А. Е. Зимбули этика на распутье icon

А. Е. Зимбули этика на распутье



НазваниеА. Е. Зимбули этика на распутье
Дата конвертации11.07.2012
Размер226.58 Kb.
ТипДокументы


А.Е.Зимбули

ЭТИКА НА РАСПУТЬЕ

Отличие друга от подхалима, кажется, ясно показывает, что удовольствие – не благо, и что удовольствия отличаются по видам.

Аристотель

Разговор между стариком и молодым обычно кончается презрением и жалостью с обеих сторон.

Сэмюэль Джонсон

Папа, когда я вырасту, я буду солдатом, потому что солдат может убить кучу народу.

Американский мальчик – отцу


Наш выдающийся соотечественник Дмитрий Иванович Менделеев справедливо отмечал прогрессивное стремление человека «заставить вместо людской силы работать силы природы: ветер, воду, пар, электричество»1. С прискорбием ли, возмущённо или безучастно мы к этому отнесёмся, – нынче кто-то ухитряется заставить работать на себя чужую болезнь, глупость, смерть, войну. Не удивительно потому, что от своих наблюдательных студентов я то и дело слышу пронзительные признания. Так, по поводу пословицы «Кто правдой живёт, тот добро наживёт» студент-первокурсник В.Ф. пишет: «По-моему, эта пословица совсем не актуальна в наши дни. На правдивых людей смотрят, как на сумасшедших». Близким образом рассуждает студентка другого факультета Е.К.: «Прелюбодействовать хорошо в меру и втайне». Третий студент, П.К., с ещё одного потока, выполнив домашнее задание – найти определение политики, – написал:

«1. Насилие.

2. Беззаконие.

3. Глупость.

Больше добавить нечего». И ведь что прикажете ему ответить, глядя на происходящее в наши дни – в Эстонии, Ираке, на Украине?! Как комментировать рассуждения о правде и грехе?

На протяжении буквально одного поколения российская жизнь неузнаваемо преобразилась. Я уж не говорю про то, как она изменилась для людей пожилых. Совсем недавно мне довелось читать воспоминания 75-летнего человека, детство которого прошло в горном селе на Кавказе. В частности, он2 сообщает, что когда подростком попал в соседнее местечко, на гидроэлектростанцию, и оказался в комнате, освещённой электрической лампочкой, то от восхищения не мог понять, где он очутился, не в раю ли. Теперь этот человек давно живёт в городе, пользуется интернетом, мобильным телефоном и прочими техническими достижениями (причём лично я даже гораздо позже его обзавёлся мобильным телефоном, и он меня убеждал сделать это). Но техника техникой, а многие иные характеристики нашей повседневной жизни не столь однозначно радуют. Ложь, беззастенчивость, жестокость нынче ведут себя наступательно. Скромность не в моде. Пропасть между пожилыми и молодыми куда глубже, нежели во времена процитированного выше С.Джонсона (1709 - 1784). Для политиков, предпринимателей, представителей теневого мира слово «этика», похоже, звучит так же, как некогда слово «культура» для Геббельса. Который признавался, что был готов, услышав его, схватиться за кобуру. По аналогии с фразой М.
Фуко: «Безумие превращается в одну из форм самого разума»3 можно констатировать: аморальность превращается в одну из форм морали…

Вот и оказывается, что мы живём в неуклонно усложняющемся, динамичном и непредсказуемом мире, сталкиваясь с вызовами, не снившимися мудрецам прошлых столетий. Это когда-то можно было прожить долгую добродетельную жизнь, не услышав слов «философия», «мораль», «этика» – ведь опыта, полукустарно передаваемого от старшего поколения к младшему, хватало для решения основных проблем жизнестроительства. Теперь подобный опыт устаревает с обескураживающей скоростью. С особой наглядностью это видно на примере той сферы, которая традиционно считалась уделом науки этики. Ценности личной жизни, семья, дружба, трудовой коллектив, национальная принадлежность, религиозное самосознание, профессиональное становление – во всех этих областях личная неустроенность чревата оказаться помноженной на социальные коллизии. Организованная преступность, наркомания, чиновничий беспредел, разного пошиба экстремизм – заставляют с тихой завистью вспоминать об опасениях, смущавших душу Дамоклу. И в этих условиях было бы крайне наивным полагать, что рядовому, невооружённому специальными знаниями человеку удастся самому, полагаясь на интуицию, справиться как с вечными, так и с вновь возникающими проблемами.

Можно сколько угодно обличать человеческий разум, обвиняя его, например, в ограниченности, субъективности, увлекаемости4. Можно содрогаться по поводу того, насколько опасными бывают идеи, овладевающие массами и ведущие в светлые дали. Но другого, более надёжного инструмента у нас пока не отыскалось. Стало быть, приходится думать, как его наилучшим образом использовать. Пусть он и мучительно бьётся над решением задач, которые мы перед ним ставим, например, в области этики. А она утверждает человеку,

что он свободен, и что он же несвободен,

что абсолютная справедливость недостижима, и что нужно стремиться к справедливости,

что смысл жизни в ней самой, и что высшее значение ей придаёт нацеленность куда-то вовне,

что нужно быть принципиальным и цельным, и в то же самое время гибким, открытым к диалогу и великодушным,

что ценности объективны, но реализуются только благодаря субъекту,

что счастье есть нечто нами страстно желаемое, но куда-то таинственным образом от нас убегающее, и что мы его не только не можем схватить-удержать, но и не в силах описать…

Так или иначе, нужно подчеркнуть, что этика рождается не по прихоти каких-нибудь не от мира сего чудаков. Этих «чудаков» побуждает к раздумьям сама жизнь. Подобно тому, как геометрия возникает и развивается в ответ на практические потребности землемерия, этика появляется как попытка разобраться в проблемах межсубъектных отношений. Можно сказать, что этика – наука о движениях души, о порождаемых ими поступках и сопряжённых с ними раздумьях, об умении (или неумении) человека жить, считаясь с интересами окружающих, наука о стремлении к счастью и о нравственной цене этого счастья. Чуть короче можно определить этику, как науку о переживаниях, мыслях и делах субъекта, определяющего своё место в мире ценностей.

Проблему предмета этики усугубляет начавшаяся ещё с незапамятных времён этимологическая несуразица. Как известно, греческое слово ēthos, от которого произведено название «этика», означает «обычай», «характер». Вместе с тем, уже основатель этики Аристотель занимался исследованием далеко не только и не столько обычаев и характеров, сколько природы человеческой добродетели и порока, пытался постичь смысл и цель жизни. С другой стороны, А.Баумгартен, заложивший основы науки эстетики, использовал для наименования научной дисциплины слово aesthetikos – относящийся к чувственному восприятию. Нетрудно понять, во-первых, что не только эстетика исследует чувственное восприятие (на то есть, к примеру, физиология, психология, и та же этика!), во-вторых, не всякое чувственное восприятие интересует эстетику, и, наконец, эстетика не ограничивается анализом чувственного восприятия. Ну и к тому же, если же говорить об обычае – разве мода, явление эстетического характера, не есть своего рода обычай? Впрочем, не будем придираться к терминам, возникавшим много веков назад. Важно, в каких контекстах и значениях мы можем наиболее удачно их использовать сегодня. Ведь мало кого смущает, что слово «математика» происходило от греческого mathema, что, строго говоря, означает «познание», «наука».

И вот что интересно. В своё время Давид Юм, возражая Фрэнсису Хатчесону, утверждал, что если бы нравственность была детерминирована разумом, то она была бы одной и той же для всех разумных людей, как, например, математика. Но вдумаемся: разве сегодня для нас не естественно, что математика многолика. Что математика дробится – уже младшеклассникам известны арифметика, геометрия, алгебра. Про физику мы знаем, что в неё входят механика, оптика, электротехника, теория газов, физика микромира, ядерная физика и пр. В сфере искусства замечательно уживаются многоразличные виды и жанры. Более того. Поздней мы убеждаемся не только в разносоставности мира, но и в разновариантности его объяснения. Допустим, что существуют геометрия Евклида, Лобачевского, Римана. Почему ж нас должна удивлять разноголосица этических учений! Множественность этик обусловлена многомерностью мира межсубъектных отношений и многоразличностью человеческих типов. Можно с уверенностью заявлять: мир нравственности слишком сложен, чтоб его можно было исчерпывающе описать с помощью какого-либо единственного языка. Впрочем, наука обычно и не гонится за тем, чтобы оказаться исчерпывающей. Её козыри – объективность, непротиворечивость, согласуемость с практикой.

Начиная от древнейших времён и до наших дней с трудом можно найти двух этиков, не вступающих в спор друг с другом по какому-либо принципиальному вопросу. Да и те, что не спорят, ведут себя так, скорее, отчаявшись переубедить оппонента. И.Р. Мамед-Заде подмечал, что «единомышленников можно найти лишь среди этиков всей страны, но никак уж не в конкретном коллективе, где трудишься»5. Эту же ситуацию я воспринимаю через призму такого сравнения: если сравнить коллектив с деревом, ветви которого (мы, отдельно взятые личности) стремятся вырасти в разные стороны, то мне легче найти параллельную ветвь не на своём дереве, а на дереве, которое, может быть, растёт в соседнем лесу. Приходится считаться с тем, что субъективизм в большей или меньшей мере обязательно проявится при восприятии одних и тех же фактов, гипотез, аргументов, выводов. Этот субъективизм не проявление злой воли, зависти, бессовестности, биологической антипатии, но предопределяется:

совпадением/несовпадением личностного жизненного опыта,

соответствием/несоответствием ценностных предпочтений (выделяемых проблемных точек),

привычностью/непривычностью подбираемых аргументов,

важен даже стиль изложения, причём далеко не в последнюю очередь.

И вдобавок – чего мы хотим от знаний о такой тонкой материи, как душа человека (душевность, малодушие, великодушие – непосредственно то, чем интересуется этика), если даже в точной науке химии существует с два десятка объяснительных систем. А уж про наглядные таблицы, конкурирующие с менделеевской, я и говорить не буду. Химики рассказывают, что этих вариантов более пяти сотен. Так или иначе, серьёзная наука начинается прежде всего там, где есть определившийся предмет изучения.

Очевидно, этика своим существованием обязана не столько занятности, сколько проблемности некой специфической области – как уже было отмечено, области межсубъектных отношений. Скажем, отношения с Богом – это глубоко личное дело каждого отдельного человека. Но то, как он выстраивает свои отношения с окружающими, напрямую их касается. Касается окружающих даже и обнародование человеком взаимоотношений с Богом – вспомним советы Христа в Нагорной проповеди не молиться показушно (Мф. 6:5-6). Не будь в природе таких малопривлекательных человеческих черт, как лицемерие, жадность, жестокость, трусость, коварство, не случайся в наших взаимоотношениях то и дело несправедливость, приводящая к обиде, озлоблению, мести, – разве нужно бы было писать этические трактаты, обличающие пороки и зовущие к добродетели! Каждый из нас не бестрепетно воспринимает самого себя и окружающих, но кто более, кто менее пытается на «сущее» повлиять так, чтобы приблизить его к «должному». От того, что социальные требования к личности складываются по преимуществу стихийно, они не становятся мягче. В этих требованиях сплавляются социокультурные, возрастные, профессиональные, гендерные грани. На эти процессы откладывает отпечаток историко-политико-идеологическая обстановка, – скажем, наблюдается ли в обществе диктат богословия, идеологии, рынка. К примеру, в каждом из нас не так давно жил раб. Теперь в каждом из нас пробуждается экстремист. Лучше ли это? Или – взять сам по себе рынок. Какие нравственно-психологические качества может он от нас востребовать? Ожидать, чтобы рынок в каждом отдельном человеке самопроизвольно сформировал высоконравственную личность, не менее утопично, чем ждать духовности от волка, который преследует зайца. И, кстати говоря, от этики рынок будет ожидать тоже не облагораживающих воздействий-советов, но в первую голову того, чтобы она прямо приносила (или близко сулила) практическую пользу, выгоду, «навар».

Этика – не просто наука о взаимоотношениях между субъектами. Поскольку таковые осуществляются и на уровнях механическом, физиологическом, психическом. Взаимоотношения складываются в пространстве политики, права, искусства, религии. Этику интересуют взаимоотношения, рассмотренные сквозь призму свободы, достоинства, гуманности и справедливости. Таковым своим ракурсом она качественно отличается от истории, математики, физики, эстетики. Но добавим при этом: сказать о ком-то, что он человек «нравственный» – приблизительно то же, что сообщить: «Я нашёл гриб» (ведь грибы существуют вкусные, полезные, вредные, ядовитые). «Нравственный» – лишь указание на модус. В обиходе за эпитетом «нравственный» подразумевается, что субъект, его носитель – обязательный и/или щедрый, и/или честный, и/или объективный, и/или отважный и т.п.

Н.А.Бердяев в работе «Смысл творчества» выделяет в эволюции этики три этапа: этика закона, этика искупления, этика творчества. Выглядит красиво! Как и многие иные триады. Но вдумаемся. Каковы могут быть параметры для разбиения разновидностей этических учений, помимо выделенного исторического? Онтологические основания – да. Провозглашаемые цели – конечно! Кроме того, нужно учитывать способы выстраивания отношений между личностью и другой личностью, между личностью и обществом, личностью и природой, личностью и Богом. А также способы взаимной увязки эмоциональной, рассудочной сфер с практической деятельностью. Сугубо важны выделяемые ключевые вопросы и предлагаемые решения. К примеру, отношение к таким проблемам, как происхождение морали, сущность эмпатии, механизмы долженствования, свобода воли, познаваемость нравственной оценки, возможность социальной справедливости и личного счастья. Можно различать этику фундаментальную и прикладную. Этику идеализирующую прошлое или будущее. Обличающую, заискивающую и эскапистскую. Этику, подчиняющую нравственную картину мира разным верховным инстанциям (Природе, Богу, Социуму, Социальной группе, Отдельно взятому индивиду, Абсолютной идее, Миру трансцендентальных сущностей). Особо следует указать на необозримый ряд конкретных этик – биоэтика, этика быта, семейная этика, политическая этика, этика адвоката, администратора, актёра, воина, журналиста, милиционера, охотника, педагога, психолога, спортсмена. Ряд необозримый не только потому, что его можно долго продолжать, но ещё и в связи с тем, что каждый из членов ряда можно вновь разбивать-упродробнивать. Скажем, воин-рядовой и воин-офицер, воин-снайпер и военный врач, воин-пограничник и военный строитель далеко не тождественны по своим социальным ролям и социально востребованным наборам нравственно-психологических качеств. В свою очередь спортсмен в области профессионально-этической будет сталкиваться с очень различными ситуациями, в зависимости от того, кто он – шахматист или хоккеист, парашютист, лучник, альпинист, комментатор или тренер. Ну и не преминём напомнить, что уже во времена Сократа, когда этики в строгом смысле ещё не было, явственно противостояли самоцельная тяга осмысливать жизнь, как она есть, и готовность торговать знаниями. Словом, до создания многомерной матрицы разновидностей этики ещё далеко. Но я не удивлюсь, если со временем учёную степень в данной сфере будут обозначать как «кандидат (или доктор) этических наук». Впрочем, до этого ещё очень далеко. На пути к такому признанию ещё предстоит убедить министерские инстанции в том, что раскрываемые в учебной дисциплине «этика» тонкости не только интересны «чудакам»-этикам, но и сугубо важны всему сообществу. А этика – хоть и представленная во многом непохожими учениями эвдемонизма, гедонизма, ригоризма, утилитаризма и пр. – есть нечто единое, призванное служить совершенствованию «человеческой породы», а также согласованию интересов личности, общества, природы, ну и если хотите Бога. О единстве этики есть все основания говорить в силу единства проблемного поля и специфического ракурса его рассмотрения.

Особо следовало бы отметить такую специфичность этики, как её открытость и незавершённость. Отчасти этику можно сопоставить с педагогикой, политикой или погодой, которые всех касаются, а значит относительно которых при желании любой готов рассуждать о своих переживаниях, наблюдениях, мнениях. Вместе с тем, мы понимаем, что существуют на Земле профессиональные педагоги, метеорологи и политологи, чуток поднимающиеся над уровнем здравого смысла, отличающиеся систематичностью наблюдений и используемых концептов, умеющие не тонуть в фактах, а выдвигать правдоподобные гипотезы, ставить диагноз и делать обобщения. Профессионализмом задаются аргументированность, объективность, организованность, системность. Понятно, что профессиональная заносчивость не красит ни метеоролога, ни политолога, ни педагога, но тем людям, что занимающимся этикой профессионально, нужно сугубо серьёзно считаться с тем, что высказывают о её проблемах «неспециалисты». Ведь этика не просто исследует предмет всеобщей значимости, устремлённости, но предмет этот и есть сама человеческая устремлённость. А потому в вопросах смысложизненных поисков, нравственного опыта у всякого думающего человека вполне могут оказаться глубокие наблюдения, интуиции. И этика стала бы не наукой, а приютом мошенников, если бы выдавала найденные вариантов ответов на вечные вопросы за последние и единственно верные. «Любая законченная эстетическая теория, – подчёркивал Николай Павлович Акимов, – труп»6. Думается, то же можно утверждать и о теории этической. Нередко за этикой закрепляют нормативные функции. Но в таком случае ещё больше оснований утверждать, что и математика – нормативная наука, поскольку она трактует о верных правилах количественных и структурных преобразований. И физика – формулирующая законы, по которым существуют, взаимодействуют вещество, энергия, информация. Между прочим, этикам стоило бы призадуматься, кто будет с симпатией относиться к ментору, высокомерно понукающему, критикующему, наставляющему, хотя его об этом и не просили… Судя по всему, этика должна ещё заслужить право быть советчицей. И для того предстоит дистанцироваться от роли, взятой на себя в исторически недавнее время одной очень известной организацией, среди лозунгов которой была самоидентификация с умом, честью и совестью эпохи… От поучающих, ригористических ноток нужно бы всемерно избавляться, заменяя их, где возможно, на доверительные, исходящие из искренней заинтересованности и доброжелательности.

Тут возникает тонкий вопрос, связанный с конвертируемостью различных этических подходов. Не быть самоуверенным – это не значит не быть уверенным ни в чём. Если этик заявляет: «Различные субъекты в однотипных ситуациях будут испытывать несходные переживания; осмысление одной и той же ситуации разными субъектами происходит несходно; не факт, что два субъекта, попавшие в одинаковую ситуацию, будут действовать одинаково; не факт, что один и тот же субъект в однотипных ситуациях станет действовать идентично» – если он ограничивается такими констатациями, то он как учёный пребывает в самом начальном пункте восхождения от простой наблюдательности к развитой науке. Так в чём же этика может быть уверена? Полностью ли уверены этики, что могут стать наукой раздумья о сокровенном? Разве такие феномены, как справедливость, гуманизм, любовь, великодушие – не более зыбки и неуловимы, нежели весенний ветерок или виртуальная реальность на экране компьютера? Да, зыбки. Да, эфемерны. Как многое, связанное с жизнью, и тем более, с жизнью духовной. Вместе с тем о научном статусе этики свидетельствуют не только авторитетность мыслителей, которые в разные эпохи занимались этическими проблемами, но и такие характеристики этики, как отчасти упомянутые выше ясность, системность, доказательность, объективность, непротиворечивость, соотносимость с практикой. Предмет, метод, задачи у этики не просто специфичны, но и чётко формулируемы, ненадуманны. О предмете немало высказано выше. Что касается метода, то помимо общенаучных методов (наблюдения, поиска, сравнения, анализа, гипотезы, моделирования, обобщения, систематизации, применения полученных сведений) и методов, заимствуемых этикой из сотруднических областей – логики, истории, психологии, лингвистики, математики, физики, биологии – этика, можно видеть, обладает специфичеким методом: нравственно-оценочным. Речь идёт о сопоставлении действий или качеств субъектов с действиями или качествами других субъектов или этого же субъекта. О выявлении самоценности субъекта, задевающего своими действиями чьи бы то ни было интересы (по крайней мере свои собственные) – на основе мотивов, целей, усилий, выбранных инструментов, результата и отношения к изменившейся межсубъектной ситуации. Говоря о методах, следовало бы высказаться и о том, что во имя объективности крайне важно сочетать, взаимно дополнять различные концептуальные подходы к изучению этического смыслового пространства. Этику долга – дополнять этикой счастья, этику прагматизма – этикой любви, этику персоналистическую – этикой экологической. Хотя иной раз живому человеку с конкретным жизненным опытом, установившимися взглядами и предпочтениями, каким является любой этик, зачастую трудно свою позицию совмещать с чужими, несходными. Кому-то скучно даже читать Н.Рериха, кто-то кипит возмущением, выслушивая рассуждения де Сада или М.Фуко, Ленина или Гитлера. Но вернёмся к тому, что было высказано в начале по поводу многомерности мира, отражаемого этикой. Наука призвана прежде всего описывать реальную жизнь – включая как примеры высочайшего героизма, так и самые низкие проявления безнравственности. И исходя из этого, нужно пытаться совместно с коллегами-конкурентами составить как можно более правдивую картину реальности. А вдобавок – попытаться понять, почему-что-как в мире межсубъектных отношений случается.

Интереснейшим вопросом задаётся Василий Васильевич Налимов: «На кого должен ориентироваться автор, пишущий книгу прикладной направленности, – на предполагаемого читателя или на рецензента, склонного к изысканной строгости?»7. Может, я выскажу спорное суждение, но – Моисей, Сократ, Христос (а уж их мы можем сполна причислить к учителям объединяющей всё человечество духовности) обращались не к научным сообществам, изъяснялись не языком высоколобых профессионалов. К сожалению, иной раз этика проявляет себя не столько в способности объяснять сложное, сколько, наоборот, в умении усложнять простое… Не стану торопиться принять точку зрения Стивена Хокинга, но попытаться его понять могу, когда в одной из своих книг он вскользь пишет: «[…] Иммануил Кант в своём монументальном (и очень тёмном) труде «Критика чистого разума» […]»8. Из благоговения перед классиком, из солидарности с великим кёнигсбергским философом я должен был бы оскорбиться на английского выскочку. Но… что-то подсказывает: критическая стрела выпущена неспроста. Можно было бы сослаться на кого-то из самых знаменитых физиков ХХ века, кажется, Нильса Бора, который заявлял, что специально не обрабатывает литературно свои специальные публикации. Легко читаемое, дескать, легко и забудется. Наверное, физик может позволить себе оставить перед читателями дополнительные препятствия. Но не этик! Кстати, другой, не менее великий, физик, Эрнест Резерфорд оставил замечательную сентенцию: «Хорошая научная теория должна быть понятна и буфетчице» (просьба к буфетчицам и блондинкам не обижаться!). Ясность, точность и доходчивость – важнейшие ориентиры науки.

Прежде чем переходить к рассуждению о задачах этики, нужно бы прояснить ещё несколько сюжетов. Начиная с того, чтобы самым кратким образом высказаться по поводу важнейших этических терминов. В русском языке, к сожалению, есть немало лингвистических казусов помимо наслаивания друг на друга терминов «этическое» и «эстетическое». Не буду перечислять типичные смысловые сбои, тавтологические конструкции, сразу обозначу позицию, которой придерживаюсь в соответствии не только с глубоким уважением в адрес своего университетского учителя, профессора Иванова Владимира Георгиевича, но и в силу понимания его правоты. В русском языке есть возможность строго различать

  1. нравственность как практику межсубъектных взаимоотношений,

  2. мораль как отражение этих взаимоотношений в сознании субъектов, и

  3. этику как науку, рассуждениями о которой мы уже заполнили несколько страниц.

Вероятно, любая наука обладает сходным свойством: делать предметом своего осмысления практически любое явление объективной (в случае с этикой – и субъективной) реальности (и тут у этики своя особенность, ибо в предмет её интересов входит должное, которого чаще всего в реальности-то и нет). Рефлексию обо всём, на что ни направишь свой взор, можно уподобить дару или проклятью легендарного Мидаса. Только – в отличие от математики, готовой усматривать во всём количество и структуры; от физики, ищущей везде силы, энергии, поля; от эстетики, способной повсюду обнаруживать совершенство или несовершенство форм, – этика предполагает открытость познающего сердца сопереживаниям, открытость его чьим бы то ни было проблемам и ценностям, готовность осмысленно и ценностно-оценивающе отнестись к тому, как выстраиваются межсубъектные отношения на самых разных уровнях – с миром людей, с природой, с Богом. «Мир, в котором ориентируется поступок на основе своей единственной причастности бытию, – таков предмет нравственной философии» - писал Михаил Михайлович Бахтин9.

Если ещё раз припомнить одну из дефиниций этики: «философская наука об особенностях и закономерностях нравственно-ценностного освоения человеком действительности» – почти каждое слово будет проливать свет на задачи этики.

1. Из состояния преднауки – полулюбительских размышлений о проблемах межчеловеческого общения, мешающих мироустройству, о ценностях, наполняющих жизнь особым человечески достойным смыслом – этика неустанно возвышается к статусу полноправной науки, с развитым-отработанным аппаратом, науки систематизирущей, анализирующей и обобщающей собираемые факты, выдвигающей гипотезы и помогающей преобразованию действительности.

2. Статус философской науки предполагает универсальную всеохватность, особую гуманитарную наполненность и одухотворяющую устремлённость. Этика призвана не довольствоваться единожды и раз навсегда присвоенным званием – наподобие «академического театра», в котором могут появляться поколения, напрочь забывшие о заслугах предшественников – а в каждом новом историческом повороте, в каждой новой публикации, при каждом обсуждении текста монографии, статьи, диссертации, диплома, курсовой работы доказывать своё право рассуждать о судьбах людей и мира.

3. Целый пучок векторов нацелен на развитие взаимополезных связей этики с дружественными областями знания – с психологией, с обществознанием, с естественными и точными науками (физикой, химией, биологией, физиологией, математикой и пр. Вновь подчеркнём – без претензий на лидерство, а с подчёркнутыми уважением и недежурным доброжелательством). Только самокритично смотрясь в союзнические области знания, этика сумеет не потерять специфический ракурс рассмотрения действительности.

4. Рассмотрения – мало. Нужно выходить на уровень выявления ведущих закономерностей, которые пробиваются сквозь разрозненные факты и трудносочетаемые тенденции. Будем честными: без формулировки этических законов (не сводящихся ко вполне разумным и возвышенным призывам жить дружно, подчиняться природе, служить Богу) наукой этике стать вряд ли удастся.

5. Упомянутые как ориентир, но покуда не декларированные Всемирной лигой этиков, основные этические законы единственно могли бы стать серьёзной основой для самоорганизующей и практически-преобразовательной деятельности этики в области межсубъектных отношений. Сознаемся: без удостоверенных опытом законов этика носит подозрительно спекулятивный характер.

6. Словосочетание «нравственно-ценностное освоение» предполагает, что есть и иные модусы мироотношения и мироосвоения. Физическое, эстетическое, экономическое, политическое, религиозное, правотворческое, потребительское. Сугубо важно в этой связи, чтобы нравственно-ценностные модусы бытия человека не терялись, не затушёвывались; чтобы жизнь человека не сводилась к приспособлению, борьбе с обстоятельствами и присвоению. Да, человек должен дышать. Но никому на этом основании не приходит в голову, что конечный смысл и движущая причина человеческого существования – дыхание.

7. Человек, которого мы упомянули в определении, в мире нравственных сущностей представлен по меньшей мере тройственно. Это индивид, с его неповторимой и противоречивой природой; это группа индивидов, живущая уже по иным законам. Я-одиночка бессмыслен, если не умею включить себя в семью, в компанию друзей, в трудовой коллектив, в общность сородичей и земляков. И, наконец, это целокупно – исторически, космически, ценностно – рассмотренная общечеловеческая общность. Этика пытается осмыслить возможности согласования интересов между тремя указанными уровнями человеческого бытия. Вероятно, между «Я», «Мы» и «Все» существуют взаимоувязанности наподобие тех, что наблюдаются в физике между давлением, объёмом и температурой.

8. Действительность для этики – это нечто очень сложное и противоречивое. Не только у Гегеля действительное выше наличной реальности. Не только коммунисты или фанатики веры во имя виртуальных ценностей способны презреть опасности, совершить поступок, необъяснимый в рамках скалярной геометрии мира. Действительность в пространстве, осваиваемом нравственно-ценностном, не просто созидается, но созидается во имя высших смыслов жизни и культуры.

Если люди, занимающиеся этикой, желают, чтобы она стала настоящей наукой, им нужно стремиться к тому, чтобы она не просто описывала, где и что считается должным / предосудительным, но и объясняла, почему один субъект поступает, как должно, другой – как не должно, а третий – колеблется. И могла показать живым людям, готовым интересоваться разными жизненными моделями, пути нравственного восхождения и нисхождения, варианты сотрудничества и соперничества. Показать – не отнимая свободы самоопределения, не претендуя на всезнание или безгрешность.

Обозначив таким образом перспективы, проблемы, область намерений этики, страшновато подступаться к сюжету о преподавании этой науки в учебных заведениях. Но представляется, что решение об исключении этики из обязательных дисциплин в отечественных высших учебных заведениях продиктовано вовсе не масштабностью стоящих перед нею задач. Чтобы избежать опасности ошибочно быть истолкованным и быть заподозренным в неполиткорректности, приведу совершенно отвлечённый пример.

Хозяевам английских свиноводческих ферм предписано (смотрел сюжет об этом по первому каналу ТВ) снабжать содержащихся там животных игрушками. В частности, футбольными мячами. И даже регулярно мячи эти заменять на новые.

До чего заботливые и предусмотрительные эти люди, англичане! Можно догадаться, что зеркала и книги кулинарных рецептов они хрюшкам не предоставляют, дабы не травмировать их психику.

А теперь, когда место, изначально предназначавшееся для полемики по поводу непреподавания или преподавания этики в вузах, замещено нейтральным (и даже жизнеутверждающим!) рассказом, можно вернуться к ограниченному сектору образования, который затронут этическим просвещением – то ли по чьему-то недосмотру, то ли по либеральным соображениям, то ли в силу инерционности образовательной системы. Кстати об инерционности. Хочу привести (без какой-нибудь задней мысли и без комментариев. Блондинки, читайте сразу следующий абзац! Или следующую страницу) краткую выдержку из книги академика Бориса Викторовича Раушенбаха «Постскриптум», опубликованной в 2002 году: «[…] Мы сохранили старую школу […] Уровень образования у нас и, условно говоря, в Германии, но я могу назвать и Америку, и другие страны, несмотря ни на что, сильно отличается в нашу пользу. Больше всего я боюсь, что какой-нибудь безмозглый функционер – а таких в правительстве пруд пруди! – решит провести реформу, чтобы было у нас так же, как в Германии, в Англии или в Америке. Хуже ничего не придумаешь»10.

Инерционность инерционностью, но вдруг попадётся среди читателей тот, кто ещё не имеет практики преподавания курса философии со вставками этики, или самостоятельного курса этики, такого читателя собираюсь предостеречь от некритичного восприятия весьма распространённого мнения. Мнения, будто преподавать этику нужно преимущественно через рассмотрение исторического пути, пройденного этой наукой, а значит – поочерёдно заслушивая мудрецов всех времён и народов по вопросам, которые они считали интересными-важными. Уверяю вас, это самый надёжный способ отпугнуть слушателя (а может быть и министра, который принимает решение: оставить курс или упразднить его, как оторванный от нужд исторического момента)! Отваживаюсь задеть компетентное мнение тех, кто преподаёт именно исторически. Отваживаюсь потому, что убеждён: таблица умножения тоже могла бы быть рассматриваема исторически. Но современному человеку в основной массе эти подробности малополезны. Подробное знание того, кто у кого учился, кто с кем спорил по поводу конкретного вопроса – так ли нужно для компетентного понимания вопроса! Предположение, будто сущность этики невозможно понять, не рассмотрев истории этики11, я бы сравнил с мыслью, что изучать проблемы современного человека нужно лишь после полновесного многолетнего изучения проблем бактерий, червей, улиток, ящериц, крокодилов, ежей и т.д. Или утверждением, будто нужно облазать все ветки яблоневого дерева, прежде чем сумеешь отведать вкус яблока…

Подчеркну, я не против истории. Её нужно внимательно изучать, но не всем с одинаковой степенью подробности. Философам, культурологам и прочим специалистам-гуманитариям, обществоведам она нужна как хлеб. А большей части остальных слушателей (заявляю это не голословно: имею опыт преподавательской работы совместителя в нескольких нефилософских вузах) хватит беглого обзора, и лучше, если он будет рассыпан по темам, которые сгруппированы не по историческим эпохам, а по проблемам. Погружение студентов в историю удобно производить на семинарских занятиях, когда не я им рассказываю, и расставляю готовые акценты, но им нужно самим дома вчитаться, вдуматься, познакомиться «лично» с представителями разных эпох.

Люди очень несходны. И этика, изучающая возможности понять и согласовать интересы индивида, группы, сообщества и окружающего мира, не вправе забывать об этих отличиях. Видимо, нужно не просто отражать нравственно-психологическую типологию в объяснительных конструкциях, но и отражать эту специфику в организации каналов обратной связи. Должны существовать разные этики не только по предмету, но и по особенностям изложения материала. Время спекулятивной науки безвозвратно уходит. Этика будущего (надеюсь, недалёкого) сумеет совместить в себе выверенность сопромата, интригу приключенческого романа, разножанровость исторической повести и прагматическую привлекательность поваренной книги. Чем разнообразней и взаимодополнительней будут каналы обратной связи – академичные и научно-популярные, книжные и интернетовские – чем честней и эффективней они будут работать, тем скорей возвратится уважение к этике среди разных социальных кругов и страт. Среди наёмных работников, свободных агентов, предпринимателей. Честно скажу, не хочется обслуживать паразитов разных сортов, но нельзя исключить возможности, что и они способны черпать порции душеполезной информации из богатств, накапливаемых этикой. Особо важно завоёвывать уважение в среде самих философов. И помогать обычным людям становиться философами – в исконном значении этого слова. То есть, любителями задумываться над своей жизнью, над судьбой мироздания, готовыми задавать себе и окружающим умные вопросы, получая радость от самого процесса взаимно одухотворяющего общения.


((Опубликовано:

Философия в поисках и спорах. Петербургские сюжеты. Труды Центра «Интеллектуальный потенциал обновления общества». Вып. I. – СПб.: СПбГУ, 2007. – С.240-254))


1 Менделеев Д.И. Заветные мысли. – М.: Мысль, 1995. – С. 142.

2 Кессиди И.Х. Я из Санты. Воспоминания эллинопонтийца: Рукопись.

3 Фуко М. История безумия в классическую эпоху. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С.52.

4 На эти три главные недостатки разума – последний из них я бы назвал инерционностью – указывает Николай Михайлович Амосов. Амосов Н.М. Краткая энциклопедия Амосова. – М., Донецк: АСТ, Сталкер, 2005. – С. 272 – 273.

5 Самотлорский практикум – 2. Сборник материалов экспертного опроса. – М.- Тюмень: Институт проблем освоения Севера СО АН СССР, 1987. – С. 38.

6 Искусство Ленинграда. – 1991, №6. – С.105.

7 Налимов В.В. Канатоходец. Воспоминания. – М.: Прогресс, 1994. – С. 280.

8 Хокинг С. От большого взрыва до чёрных дыр. – М.: Мир, 1990. – С. 14.

9 Бахтин М.М. К философии поступка // Философия и социология науки и техники. Ежегодник 1984-1985. – М.: Наука, 1986. – С. 122.

10 Раушенбах Б.В. Постскриптум. – М.:Аграф, 2002. – С. 274 - 275.

11 См., например, Этика: под общей редакцией А.А.Гусейнова и Е.Л.Дубко. – М.: Гардарики, 1999. – С. 5 и далее.





Похожие:

А. Е. Зимбули этика на распутье iconВитязь на распутье
Человек, в сущности, всегда — этакий витязь на распутье. Перед ним море вариантов, он может поступать так или эдак
А. Е. Зимбули этика на распутье iconДокументы
1. /Этика/Этика/Author.txt
2. /Этика/Этика/Конспект.doc
А. Е. Зимбули этика на распутье iconА. Зимбули этика наука?
Ситуация несколько облегчается тем, что курс, читаемый на разных факультетах для будущих педагогов, исключительно короткий, а потому...
А. Е. Зимбули этика на распутье icon§ Профессиональная этика
Мораль (лат mores — нравы) — нормы, принципы, правила поведения людей. Теорией морали выступает этика
А. Е. Зимбули этика на распутье iconЭтика руководителя, культура делового общения. Презентация Павлова Алексея
Этика- (греч привычка, нрав) философская наука, объектом которой является мораль. Это наука об отношениях, существующих между людьми...
А. Е. Зимбули этика на распутье iconВопр. 45 Правовые и этические основы рекламы и пр 32 Этика pr обращаясь к проблеме этики в сфере коммуникаций, следует различать понятия «деонтология»
...
А. Е. Зимбули этика на распутье iconЕ. Я. Басин этика художественного творчества
В книгу включены 3 статьи и первая часть антологии «Этика художественного творчества», 2006г., где рассматриваются взгляды на этику...
А. Е. Зимбули этика на распутье iconДокументы
1. /Этика науки/Author.txt
2. /Этика науки/Этика...

А. Е. Зимбули этика на распутье iconПравославная этика и призрак коммунизма
Е. А. Тюгашев. Православная этика и призрак коммунизма: семейно-родовое понимание российского общества // Экономика: Вопросы шко­льного...
А. Е. Зимбули этика на распутье iconДокументы
1. /ЭТИКА для студентов/Author.txt
2. /ЭТИКА...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов