смертен и ограничен, то чего стόит моя причастность к происходящему?

Следует ли обижаться на тех, кто причиняет мне боль, обиду, неудобство – или сама жизнь всё расставит на свои места: накажет обидчиков, воздаст за добро, утешит пострадавших?

Что есть справедливость?

Существует ли на свете любовь?

Возможно ли счастье?

Эти и подобные, в высшей степени естественные, вопросы переживаются, осмысливаются, решаются различными людьми очень и очень несходно. Но и они отражают лишь один пласт нравственного вопрошания. Это как бы вопросы к миру в целом и, что почти то же, к самому себе. А есть ещё мощные пласты и значимые векторы вопрошания к конкретным близким, к хорошо и не очень хорошо знакомым, к Богу, к Природе. Нравственное содержание этих вопросов задаётся их спецификой – в них, мы помним, человек ценностно соотносит себя с кем- или чем-либо из окружающего мира. И в каждом из таких вопросов есть риск выпасть из тонко улавливаемого, трудно согласуемого состояния меры – в холодность или излишнюю страстность, суетливость и замедленность, беспечность и зацикленность на мелочах, мечтательность и приземлённость, легковерие и скепсис, равнодушие и назойливость, некритичность и критиканство, бессердечие или избыточествующую сентиментальность.

Специфические черты стратегия вопрошания приобретает в зависимости от того, в каких психолого-возрастных, социальных, гендерных, профессиональных сферах она осуществляется. Скажем, учёные-исследователи, психотерапевты, дознаватели, педагоги, исповедники, журналисты, разведчики, нищие – каждый на свой лад – заняты вопрошанием. Дети, подростки, юноши, молодые люди, представители зрелого возраста, пожилые, старики – обращают к себе и к миру далеко не тождественные наборы вопросов, пользуются далеко не одинаковыми процедурами выспрашивания, делают вовсе не равнозначные выводы из узнанного. Сугубо важны мировоззренческие факторы вопрошания – способы, и даже сама допустимость вопрошания в значительной степени предопределены тем, исповедует ли человек иудейскую веру, христианство, буддизм, ислам, или «научный» коммунизм. Каждый из видов идеологии задаёт рамки, векторы вопрошания, типы характерных вопросов, а также фигуры умолчания.

Если говорить о структуре ситуации вопрошания, то она предельно проста:

кто – кого – в каком контексте – о чём – зачем – как спрашивает – как они это событие переживают и – к каким это приводит результатам.

КТО. Пожалуй, для этики довольно того, чтобы разобраться с вопрошающим человеком (индивидом или групповым субъектом), и не вдаваться в возможные расширительные трактовки темы, упоминая вопрошающую живую природу, Бога, инопланетян.

КОГО. Мы спрашиваем друг друга, себя, Бога, ангела-хранителя, святых-заступников, вспоминаемых предков, вымышленных литературных персонажей. Спрашиваем и домашних животных, взывая их к порядку. Не могу исключить и того, что кто-то будет общаться с красивым цветком или медленно растущим овощем, адресуя им восхищённые или недоумённые вопросы. Однако вряд ли кто-нибудь нормальный станет глядеть на сор в доме с вопросом: «И откуда же ты появился?». С нравственно-ценностной точки зрения фактор «кого» важен в том смысле, что здесь находит выражение статусное соотношение вопрошающего и вопрошаемого, предыстория и ожидаемые перспективы их взаимоотношений.

В КАКОМ КОНТЕКСТЕ. Существует достаточно устойчивый набор ситуаций и даже сфер жизни, в которых спрашивать положено. Это экзамен, эксперимент, это детство, или говоря шире, процесс социализации. Ничего бестактного, стало быть, в том, что преподаватель задаёт вопросы обучающимся, нет. Как молчаливо принимается, что у каждой уважающей себя страны должна быть сеть агентуры, добывающей сведения государственной важности. Естественным развитием информационных потребностей человека, осваивающего культуру, стал интернет, который готов принимать вопросы любой степени глупости и невоспитанности, правда, и ответы будут под стать вопросам. Мы не удивимся прохожему, который спросит нас: «Который час?» или «Куда идёт трамвай этого маршрута?». Исторически конкретен и очень понятен вопрос со старинного плаката: «Ты записался добровольцем?». Однако если нас за праздничным столом будут спрашивать не о том, как бы отведать салата из воон той вазы, не о впечатлениях от последних киноновинок, а о политических предпочтениях или о тяготах мигрени – по крайней мере об этикетном уровне данного сообществ уже можно будет делать соответствующие выводы.

О ЧЁМ. Чуть выше упоминалось и то, что за вопросом, как правило, стоят ценности. И то, что возможны здесь фигуры умолчания. Даже в том случае, если между общающимися теплится малосодержательная беседа, изредка прерываемая репликами «да ну!», «серьёзно?», «а он?», «а она?» – можно не сомневаться: это общение значимо для собеседников. Осмелюсь высказаться в том плане, что по содержанию вопросов в значительной степени можно судить о масштабе личности (даже «как похудеть?» и «с кем выпить?» мне представляются разномасштабными, ибо второй предполагает выход из замкнутости на себя, любимого). Впрочем, хотя мне глубоко созвучны бесконечные и отчасти бессмысленные споры о политике, о мироустройстве, и даже об инопланетянах – во всяком случае они куда симпатичней, нежели вопросы «где?», «почём?», «сколько?», – я прекрасно понимаю, что вообще-то, конечно, имеют полное право на жизнь вопросы о пустяках и о вечности, о пространстве, времени, энергии, информации, о внутреннем мире, о межчеловеческих отношениях, о реальном и фантастическом, о культуре и том, что ещё не вошло в культуру или ей противостоит. Но всякий раз, будучи озвученным (напечатанным, направленным по email’у, sms-кой, голубиной почтой и пр.), вопрос воспроизводит эффект Мидаса – делает содержимое вопрошания ценным, уже в силу прикосновения человека к его материи.

ЗАЧЕМ. Понятно, что вопросы могут задаваться с целью не только уяснить себе нечто, но и для того, чтобы проконтролировать, поддеть, подколоть, подбодрить, обличить, самоутвердиться. Мы помним типаж, замечательно выписанный Василием Шукшиным в рассказе «Срезал!». Подобные умельцы встречаются и в студенческой аудитории, в особенности, когда есть надежда отвлечь преподавателя от опроса по заданной теме. Имеется, впрочем, и более безобидная разновидность вопросов, казалось бы, не служащих конструктивному общению – это переспрашивания. Понятно, повторение заданного вопроса может выглядеть нелепо, казаться признаком скудоумия или тугоухости, но нередко оно же служит ничем иным, как подтверждением надёжной обратной связи. Ну и естественно, разнится вопрошание, целями которого выступает близкий собственный интерес субъекта, интерес спрашиваемого, кого-то другого, или, допустим, вопрос задаётся в поисках вечных истин.

КАК. Поскольку вопросы задаёт и едва научившийся говорить малыш, и остепенённый учёный, влюблённый и жадный до сенсаций журналист – различия между их технологиями и стратегиями вопрошания будут очевидны. То есть вопрошание бывает любительским и профессиональным, робким и умелым, заинтересованным и формальным, тактичным и настырным. Не дай Бог, найдутся авторы, которые разработают – по примеру техники допроса или журналистского интервью – алгоритмы манипулятивного вопрошания для миссионерской, рекламной, политпропагандистской деятельности. Или тем более – для неуверенного в себе влюблённого… Вопрос может звучать неприкрыто – с использованием служебных слов «разве», «ли», «неужели», «почему», «куда» и т. д., однако ясно, что формы «не расскажете ли?» и «расскажите, пожалуйста» по сути тождественна, но несколько дистанцируются от оборота «вы сами часы снимете, или вам помочь?» или от других способов «внести предложение, от которого невозможно отказаться». К подобным способам добыть информацию примыкает, увы, и немалое число методов научного познания. Когда читаешь материалы отчётов об исследованиях биологов, энтомологов, инсектологов и прочих специалистов по живой природе, трудно отрешиться от впечатления, что их работа сродни работе заплечных дел мастеров, умевших «выбить» признание у ни в чём неповинных задержанных. Можно наблюдать, что в целом и в этой сфере, а не только в области межчеловеческих отношений (права, политики, педагогики) прослеживается тенденция в сторону всё более мягких, гуманных форм вопрошания. Однако автоматизма тут нет, и об этом свидетельствует появление всё более смелых «вопросов» в сферах музыки, театра, архитектуры, скульптуры, литературы, киноискусства.

КАК ОБЩАЮЩИЕСЯ ПЕРЕЖИВАЮТ ситуацию вопрошания. Исходным состоянием вопрошающего могут быть недоумение, любопытство, ирония, восхищение, сопереживание, нежность, зависть, озлобленность, подозрение, нежность, надежда – да мало ли что ещё может побуждать нас к задаванию вопросов! Не выскажу ничего оригинального, если заявлю, что в этом множестве психологических состояний есть те, которые культуросообразны, гуманны, нравственно оправданы. И есть те, которые – пусть и понятны, знакомы нам и даже привычны, тем не менее – постыдны, разрушительны для переживающего их субъекта и деструктивны для общения. То же можно высказывать и про переживания спрашиваемого субъекта. Он ведь реагирует на вопрос многовариантно – испугом, благодарностью, стремлением замкнуться, затаённой жаждой мести, восхищением, чувством неловкости и прочая. Между прочим, замечательно, что культура выработала такую форму общения, как экзамены – они закаляют не только экзаменующихся, но и экзаменатора, поскольку именно он прежде всего проходит здесь пробу по многим культуротворческим параметрам: справедливости, компетентности, педагогичности, ответственности.

РЕЗУЛЬТАТ вопрошания. Таковым может оказаться полученная, уточнённая информация, аргументированное объяснение, опровержение, отречение. В результате заданного вопроса и полученного (или не полученного!) ответа мы можем иметь упроченный, возобновлённый, разорванный контакт. Результатом может стать разоблачённый злодей, сданный (или перенесённый) экзамен, удавшийся (или неудавшийся) эксперимент, подтверждённая теория, развеянные сомнения, наступившие согласие и мир. В самом общем виде результат следовало бы соотносить с целями (в нашем случае прежде всего нравственно значимые цели) вопрошания, и в зависимости от совпадения ожиданий и реальности судить о «к.п.д.» заданного вопроса. И кроме того, после вопроса-ответа мы можем получить достаточно конкретную оценку характеристик обоих общающихся сторон13. То есть, вопрошание может выступать как своего рода этическая диагностика.

Ну и очевидно, следовало бы добавить к названным и кратко рассмотренным аспектам ситуации вопрошания ещё один: отношение каждого из участников общения к изменившейся ситуации:

ОТНОШЕНИЕ. Так, спрашивавший может получить подтверждение лучших ожиданий (худших опасений). Он может быть сам не рад затеянным расспросам (торжествовать по поводу своей прозорливости). Его реакцией может быть недоумение, растерянность, разочарование, новый виток любви... Не менее разнообразны и труднопредсказуемы реакции вопрошаемого. От восторга до негодования, от ликования до раскаяния, от любви до ненависти и равнодушия. Значимы часто и реакции на изменившуюся ситуацию со стороны окружающих. Которые, строго говоря, иной раз выступают не просто наблюдателями, но и в той или иной степени стимулируют вопросно-ответное общение тех, на ком мы в данном рассуждении сфокусировали своё внимание.

В итоге обсуждения у нас получилась довольно пёстрая картина, чтобы не сказать больше. Но это не должно обескураживать. Ибо лишь увидев сложный, многоцветный, зависящий от множества мыслимых и немыслимых факторов мир вопрошания, мы можем всерьез задуматься о необходимости создать целостную специализированную науку – скажем, «проблемологию» (от греч. ??ό????? – вопрос, проблема). Науку об особенностях и закономерностях выявления значимых для человека и человечества вопросов, чёткого формулирования этих выявленных вопросов, аргументированного разрешения. В подобную научную область с необходимостью войдут систематизаторская деятельность, осмысление трудностей, популяризация положительных результатов. В этой специфической науке осваиваемыми окажутся теоретические и прикладные области, прирастающие отдельными ветвями в сторону истории, онтологии, психологии, этики, эстетики, эпистемологии. И.Т.Фролов в своём вступительном докладе на I Российском философском конгрессе справедливо отметил: «Есть вечные вопросы бытия. Нет вечных ответов». Похоже, что вопрошающий самого себя и мир человек не столько решает, сколько множит эти вечные вопросы. Наверное, научиваясь осмысливать стратегию вопрошания – этически, исторически, логически, культурологически, – совершенствуя методологию вопрошания, человек сумеет не утонуть ни в смыслах, ни в бессмысленности бытия.

((Опубликовано:
Философия человека и процессы глобализации: Сб. научных статей. – СПб.: РГПУ, 2006. – С. 73-81))


1 Быт. 3: 2.

2 Фёдоров В. – Соч. в 5 томах. Т.1. – М.: Современник, 1987. – С.462.

3 Высоцкий В. Соч. в 4 томах. Т.4. – СПб.: АОЗТ «Технэкс-Россия», 1993. – С.204.

4 подборку поэтических вопросов мне помогло сделать издание: Коваленко С.А. Крылатые строки русской поэзии: Очерки истории. – М.: Современник, 1989. – С. 410 – 462.

5 Полани М. Личностное знание. – М.: Прогресс, 1985. – С. 57.

6 Аристотель. Соч. в 4 томах. Т.4. – М.: Мысль, 1983. – С. 506.

7 Там же.

8 «АиФ». – № 21, 2001 г.

9 Цит по: Философия и методология науки. – М.: АСПЕКТ-ПРЕСС, 1996. – С.158.

10 Кант И. Критика практического разума. – СПб.: Наука, 1995. – С. 447.

11 Там же, С. 447 – 448.

12 Там же, С. 447 – 483.

13 Из иностранного юмора: Вы узнаёте этот нож? – Да конечно же! Вы мне уже две недели про него твердите, что это орудие какого-то убийства…





Похожие:

А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconСодержание семинара «Психология общения»
...
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconКупить книгу в интернет-магазине «Озон» содержание
Стратегия № используйте поддержку окружающих стратегия № делайте себе поблажки
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconКупить книгу в интернет-магазине «Озон» содержание
Стратегия № используйте поддержку окружающих стратегия № делайте себе поблажки
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия icon1. Фамусов и жизненная философия «отцов»
Книги, как и люди, имеют свою судьбу. Это древнее изречение можно отнести к комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconО. М. Казакова, А. Е. Зимбули
Лингвоэтика как инструмент межкультурной коммуникации: предмет, задачи, перспективы
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconА. Е. Зимбули
...
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconА. Е. Зимбули наноэтика и лингвоэтика как важные разделы современного этического дискурса
Немногословный собеседник может довести до отчаяния, словоохотливый – до преступления
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconЖивописец гуковской земли
Петр Васильевич Грибинюк. Он известен как яркий живописец родной природы, ведь с шахтерским городом связана вся его жизненная судьба....
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconА. Е. Зимбули ментальность как фактор ненасилия
Чем культурнее страна, чем спокойнее и обеспеченнее жизнь нации, тем круглее и совершеннее форма её дураков
А. Е. Зимбули вопрошание как жизненная стратегия iconО. Р. Демидова эстетизация как стратегия мифотворчества: эмигрантский
Очевидно, что вектор движения двуедин: как сверху вниз, так и снизу вверх. Столь же очевидно, что движение происходит по известной...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов