А. Е. Зимбули) icon

А. Е. Зимбули)



НазваниеА. Е. Зимбули)
Дата конвертации11.07.2012
Размер180.53 Kb.
ТипДокументы

. (А.Е.Зимбули)

ЯЗЫК ЭТИКИ И ПАРТИТУРА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ



Даже в словаре знаменитой Эллочки-Людоедки, который насчитывал, как мы помним, всего тридцать слов, имелось немало явно этически значимых выражений: Хамите, Xo-xo! (выражавшее у неё, по ситуации, восторг, ненависть, радость, презрение), Не учите меня жить, Ого! (использовалось ею для выражения иронии, удивления, восторга, ненависти, радости, презрения, удовлетворенности), Мрак, Жуть, Парниша, У вас вся спина белая (так Эллочка шутила), Уля (ласкательное окончание имен. Например: Мишуля, Зинуля)… Один из драматичных парадоксов человеческой истории состоит в том, что подобные персонажи живут во времена, когда при желании – а даже не при желании, но просто при известной открытости – можно пользоваться многовековыми наработками культуры, живя себе и окружающим на радость. И всё же при любом, сколь угодно неосмысленном, включении в культуру любой (пусть и малообразованный, ленивый, невоспитанный) субъект вступает в отношения с окружающими, выстраивает свои связи уважительности-неуважительности, восхищения-зависти, ответственности-беспечности, доброжелательности-враждебности. А тем самым – включается в мир, изучаемый этикой.

Общеизвестно, что первый европейский философ, который основным предметом своих раздумий избрал мораль, – это Сократ. Причём во времена Сократа не существовало ни слов «этика», ни «мораль», ни даже «наука». Тем не менее «дефицит лексики» не мешал ему весьма продуктивно рассуждать о природе добра, зла, храбрости, малодушия, любви, справедливости и т.п. А также оставить после себя не только поучения (в пересказе учеников), но и ярчайший жизненный пример принципиальности, вдумчивости, мужества, самоотверженности. Если же мы обратимся к текстам, повествующим о жизни Христа, то разве встретим там слово «этика»? И вместе с тем они по праву считаются непревзойдёнными этическими прорывами. Можно не принимать тех или иных посылов Нагорной проповеди (скажем, ориентации на потустороннее воздаяние, надежды на заботу Отца небесного), но и принципиальный атеист вынужден признать: Христос учит своих слушателей сдержанности, честности, незлобивости, ответственности.

В самом широком смысле этику можно определить как философскую науку о ценностном самоопределении человека в мире. Ей присущ характер искательный, исповедальный, а также не чужды нотки проповеди. Советы, призывы, наставления; вопрошание, адресованное к себе, друг к другу, к Богу; заповеди – всё это жанры этики. Есть этика, так сказать, в широком и этика в узком смысле.

Этика в широком смысле – это все тексты, через которые выражаются переживания, мысли и поступки человека, ценностно соотносящего себя с миром. Это тексты, которые учат людей уму-разуму, помогают уважительно, достойно, справедливо войти в мир культуры.
Таковы многочисленные древние притчи, античные анекдоты, эссе Нового времени, сказки народов мира, восточные коаны, библейские заповеди, фрагменты специфической поучительной и художественной литературы, повествующие о людских характерах, поступках, взаимоотношениях. Авторам каждого из этих текстов удаётся высказать что-то значимое с точки зрения нравственно-ценностной. Так или иначе, смыслоопределяющими соображениями при отнесении текста к этическим будут выступать значимость текста для культуры1, его репрезентативность и способность «читателя» его расшифровать соответствующим образом2.

Об этике в узком (прямом и строгом) смысле следует говорить, когда мы имеем дело с текстами, уже вошедшими в канон этической науки или продолжающими научную традицию, – будь то диалоги Платона, афоризмы Шопенгауэра, монография современного исследователя, материалы конференции, реферат на историко-этическую тему или курсовая работа студента. Причём здесь следует подчеркнуть одно характерное обстоятельство. Универсальность предмета этики оказывает ей подчас дурную службу. Поскольку с нравственно значимыми явлениями (в отличие от специальных областей ядерной физики, нейрохирургии или палеоантропологии) мы встречаемся повсеместно, постольку обычные люди не испытывают к этой предметной области особого пиетета. О погоде, политике и морали кто только не рассуждает. Для ведения бесед на эти темы «кому ума недоставало»! Вместе с тем очевидно и то, что как «сила», «скорость», «время» для рядового человека и для физика означают далеко не одно и то же, точно так же и понятия «добро», «зло», «ответственность», «совесть», «насилие» для людей, занимающихся этикой, имеют куда более серьёзный (подкреплённый структурным видением и причинно-следственным пониманием) смысл, нежели это имеет место в обиходном разговоре. Только поверхностное знакомство со словами «мораль», «нравственность», «этика»3 позволяет иным собеседникам (да и некоторым авторам) легковесно смыкать их в словосочетания «морально-нравственный», «морально-этический», которые, если разобраться, означают приблизительно то же, что и «счётно-арифметический». По аналогии, могу лишь предполагать, чту испытывают историк, физик или химик, услышав выражения типа «попал в историю», «физически не перевариваю», «нахимичить»…

А уж как могли бы воспринимать друг друга Эпикур и Христос, Аристотель и Августин – даже представить не берусь. Настолько своеобычны учения каждого из них, настолько разнятся строй мысли, набор ведущих понятий, характерных для эпикуровой этики эвдемонизма, натурфилософской этики Аристотеля, христианской этики, да и этики позднейших веков, представленной именами Спинозы, Канта, Гегеля, Шопенгауэра, Соловьёва, Толстого, Швейцера, Ганди… Вместе с тем названные мыслители создавали именно этические учения, и это позволяет рассуждать о смысловом (предметном, проблемном, ценностном) единстве этики. Мир нравственности слишком сложен, чтобы его можно было бы описать единообразно, с помощью какого-либо одного языка. Даже языка гения. Множественность этик обусловлена многомерностью мира межчеловеческих отношений, различием человеческих типов. Что поделаешь, даже строгая геометрия, как сегодня хорошо знают и троечники, не единственна. Почему же мы должны полагать, будто имеется универсальная система этики!

Так или иначе, в истории классической этики отчётливо проявили себя устойчивые традиции, и вполне логично различать этику счастья, этику долга, этику любви, этику послушания Богу. Есть все основания говорить об этике античности, средневековья, этике Нового и новейшего времени. Вполне зримы различия между этиками европейской, китайской, индийской. Между греческой и римской ветвями античной этики, между немецкой, английской, русской и прочими школами. Не говоря уже о дроблении этики по персоналиям, начиная с этической концепции Аристотеля и вплоть до современных авторов. Кроме того, пожалуй, стоит согласиться с Л.Витгенштейном, писавшим: «философия человека – плод его темперамента»4. То есть в рамках единой науки этики контрастно проявляются различия не только исторические, географические, но и биографические, психологические, различия коренных принципов, положенных в основу учений. Важны и особенности целостного мировосприятия (материализм или идеализм, оптимизм или пессимизм, альтруизм или утилитаризм). Различия этик касаются понимания предмета (что выделяется в качестве набора наиболее важных проблем), адресата, главных функций науки. За многие века существования этики сложились такие её ветви, как фундаментальная, прикладная, дидактическая, популярная.

Этика, понимаемая в узком и специальном смысле – как глубокие раздумья о нравах, о человеческих пороках и добродетелях, о смысле жизни и способах самосовершенствования, – бытует в разных жанрах: трактаты, притчи, максимы, эссе, монографии, диссертации. Если опираться на известную теорию М.В.Ломоносова о «трёх штилях» – высоком, церковнославянском, среднем, который представляют художественная и деловая литература, низком, характерном для живой народной речи, – то этике пристало держаться середины, не воспарять к проповедническому пафосу и не опускаться до ненормативной лексики и вульгаризмов.

В пространстве человеческих отношений, изучаемом этикой, представителей всех неисчислимых людских разновидностей характеризуют специфические наборы нравственно-психологических особенностей. Хороший врач и хороший адвокат, хорошие милиционер и водитель явно должны обладать очень и очень различными качествами. Понятно, что язык этики должен описывать вовсе не социально-экономическое расслоение, не профессиональную специализацию. Не биометрические различия. А особенности и закономерности тех человеческих взаимоотношений, что обозначаются категориями добро-зло, справедливость-несправедливость, гуманность-жестокость, мужество-малодушие, любовь-ненависть, правдивость-лживость, искренность-скрытность, отзывчивость-равнодушие и тому подобными. Причём по всем этим и прочим нравственно значимым параметрам речь идёт об удвоении мира на сущее и должное. Эта многомерность мира, схватываемая этикой, многих повергает в растерянность. Известный американский исследователь А.Макинтайр, к примеру, констатирует: «Такие понятия, как «добродетель», «справедливость», «благочестие», «долг» и даже «следует» стали другими по сравнению с тем, какими они были ранее»5. Более того, автор заявляет: «Не существует такой вещи, как справедливость-как-таковая, а существует лишь справедливость-как-она-понимается-в-Афинах, и справедивость-как-она-понимается-в-Фивах, и справедливость-как-она-понимается-в-Спарте»6. «Мы должны быть осторожны в употреблении такой фразы, как «греческий взгляд на добродетели» не из-за частого употребления, скажем, слова «греческий» там где следует говорить «афинский», а потому, что существует много афинских взглядов»7.

Разумеется, отчасти автор прав. Но! Разнообразие афинских взглядов отличимо от разнообразия взглядов спартанских, самаркандских, новгородских и пр. Логика гипертрофии различий уже озвучивалась в далёкие античные времена – Кратилом. Если следовать подобному взгляду, то нет ягод вообще, а есть конкретные ягоды земляника, смородина, брусника и т.п. Нет яблок вообще, а есть яблоки различных сортов, яблоки из разных садов, с разных деревьев, разных веток. Потому вряд ли стоит особо печалиться по тому поводу, что мораль нынче не едина (в смысле не единообразна). А когда она была едина? Во все века и в любых социальных общностях разительно отличались мораль крестьян и мораль воинов, мораль рабов и мораль господ; мораль, диктуемая по отношению к своим, – и к чужим. Первые запреты на воровство-прелюбодеяние-убийство касались, строго говоря, лишь внутриплеменных отношений. Может быть, кому-то будет неприятно слышать, но и великий пророк Мохаммед допускал (а иногда и лично возглавлял) захваты чужих караванов.

Язык, на котором включающегося в жизнь человека обучают нравственному здоровью, должен быть чёток и доступен. «Чужое брать нельзя». «Врать нехорошо». «Обижать слабых не пристало». «Есть слова, которые лучше не произносить вслух». Убеждён, что стихотворение Вл. Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо?» – гениальный пример прикладной этики, изложенный в форме, оптимально доступной слушателю (и рассчитанный на целевую аудиторию карапузов). Другое дело, что, сказав А, нужно тут же быть готовым сказать Б, В и так далее. Ибо тот же карапуз раньше или позже придёт к новым вопросам, и будет допытываться у старших:

– Вот написано: «Не плюйте на пол». А на стенки – можно? А друг на друга?

Или: «По газонам не ходить». А бегать – тоже нельзя? А прыгать? Ползать?

К сожалению, огромное число сложившихся в современной культуре запретов и предписаний наталкивает на подобные недоуменные вопросы. И это тем более грустно, что древние уже умели быть требовательными к словам. Так, упоминавшийся Диоген, рассказывают, однажды ел финики. И предложил проходившему мимо Платону взять ягоду. Тот взял и, естественно, съел. Тут Диоген с возмущением воскликнул: – Я тебе сказал «возьми», а не «съешь»!

Вряд ли кто будет сомневаться – действие законов природы не зависит от нашей способности их сформулировать. То же, очевидно, касается и законов, по которым разворачиваются межсубъектные взаимоотношения. Зато от чёткости, лаконичности, доходчивости формулировок явно будет зависеть возможность эти законы как следует осмыслить. И им следовать, раз речь идёт о свободных, самоопределяющихся субъектах, какими мы, люди себя считаем. Конечно, помимо этого – точности формулировок – этическую проблему составляет взаимоуважение и доверие, по крайней мере, заинтересованность. Но и это всё тоже едва ли не в решающей степени упирается в то, произошёл ли между общающимися интеллектуальный контакт.

Этика как наука, к сожалению, слаба обобщениями на уровне формулировки законов. И это вовсе не так хорошо, как представлялось А.Пуанкаре. Он, в частности, писал: «Наука, ошибается она или нет, детерминистична; всюду, куда бы она ни проникала, она ведёт за собой детерминизм. Пока дело идёт только о физике или даже о биологии, это не имеет большого значения; область совести остаётся незатронутой. А если придёт день, когда мораль в свою очередь станет объектом науки? Она неизбежно пропитается детерминизмом, и это, конечно, будет её разрушением»8. Ход мысли великого математика можно было бы сравнить с ситуацией из анекдота, где рассказывается о водителях маршруток, бастующих против правил дорожного движения. Можно-то можно, да слишком грустное получается сравнение. Даже странно: неужели такой мудрый человек, каким был Анри Пуанкаре, не видит закономерности в том, как, например, возникает в человеческом обществе уважение (не на пустом месте, а заслуживается). В том, как количество добрых или злых дел переходит в качество (в налаженные или расстроенные взаимоотношения, в симпатию или антипатию). Или в том, что при прочих равных условиях воздаяние (за благие или, напротив, дурные дела) имеет тенденцию быть соразмерным оцениваемым поступкам. Зачем же бояться детерминизма? Разве законопослушание – это синоним раболепия?

Как раз более или менее ясное предвидение возможных последствий поступка даёт возможность человеку управлять собою, отвечать за себя. «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда» – даже если эту ходячую мудрость истолковывать с точки зрения какого-нибудь принципиального бездельника, всё равно и он будет отдавать себе отчёт: не он, так кто-то другой всё же должен будет предпринять усилия, чтобы получилась уха. В этой связи вспоминается девиз героя давнего венгерского фильма «Чудо в Лумбоше». Герой этот по ходу действия несколько раз произносил полюбившуюся ему фразу: «Жизнь подобна тройному сальто; только надо, чтобы первые два за тебя сделал кто-нибудь другой». В те времена, когда фильм вышел на экраны (конец 70-х годов минувшего века), подобные взгляды казались «чуждыми», нелепыми, нечестными. Сегодня, похоже, увы, девиз обретает всё большую жизненность. Но так или иначе – труд, усилия, реализуемый талант и затрачиваемые старания остаются решающими условиями благополучной жизни всякого человека и сообщества. «Жизнь, вообще, есть труд» (Л.Н.Толстой9).

Одна из примечательных особенностей современности в том, что понятие «труд» обретает новую смысловую окраску. Советский официоз, провозглашавший культ труда на общее благо, по крайней мере, на словах предполагал уважение к труду. Худо ли, хорошо ли, но была отработана система материального и морального поощрения. Труженику полагался почёт. Тунеядцу – позор. Бандитам и ворам следовало сидеть в тюрьме. Причём речь шла о труде на общее благо. Работа в собственном приусадебном хозяйстве тоже считалась чем-то отчасти постыдным. Лексика и жизнь, рассмотренные в этическом измерении, в целом совпадали: труженик/бездельник, герой/преступник, человек порядочный/негодяй, созидание/растрата, служение/накопительство и т.д. – векторы оценки отличались простотой и языковой отчётливостью. Что мы имеем теперь? Профессии, поименованные на иноязычный манер, в нравственном плане оцениваются уклончиво, а порой даже и с долей романтизации.

Перемены в жизни, сдвиги в общественном сознании, смещение ценностей находят красноречивое отражение в наборе ключевых этических терминов. Для Аристотеля в число наиважнейших категорий входили благо, добродетель, дружба, мера, мужество, справедливость.

В христианстве их место заняли благодать, вера, грех, душа, любовь к Богу и ближнему, милосердие, надежда, праведность, смирение.

Этика Спинозы строилась на таких понятиях, как добро, душа, закон, истина, интеллектуальная любовь к Богу, польза, познание Бога, свобода.

Нравственные проблемы и ценности, которые сфокусированы в этике Канта, обозначены категориями долг, императив, интерес, любовь благоволения, любовь удовольствия, свобода, умеренность, участливость.

Советский этап этических поисков ознаменовался специфическим набором понятий: гуманизм, диктатура пролетариата, коллективизм, моральный кодекс строителя коммунизма, пролетарский интернационализм, равенство, свобода, советский патриотизм.

Свои модели мироописания создавались на Западе в рамках экзистенциализма, экологической этики, биоэтики. В последние годы всё более решительно врываются в этический лексикон такие словосочетания, как деловая этика, этическая экспертиза, этический мониторинг, этическое образование, этический аудит, этический тренинг. Встречаются этические тексты, которые всё более походят на страницы бухгалтерской книги, с её приходно-расходными расчётами. История сохранила рассказы о людях, готовых продать родного брата или собственную жену. Если подвергнуть машинной обработке современную лексику этических текстов, то очень вероятно, что окажется – число этих людей умножилось, или они просто стали рассуждать громче и смелее. Себялюбие переходит из разряда грехов в достоинство. Смирение почитается за слабость и глупость. Даже подлость ситуативно оправдывается. Простые и незатасканные понятия великодушие, прямодушие, верность как-то незаметно выветриваются из современного лексикона. Чтобы не быть голословным, поделюсь следующими конкретными наблюдениями. В книге Новейший философский словарь10 не нашлось места для понятий Бескорыстие, Великодушие, Духовность, Милосердие, Совесть, Справедливость, Эмпатия. Зато есть статья Оргазм. Энциклопедический словарь Этика11 не включил в себя такие категории, как Авторитет, Бескорыстие, Беспринципность, Лицемерие, Мера, Патриотизм, Цинизм, Честность. Нет статей Нормы, Принципы, Проповедь, Потребительство. Зато есть – Проституция, Садизм, Мазохизм, Аборт, Хоспис. Мир явно меняется, и это отражается в этической лексике. Надличностные ценности – полис, Бог, коммунизм – похоже, уходят с авансцены, уступая место богатству, известности, комфорту, развлечениям, удовольствиям, телесности.

До чего бы не хотелось, чтоб сбылось пророчество ректора МГУ В.А.Садовничего, предрекавшего в одном из недавних интервью, что уже к 2025 году русский язык утратит статус мирового. Наш язык необычайно хорош для описания мира нравственно-ценностных отношений. На конференции, посвящённой Бенджамину Франклину12, М.Н.Эпштейн сетовал, что русский язык бедней английского. Де русскому исследовать соответствуют английские investigate, research, explore. Мне, конечно, безнадёжно спорить об английском языке с филологом, тем более – уехавшим на постоянное жительство в США, но уж что касается русского языка, то в него я себя считаю погружённым глубоко и безраздельно. Так вот, рядом с глаголом исследовать у меня в обойме тут же отыскиваются изучать, рассматривать, анализировать, обдумывать, осмысливать, разбирать.

Ещё один момент, относящийся к речевой точности – момент, прямо скажем, болезненный. В.Н.Спицнадель, доктор экономических наук, на одной из конференций прямо заявил: «Наше общество больну и, можно сказать, бредит на английском языке»13. Ещё более метко высказался на этот счёт декан философского факультета СПбГУ Ю.Н.Солонин: «Непонятный язык зачастую нарочит, он – игрового происхождения, и им нередко пользуется малопочтенное племя философских имитаторов, то есть худшая порода интеллектуальных паразитов»14. Не могу исключить, что когда-нибудь человечество сумеет извлекать пользу из разного рода симулякров, слов-пустышек – как оно научилось это делать из плацебо. Но пока, похоже, до этого ещё далеко.

Возвращаясь к основной линии рассуждений, языку этики, добавим – для взвешенной оценки здесь важен учёт сразу нескольких согласованных аспектов: КТОКОМУЧТОЗАЧЕМ^ В КАКИХ ЦЕЛЯХКАКОЮ ЦЕНОЙ иС КАКИМ РЕЗУЛЬТАТОМ СООБЩАЕТ.

КТО. Калликл в одном из диалогов Платона заявляет: «Когда я вижу человека в летах, который всё ещё углублён в философию и не думает с ней расставаться, тут уже, Сократ, по-моему, требуется кнут!»15. Мы видим, таким образом, что Геббельс, обострённо реагировавший на слово «культура», не оригинален. Тогда как, в сущности, все дети – уже нечаянные философы. И все нормальные люди чаще или реже включаются в философский, в частности – в этический дискурс. Другое дело, что удаётся это им с разным успехом, и отдают себе в этом отчёт они в разной степени. Пожалуй, философ – это человек, который не просто философствует, но и соотносит себя с этим занятием. Причём желательно, чтобы философом его нарекли другие, а не он сам. Видимо, то же касается и этиков – людей, устойчиво соотносящих себя с исследованием нравственно-ценностной проблематики.

КОМУ. Целевая аудитория этики – предельно широка. Это все люди, независимо от жизненного опыта, ценностных предпочтений, психологических и прочих особенностей16. Но этика – не музыковедение. Музыку можно не слушать. Не петь, не обращать внимание на то, как попадают или не попадают в ноту музицирующие соседи. Этика – наука о наших способностях выстраивать гармонию во взаимоотношениях с окружающими. А от этого занятия, от этих оценок уйти вряд ли кому бы то ни было возможно. Если не бояться высокопарных слов, то можно сказать, что в пространстве этики должна создаваться своего рода соборная симфоническая партитура, в которой каждому «исполнителю» должна быть понятна его конкретная роль, но одновременно чтобы всем им была предоставлена возможность импровизации.

ЧТО. Можно лишь повторить: содержанием этических текстов выступают мир сущего и мир должного. То есть, в отличие от первочеловека, Адама, этике надлежит наречь не просто наблюдаемые предметы внешнего мира, но также и внутренние состояния (муки совести, радость востребованности, ревность, зависть, обида, благодарность, любовь, мечта и т.д.), многоразличные взаимоотношения, складывающиеся между нами-субъектами (склоки, интриги, соперничество, упрёки, угрозы, война, сотрудничество, взаимовыручка, братство, семейный лад и пр.). А главное – этика призвана разработать способы эти процессы и явления анализировать, оценивать, корректировать.

В КАКИХ ЦЕЛЯХ. Академик Л.А.Арцимович однажды предложил определять науку как способ удовлетворения любопытства учёного за счёт государства. При всей шутливости и парадоксальности, зерно истины в этом «определении» конечно же есть. Одна из главных сверхзадач этики состоит в увязке интересов всего общества (по возможности и всего Универсума), всех его составных частей (классов, сословий, корпораций, семьи, отдельных граждан) и профессионалов-учёных. Смысл приобщаться к мудрости прошедших веков и исследовать современное состояние дел есть лишь тогда, если мы не просто коллекционируем точки зрения, но учимся рассуждать, радоваться-негодовать-спорить – совершенствуя себя и мир.

КАК. Сэмюэль Джонсон утверждал: «То, что пишется без напряжения, обычно и читается без удовольствия»17. Из дотошности попытаюсь подправить это высказывание. Точней, по-моему, было бы говорить об эмоциях, страсти, душевном напряжении. Впрочем, не исключаю, что в первоисточнике, до перевода оно так и подразумевалось. Так или иначе, едва ли не важней всего в этических текстах – помимо логической, грамматической и парадигматической выверенности – задаваемый рассуждениям душевный настрой. Его выдаёт интонация. Очевидно, что академически отстранённый, менторски занудный стиль, обличительный напор, едкая ирония или доверительно-рассудительные интонации будут по-разному встречены читателем. И если это не учитывать, то все труды автора текста рискуют пропасть втуне.

КАКОЮ ЦЕНОЙ. Допустим, всегда имеется риск оказаться непонятым, более того – оттолкнуть кого-то из читательской-слушательской аудитории. Трудно, даже и невозможно подчас, угодить всем ожиданиям. Когда-то обиходным и естественным, само собою разумеющимся было умение различать ячмень, рожь и просо. Нынче даже детвора понимает разницу между «ладой», «тойотой» и «феррари»18. Это факт. Но если гнаться за новизной, пытаясь перевести вечные смысложизненные вопросы на язык автомобильных проблем и взаимоотношений вокруг машин и бензина, то неизбежны упрощения, примитивизация. А этого и так в нашей жизни хватает. Замечали ли вы, что нынче даже минута молчания заканчивается скорее?

С КАКИМ РЕЗУЛЬТАТОМ. Подобно тому, как метеорология (уж вот с кем этика вполне может быть сопоставлена – и по универсальной значимости, и по смелости суждений дилетантов, и по шаткости долженствования) нужна скорей не для управления погодой, а для минимизации ущерба от её перепадов, так же и этика могла бы не замахиваться на переделку человека. А содействовать минимизации ущерба от естественных человеческих слабостей: жадности, глупости, безответственности. Учить людей преодолевать в себе лень, равнодушие, трусость. И по возможности перенаправлять в игровые формы общения зародыши хамства, жестокости, тягу к остроте переживаний – вместо того, чтобы играть на нервах у близких, сходиться стенка на стенку, разжигать военные конфликты. Понятно, сами по себе растут только крапива и паутина, а для всего хорошего нужны постоянные усилия. Можно полагать, что человечеству удастся пойти таким путём развития, чтобы научиться отличать принципиальность от упёртости и фанатизма, заботу от мелочной опеки, тактичность от угодничества, юмор от глумления, терпимость от попустительства.


((опубликовано:

Языки философии. – СПб: СПбГУ, 2009. – С. 79 – 89)) (0,6 п.л.)



1Т.В.Артемьева убедительно пишет: Философским текстом может стать любой текст культуры, будь то дворянская усадьба, литературный жанр, социальное явление или произведение искусства, лишь бы он был значимым для самой породившей его культуры. […] Философским является не обязательно (и не только) тот текст, который пишут философы, но только тот, который является философски прочитанным. – Смыслы культуры. Международная научная конференция. – СПб.: СПбГУ, 1996. – С. 49.

2Вполне допускаю, что кто-нибудь из современников Пифагора запомнил его знаменитую теорему лишь по роскошному угощению, устроенному мыслителем на радостях для соплеменников. А кое-кто из первых слушателей Моисея явно воспринимал знаменитые скрижали единственно как угрозу привычным верованиям, как вызов наглядному и привлекательному золотому тельцу.

3В строгом научном лексиконе эти, для обихода почти сливающиеся, понятия обозначают вполне разные вещи: нравственность – реально складывающуюся практику межсубъектных взаимоотношений, мораль – отражение этих взаимоотношений в нашем сознании, этика – специальную отрасль философского знания. Когда мы говорим или пишем: «этика Гегеля», вряд ли кому-то в голову придёт предположить, будто речь идёт о взвешивании личных достоинств и недостатков немецкого философа.

4Витгенштейн Л. Философские работы. – М.: Гнозис, 1994. – С. 430.

5Макинтайр А. После добродетели: Исследования теории морали. – М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2000. – С. 17.

6Там же, С. 190.

7Там же, С. 184-185.

8Пуанкаре А. О науке. – М.: Наука, 1990. – С.667.

9Оболенская Е.В. Моя мать и Лев Николаевич. –

http://feb-web.ru/feb/tolstoy/critics/lg2/Lg23279-.htm

10 Новейший философский словарь Минск: Изд-во В.М.Скакун, 1998. – 887с.

11Этика. Энциклопедический словарь М.: Гардарики, 2001. – 669с.

12Конференция проходила в Петербурге летом 2006 года. На ней М.Н.Эпштейн выступал с содержательным, хоть и не лишённым противоречий, докладом, в котором анализировал англоязычные и русскоязычные интернетовские источники. Текст доклада опубликован: М.Н.Эпштейн. Мысли в числах: Америка и Россия в зеркалах Интернета // Философский век. Альманах 32. Бенджамин Франклин и Россия: к 300-летию со дня рождения. – С.71-84.

13Педагогический менеджмент и прогрессивные технологии обучения. Материалы международной научно-методической конференции. – СПб.: ЦИПК ПО, 1996. – С.171.

14Солонин Ю.Н. Феноменология любительства и маргиналы в философии // Виктор Александрович Штоф и современная философия науки. – СПб.: Изд-во С.ПбГУ, 2006. – С.118.

15Горгий. 485d.

16Этот момент невероятно сложен. Скучающие интеллектуалы и невежи, искатели лёгких удовольствий и экстрима, воинствующие атеисты и фанатики, праведники и циники… – каждый из нас вправе ожидать от этической науки доступный пониманию набор жизненных советов.

17Суета сует. Пятьсот лет английского афоризма. – М.: Изд-во «Руссико», редакция газеты «Труд», 1996. – С. 92.

18Не помню, где встретил такую мысль. – Как повлияло появление автомобиля на нравы? Положительно: сократилось конокрадство.




Похожие:

А. Е. Зимбули) iconО. М. Казакова, А. Е. Зимбули
Лингвоэтика как инструмент межкультурной коммуникации: предмет, задачи, перспективы
А. Е. Зимбули) iconА. Зимбули
«А слуг и детей, […] смотря по вине и по делу, наказать и посечь, а наказав, пожалеть»
А. Е. Зимбули) iconА. Е. Зимбули нравственно-психологические аспекты молитвы
Сегодня вечером помолюсь за вас, но на особый успех, признаться, не рассчитываю
А. Е. Зимбули) iconА. Зимбули какие они люди?
Но, готовясь к данной конференции, и привычно наблюдая сидящего рядом Кузьмича, я задумался о другом
А. Е. Зимбули) iconА. Зимбули если бы эстетикой занимался я
«Война и мир», прочитанная и увиденная тысячью читателями, – это тысяча разных книг
А. Е. Зимбули) iconА. Е. Зимбули
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули) iconА. Зимбули (ргпу, С. Петербург)
Война – это безумие, а править – значит уметь обращаться с людьми и трудиться для всеобщего блага
А. Е. Зимбули) iconА. Е. Зимбули
...
А. Е. Зимбули) iconА. Е. Зимбули где она, нить ариадны?
Нравственное воспитание на рубеже тысячелетий: проблемы, поиски, решения. – Карачаевск: кчгу, 2004. – С. 93 96
А. Е. Зимбули) iconЗимбули а. Е. (С. Петербург)
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули) iconА. Е. Зимбули наноэтика и лингвоэтика как важные разделы современного этического дискурса
Немногословный собеседник может довести до отчаяния, словоохотливый – до преступления
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов