А. Е. Зимбули icon

А. Е. Зимбули



НазваниеА. Е. Зимбули
Дата конвертации11.07.2012
Размер150.74 Kb.
ТипДокументы

А.Е.Зимбули


ПОЛЯРНА ЛИ ТОЛЕРАНТНОСТЬ АГРЕССИИ?

«Дорогая!», «Дорогой!» – дорогие оба.

Дорогая дорогого довела до гроба.

Из русского фольклора

Ему говоришь: «На спине понесу», а он:

«На руки хочу».

Японская поговорка

Наши недостатки удовлетворяют других, пока им не угрожают.

Драган Еремич

Против совести – против Бога.

Русская пословица

В знаменитом Словаре В.И.Даля нет не только слов «тоталитаризм» или «фундаментализм», но даже таких, как «агрессия» и «экстремизм».

Собственные наблюдения автора статьи

Прежде всего хочется порадоваться тому, что инициаторы конференции отыскали для неё удивительно ёмкую формулу-название. Здесь и сгусток проблем, и многозначность наполнения терминов, и вектор желанного культурного развития. Открывается возможность разновариантного всматривания в неохватный континуум социокультурных явлений и в те смыслы, которые люди из них извлекают. Мне доводилось высказывать надежду, что мы, люди, не дожидаясь третьей (последней!) мировой войны сумеем дополнить число смертных грехов – агрессией, насилием, жестокостью во всех видах и вариантах [1, С. 122]. Не оставляет меня эта надежда и сейчас. Тем более, что проводятся конференции, подобные нынешней. В этот раз свою задачу я вижу не в том, чтобы анализировать сущность экстремизма, и даже не в том, чтобы рассмотреть возможность ухода от него, возможность ему противостоять, его минимизировать. И не в том, напротив, чтобы рассматривать вероятность возникновения мира всеобщей толерантности. Мне бы хотелось всмотреться в континуум нравственно значимых явлений и в то, как они в этом континууме могут быть упорядочены, оценочно локализованы.

Начну, впрочем, не с упрощения, а с усложнения: справедливости ради, нужно отметить: в агрессии-насилии-экстремизме самым прямым образом заинтересованы не только законченные извращенцы – садисты и мазохисты – но также весьма разнообразные, вполне приличные люди. Разве не хотят жить, скажем, легальные поставщики оружия и стоящая за ними мощнейшая индустрия? Разве не стремятся расширить производство изготовители бронежилетов, касок, баллончиков со слезоточивым газом? Разве сходят на нет строительные проекты, продолжающие традиции возведения крепостных сооружений или подземных убежищ? Если вдруг исчезнет разом военная угроза, то чем будут заниматься те люди, чья профессия – Родину защищать? Да и кто сказал, что с завтрашнего дня перестанут раскупаться книги о войне-жестокостях, или сниматься фильмы, в которых ручьями льётся людская кровь? Словом, ясно: для последующих гуманистических подвижек в жизни следует ждать (и готовить их!) самых радикальных перестроек сознания и мироотношения.


Вновь подчеркну: мои намерения – не причитать о неисправимой людской жестокости, не создавать утопические картины счастливого мирного будущего, но прежде всего всмотреться в то, что традиционно именуется предметом этики. Думаю, своего рода этическая инвентаризация культуре время от времени не помешала бы. Понятно, на подобную инвентаризацию у меня нет ни санкции, ни наработанной методики. Буду рассуждать на свой страх и риск, эмпирически, отправляясь от конкретных деталей и черт нашей повседневности.

Убеждён: череда мероприятий, связанных с пропагандой толерантности – это очередная кампанейщина. Как и любое подобное веяние – призыв двадцатипятитысячников в советскую деревню, химизация сельского хозяйства, повсеместное выращивание кукурузы, критика и самокритика в партийных организациях, «да-да-нет-да» на выборах президента, а также многое другое – это лишь инструмент решения конкретных и вполне ограниченных задач. Кроме того, мне решительно хотелось бы отмежеваться от тех, кто как всегда под эту марку решает проблемы собственные, путая, словами героя классического советского фильма, «личную шерсть с государственной». Даже общаясь на уровне учебно-обыденном, мне регулярно приходится касаться вопроса толерантности, и всякий раз я стараюсь отметить скользкий, отчасти циничный её характер. К примеру, когда не так давно одна студентка слишком пафосно рассуждала об уважении к чужому мнению, мне пришло в голову спросить её:

- А вот, представьте, Вы общаетесь дома с подружкой, и она стала дерзить Вашей маме. Будете ли Вы уважать подружку с её грубостями?

Тут студентка под всеобщий смех группы воскликнула:

- Если уж на то пошло, и побить могу!

Беда с толерантностью состоит в том, что под это понятие, трактуемое чересчур расширительно, могут подпасть и авторы таких поступков, которые, по сути, заслуживают не уважения, а презрения, даже негодования. В лучшем случае – снисхождения. Иногда мне кажется, что мода на толерантность свидетельствует даже не столько о наивности или поверхностности культуры, сколько о её лукавом и фальшивом характере. Одно дело стерпеть чужую слабость, глупость, промашку, неловкость, и совсем другое – относиться внеоценочно к проявлениям злой воли: сознательным провокациям, целенаправленной жестокости. Рассказывают, У.Черчилль однажды заявил: «Военнопленный – это тот, кто сначала пытается убить вас, а затем просит пощадить его» [2; C. 295]. Стало быть, едва ли не ключевая проблема для саморефлексирующей культуры – определение тех сфер и тех пределов, в которых дозированная и культурно организованная агрессия допустима. Разве неоправданно действуют тренеры, когда пытаются добиться от своих подопечных спортивной злости? Причём не только от прямым образом противоборствующих фехтовальщиков, боксёров или футболистов, но и от гимнастов-фигуристов-яхтсменов? Разве противозаконно поступают руководители компаний или политические лидеры, рассуждающие о своей команде? Разве негуманно мыслят составители учебных программ, ставящие задачей подготовить конкурентоспособного выпускника?

Из того, что я успел высказать, можно было бы заметить: я далёк от иллюзий, что толерантность носит безусловно положительный характер. В то же самое время во мне живёт убеждение, что агрессия – не есть нечто целостное и однозначно нравственно негативное. Повторю, в мои задачи не входит всесторонне анализировать различные разновидности одного и другого упомянутых явлений. Мне важней рассмотреть тот контекст, в котором они бытуют. А бытуют они в многомерном пространстве межсубъектных отношений.

Иногда на улицах родного Петербурга, проходя, замечаю вывеску «КОМПЬЮТЕРНАЯ ДИАГНОСТИКА ЗРЕНИЯ». И как-то неожиданно для самого себя я задумался: интересно, далеко ли то время, когда могут появиться вывески типа «КОМПЬЮТЕРНАЯ ДИАГНОСТИКА ДОСТОИНСТВА», «… СОВЕСТИ», «… ОТЗЫВЧИВОСТИ», «… ОТВЕТСТВЕННОСТИ», «…СПРАВЕДЛИВОСТИ»? Понятно, что в буквальном смысле до этакой точности – замеряемой компьютерными технологиями, – миру нравственных феноменов ещё ой как далеко. Но лично я считаю, что в движении к подобной точности нет ничего противоестественного и несбыточного. Другое дело, скоро ли появится много людей, готовых подвергнуться этическому тестированию? И кто, в чьих интересах, с какой мотивацией будут браться за разработку технологий нравственно-оценочной экспертизы. Сейчас, повторю, до этих времён ещё далеко, и волноваться нам не приходится – ни начальник не проверит на лояльность, ни тёща на всамделишность почтительности. Так что прошу читателей (или слушателей) не волноваться: на ваш суверенный внутренний мир никто пока не посягает. Речь я предполагаю повести чуть о другом. Не об угрозе, а о реальной нашей теперешней жизни, где, не ведая порой о том, мы постоянно занимаемся нравственно-ценностными шкалированием-градуировкой-ранжированием.

Мы привычно используем различительные пары: добро / зло, свет / тьма, правда / ложь, ум / глупость, сила / слабость, лёд / пламень и многие другие, но редко задумываемся, а в какой степени подобные противопоставления корректны. Попробуем всмотреться в некоторые из них. Скажем, дружба и вражда – строго противостоят друг другу. Счастье и несчастье – тоже. А вот здоровье и болезнь – уже противопоставление не вполне строгое. Это скорее различие в рамках одной и той же жизни. Богатство и бедность – не полюса. Тому, у кого есть много, строго говоря, противостоит не тот, у кого мало, а тот, кто пребывает в долгах. Все мы помним хрестоматийное: Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Небесное (об этом – Мф. 19:24). Но как быть с ситуацией, если холодильник пуст, но ведь – есть!?

^ Правда – ложь – противоположности реальные.

Жар – холод – тоже.

А вот лёд и пламень – противопоставление нечёткое, относительное.

Только в условиях гражданской войны противостоят друг другу белое и красное.

Или вот ещё, казалось бы, противостоят в правилах дорожного движения красный и зелёный. Но именно казалось бы. Ведь резонно допустить разряд ситуаций, когда нужно дать приказ ехать назад. Этому приказу цвет пока не подобран.

Я уж не говорю о шаткости «противопоставлении» слабого и сильного пола. Или тем более сильного и прекрасного. Между ними противоположности не больше, чем между вкусным и ароматным.

Даже честный труд и жульничество, если всмотреться, не абсолютно друг другу противостоят, ибо жуликам тоже приходится проявлять старания-упорство-смётку.

Близким образом нестрогими оппозициями являются сила и бессилие, а даже и свет – тьма. Ведь тьма – это просто отсутствие света, но не противостояние ему.

^ Любит – не любит – противоположность далеко не полная. Можно не любить и оставаться безучастным. Любви реально противостоят ненависть, злоба.

Можно было бы приводить и ещё примеры сомнительных, нестрогих противопоставлений, но, думается, главная моя мысль понятна. Желательно как можно чётче обозначать векторы оценки, тем более оценки нравственной, и не смешивать количественные различия с противостоянием плюса минусу. Неплохо бы для начала определиться с тем, каковы главные векторы нравственной оценки, а также с положительными и отрицательными полюсами этих векторов.

От разных людей, с кем мы общаемся, мы ожидаем совершенно разных качеств, и оцениваем общение в соответствии с этими неодинаковыми ожиданиями: нам бы хотелось, чтобы родители были щедрыми-тактичными-покладистыми, дети - послушными-старательными-уважительными, начальство – справедливым-мудрым-великодушным, друзья – умными-жизнерадостными-надёжными, коллеги – доброжелательными-общительными-компетентными, жена – скромной-верной-приветливой, муж – умелым-состоятельным-заботливым, соседи – честными-уважительными-нелюбопытными…

И если хотя бы по одному из предполагаемых свойств ожидания обмануты, мы разочарованы, досадуем, обижаемся, гневаемся. Причём зачастую даже объективно положительные характеристики воспринимаем искажённо, в результате благодарность, например, может предстать как подхалимаж. Справедливая требовательность – как придирки и так далее. Я даже попробовал набросать таблицу, в которой нравственно положительные качества соотнесены с тем, чему они противостоят в обиходе, как они могут неадекватно восприниматься, и чему реально противостоят (см. ниже таблицу). Очень важно, что по каждому из упомянутых в таблице качеств мы фактически выстраиваем и используем двухполюсную шкалу оценки, с которой соотносим свои и чужие поступки. По этой шкале в общую линию располагаются зоны:

в одну сторону от нейтральной – положительного поведения (одобряемого, похвального, героического), а в другую – нравственно негативного (осуждаемого, запретного, преступного).

Многомерность морали состоит, кроме всего прочего, в том, что герои есть разные:

можно стать героем труда, можно завоевать орден за проявленное мужество, можно добиться признания современников и потомков, занимаясь благотворительностью или, допустим, побив рекорд в каком-то виде спорта.

И злодеи тоже многолики: кто-то занимается вредительством, кто-то жесток, кто-то без меры труслив, третий подл, четвёртый беспринципен, кто-то потворствует злу. Распущен, циничен, ленив, лжив и так далее.

Пожалуй, все мы помним из школьного курса географии, что существуют и отражаются на картах так называемые «изобаты». Эти линии соединяют точки одинаковых глубин в океанах, морях, озёрах. Как именуются линии, обозначающие


^ Нравственное качество

Чему оно противостоит в обиходе

В виде чего оно предстаёт в случае неадекватной оценки

Качество, которому оно реально противостоит

альтруизм

эгоизм

глупость, неумение быть расчётливым, находить для себя пользу

мизантропия

благодарность


неблагодарность

заискивание, подхалимаж

зловредность

великодушие

бездушие

лицемерие или неотмирность

мелочность, злопамятство

взыскательность


невзыскательность

жестокость, придирчивость

попустительство

исполнительность


беспечность

угодничество, безынициативность

вредительство

милосердие


равнодушие

слабость,

неумение

постоять за себя,

неуместная сентиментальность

жестокость

мужество


недостаток уверенности в себе

бесшабашность, показуха

трусость

отзвычивость


холодность

назойливость,

расчётливость

злорадство

открытость


замкнутость

бестактность, неприспособленность к конкурентному миру

скрытность

порядочность


необязательность

житейская неприспособленность, глупость

подлость,

коварство

принципиальность


непоследовательность

упрямство,

вредность

беспринципность

скромность


нескромность

ограниченность,

забитость,

непрактичность

бесцеремонность

справедливость

необъективность

неумение находить выгоду лично для себя и для своих близких

предвзятость

терпимость к чужаку


нетерпимость

боязливость, неспособность отстоять групповые интересы, предательство

ксенофобия

умеренность


неумереннось

ограниченность,

неуважение к друзьям-приятелям-собутыльникам

распущенность

усердие

медлительность

инерционность, упрямство

лень

честность


нечестность

недальновидность, лицемерие

лживость,

лукавство

щепетильность

неразборчивость в средствах

занудство,

упёртость

цинизм



равные высоты, я не помню. Но живо представляю, как они выглядят на физических картах. Видимо, есть все основания подобным образом говорить о равнозначимых событиях, о равновосхищающих и равновозмущаемых поступках. О равноуважаемых или о равноненавидимых субъектах. Оценочные уровни, на которых данные явления сопоставляются, следовало бы именовать изоаксами.

Линия на карте – нечто наблюдаемое, но как только попадаешь в реальную обстановку на пересечённой местности, тут же отдаёшь себе отчёт об умозрительности всяких изолиний. Так что не только в сфере аксиологической существует абстрактное. Умственное усилие требуется не только, чтобы представить себе изоаксы!

Так или иначе, мы реально чем-то одинаково восхищаемся, одинаково чего-то стыдимся, одинаково гордимся, возмущаемся и так далее. Одинаково аплодируем-забрасываем цветами, одинаково освистываем-улюлюкаем и пр.

Древнейшая латинская надпись в Риме, на могиле Ромула, гласит:

«Тот, кто разобьёт и повредит этот камень, да будет проклят (буквально… да будет посвящён Юпитеру, то есть отдан во власть Юпитера и поэтому изъят из мира живых). Кто запачкает этот камень, с того причитается пеня в 300 ассов» [3, С. 44]. Уже, стало быть, древние люди занимались градуировкой-шкалированием в сфере поступков. Многовековая традиция (что в Европе, что на Востоке, что в иных частях света) различала деяния, направленные против общества, против Бога и против отдельного человека, причём существовали вполне конкретные векторы и нравственные шкалы оценки.

Ясно, что по разные стороны от нуля на шкале оценки оказываются:

упорство в добродетели – и упорство в грехе,

уступчивость, проявленная по отношению к нуждающемуся – и к искушающему,

изобретательность при спасении – или обмане кого-то из окружающих,

смелость в созидании – и в вандализме.

Кстати, можно было бы продумать и изобразить таблицу, подобную вышеприведённой, где перечислялись бы не достоинства, а пороки. И, соответственно, указывались бы качества, внешне и реально им противостоящие, а также приводились бы варианты неадекватного их истолкования. Скажем, равнодушный может показаться тактичным, трусливый – почтительным, ленивый – скромным, высокомерный – терпимым, жадный – умеренным и тому подобное. Убеждён, что толерантным, сдержанным вполне может казаться тот, кто в реальности испытывает самые что ни на есть негативные чувства в адрес окружающих: высокомерие, холодную презрительность. Не об этой ли ситуации имеется новозаветное высказывание:

«…ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч!» (Откр. 3: 15).

И действительно, существуют множественные разряды ситуаций, когда от человека, который претендует на звание человека, требуются живой порыв, страсть. Причём эти порывы вовсе не всегда должны носить исключительно позитивный, человеколюбивый характер. Когда Христос изгонял торговцев из храма, он, подозреваю, испытывал в адрес изгоняемых эмоции скорее негативного толка – досаду, гнев, возмущение. Когда в первые недели Великой Отечественной советские люди услышали и подхватили слова: «Пусть ярость благородная / Вскипает, как волна», – они не только думали о самосохранении и любви к ближнему, но и реально испытывали гнев, негодование в адрес напавшего врага. Почему-то мне вообще кажется, что люди, оказывающиеся героями, редко подпитываются чисто филантропическими настроениями. Может, кто-нибудь даже проанализирует статистику – за что принято присуждать звание национального Героя в разные эпохи и в разных странах.

Стало быть, я склоняюсь к тому, что в многомерном мире нравственно значимых взаимоотношений человек ни в коей мере не должен исповедовать всеутверждающую любовь или абсолютную безучастность. Сама жизнь требует нашего заинтересованного, совестного соучастия. И векторы нашего отношения должны соотноситься с объективным содержанием того, что именно нам соседствует. Условно говоря, пасечник зимой подкармливает-утепляет пчёл, с которыми сотрудничает в добывании мёда. Но этот же пасечник может с ружьём в руках отстреливать птиц-вьюрков, что норовят пожирать трудолюбивых насекомых.

Обобщённо мир, в котором взаимодействуют нравственные субъекты, может быть условно представлен в виде семи уровней:

Высший – уровень СВЯТОСТИ,

Чуть ниже – ПРАВЕДНОСТЬ,

Ещё ниже – ДОБРОДЕТЕЛЬ,

Ниже располагается зона нравственно нейтрального, незначимого поведения,

Ниже его – ГРЕХОВНОСТЬ,

Далее – ПОРОЧНОСТЬ, и, наверное,

самый полюс занимает зона ЗЛОДЕЙСТВА.

Причём эти уровни имеют смысл не столько сами по себе. Их наличием и соотношением задаются процедуры нравственной оценки. Предельно упрощённо, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Если, условно говоря, я общаюсь с ворами-взяточниками-карьеристами-ксенофобами (а не пытаюсь хоть как-то противостоять греху), грех ложится и на меня. Ложится на меня грех (или, выражаясь, внеклерикально, я заслуживаю негативную нравственную оценку) во всех тех случаях, когда мои поступки (или уклонение от поступков) служат любой разновидности нравственного зла (его можно было бы определить, как деструктивизм в отношении к себе, ближним, дальним, природе, Богу).

Для описания и объективной оценки того, что происходит в каждом конкретном случае: содействие / противостояние добру / злу, – понятия «агрессия» и «толерантность», по моему убеждению, не слишком-то подходят. Разозлённая мама, отчитывающая (а то и шлёпнувшая) своего отпрыска – подпадает под разряд агрессии. А бабушка, преподносящая внучкэ на день рождения порцию марихуаны – под категорию «толерантность». Страшно подумать, что было бы, прояви Россия в августе 2008 года толерантность к грузинской военной акции!

Моему умонастроению очень созвучна мысль митрополита Московского Филарета, которую я вычитал у Иоанна, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского:

«Любите врагов ваших, сокрушайте врагов Отечества, гнушайтесь врагами Божиими» [4, C. 40].

Для меня очевидно, что каждому из нас вольно определяться, каких ценностных векторов придерживаться, каких усилий, рисков и жертв это будет требовать, на что стоит смотреть благоговейно, на что с негодованием, а на что – с юмором. И только ЗАВТРА покажет, кто по большому счёту не прогадал.


Примечания:

1. А.Зимбули Агрессия: человеческая природа или смертный грех? // Образование и насилие. Сб. статей. – СПб.: СПбГУ, 2004. – С.116-122.

2. Суета сует. Пятьсот лет английского афоризма. – М.: Издательство «Руссико», Редакция газеты «Труд», 1996. – 350c.

3. Федорова Е.В. Введение в латинскую эпиграфику. – М.: МГУ, 1982. – 255с.

4. Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. – СПб., 1994. – 349с.


((Опубликовано:

От агрессии к толерантности: Этические и социокультурные аспекты: Коллективная монография. – Новосибирск: НГАСУ (Сибстрин), 2010. – С. 135 – 146) (0,5 п.л.))




Похожие:

А. Е. Зимбули iconО. М. Казакова, А. Е. Зимбули
Лингвоэтика как инструмент межкультурной коммуникации: предмет, задачи, перспективы
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули
«А слуг и детей, […] смотря по вине и по делу, наказать и посечь, а наказав, пожалеть»
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули нравственно-психологические аспекты молитвы
Сегодня вечером помолюсь за вас, но на особый успех, признаться, не рассчитываю
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули какие они люди?
Но, готовясь к данной конференции, и привычно наблюдая сидящего рядом Кузьмича, я задумался о другом
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули если бы эстетикой занимался я
«Война и мир», прочитанная и увиденная тысячью читателями, – это тысяча разных книг
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули iconА. Зимбули (ргпу, С. Петербург)
Война – это безумие, а править – значит уметь обращаться с людьми и трудиться для всеобщего блага
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули где она, нить ариадны?
Нравственное воспитание на рубеже тысячелетий: проблемы, поиски, решения. – Карачаевск: кчгу, 2004. – С. 93 96
А. Е. Зимбули iconЗимбули а. Е. (С. Петербург)
А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую
А. Е. Зимбули iconА. Е. Зимбули наноэтика и лингвоэтика как важные разделы современного этического дискурса
Немногословный собеседник может довести до отчаяния, словоохотливый – до преступления
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов